Дикий Дракон

В Вестеросе наступил новый год — 280-й от Завоевания Эйгона. Зима стояла суровая, как и всегда на Севере, но в воздухе ощущалось что-то необычное. Несмотря на холод и снег, вокруг царила праздничная атмосфера. В крепости Винтерфелл и в близлежащем Зимнем городке люди готовились к торжеству, которого прежде никто не знал. Новый праздник назывался Сноглтог. Во внутреннем дворе Винтерфелла кипела работа. Слуги и ремесленники украшали стены гирляндами, развешивали фонари и зажигали свечи. По периметру двора ставили деревянные конструкции, на которых висели искусственные снежки и украшения, сделанные руками местных мастеров. Когда наступал вечер, все эти огоньки мягко светились в снежной темноте, отражаясь в белом покрове земли. В центре двора стояла огромная ель в высоту почти двадцать метров. Её ствол пришлось укреплять несколькими подпорками, чтобы дерево не упало от ветра. Ветви были украшены щитами с гербами северных домов, разноцветными игрушками из дерева и глины, свечами в стеклянных фонарях и лентами всех оттенков. Вид этого дерева вызывал у многих удивление и даже уважение. Никто прежде не видел, чтобы Север так готовился к празднику. Все эти украшения и угощения были сделаны по воле короля. Иккинг сам оплатил все расходы из личных средств. Золото награбленного в Вольных Городах, заработанное на продаже валирийской стали у него ещё много и этого должно хватить ещё на много лет, однако его Мастер над Монетой лорд Хостер Талли своих письмах писал, что золото очень быстро заканчивается и стоит повысить налоги, Иккинг тогда жёстко ответил в своём письме о предложении повысить налоги на роскошь. После этого Хостер перестал писать. Все деньги пошли на украшения, еду, подарки для детей и множество других мелочей, о которых обычно никто не задумывался. Он хотел, чтобы этот день запомнился людям не как обычный пир, проводимый в день сбора урожая, а как что-то новое, необычное и особенное. Как сказочный, волшебный день. Дети из Зимнего городка и близлежащих деревень писали письма, адресованные богу Одину, прося о подарках и счастье для своих семей. По просьбе Иккинга эти письма тайно собирали мейстеры и Нед Старк, чтобы потом передавать и х королю. Когда день подходил к концу и замок погружался в тишину, Иккинг зажигал свечу и садился за стол, заваленный конвертами. Он раскрывал их один за другим, читая написанные неровным детским почерком просьбы. Многие из этих писем были короткими, простыми, без лишних слов. Дети простолюдин просили не золота и не чудес лишь самое необходимое. Новые сапоги, тёплую одежду, сладкий хлеб, деревянного коня для младшего брата или настоящего, если повезёт. В некоторых письмах дети просили о здоровье родителей или мире в деревне. Эти слова трогали Иккинга, заставляя его задумываться о том, насколько мало нужно, чтобы подарить радость. После прочтения писем он составлял список подарков. Он тщательно записывал каждое желание и поручал мастерам выполнить заказы. Для этого Иккинг нанял ремесленников с Юга, известных своим мастерством. Кузнецы и резчики делали игрушки, металлические украшения и небольшие фигурки. Швеи шили перчатки, шарфы, тёплые плащи из овечьего меха и мешочки для сладостей. Всё это он планировал раздать детям в день праздника. Поскольку обязанности короля занимали большую часть его времени, Иккинг не всегда мог лично следить за каждым делом. В организации ему помогал мейстер Лювин, недавно прибывший из Цитадели. Лювин оказался человеком рассудительным и внимательным. Он вёл учёт расходов, проверял готовность заказов и следил, чтобы никто не был забыт. Кроме него, помощь оказывали и другие: Нед, Бенджен, Лианна и молодой лорд Хоуленд Рид из Сероводья. Все они, хоть и занимались своими делами, старались внести вклад в общее дело. Иккинг давно хотел познакомиться с лордом Перешейка, о котором ходили любопытные слухи. Когда они наконец встретились, он был удивлён его внешностью. Хоуленд оказался человеком очень низкого роста — около ста пятидесяти сантиметров, что делало его заметно ниже большинства. При этом они были ровесниками, обоим было немного за двадцать. В первый момент Иккинг, увидев его, решил, что перед ним подросток, и невольно улыбнулся. Но когда ему объяснили, кто именно стоит перед ним, он почувствовал неловкость. — Прошу прощения, лорд Рид. — сказал он, стараясь скрыть смущение. — Я не ожидал… что вы окажетесь столь молодо выглядящим. Хоуленд улыбнулся в ответ, нисколько не обидевшись. — Меня часто принимают за мальчишку, Ваше Величество. У нас у озёрных жителей низкий рост, зато это помогает нам. Часто враги недооценивают нас. Помогал Иккингу во всех этих делах мейстер Лювин — человек, недавно прибывший из Цитадели. С первого дня он проявил себя как спокойный, рассудительный и внимательный советник. В отличие от многих старых мейстеров, Лювин не спорил без нужды и не пытался навязать своё мнение. Он слушал, анализировал и действовал. Между ним и королём быстро установилось взаимопонимание. Лювин помогал вести учет расходов, составлял списки подарков, сверял поставки и контролировал сроки. Он знал, что Иккинг часто берёт на себя слишком много, и потому старался разгрузить его от мелких дел. Ночами, когда замок уже засыпал, в комнате короля всё ещё горел свет. На столе лежали свитки, счета и записи, а рядом сидел сам мейстер с пером в руках, терпеливо сверяя цифры. Иногда работа затягивалась до поздней ночи. В такие моменты Лювин позволял себе немного шутить, чтобы хоть немного снять напряжение. — Вы знаете, ваше величество, — сказал он однажды, просматривая очередной список расходов, — для короля это слишком щедро. Люди могут подумать, что вы хотите их избаловать. Особенно ваши вассалы. Иккинг не отвёл взгляда от бумаг. Его голос прозвучал спокойно, но уверенно. — Пусть думают, что хотят. Главное, чтобы язык держали за зубами. Я делаю то, что считаю нужным. А хочу я, чтобы в этом мире появился новый праздник. Праздник, который будет приносить радость детям. Лювин некоторое время молчал, затем кивнул. Он видел, что король говорил искренне, без показного пафоса. Это не было попыткой завоевать любовь народа или укрепить власть. Иккинг действительно хотел, чтобы в суровом мире Вестероса появилось хоть немного добра и тепла. После короткой паузы мейстер тихо добавил: — Тогда, думаю, это стоящее дело, ваше величество. Иногда даже один день радости может изменить целый год жизни. Король слегка улыбнулся, впервые за весь вечер подняв глаза от пергамента. — Вот именно, Лювин. Ради таких дней стоит не спать ночами. Снег медленно падал на крыши Винтерфелла, ложась мягким слоем на каменные стены и дворы. Холодный ветер обжигал щеки, но внутри людей жило тепло — то самое, которое рождается, когда вокруг смех, свет и радость. По двору бегали дети, катались на деревянных санках, сделанных королём специально для них. Эти санки он выточил в кузнице своими руками, на редкость простые, но прочные. Дети смеялись, падали в сугробы, лепили снежки и кричали друг другу что-то весёлое, совсем не замечая холода. В этот день в Зимнем городке никто не думал о работе или трудностях. Праздник был общим для всех и богатых, и бедных. Еда и напитки раздавались бесплатно. На каждом углу стояли столы с горячим мёдом, приправленным пряностями, тёплым молоком с корицей и безалкогольным глинтвейном для детей. Возле костров собирались семьи, грели руки и разговаривали, вспоминая ушедший год и строя надежды на новый. Люди обменивались подарками — кто-то приносил простые поделки, кто-то сладости, кто-то просто тёплое слово. Король Иккинг наблюдал за всем этим с верхних стен Винтерфелла. На нём был тёмно-красный плащ, отделанный серебряной нитью, а волосы и борода отливали светом, словно инеем. Его кожа казалась почти фарфоровой в холодном свете, а глаза — глубокими, тёмно-индиговыми, отражавшими огни внизу. Он стоял, прислонившись к каменным зубцам стены, и смотрел на Зимний городок. Улыбка появилась на его лице, когда он увидел, как в небе появилась тень — огромная, крылатая, грациозная. Беззубик, его верный дракон, пролетал над замком медленно и величественно, расправив крылья. Следом за ним летели Стоик, Валка и Плевака три других дракона, сопровождавшие своего повелителя. Остальные драконы были на охоте или просто спали глубоко под землёй в тёплых пещерах вырытые Шёпотами Смерти. Их полёт был плавным, почти торжественным. Когда они пронеслись над двором, воздух наполнился сильным порывом ветра, и огни факелов закачались. Дети, заметив драконов, остановились. На их лицах застыло изумление и восторг. Несколько мальчишек вскрикнули, указывая пальцами в небо, а самые маленькие прижались к родителям, не от страха, а от потрясения. Драконы спустились ниже, расправили огромные крылья и издали глубокое, приветственное рычание. Этот звук не был грозным — он был похож на приветствие, на древний ритуал, понятный даже тем, кто никогда не видел драконов раньше. Взрослые смотрели на это с улыбкой. Многие впервые за долгие месяцы забыли о своих заботах, долгах и холоде. Всё вокруг казалось мирным и правильным. На фоне снежного неба, света фонарей и звона детского смеха праздник Сноглтог обрёл настоящий смысл — день, когда доброта и забота оказались сильнее страха, а сила драконов шла рядом с человеческим теплом. Иккинг стоял и наблюдал за этим, не произнося ни слова. В такие минуты он понимал, ради чего стоит жить и править. Рядом с Иккингом стоял Нед Старк. После смерти старшего брата Брандона он стал новым наследником Винтерфелла. Юный, но уже серьёзный, рассудительный и сдержанный, он обладал тем самым холодным, отстранённым взглядом, по которому узнавали всех Старков. Нед быстро взрослел — обстоятельства заставляли. Он много времени проводил рядом с королём, стараясь учиться всему, что мог. Часто задавал вопросы, наблюдал за его решениями и помогал в делах, словно пытаясь заполнить пустоту, оставшуюся после брата. Иногда создавалось впечатление, что он хочет быть таким же, каким был Брандон, хотя это давалось ему нелегко. Иккинг относился к Неду с уважением и теплотой. Он видел в нём черты человека, который в будущем способен стать не просто хорошим лордом, а настоящим опорой для Севера. Поэтому часто брал его с собой — на совещания, в поездки, во дворы, где велись работы. Там они много разговаривали. Нед слушал внимательно, почти не перебивая, а когда задавал вопросы, то всегда по делу. Однажды, во время вечерней прогулки по стенам замка, Нед спросил: — Ваше Величество, — начал он немного неуверенно, — раз я теперь наследник Винтерфелла, то, наверное, мне стоит подумать о браке. Что вы думаете о леди Кейтилин Талли? Иккинг немного помедлил с ответом. Брачные вопросы никогда не были его сильной стороной. Даже в прошлой жизни, когда у него были собственные дети, он не смог помочь им с выбором спутников. Всё это всегда казалось ему слишком личным, запутанным и тяжёлым. — Я не самый лучший советник в делах брака, Нед, — тихо произнёс он. — Но если союз с домом Талли укрепит Север и принесёт мир, то, думаю, стоит принять это. Нед кивнул, но не отводил взгляда, ожидая продолжения. — Леди Кейтилин, — добавил Иккинг после короткой паузы, — разумная и добродетельная девушка. Она сможет управлять домом, когда тебя не будет, и будет тем, кто удержит семью в порядке. Для лорда это важно. Особенно здесь, на Севере. Нед немного улыбнулся — редкое выражение для него. — Спасибо, Ваше Величество. Я просто хотел быть уверен, что поступаю правильно. Иккинг посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Если бы все знали, что такое «правильно», — сказал он, — мир бы выглядел совсем иначе. Но ты поступаешь с умом. А этого уже достаточно. Тихий Волк стоял рядом с королём, не произнося ни слова. Он смотрел вниз, на заснеженный двор, где люди смеялись, пели, танцевали и разжигали костры. Смех детей смешивался с треском горящих поленьев и звоном кружек. Этот звук был необычным для Винтерфелла — слишком живым, слишком радостным. — Разве это не прекрасно? — спросил Иккинг, не отрывая взгляда от двора. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась тихая сила. Он говорил не только о празднике, но и о том, что Север наконец перестал быть мрачным и замкнутым, хотя бы на один вечер. Нед повернул голову и посмотрел на короля. На его лице появилась едва заметная, но искренняя улыбка. — Прекрасно, — ответил он спокойно. — Никогда в жизни не видел ничего подобного. Столько радости, и всё это посреди зимы. Я не думал, что Север вообще способен на такое. Иккинг чуть усмехнулся, но не отводил взгляда. — Когда-то я тоже так думал, — сказал он после короткой паузы. — Но знаешь, Нед, тепло не зависит от солнца или погоды. Оно внутри людей. Я вырос в месте, где снег лежал почти круглый год, где ветер мог свалить с ног, а море ревело так, что не слышно было самого себя. Но всё равно то место было тёплым. Там был мой дом, мой остров. Он ненадолго замолчал. Мысли унесли его далеко — к Олуху, к морю, которое билось о скалы, к запаху дыма, соли и дерева. К смеху друзей, к лицам отца и матери, к Астрид. Всё это всплыло в памяти, как тёплое, но болезненное эхо. Нед заметил, как взгляд короля изменился — стал немного отстранённым, будто он смотрел не на Север, а куда-то в прошлое. — Вы говорите о Драконьем Камне? — спросил он осторожно, не зная, стоит ли вообще вмешиваться. Иккинг моргнул и слегка кивнул, будто возвращаясь к реальности. — О да, конечно, — ответил он с лёгкой усмешкой, в которой слышалась неловкость. — Драконий Камень. На миг между ними повисла тишина. Только снизу доносился детский смех, а снег медленно падал, кружа в свете факелов. Несколько детей запустили вверх бумажные фонари, и они поплыли в небо, отражаясь в глазах стоявших на стене. — Пусть Север запомнит этот день, — тихо сказал Иккинг, глядя вниз. Нед кивнул. — Север помнит, Ваше Величество. Особенно такое. Иккинг слегка улыбнулся. Его взгляд стал мягче. Над ними пролетел Беззубик — тихо, почти бесшумно, оставив длинную тень на снегу. Оба мужчины подняли головы. Король проводил дракона взглядом, потом снова посмотрел на людей внизу. Когда ветер усилился, Иккинг поправил плащ, чтобы тот не развевался, и обернулся к Неду. — Пойдём, — сказал он спокойно. — Не стоит стоять здесь, когда внизу идёт праздник. Лучше увидеть всё своими глазами. И... нужно отнести подарки. Нед коротко кивнул. Они направились к лестнице и начали спускаться по узкой каменной винтовке, ведущей с верхних стен во внутренний двор. С каждым шагом вниз становилось теплее. Воздух наполнялся запахом жареного мяса, пряностей и свежего хлеба. Во дворе Винтерфелла было шумно и оживлённо. Факелы горели вдоль стен, освещая снег мягким золотистым светом. В жаровнях потрескивали угли, а рядом с ними грелись люди, разговаривая и смеясь. Музыканты — простые северяне — играли на лютнях, барабанах и рогах. Их музыка была грубоватой, но живой, и ритм заставлял многих притопывать в такт. Дети бегали между взрослыми, катались на деревянных санках и размахивали игрушечными мечами. В их руках мелькали маленькие фигурки драконов — подарки, которые король заранее велел изготовить кузнецам и резчикам. Когда Иккинг и Нед вошли во двор, люди сразу обернулись. Толпа расступилась, и на лицах появились улыбки. Король выделялся среди всех — высокий, в тёмно-красной одежде с чёрной отделкой, с серебристыми волосами и спокойным взглядом. Этот цвет — чёрный с красным — уже стал символом королевской власти, но в его поведении не было и следа высокомерия. Он не держался надменно и не ждал поклонов. Люди всё же почтительно склонили головы, но Иккинг, улыбнувшись, поднял руку, останавливая их. — Сегодня никто не должен склонять голову, — сказал он громко, чтобы слышали даже у дальних столов. — Сегодня праздник для всех, а не только для тех, кто носит корону. Эти слова вызвали одобрительный гул. Кто-то засмеялся, кто-то захлопал, а один старик даже крикнул «Да здравствует король!». Атмосфера сразу стала ещё теплее. К Иккингу подбежала группа детей. Они не боялись его — наоборот, смотрели с доверием и восхищением. В руках у каждого были маленькие свёртки. Один мальчик поднял их повыше, словно боялся, что король не заметит. — Ваше Величество! Это письма! — сказал он радостно. — Мы написали Одину, как вы велели! Иккинг опустился на одно колено, улыбнулся и поочерёдно принял письма. Он смотрел каждому ребёнку в глаза, словно запоминал их лица. — Спасибо вам, — сказал он тихо. — Вы даже не представляете, как сильно радуете богов своими мечтами. Дети засмеялись и убежали обратно к ёлке. Наблюдавший со стороны лорд Рикард Старк не сказал ни слова, но выражение его лица стало мягче. Суровые черты, обычно неподвижные, чуть дрогнули. Он понимал теперь, почему северяне так быстро приняли этого молодого короля. Его нельзя было не уважать — он не требовал почтения, он заслуживал его поступками. — Упрямый мальчишка, — пробормотал он себе под нос, едва заметно улыбнувшись. Джейме, Сандор Клиган и Ричард Лонмаут и другие оруженосцы. Сандор молча фыркнул, будто всё происходящее казалось ему лишним и наивным как театральная постанова или игра шутов. Джейме, напротив, сиял от радости — ему было приятно видеть, как люди смеются и радуются. Возле огромной ели горел костёр. Над ним на железных треногах варились большие котлы с горячим мёдом, пряностями, глинтвейном, чаем и фруктовыми компотами. Женщины по очереди разливали напитки в деревянные кружки и передавали их детям, старикам и стражникам, стоявшим неподалёку. Повсюду слышались голоса, смех, щёлканье поленьев и звон кружек. Мальчишки и девочки катались на санках по утоптанному снегу, играли в снежки, сбивая друг друга с ног и заливаясь смехом. В воздухе звучали песни — простые, северные, с грубоватыми, но тёплыми мелодиями. Кто-то из старших подхватывал припевы, а музыканты старались не сбиваться с ритма. Всё происходящее напоминало не королевское торжество, а общий народный праздник, где каждый чувствовал себя частью одного целого. Иккинг остановился у самой ели. Дерево возвышалось над всеми, словно живая башня. Он поднял голову и посмотрел вверх, туда, где на самой вершине вместо привычной звезды сиял серебряный щит с выгравированным символом дракона. Щит отражал свет костров, будто действительно светился изнутри. — Символ дракона, — произнёс он вполголоса, словно самому себе. Нед поднял взгляд на вершину дерева и кивнул. — Это работа Джейме Ланнистера, — тихо сказал он. — Он сам предложил повесить туда этот щит. Сказал, что раз праздник устроен по воле короля, то символ короля должен быть выше всех остальных. Иккинг слегка усмехнулся, покачав головой. — Джейме… — произнёс Иккинг с лёгкой улыбкой. — Всегда с размахом. Но, знаешь, в этом есть смысл. Нед слегка приподнял брови, глядя на короля. — Думаете, он хотел вам польстить? Иккинг пожал плечами. — Возможно. А может, просто хотел выразить уважение. Он недавно говорил мне, что мечтает стать моим Королевским Гвардейцем как его покойный дядя Герион. Нед нахмурился, опустив взгляд. — Этому не быть, — сказал он тихо, но уверенно. — Он наследник Утёса Кастерли. Его долг — продолжить род, управлять землями и быть великим лордом, а не телохранителем. Тайвин Ланнистер никогда этого не позволит. Иккинг кивнул, глядя в сторону костров. — Я знаю, — ответил он спокойно. — Но думаю, в Джейме говорит не гордость, а желание служить. Он видит в Гвардии не цепи, а честь. И, если честно, я понимаю его. Иногда легче защищать другого, чем самому носить корону. Нед некоторое время молчал, потом тихо сказал: — Честь не всегда даёт свободу. Иногда она лишь меняет её форму. Иккинг посмотрел на него внимательнее и едва заметно улыбнулся. — Говоришь, как лорд Аррен. — Лорд Аррен мой воспитатель. Многое я перенял от него. — Он очень хороший человек. Мне очень приятно оттого что в этом мире есть такие люди как он. Они медленно прошли мимо музыкантов, которые уже начали играть живую, весёлую северную мелодию. Несколько стражников хлопали в ладони в такт, а дети вокруг пытались подпевать, сбиваясь на каждом слове. С другой стороны двора женщина раздавала горячие пирожки прямо с подноса, и пар от них поднимался в холодный воздух, заполняя пространство запахом свежего теста и мяса. — Люди счастливы, — заметил Нед, наблюдая, как двое малышей на деревянных санках катились с небольшой снежной горки и смеялись до слёз. — Да, — ответил Иккинг, глядя на них. — Это и есть то, ради чего стоит жить и править. Не ради власти, не ради золота. Ради таких вот простых моментов, когда у людей в глазах появляется свет. Нед ничего не ответил, но его выражение стало мягче. Он редко позволял себе улыбку, но сейчас уголки его губ дрогнули. Когда они подошли к конюшням, там уже кипела работа. Слуги и конюхи подготавливали шестерых лошадей, запряжённых в большие деревянные сани. Поверх саней лежали аккуратно сложенные мешки и ящики с подарками, приготовленными для детей из Зимнего городка. Мешки были завязаны лентами, а на некоторых виднелись имена, написанные рукой самого короля. Иккинг остановился рядом с лошадьми, провёл ладонью по гриве ближайшего коня и усмехнулся. — Кажется, пора доставлять подарки, — сказал он с лёгким одобрением в голосе. Нед удивлённо посмотрел на него. — Сам, Ваше Величество? — переспросил он. — Вы хотите ехать лично? Иккинг покачал головой, чуть прищурившись. — Нет, конечно, — спокойно ответил он. — У меня же есть мои верные помощники. Он жестом указал на группу рыцарей, стоявших неподалёку сира Артура Дейна, сира Барристана Селми, сира Герольда Хайтауэра, сира Джонотора Дарри, сира Освелла Уэнта и сира Лювина Мартелла, который держал список. — Вот мои «волшебные помощники», — с лёгкой усмешкой добавил Иккинг. — А у каждого из них, как видишь, есть и свои. Он махнул рукой в сторону оруженосцев, среди которых стояли Ричард Лонмаут, юный Бенджен Старк, а также лорд Станнис, Давос Сиворт и Сандор Клиган, выглядевший не слишком довольным происходящим. — Кто-то должен помочь им не потерять полпути в снегу, — добавил король. Нед сдержанно кивнул, стараясь скрыть улыбку. — Значит, и вы решили превратить праздник в настоящее шествие, — заметил он. — А как иначе? — ответил Иккинг. — Дети ждут не просто подарков, а сам праздник. Он легко вскочил в сани и обернулся к остальным. — По местам, господа. Сегодня мы не воины, а посланники радости. Нед покачал головой, но не стал спорить. Он взобрался на коня и кивнул Бенджену и своему оруженосцу, крепкому юноше по имени Уолдер. — Следуем за королём, — коротко сказал он. Сани тронулись. Колокольчики на упряжи зазвенели, и вся процессия медленно поехала к воротам. Проехав через ворота Винтерфелла, отряд медленно спустился по заснеженной дороге, ведущей в Зимний городок. Колёса саней скрипели по утоптанному снегу, копыта лошадей мерно отбивали ритм, а в воздухе стоял свежий морозный запах. С неба тихо падал снег — лёгкий, почти невесомый. Дорога вниз заняла немного времени. Едва они приблизились к первым домам, как на улицах уже появились дети. Кто-то из них первым заметил красный плащ короля и закричал, указывая рукой. За ним выбежали другие в старых шерстяных куртках и сапогах, с красными от мороза лицами. Они махали руками и смеялись, а их родители стояли у порогов, поражённые самим фактом того, что сам король приехал в их городок. Сани короля Иккинга Хэддока остановились посреди Зимнего городка. Повсюду собирались люди — и старики, и женщины, и дети. Огонь факелов отражался в снегу, освещая улыбающиеся лица. Крыши домов были покрыты толстым слоем снега и украшены еловыми ветками, лентами и деревянными фигурками, которые люди вырезали заранее к празднику. Атмосфера была тёплой, несмотря на холод. Иккинг спрыгнул с саней, опираясь на свой протез, и выпрямился. Его красный плащ с меховой оторочкой чуть развевался на ветру. Он выглядел спокойно, уверенно, без следа надменности. Рядом остановились Нед Старк и несколько Королевских Гвардейцев — Артур Дейн, Барристан Селми и Герольд Хайтауэр. С ними был мейстер Лювин, державший список имён. Люди инстинктивно склонили головы, но король поднял руку, останавливая их. — Не нужно поклонов, — произнёс он громко и ясно, чтобы все услышали. — Сегодня день радости. День, когда бог Один приносит подарки всем, кто был добр и храбр в этом году. Толпа загудела одобрительно. Несколько человек засмеялись, кто-то начал аплодировать. Но громче всех, конечно, были дети — они визжали от восторга, перебивая друг друга, стараясь подойти ближе. Иккинг взял первый мешок с подарками, который подал ему Давос. Мешок был тяжёлый, но король не стал передавать его другим — наоборот, сам шагнул вперёд. — Давайте-ка посмотрим, — сказал он, улыбаясь. — Кто из вас в этом году помогал родителям, не ленился и был честным? Десятки рук взметнулись вверх. — Все сразу? — с притворным удивлением спросил он. — Не может быть, чтобы все были такими послушными. Толпа рассмеялась. Иккинг достал первый свёрток и подал его маленькой девочке лет семи, одетой в старый, потёртый плащ. Она стояла чуть в стороне, не решаясь подойти ближе, пока король не протянул ей подарок. — Это тебе, — сказал он мягко, с лёгкой улыбкой. — Один прислал это за то, что ты помогала матери и не теряла веру в добро. Девочка осторожно взяла свёрток и, прижимая его к груди, медленно развернула. Внутри лежала новая тёплая куртка с капюшоном из мягкой шерсти, варежки, шапка и пара прочных сапог. Она на секунду застыла, будто не веря, что всё это принадлежит ей. Её глаза наполнились слезами, и, сжав подарок в руках, она тихо прошептала: — Спасибо… спасибо, Ваше Величество. — Не мне, — ответил Иккинг, улыбнувшись теплее. — Благодари Одина. Он всегда видит тех, кто делает добро. Толпа одобрительно загудела. После этого Иккинг достал следующий свёрток и подошёл к мальчику лет десяти, в грубой куртке и с ремнём из верёвки. — Это тебе, юный охотник, — сказал он. — Один знает, что ты помогал отцу добывать дичь. Пусть этот плащ защищает тебя от ветра и холода. Мальчик широко улыбнулся, крепко сжал подарок и поклонился. Толпа встретила это лёгким смехом и аплодисментами. Король не останавливался. Он продолжал открывать мешки, вручая свёртки одному ребёнку за другим. — А это тебе, храбрый парень, — сказал он другому мальчику, протягивая аккуратно перевязанный мешочек. — За честность и доброту. Пусть эти сапоги ведут тебя по правильной дороге. Каждый ребёнок получал не просто вещь, а слова, обращённые именно к нему. Король говорил с ними спокойно, без пафоса, так, будто это был не правитель, а сосед или старший наставник. В каждом свёртке лежала тёплая одежда — плотные шерстяные куртки, варежки, шапки, сапоги и плащи, сшитые специально для зимы. А внутри карманов находились небольшие монеты — золотые или серебряные, в зависимости от того, насколько бедной была семья. Никто не ожидал такого, и многие взрослые, стоявшие рядом, не могли скрыть слёз. Когда последнему ребёнку вручили подарок, над площадью раздались аплодисменты. Смех, радостные крики и слова благодарности наполнили воздух. Люди улыбались, подходили ближе, многие кланялись, выражая уважение и благодарность. — Да благословят вас Старые Боги и Новые, Ваше Величество! — крикнул кто-то из толпы. — Пусть Один хранит вас! — добавил другой голос. Король поднял руку, давая знак. Постепенно шум стих, и над площадью установилась тишина. Только ветер тихо свистел между деревянными домами. Иккинг сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд был сосредоточен, но тёплый, а голос звучал спокойно и уверенно. — Люди Севера, — начал он. — Этот год был непростым. Мы пережили бури, холод и потери. Но вы не сдались. Вы остались стойкими и помогали друг другу, несмотря ни на что. И именно в этом заключается сила Севера — в сердцах, которые не замерзают даже в самую лютую зиму. Он сделал короткую паузу, оглядывая лица людей. В толпе стояла тишина. Даже дети перестали шептаться, слушая внимательно. — Сегодня я вижу перед собой не просто подданных, — продолжил он. — Я вижу народ, на который можно опереться. Людей, чья верность и труд важнее любых титулов и корон. И если когда-нибудь тьма снова придёт с севера, я знаю, что вместе мы выдержим всё. Потому что вы — мой народ. Эти слова прозвучали просто, но сильно. Люди слушали молча, кто-то кивнул, кто-то сжал в руке шапку, а несколько женщин даже вытерли глаза. Иккинг поднял взгляд к небу и протянул руку вверх. — Пусть Один и все добрые духи благословят вас и ваши дома, — произнёс он громче. — Пусть ваш очаг никогда не гаснет, пусть дети растут здоровыми и счастливыми, а Север всегда остаётся сильным и свободным. Пусть Север будет вечен! Толпа взорвалась одобрительным гулом. Люди хлопали, кричали, кто-то поднял кружку вверх, повторяя последние слова. Дети смеялись, бегая по снегу, а взрослые обнимали друг друга. В этот момент с неба посыпались крупные снежинки. Несколько из них упали прямо на плечи и волосы короля. Он не двинулся, просто улыбнулся. Над городком раздался мощный рёв. Беззубик, паривший в небе, пролетел низко над улицей, расправив крылья и выпустив облако пара из пасти. Этот звук эхом отозвался в домах и заставил всех поднять головы. Жители Зимнего Городка, а также гости Винтерфелла, подняли головы, замирая на месте. Люди стояли посреди улиц, забыв обо всём. Кто-то снял шапку, кто-то упал на колени, кто-то просто улыбался, не в силах сказать ни слова. Дети кричали от восторга, указывая вверх. — Драконы! Смотрите, драконы снова летят! Прошло уже почти полгода месяцев с того дня, как первый дракон вновь появился на севере. Но восторг не угас. Никто не мог привыкнуть к этому зрелищу к тому, как живые легенды парят над заснеженными равнинами. Каждое появление драконов превращалось в праздник. Люди выходили из домов, поднимали лица к небу и долго смотрели, пока их силуэты не растворялись в облаках. Драконы обычно приносили смерть. С помощью Иккинга они стали для Севера не страхом, а символом новой эпохи — эпохи Короля Иккинга 1 Хэддока, правителя, который подарил людям чудо. Беззубик издал глубокий рык, гулкий и уверенный, и над землёй прокатилось эхо. Люди ответили ему возгласами радости. На холме неподалёку, в окружении стражников и придворных дам, стояла леди Лианна Старк. Она сидела верхом на своём гнедом жеребце, укутанная в тёплый серый плащ, подбитый северным мехом. Холодный ветер трепал её длинные каштановые волосы, но девушка не замечала холода. Её взгляд был устремлён в небо, где под светом луны и факелов кружили драконы. Их крылья с гулом рассекали воздух, оставляя за собой след тёплого ветра и запах серы. Внизу, посреди двора, стоял Король Иккинг Хэддок. Он смотрел вверх — на своих драконов — с той же тихой улыбкой, с какой всегда встречал их. В этом взгляде было что-то особенное: смесь гордости, нежности и внутренней силы. Серебристые волосы мягко сияли в отблесках факелов, а тёмно-индиговые глаза отражали огонь и движение крыльев над головой. Тяжёлый плащ тёмно-красного цвета слегка колыхался на ветру. Даже издали казалось, что воздух вокруг него теплее, будто сама его присутствие согревало холодный север. Он стоял спокойно, руки лежали на поясе, и наблюдал, как драконы кружат над Зимним Городком. Вокруг царила тишина, только редкие возгласы людей нарушали ночной покой. Все, кто смотрел на него в тот момент, понимали — перед ними не просто король. Этот человек казался частью чего-то большего, чем власть или титул. Лианна смотрела на него долго. В груди поднималось странное чувство — лёгкое, тёплое, непривычное. Она видела правителя, который умел смеяться с детьми, не стеснялся говорить с простыми людьми и сам приносил им подарки. Он не прятался за трон и не строил из себя божество. — Он… не такой, как другие, — тихо произнесла она, больше для себя, чем для кого-то ещё. — Что, миледи? — спросила одна из служанок, заметив, как Лианна смотрит вниз. — Ничего, — ответила девушка, не отрывая взгляда. — Просто… он другой. Она не могла объяснить, что именно имела в виду. В нём не было той холодной гордости, которой отличались южные лорды. Не было и жестокости, свойственной королям прежних лет. В нём чувствовалась сила, но без высокомерия. И, глядя на него, Лианна вдруг поняла — этот человек, стоящий посреди двора, словно из другого мира. И именно поэтому все вокруг тянулись к нему, как к свету в долгую северную ночь. Она смотрела, как Иккинг, спустившись с помоста, уверенно идёт по заснеженной площади. Снег хрустел под его ногами, а огни факелов отражались в его тёмно-индиговых глазах. У края двора мальчишка поскользнулся и упал, и король, не раздумывая, подошёл к нему. Он протянул руку, помог подняться и сказал что-то тихо, с доброй улыбкой. Мальчик засмеялся, стесняясь, а Иккинг лишь похлопал его по плечу, будто это был старый знакомый. Через несколько шагов он остановился у толпы, где стояла женщина с младенцем на руках. Король наклонился, спросил что-то, и на её лице появилась благодарная улыбка. Потом он рассмеялся — просто, искренне, без тени надменности. Когда мимо пробежали дети, гоняясь друг за другом по снегу, Иккинг подбросил одному из них маленький деревянный дракончик, вырезанный явно вручную. Толпа засмеялась вместе с ним. Во всём, что он делал, было спокойствие, доброта и уверенность, которая не требовала крика или силы. Он будто излучал тепло, которого так не хватало в холодном Севере. Для Лианны, которой было всего тринадцать, это всё казалось почти волшебным. В её детском сердце просыпалось восхищение. Она понимала, что перед ней не просто правитель — а человек, о котором слагают сотню песен. Высоко над замком Беззубик вновь пролетел над крепостью, почти касаясь крыльями верхушек башен. Его тень скользнула по снегу, а сильный порыв ветра заставил факелы колыхнуться. Люди подняли головы, махая руками и смеясь, когда чёрный дракон пронёсся над ними. Лианна не удержалась и улыбнулась. — Прекрасно… просто прекрасно, — прошептала она, почти не слыша собственного голоса. Беззубик взмыл выше, исчезая за облаками. Ещё долго над двором звучало отдалённое эхо его рыка — протяжного, мощного и в то же время живого, будто само небо отзывалось на его голос. Лианна стояла неподвижно, глядя туда, где исчез дракон. В груди у неё будто вспыхнуло что-то новое — тёплое, непонятное, волнующее. Она не могла объяснить, что это за чувство. Может, восхищение. Может, благодарность. А может… что-то большее. И вдруг она поняла. Это чувство, что росло внутри всё это время, не было просто восхищением. Не просто теплом или уважением. Это было что-то глубже. Что-то, от чего в груди становилось тесно, а дыхание чуть сбивалось. Она впервые в жизни влюбилась. И знала точно — влюбилась именно в него. Не в легенду, не в образ короля, не в сияние драконов над небом. В человека. В его голос, его спокойствие, его силу без гордости. В то, как он смотрел на других — как будто каждый из них был важен. Лианна опустила взгляд, стараясь скрыть улыбку, но не смогла. На щеках выступил румянец, а в душе разлилось странное, лёгкое счастье. Ей казалось, что этот миг — начало чего-то, о чём она пока не могла даже мечтать. Вечер в Зимнем Городке постепенно превратился в настоящий народный праздник. Снег прекратился, и над крышами домов открылось чистое звёздное небо. Вокруг центральной площади зажгли десятки костров — пламя отражалось на белом снегу, создавая ощущение тепла и движения, будто сама ночь ожила. Повсюду звучала музыка. Северяне играли на лютнях, рожках и барабанах, пели старинные песни, знакомые ещё их дедам и прадедам. Запах жареного мяса и дым от костров смешивались с ароматом мёда и вина. Люди смеялись, обнимались, поднимали кружки за здоровье, за мир, за своих королей и драконов. Даже самые суровые воины, привыкшие к холоду и войне, позволяли себе улыбнуться. Король Иккинг Хэддок не остался в стороне. Он снял с плеч тёплый меховой плащ, передал его ближайшему стражнику и, закатав рукава рубахи, направился к толпе. Люди сразу расступились, уступая дорогу. Но он махнул рукой, будто прося не делать этого. — Нет, нет! Сегодня я не король. Сегодня я просто человек, как вы. Толпа загудела, кто-то засмеялся, а кто-то крикнул слова поддержки. Музыканты усилили ритм, и Иккинг шагнул в круг, подхватывая движения северного танца. Снег под ногами хрустел, а пламя костров отражалось в его глазах. Его протез из валирийской стали сверкнул в огне, но он двигался так легко, будто вовсе не замечал тяжести металла. Люди смотрели на него с восторгом. Он не выглядел как надменный правитель — просто человек, один из них, способный смеяться, танцевать и радоваться вместе со своими подданными. Кто-то из женщин протянул ему кружку горячего мёда, он взял её, пригубил и, улыбнувшись, вернул обратно. Толпа одобрительно загудела, а барабаны заиграли громче. Скоро к танцу присоединились воины, потом женщины и дети. Вся площадь зашумела, и Зимний Городок будто ожил. Ночь наполнилась голосами, смехом и радостью — тем, чего здесь давно не было. Король танцевал вместе с народом, не делая различий между собой и другими. К нему вскоре присоединились Нед и Бенджен. Оба выглядели немного смущёнными, но не скрывали улыбок. Нед, обычно сдержанный и серьёзный, впервые позволил себе расслабиться и даже рассмеялся, когда кто-то из музыкантов нарочно ускорил темп. Младший Бенджен, напротив, отплясывал с настоящим задором, вызывая одобрительные возгласы у собравшихся. — Ну же, лорды! — громко сказал Иккинг, перекрикивая музыку. — Не стойте в стороне! Сегодня праздник для всех! Толпа ответила смехом и одобрительным гулом. Несколько молодых северных лордов, под подбадривающие крики и смех, вышли в круг. Среди них были сир Родрик Кассель, Эльберт Аррен, Роберт Баратеон, Станнис, Давос Сиворт и оруженосцы. Все смеялись, хлопали в ладоши, подбадривали друг друга и пытались повторять движения за королём. Только Сандор Клиган стоял в стороне, сложив руки на груди, наблюдая с холодным видом, хотя в уголках его губ мелькнула тень усмешки. Но он тоже вскоре начал танцевать. С каждым кругом танца люди всё больше забывали о званиях и различиях. Никто не думал о том, кто лорд, кто солдат, а кто простолюдин. В этот вечер все были равны, объединённые смехом и звуками музыки. Король, заметив стоящих поодаль своих Королевских Гвардейцев, позвал их присоединиться. Те сперва отказались, ссылаясь на долг и обязанность защищать его. — Никто не тронет меня этой ночью, — сказал Иккинг спокойно. — Потанцуйте же. Стражники переглянулись и, немного колеблясь, всё же вышли на снег. Толпа зааплодировала, подбадривая их. Музыка стала громче, и вскоре даже самые молчаливые из них начали неловко, но с улыбкой двигаться в ритм. Музыка становилась всё быстрее, костры горели ярче. Искры взлетали в небо, смешиваясь со звёздами, а снег под ногами таял от жара. Люди смеялись, кружились в танце, кто-то спотыкался и поднимался с помощью соседей, кто-то разливал горячий мёд, не обращая внимания на потёки по рукам. Вино и смех текли одинаково щедро. Один из северян поднял кубок вверх и громко крикнул: — За Дикого Дракона! Толпа сразу подхватила. — За короля Иккинга! — донеслось со всех сторон. Иккинг засмеялся, подхватывая кубок, который ему протянул кто-то из воинов. Он приподнял его над головой, глядя на людей вокруг. — За Север! — ответил он громко и уверенно. Толпа взревела в ответ, и этот звук разнёсся далеко за стены города. Люди пили, обнимались, танцевали. Неподалёку, у одного из костров, лорд Роберт Баратеон, уже изрядно выпивший, громко рассказывал очередную историю о своих подвигах в Долине Аррен. Вокруг него стояли солдаты и молодые лорды, внимательно слушая и смеясь. — Так вот, — говорил Роберт, размахивая кубком, — я был один против пятерых горных горцев из Долины! Они выскочили из-за камней, с воплями, будто демоны, а я поднял молот и... бах! Первого с ног сбил! Потом второго, и тот улетел прямо в сугроб! А третьему я и вовсе башку раскроил, чтоб неповадно было нападать на Роберта Баратеона! Он сделал большой глоток вина и шумно выдохнул. — И что дальше? — спросил один из его людей, едва сдерживая смех. — Дальше? — Роберт махнул рукой, улыбаясь. — Остальные разбежались! Потому что никто не хочет связываться с человеком, который может сокрушить быка! Толпа вокруг разразилась хохотом. Кто-то стукнул кубком о кубок, кто-то крикнул одобрительно. Роберт стоял с гордой ухмылкой, а его щеки уже покраснели от вина и тепла костра. — Ха! А ты, Роберт, мой кузен, — сказал Иккинг, улыбаясь, — должен написать книгу о своих подвигах. Думаю, она будет длиннее, чем “История Завоевания Эйгона”. Роберт расхохотался, хлопнув его по плечу. — О, я и без книг легенда! — сказал он громко. — Но, чёрт возьми, я уверен, ты и твои драконы заслуживаете десятки книг! Иккинг рассмеялся вместе с ним. Остальные тоже подхватили смех. За одним из костров, чуть поодаль от основной толпы, сидели лорд Джон Аррен и лорд Рикард Старк. Оба выглядели спокойно, без излишней оживлённости, в отличие от многих вокруг. Они пили вино и наблюдали за происходящим на площади, где всё ещё звучала музыка и смех. — Наш король удивителен, — сказал Аррен, глядя, как Иккинг смеётся вместе с простыми людьми. — Не припомню, чтобы в истории был хоть кто-то, хотя бы отдалённо похожий на него. Рикард Старк перевёл взгляд на короля и слегка кивнул. — Я тоже не припомню, — ответил он спокойно. Они некоторое время молчали, слушая, как где-то неподалёку Роберт Баратеон снова кричит тост, и кто-то подхватывает его смех. Потом Джон Аррен снова заговорил: — Вестеросу наконец повезло с правителем. Столько лет нами правили безумцы, слабые люди или короли, жившие ради своих амбиций, но не ради страны. А теперь... теперь всё иначе. Он сделал глоток вина, задумчиво посмотрел в сторону костра, где стоял Иккинг. — В этом человеке есть что-то необычное, — продолжил Аррен. — Молодой, но рассудительный и очень умный. Сильный, но не жестокий. Воин и изобретатель, реформатор и всадник на драконе. И при всём этом он не кичится властью. Знаешь, я так и не понял, почему он выбрал себе это имя — Иккинг Хэддок. Звучит очень нелепо для короля. Но, думаю, если это его причуда, пусть будет так. Он заслужил право называться, как хочет. Рикард усмехнулся, тихо поставил кубок на снег. — Вы правы. Он не похож ни на одного правителя, которых мы знали. И я рад, что судьба привела его именно сюда. Аррен кивнул. — Поистине, великий король. Не по титулу, а по сути. Некоторое время они просто молча наблюдали за тем, как Иккинг танцует с народом. Тем временем музыка сменилась на более спокойную. Люди разошлись парами, кто-то пел, кто-то просто стоял у костров, делясь историями. Иккинг прошёлся между ними, останавливаясь, чтобы поблагодарить музыкантов, пожать руки старым воинам, улыбнуться детям. Когда он подошёл к очередному костру, кто-то из девушек уже тянул его обратно в круг. — Ваше Величество, а как насчёт ещё одного танца? — Только если вы не наступите мне на ногу, — ответил Иккинг, смеясь. — На какую? Железную или настоящую? — поддела девушка лет 15, и оба рассмеялись. Иккинг потанцевал с ней, как и ещё с несколькими девушками. Изрядно устав от танцев и от них что пытались привлечь его внимание своей красотой желая стать любовницами короля. В мыслях Иккинг смеялся над ними старающихся привлечь его. Выйдя из группы, он остановился, переводя дух. Щёки его слегка покраснели от мороза и вина. Нед Старк отвлёкся на разговор с Бендженом, а Иккинг, решив немного пройтись, направился вдоль площади. Люди расступались, с уважением кивая ему, кто-то кланялся, кто-то просто улыбался. Он отвечал всем одинаково — коротким, добрым взглядом и лёгкой улыбкой. И тут он заметил её. Леди Лианна Старк стояла немного в стороне от костров, возле своего коня, грея руки в меховых варежках. На ней был тёплый серо-синий плащ, подбитый белым мехом, и на голове — простая шапка без украшений. Но глаза… глаза сияли, как северные звёзды. Она тоже заметила короля и чуть смутилась, но не отвела взгляд. Иккинг подошёл ближе, не торопясь, словно не желая напугать её внезапностью. — Леди Лианна Старк, — произнёс он мягко, останавливаясь в нескольких шагах от неё. — Вы не присоединились к празднику? Лианна чуть вздрогнула, услышав его голос, и поспешно обернулась. Сердце забилось быстрее. Она опустила взгляд, стараясь скрыть волнение. — Присоединилась, Ваше Величество, — ответила она спокойно, хотя голос едва заметно дрогнул. — Просто решила немного подышать свежим воздухом. Тут… слишком много людей. — Да, — кивнул Иккинг, переводя взгляд на площадь, где по-прежнему звучала музыка и смех. — Люди заслужили этот вечер. Некоторое время они стояли молча. Ветер тихо колыхал плащ Лианны, а вдалеке слышался гул праздника. — Это всё благодаря вам, — сказала она наконец, не поднимая глаз. Иккинг улыбнулся, чуть качнув головой. — Вы мне льстите, миледи. — Нет, Ваше Величество, — ответила она, чуть смущённо, но твёрдо. — Я просто говорю правду. Она немного помолчала, будто собираясь с духом. — Я видела, как вы дарили подарки детям. Вы сказали, что это от бога Одина… Почему вы не сказали, что это ваших рук дело? Иккинг улыбнулся уголком губ, взгляд его стал мягче. — Если бы вы провели хоть день с леди Мелисандрой, то поняли бы, — сказал он устало. — Она вечно твердит об Обещанном Принце, а заодно пытается убедить всех, что она служит лично богам. Иногда я думаю, что ей просто нравится слушать саму себя. Лианна тихо рассмеялась. — Ох, представляю. Мне довелось один раз увидеть, как она промывает мозги Станнису. Я тогда подумала, что если бы она прожила на Севере, её бы давно выгнали из любого замка. — Бедный мальчишка, — произнёс Иккинг, сдерживая усмешку. — Влюбился в ведьму, и теперь, наверное, сам не понимает, как из этого выбраться. Они оба на мгновение замолчали. Ветер тихо шевелил мех на её плаще, музыка издалека звучала приглушённо. — Я думаю, что сами боги завидуют вам, — сказала Лианна чуть тише. — Не каждый способен дарить радость — просто так. Кому-то нужно молиться, приносить жертвы, искать оправдания своим делам. А вы просто сделали это. Почему? Зачем вы это делаете? Иккинг посмотрел на неё серьёзно, будто обдумывая ответ. — Просто захотелось, — сказал он спокойно. — Иногда не нужно причин. Если можешь сделать добро — просто делай. Мир и так полон тех, кто ищет выгоду в каждом поступке. Лианна смотрела на него, не отводя взгляда. Её дыхание стало чуть тише, будто воздух вокруг них стал гуще и теплее. В глазах появилось то особое выражение — не просто восхищение, а настоящее чувство, которое она сама ещё не успела до конца осознать. Это была влюблённость — тихая, чистая, растущая из уважения и доброты. Влюблённость в человека, который, казалось, мог согреть весь мир своим сердцем. — Вы… совсем не похожи на других королей, — произнесла она едва слышно, будто боялась, что слова разрушат этот момент. — И даже на человека не похожи. Иккинг слегка улыбнулся, но без насмешки — спокойно, мягко, с лёгкой теплотой в голосе. — Тогда на кого я похож? Лианна опустила взгляд, покраснела и тихо ответила: — Не знаю. Просто… на кого-то, кого не бывает. Он молча посмотрел на неё, не найдя, что сказать. Вдалеке Беззубик издал низкий рык, и на мгновение небо осветилось вспышкой его плазменного заряда. Издалека это напоминало фейерверки. Барс выпустил из пасти поток газа, а Вепрь поджёг его, создавая в небе яркий взрыв. Кривоклык, как всегда, не удержался и поджёг самого себя, превращаясь в огненный силуэт дракона. Стоик, Валка и Плевака выдыхали разноцветные языки пламени: Стоик — чёрно-красные, Валка — зелёные с золотом, а Плевака — ослепительно белые. Люди на площади подняли головы и начали аплодировать. Кто-то радостно кричал, дети смеялись, а в небе разгоралось целое огненное представление. Иккинг и Лианна остановились, оба смотрели вверх. — Видите? — сказал он, указывая рукой. — Даже драконы празднуют сегодня. Лианна тихо рассмеялась, не сводя глаз с неба. — Это самый прекрасный праздник, что я когда-либо видела. Хотелось бы, чтобы он проходил каждый год. — Этот праздник и будет каждый год, — ответил Иккинг. Он обернулся к ней, улыбнувшись. — Он называется Сноглтог. Его проводят в честь наступления нового года. В этот день люди забывают старые обиды, прощаются с прошедшим годом и приветствуют новый, желая друг другу добра и удачи. Люди говорят хорошие слова, дарят подарки, делятся тем, что имеют. Лианна слушала внимательно. Она опустила взгляд, чувствуя, как щёки покрывает лёгкий румянец. На площади снова зазвучала музыка. Люди хлопали, смеялись, кто-то громко звал короля обратно в круг. Веселье вспыхнуло с новой силой. Иккинг посмотрел на толпу, затем перевёл взгляд на Лианну. В его глазах мелькнула лёгкая улыбка. — Пойдёмте, миледи, — сказал он с лёгким поклоном. — Не отказывайте Дикому Дракону в одном танце. Лианна удивилась, но на её лице появилась искренняя, почти детская улыбка. — Я с радостью приму ваше приглашение, Ваше Величество, — ответила она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось быстрее. Они вошли в круг. Музыканты усилили ритм, и звуки лютен, барабанов и рожков вновь наполнили площадь. Пламя костров осветило их лица, делая всё вокруг ярче и теплее. Люди зааплодировали, кто-то свистнул одобрительно, а дети кричали от восторга, глядя, как юная Волчица из Винтерфелла и Король-Дракон танцуют вместе. Иккинг двигался легко, уверенно, не как король, а как человек, привыкший жить среди своих. Лианна старалась не отставать, иногда ошибалась в шаге, но он мягко подхватывал её, не давая оступиться. Она смеялась, он тоже улыбался, и на мгновение им обоим показалось, что весь мир стал проще и светлее. Толпа хлопала в такт музыке. Пламя костров взлетало выше, а над ними раскинулось звёздное небо. В тот момент никто не заметил, как звёзды вдруг засияли ярче, а над Севером, тихо и величественно, пролетела красная комета. После танцев, пира и всех поздравлений Иккинг направился к Беззубику. Праздник подходил к концу, музыка постепенно стихала, а люди расходились по домам. Он попрощался с лордами и воинами, оставив стражу у замка, и решил пойти один — ему хотелось тишины и воздуха после долгого вечера. Беззубик пролетел над площадью и скрылся за деревьями, а вскоре его силуэт появился у опушки леса. Иккинг оседлал свою кобылу и направился туда. Лошадь была специально обучена не бояться драконов и спокойно шла рядом, чувствуя приближение огромного существа. Дракон лежал на снегу, сложив гигантские крылья. Его тёмная чешуя в лунном свете казалась почти сливающейся с ночным небом, лишь глаза — яркие, индиговые — сверкали, как два живых огня. — Ну вот, — тихо сказал Иккинг, подходя ближе и спускаясь с коня. — Дождался, братец? Лошадь фыркнула, и сама повернула обратно к замку. Беззубик низко зарычал, из его пасти вырвалось облачко пара. Он опустил голову, позволяя Иккингу коснуться морды. Король положил ладонь на гладкую чешую. От неё шло мягкое тепло, будто живое дыхание земли. Дракон чуть прикрыл глаза, издав низкий, глухой звук, похожий на довольный вздох. Между ними не было слов — только взаимное понимание. Иккинг стоял рядом несколько минут, чувствуя, как усталость постепенно уходит. Всё, что было на празднике — шум, музыка, смех — осталось позади. Здесь, рядом с Беззубиком, он снова чувствовал себя тем, кем был когда-то: простым человеком, другом дракона, а не королём. Он поднял взгляд к небу. Луна висела высоко, звёзды мерцали тихо и ровно. — Полетаем, старый друг? — произнёс он с лёгкой улыбкой. Беззубик тихо рыкнул в ответ и Иккинг взобрался ему на спину. Дракон поднялся, расправляя огромные крылья. Снег взвился в воздух и через мгновение они поднялись над лесом, растворяясь в холодном ночном небе. Иккинг поднял взгляд к небу. Среди звёзд ещё парили другие драконы — Кривоклык, Громгильда, Барс и Вепрь, Сарделька, Пятнышко, Грозокрыл, Грим, Стоик, Валка и Плевака. За прошедшие годы все они выросли невероятно сильно. Теперь их сила и мощь могли сравниться с целой армией. Иногда Иккинг задумывался, помнят ли они своих всадников. И каждый раз находил ответ в их поведении. Они помнили. Он не раз был свидетелем того, как Кривоклык вырезал из дерева или металла фигуру в форме буквы «S». Потом долго смотрел на своё отражение в воде, поднимая крылья так же, как когда-то делал его всадник Сморкала. Позже Кривоклык оставил на своей чешуе шрам в виде той же буквы — как память о нём. Громгильда часто сидела возле оружейного двора, где хранились старые топоры и круглые щиты. Она не касалась их, просто смотрела — будто вспоминала Астрид. В её движениях чувствовалась тишина, похожая на тоску. Сарделька собирала цветы в окрестных лугах и аккуратно вплетала их в старый мешок, который она носила с собой. Со временем он стал напоминать куклу, похожую на Рыбьенога. Она часто нянчилась с этой куклой игра в дочки матери, как когда-то Рыбьеног заботился о её детёнышах. Барс и Вепрь, не отличавшиеся спокойным нравом, однажды соорудили из пеньков и старых тканей два пугала с рогами и длинными верёвками вместо волос и часто били их друг об друга имитируя драку. Иккинг сразу понял — это их способ вспомнить Забияку и Задиру. Грозокрыл часто задерживал взгляд на посохе Иккинга. Посох напоминал тот, что когда-то принадлежал Валке. Иногда он осторожно касался его концом крыла, будто узнавая знакомую энергию. Грим, в отличие от других, не проявлял подобного поведения. У него никогда не было всадника, и, возможно, именно поэтому он не испытывал той странной тоски, что была в глазах остальных. Стоик, Валка и Плевака, будучи младшими, часто досаждали старшим драконам. Они играли с их вещами, которые те берегли как память о своих всадниках. Беззубику нередко приходилось вмешиваться, чтобы успокоить их и предотвратить ссоры между своими подданными. Однажды Иккингу приснился странный и тревожный сон. Ему снилась девушка невысокого роста, с ярко выраженной валирийской внешностью — серебристыми волосами и светло-фиолетовыми глазами. Она выходила из пламени, и огонь не причинял ей вреда. Вокруг стояли мужчины и женщины с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косы, украшенные колокольчиками. По их виду Иккинг понял, что это дотракийцы. Девушка была обнажена, но в её взгляде не было страха или стыда — только решимость. На её плечах и руках сидели три маленьких дракона — Стоик, Валка и Плевака. Однако она называла их другими именами: Дрогон, Рейгаль и Визерион. Она представилась как королева Дейнерис Бурерождённая из дома Таргариен, Матерь Драконов. Её голос звучал отчётливо, будто она стояла совсем рядом. Потом сон изменился. Иккинг увидел, как та же женщина сидит верхом на чёрном драконе — на Дрогоне. Её лицо было искажено яростью, глаза блестели безумием. Под ней пылала Королевская Гавань: улицы, дома, башни — всё горело в огне. Пламя пожирало город, а она смотрела на разрушенный Красный Замок и Железный Трон с выражением безумного восторга. Затем картина сменилась. В тронном зале, среди обломков и пепла, стояла она — Дейнерис. К ней подошёл мужчина, похожий на Старка, высокий и мрачный. Он обнял её, поцеловал… и в тот же миг вонзил кинжал ей в грудь. Девушка посмотрела на него удивлённо, будто не веря, что всё кончено. Её глаза медленно потухли, и из-за спины заструился дым. Иккинг резко проснулся. Некоторое время он сидел, глядя в темноту, пытаясь понять, что это было — просто сон или предупреждение. Сновидение казалось слишком реальным. Он чувствовал запах пепла, слышал треск огня и плач драконов. Он долго не мог уснуть, размышляя над увиденным. Был ли это знак о будущем? Или память мира, пробудившаяся в его сознании? Вернёмся к настоящему. — Круто вы придумали это представление, — сказал Иккинг с лёгкой улыбкой. — Молодцы! — крикнул он драконам. Драконы закружили над ним, издавая короткий, тёплый рык. Беззубик громко щёлкнул челюстями, и Иккинг тихо рассмеялся. — Я уверен, наши друзья гордились бы вами, — сказал он после короткой паузы. — Думаю, они смотрят на вас с неба и радуются за вас. Он замолчал. Ветер дул со стороны гор, принося запах хвои и снега. Беззубик наклонил голову и внимательно посмотрел на него, будто что-то чувствовал. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Иккинг, чуть усмехнувшись. — Не смотри на меня так, братец. Беззубик снова зарычал, мягко, почти как будто спрашивая. — Нет, — усмехнулся Иккинг. — Я не думаю о ней. Она ребёнок. Просто… напомнила мне Астрид. Хотя они совсем не похожи. И хватит думать об этом. Я не променяю Астрид ни на кого. Беззубик ответил коротким, ворчливым рыком, будто подшучивая. — Я серьёзно! — сказал Иккинг, махнув рукой. — Ты же не променяешь свою Дневную Фурию, верно? Дракон возмущённо взревел, и Иккинг рассмеялся. — Вот и я о том же, — продолжил он. — Хватит разговоров о жёнах. Лучше полетаем. Беззубик зарычал и мощным взмахом крыльев поднялся в небо. Воздух засвистел, снег закружился в белом вихре, постепенно оставаясь внизу. Под ними мерцали костры Зимнего Городка — будто крошечные звёзды, рассыпанные по земле. Изредка кто-то из жителей, проснувшись от звука, выглядывал наружу и успевал лишь увидеть, как над северным небом взмывает чёрный дракон, а на его спине сидит король. Они летели над заснеженными лесами, над замёрзшими реками и бескрайними равнинами, где снег тянулся до самого горизонта. Луна отражалась на чёрных крыльях Беззубика, делая их серебристыми по краям. Воздух был холодным, но чистым, и Иккинг чувствовал, как ветер обжигает лицо и одновременно наполняет лёгкие свежестью. Он закрыл глаза, позволив себе расслабиться. Всё вокруг казалось правильным и мирным. Север спал, и этот покой напоминал ему, ради чего он столько лет сражался, строил, терял и снова поднимался. Беззубик тихо рычал, удерживая равновесие на высоте, и иногда поворачивал голову, чтобы убедиться, что его всадник в порядке. — Спасибо, Беззубик, — сказал Иккинг негромко, похлопав друга по шее. — Ты всё так же лучший. Дракон ответил коротким, довольным звуком, слегка опуская крылья. Их тени пронеслись над лесом и вскоре исчезли в свете луны. Беззубик набрал высоту, мощно взмахивая крыльями. С каждым новым подъёмом земля всё сильнее скрывалась под плотным белым покрывалом облаков. Воздух становился холоднее и чище, а звёзды казались ближе, будто до них можно было дотянуться рукой. И вдруг небо над ними вспыхнуло. Сначала появилась едва заметная зелёная волна, затем тонкая полоска синего, и вскоре всё небо окрасилось в живое, мерцающее сияние. Оно текло и переливалось, будто сама магия мира пробудилась на миг. Полосы света двигались плавно, изгибались, превращаясь в золотые, пурпурные и серебристые ленты, танцующие над горами и далёким морем. Иккинг немного подался вперёд, прижимаясь к тёплой чешуе Беззубика. Свет северного сияния мягко осветил его лицо. Он глубоко вдохнул морозный воздух и почувствовал, как грудь наполнилась особым спокойствием — тем самым чувством, которое невозможно выразить словами. Он смотрел на небо, и в его глазах отражались звёзды и сияние. Всё это напоминало ему о прошлом — о тех ночах над островом Олух, когда он летал с Беззубиком под таким же небом. Тот же свет, тот же холодный ветер, тот же запах свободы. — Как дома, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от неба. Беззубик слегка повернул голову, будто понял его без слов. Их взгляды встретились. Глаза дракона — глубокие, индиговые, с мягким внутренним светом — отражали то же чувство, что и у Иккинга. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Между ними давно существовала связь, прочнее любого договора или клятвы. Дракон расправил крылья шире и пошёл в набор высоты. Воздух загудел, снег под ними поднялся и рассеялся тонкой пылью. Холодный ветер бил в лицо, но не ранил — он бодрил и очищал голову. С каждым подъёмом мир становился тише. Внизу оставались стены Винтерфелла, засыпанные снегом дворы и редкие огни Зимнего Городка, будто рассыпанные по земле звёзды. Над ними тянулось ровное ночное небо. Беззубик издал короткий рык, и эхо ушло в высоту. Иккинг прикрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию дракона. Холод пробирался сквозь одежду, ветер тянул волосы назад, но под ладонью было тёплое, живое тело друга, и от этого становилось спокойно. Облака начали клубиться вокруг. На миг всё стало белым, луна и земля пропали. Беззубик прошёл сквозь слой облаков и вывел их в чистый, ясный воздух. Здесь слышно было только ветер да редкий свист у кромки крыльев. Северное сияние вспыхнуло над горизонтом. Зелёные и синие переливы медленно двигались, и их свет ложился на чёрные пластины чешуи. Иккинг провёл ладонью по шее Беззубика, чувствуя уверенный ритм под пальцами. Сердце на мгновение подстроилось под этот размеренный такт. Они шли выше, пока не остались только небо, звёзды и ровный шум ветра. Дракон удержал высоту, крылья на миг замерли в устойчивом планировании. Вокруг было чисто и просто. Ни криков, ни музыки, ни забот. Иккинг открыл глаза и посмотрел вперёд. Мир был холоден и тих, но внутри держалось устойчивое тепло — от полёта, от близости друга, от понимания, что сейчас всё на своём месте. Ветер свистел, но не мешал думать. Мысли складывались ровно, без суеты. Они легли в плавный вираж и снова ушли в облака. Сверху небо оставалось ясным, снизу ждал спящий Север. Полёт продолжался — спокойный, уверенный, такой, какой нужен был этой ночью.