Дикий Дракон

Иккинг допил воду и ещё несколько секунд просто сидел в кресле, не двигаясь. Он пытался собрать мысли в кучу, но в голове крутились слишком разные вопросы, и ни один не хотел отпускать. Три с половиной месяца он был без сознания и фактически отсутствовал в управлении Государством — срок огромный, даже для него. Он и раньше оставлял дела надолго: когда-то вообще покидал Вестерос на три года, отправившись искать других драконов. Но тогда он уходил осознанно, сам держал ситуацию в руках и заранее выстроил порядок. А сейчас всё произошло без его воли, и это злило сильнее, чем любая боль в теле. Он медленно перевёл взгляд на Барристана Селми и на остальных рыцарей, стоявших в комнате. Их было слишком много для обычного визита “как вы себя чувствуете”, и Иккинг это сразу понял. Лица у многих были напряжённые, как перед неприятным разговором, и никто не торопился начинать. Барристан держался ровно, как всегда, но даже у него в глазах читалась усталость. Иккинг тихо выдохнул, поставил пустой кубок на столик рядом и чуть выпрямился, будто одним этим движением возвращал себе контроль. Он посмотрел на всех сразу, давая понять: время тянуть закончилось. — Что здесь вообще произошло? — спросил он, стараясь держать голос ровным. — И что сейчас происходит в стране за то время, пока меня не было? Сир Артур сделал шаг вперёд и остановился так, чтобы его было хорошо слышно всем в комнате. Он выглядел собранным, но по лицу было видно, что докладывать придётся о вещах неприятных. Иккинг коротко кивнул, давая разрешение. Несколько рыцарей по привычке чуть подтянулись, будто начался официальный разбор. Артур не тянул и заговорил сразу, по порядку, как на совете. — Ваше Величество, позвольте начать отчёт, — сказал он. — В первую очередь: столица сейчас живёт в режиме полной изоляции. Королевская Гавань закрыта, ворота и порты заблокированы, действует карантинный протокол, и вход в город идёт только по спискам и с проверками. Иккинг нахмурился и чуть наклонил голову, как будто не поверил с первого раза. Он перевёл взгляд с Артура на остальных, но те молчали, подтверждая слова одной только позой. Ему не понравилось само слово “карантинный”, потому что оно всегда означало проблемы. Он сделал короткую паузу, чтобы не сорваться на эмоции. — Причина? — уточнил он. — Покушение на вас, Ваше Величество, — ответил Артур без обходных формулировок. — После первого удара мы опасались повторной попытки, особенно пока вы были без сознания. Лорд Мейс Тирелл прибыл в столицу и привёл с собой более пятидесяти тысяч солдат. Их задача — полностью контролировать Королевскую Гавань, укрепить охрану Красного Замка и перекрыть любые каналы, через которые мог бы уйти нападавший или зайти новый. Иккинг поднял брови и на секунду даже усмехнулся — не потому что было смешно, а потому что цифра звучала как перебор. Пятьдесят тысяч в одном городе — это не просто охрана, это целая армия и давление на всё вокруг: торговлю, улицы, порядок, настроение людей. Он быстро прикинул, сколько еды и воды нужно такому количеству людей, и что будет, если кто-то начнёт злоупотреблять властью. В голове всплыло сразу несколько сценариев, и ни один не был приятным. Он посмотрел на Артура пристально, будто проверяя, понимает ли тот масштаб. — Пятьдесят тысяч? — переспросил он. — Это слишком много для одного города. Нет ли голода, болезней, вспышек? Или других проблем: давка, бунты, рост преступности? — Лорд Мейс привёз с собой весь оставшийся урожай из Хайгардена, — сказал Артур. — Склады в столице забиты, запасов достаточно. Голод нам не грозит, и по воде тоже проблем не было: приказы по распределению и охране колодцев и водоводов отдали сразу. Кроме основной массы войска, в городе работает несколько сотен офицеров из списков домов и людей благородного происхождения. Они проверяют людей на улицах, патрулируют районы, охраняют дома знати и следят за воротами и портом, чтобы никто не проходил без контроля. Никого подозрительного в итоге не нашли. По крайней мере, никого, кого можно было бы уверенно связать с покушением. Сейчас город можно считать безопасным, но режим держат не из прихоти. Если снять ограничения резко, начнётся хаос: люди рванут на рынки, в порты, начнётся неконтролируемый поток. Поэтому решение пока такое — удерживать порядок до вашего полного возвращения к делам и вашего личного приказа. Иккинг медленно кивнул, хотя видно было, что внутри он спорит с каждым вторым словом. Он не любил, когда без него вводили такие меры, даже если они были логичны. Впрочем, он понимал: когда король лежит без сознания, кто-то всё равно будет принимать решения, вопрос только — кто и с какими целями. Он посмотрел на Артура и спросил уже другим тоном, более холодным и деловым. Теперь его интересовало не “что сделали”, а “кто получил власть” и “кто ей пользуется”. — Хорошо, — сказал он. — Тогда следующий пункт отчёта: кто отдавал приказы в моё отсутствие и на каких основаниях? И отдельно — где сейчас сам Мейс Тирелл, и кто контролирует его людей в городе? — Приказы отдавались через Малый совет, Ваше Величество, — начал Артур. — Формально всё шло через печать и канцелярию, чтобы не было самоуправства. На практике главным голосом был регентский круг из Малого Совета. Сир Барристан участвовал во всех советах Малого Совета включая об ключевых решениях по безопасности. Иккинг перевёл взгляд на Барристана — Я старался, чтобы ни один дом не мог сказать, будто корона ослабла или дала трещину. — сказал Сир Барристан. — Я также подписывал меры безопасности и принимал ответственность за усиления гарнизона Красного Замка. Иккинг снова посмотрел на Артура и чуть наклонился вперёд. Он всё ещё был слаб, но уже заставлял себя говорить как король, а не как больной человек. Его голос стал суше, ровнее, как на совете. — А Мейс? — спросил Иккинг. — Где он сейчас? И кто контролирует солдат, чтобы они не начали вести себя как хозяева столицы? — Лорд Мейс разместился в одном из больших домов вблизи Красного Замка, — сказал Артур. — Его люди распределены по районам, а ключевые точки — ворота, порт и подходы к замку — закрыты смешанными постами. Отдельно поставили наблюдение за офицерами Мейса — им запрещено менять дислокацию без подтверждения от лорда-командующего городской стражи. И ещё, мы ограничили их доступ к складам и казне. Еду они получают по ведомостям, а жалование — по спискам через королевских писарей, чтобы всё фиксировалось. Иккинг чуть прищурился, это уже звучало разумнее: смешанные посты и контроль через казну. — Хорошо, — сказал он. — А народ? Что говорят люди? Как реагируют на закрытый город, на солдат на улицах, на проверки? Артур выдохнул, и в этом выдохе было видно: вот это — сложнее, чем списки и ворота. — По-разному, Ваше Величество, — сказал Артур. — Первые недели было тяжело: паника, слухи, драки у ворот, попытки выйти из города тайно. Потом, когда пошли поставки еды и стало ясно, что голода не будет, напряжение снизилось. Но раздражение осталось. Торговцы теряют прибыль, моряки сидят без рейсов, часть ремесленников без заказов. В бедных кварталах злость сильнее, потому что проверки там ещё жёстче, и люди чувствуют себя прижатыми. В то же время многие боятся и поэтому терпят. — А остальная страна? — спросил король. — Север, Запад, Дорн, Ступени, Штормовой Предел. Были восстания, мятежи, попытки давления? Кто-то воспользовался тем, что меня не было? — Прямого мятежа не было, — сказал Артур. — Но появились очаги напряжения. В некоторых местах поднялись цены, в некоторых — начались споры между лордами из-за поставок и налогов. Пару раз пытались срывать королевские указы на местах, пользуясь тем, что вы не можете ответить лично. Мы пресекли это письмами, угрозой суда и демонстрацией силы, но я не буду лгать, если ваше отсутствие затянулось бы ещё, ситуация могла бы стать хуже. Иккинг чуть откинулся назад, не из расслабления, а, чтобы не показывать раздражение и гнев. Что ж ему придётся принять факт того что страна не развалилась, но зато пошла трещинами в нескольких местах. Теперь оставалось главное — быстро взять управление обратно в свои руки и наказать наглецов. Он посмотрел на Артура и сказал коротко, как команду. — Я хочу видеть имена. — Королевские Гвардейцы кивнули. — И ещё, как поживают драконы? Они в безопасности? — Это нам нужна безопасность, Ваше Величество. — добавил Джонотор Дарри, выходя чуть вперёд. — Каждый день над столицей летают больше сотни ваших драконов. Люди сначала были в ужасе, особенно те, кто никогда не видел их так близко, но теперь… привыкают. — Хорошо, — сказал он вздохнув. Драконы в безопасности. — А тайные ходы Красного Замка? Их проверили? — Да, Ваше Величество… — начал он. — Мы нашли ходы. Их очень много. Они ведут в разные части города и даже за стены. Часть мы закрыли, часть взяли под охрану, а часть пришлось просто отметить и временно перекрыть, потому что там несколько десятков солдат заблудились в этих туннелях. — Двое пропали. — вставил свои слова Сандор. — Мы до сих пор не можем их найти. — Мы вытаскивали людей обратно по нитям и меткам, но не всех. — сказал сир Герольд. — Я усилил охрану входов и запретил одиночные спуски. — сказал сир Барристан. — Ладно, — сказал он. — Несмотря на потери, вы проделали хорошую работу. Но он заметил, что Артур всё равно держится странно, будто ещё что-то висит у него на языке и не даёт нормально стоять. Слишком напряжённые плечи, слишком аккуратные паузы, слишком ровный голос. Иккинг прищурился и не стал притворяться, что не видит. Он уже слишком хорошо знал своего лучшего друга, чтобы пропускать такие вещи. — Ты что-то недоговариваешь, Артур. — сказал он. — Говори. Что ещё произошло? Артур опустил взгляд, будто выбирал слова, затем медленно присел рядом с кроватью, чтобы говорить тише. Иккинг сразу понял, что сейчас начнётся самое неприятное. — Пока вас не было… — начал Артур, — часть королевской армии… отплыла за море. Дабы отомстить за вас. Иккинга будто ударили кулаком. На секунду он даже забыл про слабость после долгого сна — злость и шок включили его моментально. Он поднялся чуть выше на подушках, и голос стал жёстче, чем был до этого. — Как это — отплыла? — спросил он. — С какой стати часть моей армии отправилась в Эссос? И кто отдал приказ? — Я объясню, Ваше Величество, — сказал он. — Просто… это не так просто, как кажется.

***

ТРИ МЕСЯЦА НАЗАД Пока король Вестероса Иккинг I из дома Хэддок лежал без сознания, погружённый в кому, Королевская Гавань жила на нервах. Город то замирал, то снова начинал шуметь, но в каждом разговоре чувствовался один и тот же страх: что будет завтра и кто вообще держит власть. Слухи ходили разные — от “король вот-вот очнётся” до “его уже нет, просто скрывают”. Стража стала жёстче, проверки на улицах участились, а у ворот и в порту людей задерживали за любую мелочь. Торговцы ругались, простолюдины ворчали, а знать делала вид, что сохраняет достоинство, хотя нервничали все одинаково. Через день после покушения Десница короля, Квеллон Грейджой, созвал Совет лордов. Он понимал, что, если оставить всё в тишине и неопределённости, начнутся разговоры о слабости власти, а за разговорами обычно приходят мечи. Посланцы ушли во все стороны, но собрать всех быстро не получилось: дороги, охрана, страх засад, личные счёты — каждый тянул время и проверял, на чьей стороне ветер. Только через три недели лорды и их люди действительно собрались в Тронном зале Красного Замка, и это уже само по себе было демонстрацией: государство ещё держится. Символ власти должен был работать даже тогда, когда сам король молчит и не может поднять руку. По королевскому закону Квеллон занял Железный трон на время отсутствия короля, и от этого в зале стало ещё тяжелее. Он выглядел мрачным и измотанным, но держал спину ровно и смотрел так, будто заранее готов к любому скандалу. Перед ним стояли сотни людей: лорды, командующие, советники, капитаны и офицеры из благородных домов, прибывшие из Королевских Земель, Севера, Западных Земель, Простора, Долины, Дорна, Железных островов, Ступеней и Штормовых Земель. Кто-то пришёл из верности, кто-то — чтобы понять, можно ли сейчас урвать выгоду, а кто-то — просто убедиться, что трон действительно не пустой. В толпе слышались шепотки, отдельные смешки и откровенно злые реплики, которые быстро глохли, когда рядом проходила стража. Многие требовали объяснений и решений, но по взглядам было видно: часть людей пришла не только за ответами. — Мы здесь не для спектакля, — громко бросил один из лордов, не называя имени, но так, чтобы его услышали в первых рядах. — Три недели тишины, ворота закрыты, торговля стоит. Где король и кто отдаёт приказы? Квеллон посмотрел на него спокойно, почти холодно, и ответил без крика, но так, что спорить расхотелось. — Приказы отдаёт королевская власть, пока король не придёт в себя. — Или пока вы не решите, что ему уже “не надо” приходить в себя? — прозвучало из толпы, и кто-то нервно хмыкнул. Квеллон чуть наклонился вперёд. — Следующий, кто скажет подобное, будет говорить это уже в темнице. Мы собрались не для того, чтобы меряться слухами. И всё равно он видел по лицам что часть немалая зала не скрывала злорадства. Для некоторых Иккинг давно стал “королём-тираном с драконами”, который прижал старые привилегии, казнил и изгнал слишком многих, и потому у многих тут были личные счёты. Кто-то потерял родственника на суде, кто-то — землю из-за нового закона, кто-то — влияние при дворе или в своих землях, и они помнили это лучше любых молитв. Но были и другие — те, кто понимал, что без Иккинга страна может сорваться в привычную резню за власть, и тогда пострадают уже все, не только враги короля. Квеллон это чувствовал и потому держал тон жёстким: слишком много людей в одном зале мечтали проверить границы дозволенного. И самое опасное было не в криках — а в том, что многие молчали, внимательно слушали и считали, сколько сторонников у каждой позиции. — Лорды Вестероса, — начал Квеллон, поднявшись с Железного трона, — мы собрались здесь, потому что на нашего короля было совершено нападение. Нападение, которого никто не ожидал и к которому никто не был готов. И главное: за этим стоял браавосийский наёмник из Черно-Белого Дома. В Тронном зале сразу поднялся шум, будто кто-то бросил в толпу горящую головню. Несколько лордов переглянулись, другие зашептались, кто-то даже шагнул назад, словно само имя могло принести беду. На разных концах зала послышались обрывки фраз, и по ним было видно: многие знают, что такое Безликие, и знают ровно настолько, чтобы бояться. Кто-то в голос усмехнулся, как будто это звучало слишком неправдоподобно, но смешок быстро оборвался. Другие выглядели искренне испуганными. — Не может быть… — пробормотал кто-то из Долины. — Безликий? — повторил другой, уже громче. — Их же невозможно поймать… — Это сказки, — фыркнул третий, но даже он говорил неуверенно. Квеллон поднял руку, призывая к тишине, и дождался, пока шум схлынет хотя бы до уровня шёпота. Он не торопился, потому что понимал: сейчас каждый будет ловить каждое слово. Когда зал немного успокоился, Десница продолжил, чётко и без лишних украшений. В голосе у него не было пафоса, только сухая уверенность. Он говорил так, будто заранее подготовился к тому, что половина зала ему не поверит. — Наёмника удалось схватить, — сказал Квеллон. — И самое важное: его взяли живым. Это вызвало новый всплеск — уже не страха, а чистого удивления. Даже лорды, которые открыто ненавидели Иккинга, не скрывали потрясения, потому что живой Безликий звучал как невозможная удача. Несколько человек начали переговариваться громче, чем позволял этикет, и стража у стен напряглась. Кто-то хотел немедленно увидеть доказательства, кто-то — понять, не подстава ли это. Квеллон выдержал паузу ровно настолько, чтобы все “переварили” услышанное. — Его допросили, — продолжил он. — Он подтвердил, что у него был заказ: убить короля. Кто именно дал приказ — нам пока неизвестно. Но факт остаётся фактом: кто-то, а возможно, и несколько человек, желали смерти нашего короля и заплатили за это. Это прямое нападение на власть, на порядок и на всё королевство, а не личная вражда в переулке. Кто-то вслух выругался, и сразу несколько голосов подхватили обсуждение, уже горячее и злее. Одни спорили о том, кто мог заказать такое, другие — о том, как вообще такое стало возможным в Красном Замке. По залу прокатилась волна подозрений: люди смотрели друг на друга, будто пытались угадать виновного по выражению лица. Несколько лордов переговаривались с собственными людьми, кто-то послал слугу к выходу, будто боялся оставаться без охраны даже внутри дворца. Квеллон смотрел на всё это спокойно, но было видно, что он держит ситуацию усилием воли. — Как вы его вообще поймали? — спросил лорд Болтон, выйдя вперёд. Голос у него был тихий, почти вежливый, но в этой вежливости чувствовалась холодная настороженность. — Если это действительно он, то такое не делают случайно. Кто именно его остановил? Квеллон на секунду перевёл взгляд в сторону окон, где сквозь стекло и решётки был виден кусок неба. Он кивнул туда, как на самое простое доказательство, которое не требует слов. Затем вернулся глазами к Болтону и ответил без попыток приукрасить происходящее. — Драконы и сир Илин Пейн с Сандором Клиганом поймали его. Они почувствовали угрозу быстрее стражников. Им удалось заметить бегущего убийцу, но именно дракон пепельного цвета загнал его в тупик. Без их вмешательства мы бы трупа убийцы не нашли, не то что живого убийцу. Лорд Дарри, молодой лорд и ровесник короля, но при этом один из самых горячих сторонников Иккинга, шагнул вперёд из ряда. Он держался уверенно, будто уже давно ждал момента, когда сможет сказать это вслух. — Это оскорбление всего Вестероса! — заявил Дарри. — Они покусились на нашего короля. Браавос должен за это ответить! По залу прошёл гул поддержки, кто-то ударил ладонью по рукояти меча, кто-то выкрикнул одобрение, не дожидаясь продолжения. Лорды, которым были ненавистны чужие города и чужие деньги, сразу оживились, будто им дали повод сделать то, что они давно хотели. Несколько голосов перекрывали друг друга, каждый пытался говорить громче, чем сосед. В какой-то момент это перестало быть разговором и превратилось в крик, где важнее эмоция, чем смысл. — Война! — выкрикнул один из лордов. — Если они думают, что могут безнаказанно пытаться убить нашего правителя, пусть узнают, что такое ярость драконов! — подхватил лорд Хантер. — Покарать этот город! — громко добавил лорд Крейкхолл, и рядом кто-то коротко засмеялся, как от приятной мысли. Лорд Дарри поднял руку, требуя, чтобы ему дали договорить, и, когда на него снова посмотрели, продолжил уже более конкретно. — Я предлагаю начать войну против Браавоса, — сказал он. — Уничтожить Чёрно-Белый Дом. Взять город под контроль, показать всем, что с Вестеросом так не поступают. И ещё одно: Железный Банк. Захватить его, забрать золото и ценности, которые там хранятся, чтобы этот проклятый банк больше никогда не угрожал никому — особенно нашему королю и нашему государству. Они напали на нас, и мы обязаны ответить. Не письмами и не угрозами, а силой. —он говорил быстро, на эмоциях, иногда сбиваясь, но общий смысл был предельно понятен: не просто ответить, а ударить так, чтобы запомнили на века. Для части зала это звучало как долг, для другой — как удобный шанс. Дарри не скрывал, что хочет не дипломатии, а действия. Зал поднялся шумом поддержки. Часть лордов и рыцарей заговорила одновременно, и в этот раз это было уже почти единогласное “да” со стороны самых горячих голов. Многие выкрикивали слова одобрения, кто-то требовал немедленно готовить флот, кто-то — собирать знамена, кто-то — “лететь с драконами прямо сейчас”. Однако не все разделяли этот порыв: некоторые, вроде Неда Старка и Джона Аррена, молчали, наблюдая и явно не торопясь поддерживать крик. Их молчание выделялось сильнее любых слов, потому что они не выглядели испуганными — они выглядели задумчивыми и настороженными. — Тишина! — потребовал Десница, перекрывая шум. Постепенно зал затих, хотя отдельные голоса ещё пытались вставить реплики, пока стража не прошла ближе к центру. Квеллон оглядел присутствующих, давая понять, что эмоции он услышал, но решения будут приниматься не на криках. — Мы рассмотрим это предложение, — сказал Квеллон. — Но нам нужно найти решение, которое держится на нескольких сторонах, а не на одной эмоции. Мы должны понимать последствия: для торговли, для союзов, для наших портов и городов, для людей и для войск. И самое главное — мы должны быть уверены, что бьём по виновным, а не просто по удобной цели. Однако сомнений уже не оставалось: предложение Дарри о войне зажгло искру, и эту искру многие были готовы раздуть в пожар. Его поддержали не только те, кто стоял за короля, но и те, кто Иккинга недолюбливал или вообще считал опасным. Кому-то нужны были золото и драгоценности, кому-то — повод повоевать с кем-то и заработать славу, кому-то — возможность выторговать себе выгоду под шумок. Те, кто не решались кричать, держались в стороне, но молча кивали и переглядывались так, будто решение уже принято. Шёпот в зале сменился короткими уверенными фразами, и в этих фразах всё чаще звучало одно и то же слово: “ударить”. Джон Коннингтон стоял среди них и слушал, как разные лорды — от малых до великих — переговариваются между собой. Он держался спокойно, но внутри у него всё кипело, и он это понимал. Джон был другом короля с самого детства и знал Иккинга лучше многих. Всё это время его переполняли злость, ненависть и какая-то глухая безнадёжность, которая не отпускала даже тогда, когда он пытался мыслить холодно. Он никогда не скрывал, что привязан к Иккингу, и сейчас покушение ударило по нему глубже, чем он был готов признать вслух. Для него это не было вопросом политики, баланса сил или красивых слов о “чести королевства” — это было личное. Он смотрел на толпу и видел, как легко люди переодевают свои мотивы в правильные речи. Одни уже прикидывали, кто поведёт флот и кому достанутся трофеи, другие обсуждали, как на войне можно будет “урегулировать” старые споры, третьи вспоминали свои долги и намекали на Железный Банк. Джону было противно слушать, как смерть человека, которого он считал своей второй половинкой, превращают в удобный повод для наживы. Но он также понимал, если он сейчас сорвётся и начнёт орать на них и говорить всё что о них думает, то его услышат меньше, чем тех, кто кричит “война” ради золота. Поэтому он молчал, стискивал зубы и пытался удержать себя в руках, хотя руки чесались сделать хоть что-то, лишь бы не стоять в стороне. Набравшись смелости и уверенности, Джон вышел в центр зала, даже не дожидаясь приглашения. Это было не совсем по порядку, и некоторые сразу напряглись: кто-то счёл это дерзостью, кто-то — знаком того, что Коннингтон готов сказать важное. Лорды повернулись к нему, часть удивлённо, часть настороженно, а самые опытные просто молча прикидывали, к чему он ведёт. Джон остановился ровно там, где его было видно всем, и расправил плечи, как перед боем. Он заговорил громко, чтобы не пришлось повторять, и чтобы никто не мог сделать вид, что “не услышал”. Голос у него звучал жёстко, сдержанно, но злость в нём чувствовалась сразу. — Это нельзя оставить безнаказанным, — сказал он. — Браавос виновен, да. Но не забывайте: Вольные города всегда играют в свои игры. Безликий мог быть нанят кем угодно, и это нужно держать в голове. Это нападение не просто покушение на короля. Это удар по всему Вестеросу. По нашей власти, по нашим законам, по тому, что держит королевство вместе. В зале поднялся новый шёпот, но уже более собранный: люди слушали. Один из лордов, явно сторонник короля, поднял руку, словно пытаясь уточнить, не уводит ли Коннингтон разговор в сторону. Он говорил вежливо, но настороженно, потому что в такой ситуации любое “но” могло прозвучать как слабость. Джон медленно повернулся к нему. — Лорд Коннингтон, вы предлагаете остановить войну? — спросил он. — Нет, — ответил Джон холодно, почти с презрением. — Я не собираюсь останавливать войну. Я желаю её. Я желаю покарать всех, кто мог быть причастен. Мы должны отомстить за нашего короля. За нашего Дракона. Пусть весь мир узнает, какой ценой оплачивается нападение на Вестерос. Эти слова вызвали одобрительный шум. Несколько лордов, даже тех, кто до этого предпочитал молчать, начали поддерживать его выкриками и короткими фразами согласия. Джон почувствовал это и поднял голос ещё громче, уже не обращаясь к отдельным людям, а ко всему залу сразу. Он говорил резко, напористо, не давая слушателям времени на сомнения. — Браавос должен быть уничтожен не только за то, что укрывает Безликих, — продолжил он. — Но и за то, что не способен контролировать собственных наёмников. За то, что их Железный Банк считает, будто может диктовать условия нашему государству. Разграбьте его! Заберите золото! Уничтожьте их власть! Кто они такие?! Браавос — ничто! А мы — Вестерос! Мы — сила! Среди лордов поднялась волна поддержки, уже почти открытая. Даже те, кто не были сторонниками Иккинга, слушали Коннингтона с явным интересом и не спешили возражать. Мысли о богатых городах, о золоте Железного Банка, о славе и возможных трофеях зажигали многих. Жадность и желание наживы легко сплетались с громкими словами о мести и чести. Эурон Грейджой, сын Квеллона Грейджоя и Верховный лорд Ступеней, вышел вперёд, не спеша, уверенно чувствуя на себе взгляды собравшихся. Он обвёл зал холодным взглядом и заговорил ровным, твёрдым голосом, не повышая тона. — Милорды, не стоит забывать о том, что Браавос — единственный из Вольных городов, кто действительно мог быть причастен и должен нести ответственность за гибель короля. Тирош и Мир — иное дело. Это Вольные города, которые открыто ненавидят Вестерос и вашего короля. — сказал он, сделав короткую паузу. — Они начали против нас военную кампанию ещё десять лет назад, стремясь грабить наши корабли и захватывать наши земли. Эти города веками торговали с врагами Вестероса, укрывали Блэкфайров и всегда поддерживали тех, кто желал нам зла. Я предлагаю взять Тирош и Мир под наш контроль. Они ослабли, их внутренние распри и упадок торговли сыграют нам на руку и легко падут перед нашей армией. Коннингтон подумал, а ведь это разумная идея с этим стоит согласиться. — Я согласен с лордом Эуроном. — сказал Джон. — Все, кто может быть причастен. Все, кто мог участвовать в заговоре или поддерживать его, должны быть сурово наказаны. Мы не можем позволить никому из врагов чувствовать себя в безопасности после нападения на короля. И если нам придётся плыть на восток — мы поплывём. В зале поднялся новая волна гулов голосов. Лорды переглядывались, одобрительно кивали, некоторые уже обсуждали будущие походы. Желание войны охватило их быстро и почти единодушно. Они думали о трофеях, о золоте и драгоценностях, о славе и новых землях, которые можно будет разделить после победы. Решение ещё не было объявлено официально, но для многих исход уже стал очевиден. — Молчать! — Квеллон поднялся с Железного Трона. Шум постепенно стих, и в тронном зале установилась тяжёлая тишина. Десница оглядел всех собравшихся и сказал спокойным, но твёрдым голосом. — Мы не можем просто так начать войну. Есть порядок и законы королевства по которому можно начать войну. И право объявлять войну принадлежит только королю. Эти слова вызвали напряжение среди лордов. Лорд Тайвин Ланнистер, Верховный Генерал Королевской Армии, медленно поднялся со своего места. — Мы можем. — возразил Тайвин. — По воле короля Иккинга I из дома Хэддок я — Верховный Генерал Королевской Армии. У меня есть полномочия командовать армией, распределять силы, и при необходимости мы можем начать военную кампанию. — Вы командуете армией, лорд Тайвин. Но решение о начале войны принимает только король. Или вам напомнить, что страна живёт по законам. — произнёс он, почти процедив каждое слово. — Тогда зачем все эти войска что собирал наш король? — резко ответил Тайвин. — Зачем нам стоять здесь с восьмидесяти солдатами, когда можно ударить и проверить на что способны наши силы? Прежде чем спор успел разгореться, вперёд выступил Станнис Баратеон. Он сделал короткий шаг, остановился в центре зала и повернулся к собравшимся. — Нам нельзя начинать войну, — заявил он прямо. — Сейчас не время воевать. Настоящая опасность находится не в Эссосе. Она за Стеной. И она угрожает всем нам. Несколько лордов удивлённо загудели, но Станнис продолжил. — Королевская Армия должна оставаться здесь. Она должна охранять короля, охранять столицу, а затем идти на Север. Потому что настоящий враг придёт оттуда. И если мы уведём войска за море, мы ослабим самих себя против Иных. Мы все можем погибнуть. Часть лордов зашепталась, обсуждая его слова. Некоторые северные лорды кивали, явно поддерживая позицию Станниса. Среди них выделился Нед Старк, который признал. — Лорд Станнис прав, милорды. Настоящая опасность за Стеной. Мы должны сохранить войска здесь. Защитить столицу с королём, и Север. Война с Браавосом может подождать. Но не все были согласны. Роберт Баратеон, Верховный лорд Штормового Предела, шагнул вперёд к названному брату, и его голос сразу перекрыл тихие обсуждения. — Мы не можем сидеть сложа руки! — заявил он громко и уверенно. — Они покушались на нашего короля! На нашего... Государя! Мы не должны сидеть здесь с большим войском как сказал Генерал Армии. Мы должны отомстить и показать, кто такие жители Вестероса и какова его армия! Сторонники Роберта, одобрительно загудели. Его харизма делала своё дело. Многие слушали его с восхищением. — Они напали на нас, — продолжал Роберт. — Если мы будем сидеть и смотреть только на Стену, мы покажем слабость. Мы должны ответить ударом. Мы должны показать Вольным Городам, что не позволим им играть в свои игры против нас и диктовать нам условия! Станнис покачал головой, сжав губы. — Это ошибочное решение. Увод войск за море ослабит нас. И если враг за Стеной двинется, Вестерос будет беззащитен. Я прошу вас всех одуматься и мыслить трезво. Война с Браавосом сейчас — это путь к гибели. Некоторые лорды колебались, не решаясь открыто встать ни на одну из сторон. Другие безоговорочно поддерживали Роберта, считая, что отступление сейчас будет выглядеть слабостью. Третья же группа, особенно те, кто давно поглядывал на богатства Эссоса, выступала на стороне Коннингтона и лорда Дарри. Совет лордов всё больше терял порядок и уже напоминал не обсуждение, а сборище враждующих фракций. После речей Коннингтона, Станниса и Роберта напряжение в тронном зале достигло предела. Спор перестал быть сдержанным и превратился в открытое противостояние. Лорды Дорна перекрикивались с представителями Западных земель, обвиняя друг друга в корысти и слепоте. Люди Севера вступали в жёсткие споры с лордами Королевских Земель, настаивая на необходимости защищать границы. Капитаны железнорождённых открыто угрожали рыцарям Простора, напоминая о силе их флота и давних обидах. Каждый стоял на своём и не желал уступать ни на шаг. Одни требовали немедленной войны и удара по врагам за морем. Другие настаивали, что армии следует остаться в Вестеросе, охранять столицу и готовиться к возможной угрозе с Севера. Голоса становились всё громче, обвинения — всё жёстче. Лорды бросались словами о трусости, измене и жадности, не выбирая выражений. Двое рыцарей не выдержали и обнажили мечи, готовые схватиться прямо в тронном зале, пока королевская стража не встала между ними. Некоторых с трудом удерживали их собственные люди, чтобы те не ринулись в драку. В зале раздавались крики: — Ты хочешь оставить покушение без ответа?! — А ты хочешь отправить войска на верную смерть?! — Предатель! — Трус! Квеллон Грейджой пытался перекричать толпу, но спор уже вышел из-под контроля. Напряжение достигло точки кипения, когда вперёд выступил Хостер Талли. Он поднял руку, требуя тишины, и когда зал немного стих, сказал. — Мы живём в королевстве, где каждый лорд, рыцарь и.... крестьянин имеет право голоса. Поэтому предлагаю устроить тинг. Пусть будет выборы. Каждый лорд пусть проголосует за войну или остаться в стране. В зале наступила тишина. Даже самые горячие спорщики замолчали. Хостер продолжил. — Мы живём в свободной стране. И мы можем проголосовать благодаря законам о свободе, установленные нам королём. Мы должны принять общее решение. Квеллон Грейджой понял, что возражать он не может. Формально — это действительно законный путь. — Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Будет тинг. Мы решим судьбу Государства голосованием. Одна сторона выступает за войну с Вольными Городами. Другая — за защиту королевства и подготовку к угрозе пока Его Светлость не очнётся Станнис снова шагнул вперёд. — Я призываю вас всех одуматься. — сказал он. — Война с Эссосом нам ничего не даст. А вот настоящий враг идёт с Севера. Если армия уйдёт за море, государство останется без защиты. Думайте о безопасности Вестероса. Его поддержал Эддард Старк. — Лорд Станнис прав, — сказал Нед. — Мы должны держать войско дома. Настоящая Зима скоро явиться и тогда нам не выжить. Наш долг — защищать Королевство. Лианна Старк, стоявшая рядом, кивала энергично, но её голос как голос женщины никто не спрашивал. Она несколько раз пыталась вставить слово, но лорды просто игнорировали её, говоря поверх неё. Её это явно задевало, и она почти схватилась за меч на бедре, но Нед удержал её за руку. — Успокойся, — тихо сказал он. — Они же глупцы! — прошептала она. — Они даже слушать не хотят! — Это Совет, — ответил Нед. — Здесь редко слушают тех, кого должны. Но другая сторона, подогреваемая Робертом, Коннингтоном и Эуроном, стояла на своём. Роберт шагнул вперёд, громко и уверенно. — Мы не можем сидеть и ждать, пока наши враги решат ударить снова! Они покушались на нашего короля! За Дикого Дракона! Мы должны ответить! Мы должны показать, что Вестерос не боится никого! Многие одобрительно загудели, поднимая руки. Спор расколол Совет. И теперь судьба Вестероса зависела от того, как лорды проголосуют на тинге.

***

Тинг длился целую неделю. В Королевской Гавани началось настоящее состязание за голоса. Сторонники войны стремились переманить на свою сторону как можно больше людей. Они ходили по улицам, по рынкам, по харчевням и постоялым дворам, предлагая людям золото, славу и даже обещания лучшей жизни. Они говорили, что участие в походе — это шанс разбогатеть. Что разграбление Железного Банка даст каждому столько золота, что хватит на всю жизнь и на жизнь их потомков. Некоторые прямо говорили: — Что тебе делать здесь? Иди в поход. Ты увидишь Мир, Тирош, Браавос. Новые города, новые земли. Это шанс, который бывает раз в жизни. Такие слова были привлекательны для многих, особенно для молодёжи и тех, кто мечтал о переменах в своей бедной жизни. Однако были и те, кто убеждал людей остаться. Они говорили о том, что королю нужна защита, что столица должна быть в безопасности. Они напоминали о том, что угроза за Стеной значительно опаснее, чем какие-то Вольные Города. Эти люди говорили спокойно и рассудительно, но по численности их было гораздо меньше, чем сторонников похода. Харчевни и улицы стали местами активной пропаганды. Там начинали распространяться слухи о том, что в Железном Банке хранятся горы золота. Что якобы каждый, кто пойдёт в поход, сможет взять себе столько драгоценностей, сколько унесёт. Эти слухи, конечно, никто не мог подтвердить, но люди слушали, верили и передавали слова дальше. Через несколько дней к спору присоединилась Мелисандра из Асшая, жрица Р’глора. Её появление заметно изменило общую атмосферу в столице. Она не говорила о золоте, землях или военной добыче, как большинство лордов. Её речи были о судьбе, пророчествах и воле Владыки Света. На городских площадях и у храмов она поднимала голос, обращаясь к толпе, собирая вокруг себя всё больше слушателей. Люди замирали, слушая её слова, потому что в них звучала не просьба и не угроза, а уверенность. — Каждый, кто возьмёт меч ради Азора Ахая, получит вечную жизнь после смерти! — говорила она. — Каждый, кто отомстит за покушение на жизнь Обещанного Принца, будет благословлён Владыкой Света! Каждый, кто отдаст всё ради Р’глора, получит всё в десятки раз! Она открыто называла Иккинга Обещанным Принцем, человеком, избранным самим Р’глором. Эти слова быстро разошлись по городу и за его пределами, переходя из уст в уста. Для одних это звучало как ересь, для других — как долгожданное объяснение происходящего. Харизма Мелисандры и её уверенность действовали на людей сильнее, чем любые обещания богатств. Она говорила так, будто знала истину и видела будущее, и это производило глубокое впечатление. Многие из тех, кто ещё недавно сомневался, начали склоняться к мысли о войне как о необходимости. Некоторые прямо на глазах у толпы отрекались от Семерых, бросая на землю семиконечную звезду в знак того, что выбирают огненного бога. Эти сцены вызывали страх, восторг и ярость одновременно, ещё больше раскалывая общество. — Мы должны сражаться! — продолжала жрица. — За свет! За жизнь! За короля! За судьбу мира! За жизнь после смерти! За огонь, что пылает внутри нас! Куплет 1 Слушайте пламя, слушайте знак — Ночь отступает, рушится мрак. Мир на распутье, пробил его час, Сердце горит — значит, живо сейчас. Предприпев Я вижу путь сквозь страх и боль, Это не сон и не чужая роль. Припев Каждый, кто меч поднимет за Азора Ахая, Вечную жизнь после смерти узнает! Каждый, кто встанет за Принца, за свет, Будет Владыкой благословлён — сомнений нет! Каждый, кто всё отдаст ради Р’глора, Получит в десятки раз больше, чем было до спора. Пусть пламя решит, Пусть пламя за нас говорит! Куплет 2 Он избран светом, не по крови, Не короной — огнём в основе. Обещанный Принц, имя — судьба, Его дорога теперь и твоя. Предприпев Кто верит — встанет, кто слаб — сгорит, Свет не молчит, он зовёт и горит. Припев Каждый, кто меч поднимет за Азора Ахая, Вечную жизнь после смерти узнает! Каждый, кто встанет за Принца, за свет, Будет Владыкой благословлён — сомнений нет! Каждый, кто всё отдаст ради Р’глора, Получит в десятки раз больше, чем было до спора. Это не страх — Это наш шанс! Бридж Старые боги — пепел и пыль, Но огонь говорит: «Ты живи». Сделай шаг — и дороги назад Нет для тех, кто увидел закат… И рассвет. Финал (хор и Мелисандра) Мы должны сражаться! За свет! За жизнь! За короля! За судьбу мира! За жизнь после смерти! За огонь, что пылает внутри нас всегда! Затухающий аккорд Пламя не лжёт — Оно ведёт. Вот что пела она. Её слова подхватывали другие, и вскоре толпа отвечала ей криками. Стало ясно, что религиозный пыл начал толкать людей к войне не хуже, чем политические расчёты и жажда наживы. И действительно, благодаря её убеждениям всё больше людей соглашались поддержать поход. Толпа росла, настроение становилось всё более воинственным. По итогам недели общее настроение стало предельно ясным: значительная часть страны была готова к войне. Обсуждения шли повсюду — на рынках, в портах, в трактирах и на площадях, и почти везде звучали одни и те же слова. Голосование на тинге завершилось с подавляющим перевесом сторонников похода. Их оказалось почти в десять раз больше, чем тех, кто выступал за оборону королевства и осторожные меры. Этот результат трудно было оспорить, он ясно показывал, чего желает народ. Большинство людей говорило о мести за короля и о том, что оставлять удар без ответа — значит признать слабость. Многие вспоминали прошлые войны и уверяли, что победа принесёт не только справедливость, но и богатство, и славу. Для простых людей война представлялась возможностью изменить свою жизнь, а для знати — шансом укрепить влияние и вернуть старые долги. При этом немало опытных и рассудительных людей предупреждали, что поспешное решение может дорого обойтись королевству. Они говорили о растянутых коммуникациях, о рисках на Севере и о том, что враги могут воспользоваться ослаблением столицы. Однако эти голоса тонули в общем шуме. Толпа была настроена решительно и не желала слушать сомнения. Настроение в стране становилось всё более жёстким, и любой, кто говорил о необходимости выждать или искать иной путь, рисковал быть обвинённым в трусости или предательстве. В итоге стало ясно, что решение уже принято не только советами и голосованиями, но и самим настроем народа. Вестерос ждал войны и был готов принять все её последствия, какими бы тяжёлыми они ни оказались. Сбор армии шёл без остановки несколько дней подряд. Потоки людей непрерывно стекались в Королевскую Гавань со всех концов королевства. Прибывали рыцари со свитой, простые солдаты, капитаны и офицеры, кузнецы, охотники и ремесленники, способные быть полезными в походе. Даже менестрели и торговцы тянулись вслед за войском, надеясь заработать на грядущей кампании. За короткое время на побережье удалось собрать почти тысячу кораблей, и гавань оказалась переполненной. Никто уже не сомневался, что подготовка перешла точку невозврата. Флот получился разнородным, но внушительным. В него вошли торговые суда, тяжёлые галеры, боевые корабли Железных островов, флоты Редвинов, личные королевские корабли, а также рыбацкие шхуны, поспешно переоборудованные для перевозки людей и припасов. Суда стояли в несколько рядов, и между ними сновали лодки, доставляя оружие, провизию и людей. По приблизительным подсчётам, удалось собрать около ста тысяч солдат, не считая обозных, вспомогательных частей и добровольцев, которые присоединялись без приказа. Масштаб подготовки впечатлял даже опытных военных, хотя многие понимали, что такая спешка несёт в себе риски. В порту царила уверенность, переходящая в самоуверенность. Люди говорили громко, не скрывая своих ожиданий. — Мы победим! — Вернёмся богаче королей! — Браавос падёт! По их словам, поход казался лёгкой добычей и почти формальностью. Многие уже заранее делили золото Железного банка и представляли, как войдут в города Эссоса победителями. Мало кто задумывался о том, какой ценой может обойтись эта уверенность и сколько из них действительно увидит возвращение. Однако многие солдаты ошибочно полагали, что в поход вместе с армией отправятся и драконы короля. Каждый день они видели, как сотни драконов кружат над столицей, охраняя город, и потому считали само собой разумеющимся, что в войне их сила будет использована. Некоторые всерьёз верили, что смогут договориться с драконами или даже подчинить их себе. Находились и те, кто пытался подойти ближе к драконьим гнёздам, надеясь проверить свою удачу или показать смелость. Подобные попытки быстро привлекли внимание стражи, но не всегда заканчивались вовремя. Один из солдатов решился подойти слишком близко к Кривоклыку и, как его друзья сами потом сказали, хотел «показать, кто здесь хозяин». Всё произошло мгновенно и без предупреждения. Дракон разорвал его одним движением, даже не взлетая, и от человека не осталось ничего, что можно было бы спасти. Этот случай стал наглядным уроком для остальных. Все быстро поняли, что драконы не являются оружием, которое можно взять по желанию или по приказу любого человека. Вскоре стало очевидно, что драконы подчиняются только Беззубику и его брату-королю и никого больше не признают. Любые попытки приблизиться к ним без разрешения прекратились. В итоге было решено, что драконы останутся в Королевской Гавани. Они продолжали летать над городом, охраняя Красный Замок, гавань и царскую семью. Таково было решение их вожака, Беззубика: оставаться и защищать столицу. Остальные драконы подчинились этому приказу без колебаний. Тем временем группа лордов, голосовавших против похода, сосредоточилась на защите самого королевства. Станнис Баратеон взял на себя общую организацию обороны столицы и действовал быстро и жёстко. По его приказу были расставлены дополнительные дозоры, усилены стены и башни, а военные силы распределены по ключевым участкам города. Он также начал подготовку Королевской Гавани к возможной долгой осаде, не исключая ни одного сценария. Его методы вызывали недовольство у части знати, но эффективность этих мер отрицать было трудно. Нед Старк принял под своё командование северян и занялся поддержанием порядка внутри города. Он следил за тем, чтобы солдаты не злоупотребляли властью и не притесняли жителей. Мейс Тирелл сосредоточился на вопросах снабжения, организовав подвоз продовольствия и создание запасов, чтобы избежать голода и паники. Лорд Рендилл Тарли занялся формированием дисциплинированной городской стражи, усилил контроль над воротами и наладил чёткую систему смены караулов. Сир Барристан Селми координировал действия всех этих людей, следя за тем, чтобы решения не противоречили друг другу и выполнялись своевременно. К ним присоединились и несколько северных домов — Мандерли, Карстарки, Рисвеллы, Сервины и Дастины. Эти лорды считали, что настоящая угроза исходит не со стороны Эссоса, а с холодного Севера, и потому не жалели сил на укрепление обороны. Они помогали усиливать стены, приводили в порядок склады, поставляли людей и припасы. Северяне активно обучали городское ополчение, передавая ему опыт службы в суровых условиях. Благодаря их участию оборона столицы стала более слаженной и подготовленной к возможным испытаниям. Так Королевство оказалась разделённой. Одни ушли за море — искать славу, золото и месть. Другие остались — защищать короля и королевство от угроз, которые могли прийти в любой момент. И никто тогда ещё не понимал, какие последствия принесут эти решения.

***

Иккинг пытался осознать всё, что произошло за те месяцы, пока он лежал без сознания. Новости о походе на Вольные Города, раскол в государстве — всё над чем он работал почти что рухнуло. И это давило на него тяжёлым грузом. Он провёл рукой по лицу, медленно выдохнул. — Вот … дерьмо произошло. Он ещё не успел ни подумать, ни сформулировать план действий, как дверь в покои открылась. Внутрь, опираясь на деревянный посох, вошёл слепой мейстер Эймон, который выглядит на вид более старым чем он помнит, хотя он и так был старым и самым старым человеком на памяти Иккинга. Несмотря на возраст, шаги его были быстрыми и уверенными. — Сынок! — радостно воскликнул он. — Наконец-то ты проснулся! Мой король! Мой мальчик! Он быстро подошёл к постели, на ощупь нашёл плечо Иккинга и сразу начал прижиматься к нему, целуя в обе щёки, словно дед, который наконец дождался внука после долгого отсутствия. Иккинг улыбнулся слабой, но искренней улыбкой и обнял старика. — Я живой, я живой, дедушка Эймон. Всё хорошо. Эймон сел на край кровати рядом с Иккингом, пытаясь успокоиться, но всё ещё крепко держал его за руку, будто боялся, что тот снова исчезнет. Лицо старика было серым от усталости, глаза покрасневшие, а голос — хриплый, сорванный бессонными ночами. — Ох, мальчик мой… — выдохнул он. — Без тебя здесь было ужасно, сынок. Мне тяжело было жить с мыслью, что ещё один мой родственник может уйти в мир иной. Ты даже не представляешь, сколько раз мне в голову лезли мысли о самоубийстве. Я не хотел жить, если бы ты умер. — он чуть сильнее сжал пальцы Иккинга. — Я надеялся, молился, делал всё, что мог, и день и ночь был рядом. Я истощил тебя уходом, да… но и сам я выгорел до костей. Нервы и страх состарили меня лет на десять, хотя я и так уже не мальчик. И всё же мои надежды оправдались: ты очнулся. Ты здесь, передо мной. Иккинг слушал молча, пока в груди не поднялась тяжёлая, глухая благодарность, смешанная с тревогой. Он сглотнул, голос получился тихим и сухим. — Спасибо… — сказал он. — А что с Квеллоном Грейджоем? Где мой Десница? Эймон отвёл взгляд, и по одной этой паузе уже было понятно, что новости будут не из приятных. — Десница ушёл на войну, — наконец произнёс он. — Он возглавил часть королевского флота и отправился к Миру. Там же он и умер. Но перед смертью город он всё-таки взял, и его люди до сих пор удерживают Мир. Его сыновья — Эурон, Виктарион и Эйрон — далеко не ушли. Они пытались взять Тирош, но не сумели. Потери были тяжёлыми. Кракены потеряли больше половины кораблей и около двадцати тысяч солдат во время осады. Ещё примерно пять тысяч они потеряли уже после, когда ворвались в город с намерением грабить. Тирошийцы ждали захватчиков: их молодой архонт подготовил ловушки вокруг стен и внутри города. Половина людей сыновей Квеллона погибла ещё на подходе, половина из оставшихся легла под стенами, а большая часть тех, кто всё-таки прорвался внутрь, не вышла обратно. Город так и не взяли. Но Кракены живы. И они собирают новое войско, наплевав на твои законы и запреты. Иккинг глубоко выдохнул и прикрыл глаза на секунду, будто пытаясь удержать мысли в порядке. Его пальцы чуть дрогнули в руке Эймона, но он не отдёрнул руку — сейчас это было единственным якорем. — Это… плохо, — сказал он наконец, уже чуть твёрже, но с явной тяжестью. — Очень плохо. Он открыл глаза и посмотрел на Эймона прямо. — Значит, пока я лежал здесь, они снова решили жить так, как привыкли. Понятно. Тогда придётся напомнить им, что такое королевская воля. — Какую первую волю отдашь? — спросил мейстер. Иккинг задумался. Он молчал несколько секунд, глядя в сторону окна, где была видна тень Беззубика после чего уверенно сказал. — Я верну войско назад. И я покараю их всех. Он попытался подняться с кровати, опираясь на руки, но тело ещё было слишком ослаблено. Ноги дрогнули, спина не выдержала, и он снова упал на подушки. От этого движения дыхание стало тяжёлым, а мышцы затряслись от слабости. Артур Дейн сразу подошёл ближе и поднял руку, словно запрещая любые попытки. — Ваше Величество, остановитесь, — сказал он твёрдо, но уважительно. — Вы ещё слишком слабы. Вам нужно отдыхать. Мы будем рядом, дежурить у ваших покоев, принесём ещё еды и воды. И… горшок для нужды тоже подготовим, только скажите. Иккинг выдохнул и слегка улыбнулся. — Спасибо за заботу… Хорошо. Прислушаюсь к вам и отдохну. Он устроился удобнее, положив голову на подушку. Некоторое время в комнате стояла тишина. Потом он снова заговорил, уже спокойнее. — Кто-нибудь… пытался меня навещать? — Ваш младший брат, принц Визерис, почти не отходил от дверей, Ваше Величество. — сказал Артур. — Он постоянно плакал и требовал, чтобы его пустили к вам. Его успокаивали принцесса Элия Мартелл и леди Джоанна Ланнистер. Обе сейчас в Красном Замке. Элия несколько раз входила в комнату, просила богов, чтобы вы очнулись, и оставалась рядом столько, сколько ей позволяли. Леди Лианна Старк тоже переживала за вас. Она была одной из тех, кто охранял замок. Иккинг медленно кивнул. Внутри всё ещё было странное ощущение: будто мир успел прожить несколько дней без него, а теперь он должен догонять собственную жизнь. — Мне приятна их забота, — сказал он. Затем, помолчав, посмотрел на Артура внимательнее. — А были ещё девушки? Или только эти? Артур чуть усмехнулся — не насмешливо, а скорее устало, с тем выражением лица, которое бывает у человека, видевшего слишком много человеческих слабостей и привычек. — Если честно, почти все благородные девицы плакали по вам, Ваше Величество, — ответил он. — Некоторые стояли под окнами и молились, некоторые пытались передать записки, кто-то просил хотя бы увидеть дверь вашей комнаты, будто это что-то меняет. Но именно эти трое… делали что-то настоящее. Элия, Лианна и Джоанна действовали, а не просто устраивали показательные слёзы. Они держали себя в руках, когда остальным хотелось только падать в обмороки и говорить красивые слова. — Я отблагодарю их. Он закрыл глаза, чувствуя, как слабость снова накрывает его, но уже без того мрачного чувства, что было раньше. Внутри было странное тепло, смешанное с лёгкой грустью. Иккинг думал о разговоре с Астрид, о своих родителях, о Рейлле и о том, что ему сказали. Слова Астрид о новой жизни ещё звучали в его голове. После нескольких минут тишины он открыл глаза и взглянул на людей, стоящих в комнате. — Я принял решение. Я женюсь. Белые Плащи переглянулись между собою, а Эймон даже привстал, удерживаясь за посох. На лицах у всех отражалось искреннее удивление, но и радость тоже. — Это чудесная новость, Ваше Величество! — сказал сир Барристан. — На ком же ты решил жениться, сынок? — спросил Эймон тёплым голосом. Иккинг выпрямился насколько мог, опираясь рукой на подушки. Можно было бы жениться на Элии, но он решил подарить ей другой подарок. Другие девушки не интересны ему. А Дракониц и Воительниц-Викингов нет тут. И остаётся только Волчица. — На Лианне Старк, — ответил он уверенно. — Я решил. Свадьба будет весной, к тому времени, когда завершат строительство Драконьего Дворца. Эймон нахмурился. Он осторожно спросил: — А что будет с её нынешним женихом… Робертом? Иккинг посмотрел в сторону окна. За стеклом раздался далёкий вопль оленя ставшего добычей дракона, и его лицо на мгновение стало холоднее. — Не все могут вернуться с войны. — сказал он тихо. — А даже если они вернуться, то наказания им не избежать.