Часть 60
24 марта 2026 г., 16:29
— Не могу поверить, что ты способен поступать так безрассудно! — то и дело ворчал мейстер Эймон, хлопоча вокруг кровати с чистыми тряпками, лекарственными настойками и мазями. — Среди всех членов нашей семьи ты определенно выделяешься самым непокорным, упрямым нравом.
Старый слепой мейстер аккуратно раскладывал инструменты, продолжая неодобрительно качать головой. Иккинг, лежа на кровати в окружении дюжины приближенных, лишь криво усмехнулся в ответ на нотации мейстера.
— Ты указал на всего меня.
— Да, на всего тебя... точнее на большую твою часть. — указал он рукой на его протез Иккинга.
— Естественно, я буду самым безрассудным, ведь нас осталось всего трое, да и то — с большой натяжкой. — сказал король, стараясь найти удобное положение. — Я возглавляю дом Хэддок. Ты, Эймон, хоть и мой дед, давно носишь другую фамилию, от которой официально отказался, принеся обеты мейстера. А Визерис и вовсе станет родоначальником своей ветви, и его дети будут продолжать совсем иную династию.
— Он будет полноправным главой своей семьи, когда придет время, — резко отрезал Эймон, прижимая смоченную в горячем вине ткань к ране Иккинга на лбу.
Король даже не зашипел от боли. Мейстер тем временем продолжал возмущаться, переходя к другому раздражителю.
— Клянусь, я готов собственноручно повесить Бонифера за такую дерзость! Кем он себя возомнил, решив самовольно проверять королевскую постель и врываться в покои монарха?
— В темнице ему самое подходящее место, пусть посидит и подумает над своим поведением, — подал голос Джон Коннингтон, стоявший у окна.
— Давно пора было поставить этого выскочку на место, — поддакнул Мейс Тирелл, нервно потирая руки.
Помимо них, в просторной комнате находились Артур Дейн, Элия Мартелл, Барристан Селми, мейстер Лювин и другие гвардейцы: Освелл, Сирио, Джейме, Герольд и Джонотор. Здесь же была и его молодая жена Лианна, которая не отходила от постели ни на шаг. Все они пристально следили за каждым движением лекарей, словно у них не было никаких других важных государственных дел.
На самом деле желающих навестить раненого короля было гораздо больше: в дверях томились десница, многочисленные родственники Лианны и часть верных подданных. Однако гвардейцы Лианны, к счастью, строго соблюдали приказ госпожи и никого лишнего внутрь не подпускали. В любой другой момент Иккинг непременно отослал бы даже тех, кто находился в комнате, предпочитая одиночество. Но сейчас он понимал, что эти люди ему не чужие — здесь собрались его жена, верные друзья и надежная охрана.
— Хррр! — низкий, вибрирующий рык Беззубика разнесся по покоям, когда его огромная морда показалась в проеме балкона. Ночная Фурия забавно балансировал, стоя на задних лапах и опираясь передними на каменные выступы соседних башен, чтобы заглянуть внутрь покоев. Со стороны эта необычная поза Короля Драконов выглядела даже немного комично.
— Я услышал тебя, Беззубик, — спокойно произнес Иккинг. — Пора принимать решительные меры и окончательно закрыть вопрос с сиром Бонифером. Завтра же я отошлю его прочь из столицы, чтобы пресечь подобные инциденты в будущем.
Мейстер Эймон деловито поддержал эту идею.
— Желательно услать его как можно дальше от королевского двора, — наставительно вставил старик.
— Я прекрасно понял тебя, именно так мы и поступим, — кивнул король, полностью соглашаясь с мудрым советом мейстера. — Отправлю его прямиком к озеру Божье Око. Пусть искупает свою вину, занимаясь реставрацией Харренхолла, а также руководит масштабной стройкой торгового порта и совершенно нового замка поблизости.
Услышав эти планы, Элия искренне удивилась столь масштабной задумке монарха.
— Новый замок? — переспросила она с легким недоумением. — Зачем тебе начинать такую огромную стройку, когда в том регионе уже есть Харренхолл?
Ответить на этот логичный вопрос вызвался сир Артур Дейн, который лучше неё знал текущую ситуацию в Вестеросе и об планах короля.
— Элия, после того как мы окончательно избавились от засевших там разбойников, от Харренхолла почти ничего не осталось, — терпеливо объяснил рыцарь. — Этот замок мало того, что считается проклятым и никто из владельцев там долго не задерживается, так он еще и стал абсолютно непригодным для нормального жилья. Построить новую, современную крепость будет гораздо выгоднее и разумнее, чем продолжать тратить огромные средства на обслуживание этих колоссальных руин.
Мейс Тирелл задумчиво почесал подбородок, мысленно оценивая масштабы королевских владений.
— М-да… много же замков накопилось у тебя, друг мой, — протянул он, впечатленный списком недвижимости Иккинга. — Драконий Дворец, Драконий Камень, Красный Замок в столице, Летний Дворец, руины Харренхолла, а теперь ты собираешься строить еще один. Содержание такого огромного количества твердынь потребует немалых постоянных вложений из государственной казны.
В разговор плавно вмешалась Лианна, которая до этого молча наблюдала за дискуссией лордов.
— Разве Летний Дворец не является официальной резиденцией принца Визериса? — с искренним интересом спросила королева. Иккинг был очень рад услышать ее спокойный, полный простого любопытства голос, и не видеть в ее глазах прежнего осуждающего взгляда. — Он ведь носит фамилию Хасти, а не принадлежит к дому Хэддоков, поэтому я думала, что у него свои отдельные владения, — добавила девушка, ожидая разъяснений мужа.
Король отрицательно покачал головой, готовясь прояснить запутанную политическую ситуацию на юге.
— Нет, Лия, всё обстоит несколько иначе, — ответил Иккинг, поудобнее устраиваясь на подушках. — Недавно я заключил официальный брачный договор с принцем Дораном Мартеллом. Согласно этому важному документу, когда придет время, Визерис должен будет жениться на его старшей дочери, Арианне Мартелл. Ты наверняка помнишь её: это та самая черноволосая дорнийка, которая так настойчиво хотела подарить тебе цветочный венок на празднике.
— Да, конечно помню, — тепло улыбнулась Лианна, вспомнив этот забавный эпизод. — Очень бойкая и милая девочка.
Иккинг кивнул, подтверждая слова жены, и продолжил посвящать присутствующих в детали дорнийского соглашения.
— Так вот, по условиям нашего договора она станет законной женой Визериса и должна будет воспитываться здесь, в Драконьем Дворце, — пояснил правитель. — Но насчет ее скорого переезда ко двору пока нет полной уверенности, так как возникли непредвиденные трудности. Леди Мелларио из Норвоса подняла настоящую ссору из-за этого пункта договора со своим мужем. Она категорично заявила, что норвосийцы никогда не отдают своих детей на воспитание чужим людям в другие земли. К тому же строгая мать сочла, что их дочь еще слишком мала для такого далекого путешествия и жизни вдали от родного дома.
Однако не всем присутствующим были интересны обсуждения об браках. Джон Коннингтон, хмуро разглядывая огромную карту Вестероса на стене, решил сменить тему на более насущную.
— Ваше Величество, мятежника Роберта нельзя оставлять в живых просто так, — жестко произнес он, не отрывая взгляда от нарисованных границ Штормовых земель. — Как по мне, его необходимо публично казнить в назидание всем остальным, кто в будущем посмеет бросить вам открытый вызов.
Иккинг с явным недоумением посмотрел на своего соратника, пораженный такой неприкрытой жестокостью.
— Что ты такое говоришь, Джон? — возмутился правитель. — Боже, иногда ты бываешь... даже хуже и кровожаднее, чем наши враги к моему несчастью.
— Баратеоны всегда были мятежниками по своей природе, и доверять им категорически нельзя, — упрямо продолжал Коннингтон, поворачиваясь к Иккингу. — Вспомните историю: Рогар Баратеон, бывший десницей и регентом Джейхейриса Миротворца пытался узурпировать его власть, затем Лионель Баратеон поднявший восстание и возомнивший себя королём, а теперь вот и Роберт. Все они бунтовщики, и Короне изначально не следовало назначать их верховными лордами Штормового Предела. Я считаю, что Эйгон Завоеватель совершил большую ошибку, когда передал этот титул Орису и Аргелле Дюррандон. Лучше бы он отдал эти земли другим, более преданным домам.
Король внимательно выслушал эту историческую справку и сразу уловил истинный мотив своего амбициозного друга.
— Я прекрасно понял, к чему ты клонишь и чего на самом деле хочешь, — холодно ответил Иккинг, глядя прямо в глаза Коннингтону. — И я сразу отвечу тебе предельно ясно. Нет, ты не будешь Верховным лордом Штормовых земель и лордом Штормового Предела.
— Почему? — с нескрываемым вызовом спросил Джон, в упор разглядывая своего монарха.
Все, кто находился в этот момент в покоях, были крайне удивлены столь дерзким поведением лорда. На какое-то короткое мгновение присутствующим даже показалось, что Джон сам метит на королевский престол, настолько властным был его тон. Обстановка в комнате накалилась до предела.
— Джон, одумайся, — попытался унять друга Артур Дейн, делая шаг вперед.
— Ты чего это удумал? — пораженно пробормотал Мейс Тирелл, нервно оглядываясь.
— Джон, пожалуйста, успокойся, — мягким, но встревоженным голосом попросила Элия Мартелл.
Тем временем рыцари Королевской Гвардии, почувствовав прямую угрозу своему монарху, заметно напряглись. Мужчины в белых плащах переглянулись и едва не обнажили свои тяжелые мечи, готовые в любой момент защитить короля от любых посягательств. Огромный дракон Беззубик, чья морда всё ещё виднелась в проеме балкона, также отреагировал на напряжение в комнате. Он осуждающе посмотрел на Джона Коннингтона своими большими глазами и издал низкий рокот. Сам Джон старался не обращать внимания на грозного королевского дракона, полностью сосредоточившись на разговоре с правителем.
— Я отказываю тебе, потому что ты ещё слишком юн и зелен для такой ответственности, — спокойно вставил Иккинг, прерывая затянувшуюся паузу. — Управление целым регионом требует огромного политического опыта и выдержки, которых у тебя пока нет. Ты просто не подходишь на роль Верховного лорда Штормового Предела. Местные лорды не станут подчиняться человеку, которого не знают.
— Юн? — искренне удивился Джон, делая возмущенный шаг вперед. — Мы с тобою почти одного возраста, Ваше Величество. Да, я немного младше вас и других моих друзей, присутствующих здесь. Но рос я наравне со всеми вами и учился тем же вещам. Я прошел с тобою все преграды, и мы вместе преодолели множество трудностей на нашем пути.
В ответ на эти эмоциональные слова с балкона снова донеслось недовольное ворчание.
— Хррр! — громко зарычал Беззубик, словно прекрасно понимая смысл сказанного.
Своим рыком дракон явно напоминал молодому лорду, кто именно находился рядом с Иккингом большую часть его жизни. Именно черный дракон прошел с королем через самые тяжелые испытания, задолго до появления Коннингтона при дворе Драконьего Камня и до того, как они переродились тут. Джон на мгновение замялся, бросив быстрый и весьма осторожный взгляд на недовольного Беззубика.
— Ладно, ты прав, я не спорю с твоим драконом, — попытался отмахнуться от Беззубика Джон, возвращая свое внимание к королю. — Иккинг, друг мой, ты мне как старший брат, которого у меня никогда не было. Поверь, ты гораздо ближе ко мне, чем все мои кровные родственники вместе взятые. Только тебе я служу всей душой, и только в тебе я вижу своего истинного короля. Я абсолютно верен тебе и готов доказать это любым доступным способом.
Иккинг внимательно выслушал эту пылкую речь, но его лицо осталось совершенно невозмутимым.
— Я нисколько не сомневаюсь в твоей верности, Джон. Как по мне, иногда ты бываешь даже чересчур верным и усердным, — с легким сарказмом парировал король.
— Тогда просто дай мне этот титул, раз доверяешь, — не отступал Коннингтон. — Я ведь не прошу у тебя их родовой замок или богатые земли, мне нужен только сам статус.
Король тяжело вздохнул, понимая, что его друг отказывается мыслить прагматично и оценивать последствия.
— А с Баратеонами тогда что прикажешь делать? — задал вполне логичный вопрос Иккинг. — Они так просто не откажутся от своих древних прав на эти территории.
— Я же тебе уже сказал ранее: Роберта Баратеона нужно немедленно казнить, — упрямо повторил Джон свой радикальный план.
— За что именно я должен лишить его головы? — прямо спросил правитель, глядя в глаза лорду.
Этот простой вопрос заставил всех присутствующих в комнате озадаченно переглянуться. Люди искренне не понимали, почему король защищает человека, который совсем недавно публично бросил вызов и оскорбил корону на турнире. Повисла неловкая пауза, во время которой каждый обдумывал сложившуюся и довольно напряженную ситуацию. Иккинг, выдержав короткую паузу и тяжело выдохнув, приготовился дать свой окончательный, взвешенный ответ.
— Джон, если Роберт и был сегодня зол, то имел на это полное право, — спокойно пояснил Иккинг, прерывая затянувшуюся паузу. — Ты разве не видел вчерашнее выступление турнирных шутов на арене? Любой нормальный человек пришел бы в ярость от подобных публичных насмешек. Если говорить откровенно, мне самому было ужасно стыдно за это глупое представление перед гостями.
Никто из присутствующих в покоях не ожидал услышать подобное признание от своего монарха. Люди искренне удивились такой мягкости короля по отношению к своему недавнему противнику.
— Так значит, эти шутки не были частью заранее спланированного шоу? — искренне удивился Мейс Тирелл, нервно моргая.
— А я всё думал, с каких пор ты стал таким злорадствующим и мстительным, — с явным облегчением вставил Артур Дейн. — Слава богам, что это была лишь случайность, а не твоя воля.
— Значит, ты просто отпустишь Баратеона после всего случившегося? — недоверчиво уточнил Коннингтон.
— Так вот, я хочу сказать тебе, что у меня нет абсолютно никаких веских причин его казнить, — продолжил Иккинг, устраиваясь поудобнее на подушках. — Если у нас и был открытый конфликт на арене, то мы его уже честно решили. Я победил его в схватке на глазах у всего королевства, и этого достаточно.
— Да, мой милый, это было очень впечатляюще, — нежно сказала Лианна, взяв мужа за руку. — Можешь позже сделать для меня такой же хитрый щит, чтобы я могла заматывать противников или тебя веревкой, как ты сделал это с Робертом?
— Конечно, я обязательно сделаю его для тебя, — тепло улыбнулся Иккинг молодой жене. Затем он снова перевел серьезный взгляд на своего недовольного друга. — Сейчас я не могу воевать. Государству нужен мир, желательно очень долгий. А те шуты я уверен были чьими-то марионетками дабы поссорить меня с Робертом. Ребята, у меня полным-полно врагов. Я хоть их побеждаю и выгляжу непобедимым, но их день за днём всё больше и больше. А что касается тебя, Джон, то скажу прямо: у всего в этом мире есть своё место. Тебе может показаться, что я намеренно пренебрегаю тобою, но это совершенно не так. В моем совете у каждого доверенного человека есть своя четкая и важная роль. Элия сейчас занимается делами Цитадели и помогает стране восполнить число лекарей, учителей, законоговорителей и ученых. Она фактически отвечает за развитие образования во всем Вестеросе. Артур руководит регулярной армией, а Мейс помогает мне сохранять шаткий мир в эти трудные времена, следит за порядком в стране, и грамотно пополнять государственные резервы. Нед Старк управляет всем Севером и поддерживает порядок на Стене. Лорд Джон Аррен служит моим десницей, а у тебя тоже будет своя, не менее значимая задача.
— И какая же именно? — возмутился Джон откровенно обиженным голосом, не скрывая своего разочарования. — Принеси, подай? Сделай это или немедленно отправляйся туда? Чем эти Баратеоны оказались лучше и полезнее меня?
— Роберт — безоговорочный любимец своих людей, и я не могу силой заставить их поменять свои решения, — терпеливо начал объяснять Иккинг. — Вассалы Баратеона искренне уважают его и беспрекословно слушаются. Он отличный боевой командир и сможет повести за собой войска, когда мне понадобятся надежные полководцы в будущих битвах. А что касается Станниса, то ты сам прекрасно знаешь, насколько сильно я к нему привязался. Он мой лучший ученик, бывший оруженосец и верный соратник. Напомню тебе, под чьим именно командованием я сумел восстановить порядок на Ступенях и удержать там законную власть. Станнис точно понадобится мне в будущем для весьма серьезных поручений. Что же касается твоей роли, Джон, то мой замысел гораздо шире и важнее. Ты должен быть абсолютно свободен от рутинного управления конкретным регионом. Когда мне понадобится срочная помощь в непредсказуемой ситуации, именно ты станешь моим главным козырем, ведь кто-то всегда должен оставаться готовым к действию.
Джон Коннингтон на мгновение замер, внимательно обдумывая слова своего монарха. Идея стать не просто наместником, привязанным к одному замку и сбору налогов, а личным козырем короля, готовым вступить в игру в самый решающий момент, явно польстила его самолюбию. Он медленно обвел взглядом присутствующих, задержав взор на расслабившихся рыцарях Королевской Гвардии, и наконец глубоко выдохнул. Гнев и жгучая обида, еще секунду назад кипевшие в его груди, начали постепенно уступать место холодному рассудку и привычной преданности.
— Если такова твоя воля, Ваше Величество, то я принимаю её без дальнейших споров. — произнес Джон, почтительно склонив голову. — Я всегда был твоим верным мечом и останусь им. Если тебе нужен человек, свободный от региональных интриг и готовый в любую минуту сорваться в бой по твоему приказу, то ты знаешь, на кого можно рассчитывать.
Услышав этот ответ, тяжелое напряжение в покоях мгновенно спало, словно кто-то распахнул окно в душной комнате. Сир Артур Дейн с легкой улыбкой ободряюще похлопал друга по плечу, а Мейс Тирелл с явным облегчением вытер испарину со лба. Иккинг благодарно кивнул Джону, искренне радуясь, что ему удалось избежать серьезного раскола среди своих самых близких соратников. Даже Беззубик на балконе перестал недовольно ворчать.
Мейстер Эймон, ловко воспользовавшись наступившим затишьем, закончил обрабатывать ссадину короля на лбу. Старик аккуратно затянул последние узлы на чистых льняных бинтах, проверяя надежность получившейся повязки.
—Вот и всё, Иккинг, но тебе всё равно строго необходим покой на ближайшие несколько дней, — наставительно произнес мейстер, не спеша собирая свои многочисленные склянки и целебные мази в деревянный сундучок. — И я очень надеюсь, что больше никаких безумных дуэлей с пьяными лордами в ближайшее время не предвидится. Иначе моих старческих нервов на вас просто не хватит.
Иккинг осторожно коснулся перевязанного лица и попытался ободряюще улыбнуться своему лекарю-прадеду, выходящему из комнаты при сопровождении своего помощника.
— Спасибо за заботу, дедушка, но хватит так сильно из-за меня переживать, — ответил молодой правитель, устраиваясь поудобнее на кровати. — Никакой смертельной опасности там не было. Я всего лишь неудачно поскользнулся на мокрой после дождя земле и лицом упал прямо в грязь. А там как раз лежал брошенный тяжелый молот Роберта.
— Люди нередко спотыкались и падали... — напоследок сказал Эймон. — Доброй Ночи! Ведите себя хорошо! Если нужно что-то, то позовите!
— Спокойной ночи! — хором пожелали люди в комнате уходящему Эймону.
— Хррр! — сказал Беззубик.
На самом деле то короткое столкновение Иккинга и Роберта Баратеона лишь с большой натяжкой можно было назвать настоящей дуэлью. Всё произошло буквально за десять секунд, и многие зрители на трибунах даже не успели понять, что именно случилось. Король тогда вышел на арену, полностью облачившись в свои уникальные доспехи из драконьей чешуи и прочную кольчугу из валирийской стали. В руках он держал свой верный огненный меч Инферно и особый механический щит, способный быстро трансформироваться в многозарядный арбалет. Противники встали друг напротив друга, ожидая сигнала к началу боя.
Как только прозвучала команда, Роберт издал громкий боевой клич и тяжело бросился в прямую атаку, размахивая оружием. Иккинг же даже не сдвинулся с места, а просто вскинул правую руку и выстрелил из встроенного арбалета. Тяжелый камень, к которому была надежно закреплена прочная веревка, с силой ударил штормового лорда прямо по шлему. Болас мгновенно намотался на массивную фигуру Баратеона, сковав его движения, после чего тот не удержал равновесие и с грохотом рухнул на мокрый песок. Когда Иккинг осторожно приблизился к поверженному врагу, оказалось, что сильно перебравший эля, вина, пива и ещё чего-то спиртного лорд уже крепко спал и громко храпел во весь рот.
Довольный столь легкой и бескровной победой, король гордо развернулся к притихшим присутствующим на трибунах.
— Вот что бывает, когда кто-то осмеливается бросать мне вызов! — громко крикнул он, подняв забрало шлема, чтобы все видели его уверенность.
Люди в толпе испуганно затихли, а сидевшие на башнях драконы в поддержку Иккинга зарычали во весь голос. Иккинг самодовольно сделал широкий шаг вперёд, но сапог предательски заскользил по влажной грязи. Король потерял равновесие и на глазах у всего стадиона нелепо рухнул лицом прямо на брошенный боевой молот Баратеона.
Сильный ушиб и заметный синяк появились почти сразу, хотя серьезных травм молодому монарху удалось избежать благодаря крепкому черепу.
— Как же это неловко вышло, — смущенно оправдывался Иккинг позже, сидя в своих покоях с компрессом на лице.
В это время верные друзья наперебой ругали его за излишнюю беспечность и пафос, Беззубик осуждающе ворчал за балконом, а Лианна с неподдельным беспокойством ходила вокруг него. Королю было ужасно стыдно перед своими подданными за столь комичный финал такой серьезной речи. Однако, несмотря на уязвленную гордость, он был искренне рад, что конфликт завершился без лишнего кровопролития.
— Ладно, давайте поговорим о чем-нибудь другом, — решительно начал Иккинг, искренне желая сменить тяжелую тему обсуждения. — Хватит с нас политики, интриг и государственных забот на сегодняшний вечер. Давайте просто разговаривать о всяких повседневных вещах и наслаждаться заслуженным отдыхом. Моя молодая жена сегодня впервые присутствует в нашем тесном дружеском кругу, и я хочу, чтобы она чувствовала себя здесь максимально комфортно. Постоянные споры о замках и мятежниках вряд ли помогут ей расслабиться после такого эмоционального и насыщенного турнирного дня.
Король ласково посмотрел на супругу, которая все еще сидела рядом с его кроватью, бережно держа его за руку.
— Конечно, Лианна, ты уже достаточно хорошо знакома с принцессой Элией, сиром Артуром и моими верными рыцарями из Королевской Гвардии, — продолжил он, поочередно указывая на друзей. — Но позволь мне официально и по-дружески познакомить тебя с остальными моими близкими соратниками. Это лорд Мейс Тирелл и лорд Джон Коннингтон — люди, на которых я всегда могу положиться в самую трудную минуту.
Услышав свои имена, оба лорда почтительно склонили головы перед молодой королевой, выражая свое глубокое почтение. Лианна в ответ тепло и совершенно искренне улыбнулась Мейсу и Джону, стараясь запомнить лица тех, кому так безгранично доверял ее муж. Тирелл, расплывшись в широкой, добродушной улыбке, галантно приложил руку к груди, всем своим видом демонстрируя преданность короне. Коннингтон же ответил более сдержанным, но вполне дружелюбным кивком, окончательно отбросив свою недавнюю политическую обиду. В просторных покоях наконец-то воцарилась спокойная, по-настоящему домашняя атмосфера, лишенная привычного придворного напряжения.
— Для нас огромная честь быть представленными вам в такой доверительной и неформальной обстановке, Ваше Величество, — первым прервал повисшую тишину лорд Тирелл. Его мягкий голос действительно идеально подходил для непринужденных светских бесед. — Мы все искренне надеемся, что вам пришлась по вкусу жизнь на юге. Также мы верим, что вы уже успели немного привыкнуть к нашему шумному и порой слишком суетливому кругу.
Лианна с интересом посмотрела на мужа, а затем перевела взгляд на его верных соратников.
— К вам всем очень быстро привыкаешь, — с легкой улыбкой ответила молодая королева. — Всё оказалось именно так, как и описывал мне Иккинг. Сразу видно, что вы близкие друзья.
— Конечно, ведь мы с самого детства росли вместе на Драконьем Камне. — произнес Мейс, с теплотой предаваясь старым воспоминаниям. — Ох, сколько же прекрасных и беззаботных событий у нас связано с этим суровым островом. Порой, когда я засыпаю, то невольно представляю себе его скалистые берега и звук моря. Эх, сколько же всего удивительного произошло в те годы на Драконьем Камне! Мы вместе совершили свой первый полет и впервые вышли в открытое море на корабле.
— М-да, те времена трудно вычеркнуть из памяти, — с легкой ностальгией согласился Джон Коннингтон, поддерживая разговор. — Я никак не могу забыть тот день, когда мы впервые сами поплыли на драккаре, который был спроектирован и построен самим Иккингом. Мы тогда чувствовали себя настоящими покорителями морей, хотя едва ли отплыли далеко от берега. Моя королева, а вы знали, что ваш супруг — невероятный мастер на все руки? Он всегда предпочитал работу с деревом и металлом военному ремеслу.
— Конечно, я прекрасно об этом осведомлена, — неловко посмеялась Лианна, вспоминая их пребывание на Севере. — В Винтерфелле я не раз видела его за работой в нашей кузнице.
— Ну, он у нас такой. — сказала Элия.
Услышав это, все присутствующие в покоях по-доброму рассмеялись. Мейс Тирелл, взяв со стола тяжелый кувшин с вином, неспешно разлил терпкий напиток по серебряным кубкам гостей. Атмосфера в комнате окончательно потеплела, и напряжение прошедшего дня полностью растворилось. Вскоре друзья, неспешно потягивая вино, начали с увлечением рассказывать о давно ушедших днях. Вспоминая свое беззаботное детство и юношеские проказы, они делились с Лианной историями, которые помогли ей еще лучше понять прошлое мужа.
Уютную атмосферу вечера поддержала принцесса Элия, решив поделиться забавными воспоминаниями из юности.
— А вы помните тот суматошный день, когда к нам на остров приплыли наши самые первые именитые гости из Лиса? — с легкой улыбкой спросила она, обращаясь к старым друзьям.
Лианна с любопытством перевела взгляд на мужа, искренне заинтересовавшись этой темой.
— Что за гости из Лиса? — спросила молодая королева, ожидая услышать очередную захватывающую историю.
Иккинг удобно откинулся на подушки и охотно начал свой рассказ.
— Понимаешь, когда я был совсем еще юнцом, у меня появилась амбициозная цель укрепить Драконий Камень. Я хотел сделать из него не просто мрачную военную крепость, а настоящий процветающий остров своей мечты со стабильным доходом.
— И стоит признать, у тебя это превосходно получилось, — весело вставил Мейс Тирелл, неспешно отпивая вино из своего кубка. — При дворе Красного Замка тогда даже шутили, что Дикий Дракон и Золотой Лев решили заключить негласное пари о том, кто из них быстрее сколотит целое состояние.
— В общем, я решил зарабатывать на том главном ресурсе, который у меня был — на моих драконах, — продолжил объяснять Иккинг. — Только использовать их я стал не для разрушительных войн, а пошел весьма нестандартным путем. Я начал приглашать на остров исключительно богатых и влиятельных людей, чтобы те могли своими глазами посмотреть на чудом сохранившуюся частичку Старой Валирии. Основной поток гостей шел именно из вольного города Лиса, поскольку его жители считали себя прямыми потомками валирийцев. Они охотно приплывали на Драконий Камень, платили огромные деньги за безопасные экскурсии к драконам, любовались суровыми красотами острова, а также щедро тратились на гостиницы и уникальные лечебные средства.
— Лечебные средства? — удивленно переспросила Лианна, приподняв бровь.
— Драконья слюна на самом деле обладает невероятно сильными целебными свойствами, — на полном серьезе ответил король, кивнув в сторону балкона. Услышав это, Беззубик издал довольное хихиканье.
— Фу! Она же ужасно вонючая, и ее потом практически невозможно отмыть с одежды и кожи, — возмутилась Лианна, сморщив носик от неприятных воспоминаний, связанных с драконом. — Что, разве я не права? Твоя слюна невероятно склизкая и пахнет тухлой рыбой, но, справедливости ради, признаю, что она действительно отлично заживляет. К моему огромному сожалению, мне уже довелось испробовать ее липкий эффект на себе.
Ее эмоциональная тирада вызвала дружный взрыв смеха у всех присутствующих в покоях друзей, к которому присоединился и черный дракон за окном.
Отсмеявшись, Иккинг вернулся к своему рассказу о юношеских коммерческих успехах.
— В общем, эти богатые купцы и их знатные дамы массово скупали у меня эту самую слюну, которая вдобавок ко всему неплохо омолаживала кожу. Платили они за этот эксклюзивный товар просто баснословные суммы золотом. За одну крошечную стеклянную баночку мы спокойно получали до ста пятидесяти золотых монет, а в удачные месяцы продавали их тысячами. Но и это был далеко не единственный источник дохода для нашего скромного острова. Я ввел специальные высокие пошлины для заезжих торговцев, которые скупали и увозили уникальные товары, сделанные из сброшенных драконьих чешуек и выпавших зубов. Эти редкие материалы ценились на рынках Эссоса на вес золота, поэтому стремительно богател не только я сам, но и абсолютно все местные жители. Простые люди собирали этот природный материал по всему острову и мастерили из него диковинные сувениры на продажу. Некоторые смельчаки даже умудрялись напрямую обмениваться с драконами: хитрые рептилии охотно отдавали свои старые зубы и чешую в обмен на свежих овец и жирных куриц. На волне этого невероятного интереса к нашим краям я написал подробную книгу о повадках драконов, а на вырученные средства полностью перестроил старое поселение у замка, основав городок под названием Олух.
— Олух? — Лианна недоверчиво посмотрела на мужа, отказываясь верить своим ушам. — Ты абсолютно серьезно назвал свой новый процветающий город таким нелепым именем?
— Именно так, и я нисколько об этом не жалею, — с гордостью подтвердил Иккинг, игнорируя легкие смешки своих старых друзей. — И смею заметить, на тот момент это был самый благоустроенный и прекрасный город на всем свете. В каждом доме там было проведено паровое отопление, а по трубам всегда текла чистая питьевая вода. Кроме того, я открыл там большую общедоступную школу для всех желающих, независимо от их статуса. Чуть позже, опираясь на этот стабильный доход, я смог заложить просторные верфи и построить собственный мощный королевский флот. Стоит признать, что в этом масштабном начинании меня весьма активно поддержал лорд Тайвин Ланнистер, который в те годы как раз занимал пост Десницы Короля.
— Эти дни не забыть. — сказал Артур мечтательно глядя на потолок.
— Да, те времена действительно трудно вычеркнуть из памяти, — задумчиво произнес Иккинг, сделав неспешный глоток терпкого вина. — Всё никак не могу забыть эти суматошные дни, хотя, признаться честно, уж больно хочется навсегда забыть самих гостей.
За окном королевских покоев уже несколько часов как стояла глубокая ночь. Этот день пролетел для монарха крайне быстро, во многом из-за того, что он проспал почти до самого полудня. Сразу после пробуждения и до позднего вечера он наблюдал за поединками турнира, который должен был окончательно завершиться уже завтра. После финальных схваток двор ожидал грандиозный пир, пышный бал и традиционная охота в Королевском лесу вместе со Старками, членами Малого Совета и другими приближенными. Лишь после всех этих утомительных мероприятий должен был начаться их с Лианной медовый месяц и долгое путешествие по землям Королевства.
Лианна с легким непониманием посмотрела на мужа, заинтригованная его неожиданной неприязнью к богатым купцам.
— А почему у тебя осталось такое плохое впечатление о них? — поинтересовалась молодая королева, слегка наклонив голову.
— Эти люди были невероятно высокомерны в каждом своем слове и жесте, — спокойно ответил Иккинг, вспоминая визиты иностранцев на остров. — Они искренне считали, что это мы умоляли их приехать, и вели себя соответствующим, крайне вызывающим образом. Казалось, что они делают нам огромное одолжение, просто ступая на землю Драконьего Камня.
— Ох, как же сильно мне тогда хотелось врезать кому-нибудь из них прямо в лицо, — с раздражением в голосе поддержал разговор Джон Коннингтон. — Эти заморские гости смотрели на нас исключительно как на бесправных слуг и постоянно говорили в наш адрес всякое. Я хоть и не знал лиссенийского языка, но по их пренебрежительному тону и взглядам всё прекрасно понимал.
— В то время вы с Мейсом служили обычными пажами при замке, — пожал плечами Иккинг, пытаясь сгладить давнюю обиду друга. — Этим богачам попросту неизвестны такие слова и должности, они привыкли общаться только с равными себе по статусу.
— Им неизвестно еще очень много важных вещей в этой жизни, — негромко, но твердо добавила принцесса Элия, внимательно слушая разговор.
— Особенно такие благородные понятия, как рыцарская честь и настоящая верность, — согласился с дорнийкой сир Артур Дейн, скрестив руки на груди. — Для таких людей всё измеряется исключительно количеством золота. Вы ведь согласны со мной, сир Барристан?
— Так и есть, сир Артур, — сдержанно кивнул Барристан Селми, до этого молча стоявший в стороне.
— Люди из вольных городов слишком часто забывают о благородстве ради личной выгоды. — согласился сир Лювин Мартелл.
— Хррр. — прорычал Беззубик.
— Вот, даже Беззубик согласен. — указал Джон.
— Если честно, я всем своим сердцем не люблю валирийцев и их кичливых потомков, — неожиданно откровенно признался Иккинг, тяжело вздохнув. — Они в большинстве своем такие высокомерные, напыщенные и порой просто отвратительные в своей безграничной гордыне.
Слова монарха заставили Лианну, Джейми Ланнистера и Сирио Фореля удивленно посмотреть на короля. Подобное резкое заявление звучало весьма странно из уст человека, чья семья веками гордилась кровью древней Валирии.
— Но ведь ты сам по крови валирийец, Иккинг, — справедливо указала Лианна, напоминая мужу о его официальном происхождении и наследии.
— Нет, милая, это не совсем так, — с легкой, почти грустной улыбкой возразил король, посмотрев жене прямо в глаза. — Душой я всегда был и остаюсь драконом, а вот сердцем я... вождь.
Услышав это странное признание, Элия на миг напряженно замерла в своем кресле. В ее остром уме начали быстро складываться воедино старые догадки, разрозненные факты и давние подозрения относительно истинного происхождения короля. Принцесса вдруг отчетливо осознала, что, возможно, именно сейчас у нее появился реальный шанс узнать правду, которую Иккинг так тщательно скрывал от всего Вестероса.
— Как же я скучаю по королеве Рейлле, — грустно проговорила Элия, незаметно смахнув набежавшую слезу.
Принцесса искренне любила покойную королеву и всегда относилась к ней с теплотой, словно к родной матери. Рейлла запомнилась ей невероятно доброй, изящной и нежной женщиной, обладавшей при этом сильным чувством долга перед своей семьей. Воспоминания об этой светлой правительнице заставили всех присутствующих в покоях заметно загрустить. Шумные дружеские разговоры на мгновение утихли, уступив место тихой печали по безвозвратно ушедшим временам.
— Мне очень жаль, что я так и не успела узнать её поближе, — тихо произнесла Лианна, с искренним сочувствием посмотрев на мужа. — Расскажи, какой именно она была в обычной жизни, когда вы оставались наедине?
— Она была очень доброй, заботливой и... невероятно послушной, — с легкой горечью в голосе ответил Иккинг, погружаясь в воспоминания. — Она славилась своей хрупкой красотой, хотя и была совсем небольшого роста. Мне часто говорили, что у меня, как и у неё, от природы довольно печальное и задумчивое выражение лица.
— Нет, я совершенно с этим не согласна, — уверенно возразила Лианна, внимательно вглядываясь в черты его лица. — У тебя вовсе не печальный вид, а скорее наоборот. Твой взгляд часто полон неподдельной радости и какого-то внутреннего счастья, особенно когда ты чем-то искренне увлечен. А твоя фирменная кривая улыбка и вовсе делает из тебя настоящего весельчака, а не вечно сурового монарха.
— Какое еще веселое выражение? — притворно возмутился Иккинг, ехидно глядя на молодую жену. — Вот такое, что ли?
Он забавно сморщил нос и скорчил нарочито дурашливую рожицу, совершенно не подобающую его высокому статусу. Эта неожиданная выходка заставила всех в комнате дружно рассмеяться, мгновенно развеяв недавнюю меланхолию и вернув в покои непринужденную атмосферу.
Однако принцессе Элии сейчас было совершенно не до смеха, так как ее мысли были заняты внезапными подозрениями. Ей не терпелось разгадать загадку и узнать правду о настоящем происхождении короля, поэтому она решила воспользоваться моментом всеобщей откровенности.
— Иккинг, у меня назрела пара очень важных вопросов касательно твоих прошлых слов... — серьезно начала дорнийка, подавшись вперед.
— А давайте лучше сыграем в старую добрую игру «правда или ложь»! — громко и радостно перебил ее лорд Мейс Тирелл, желая поддержать всеобщее веселье. — Чур, я буду загадывать первым!
— Отличная идея, давайте сыграем, — охотно согласились остальные друзья, невольно лишив расстроенную Элию возможности продолжить свой важный расспрос.
Мейс Тирелл с важным видом откашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание собравшихся в покоях людей. Убедившись, что все взгляды устремлены на него, лорд Хайгардена гордо расправил свои широкие плечи и хитро улыбнулся.
— Правила нашей новой забавы предельно просты и понятны: мы будем по очереди задавать по три вопроса кому-либо из присутствующих, — с энтузиазмом начал пояснять он свою задумку. — Вопросы эти могут быть самыми разными, неожиданными и, возможно, даже слегка постыдными...
— Тут вообще-то дамы присутствуют, Мейс, — деликатно, но твердо напомнил Иккинг, бросив короткий предостерегающий взгляд на свою молодую жену и принцессу Элию.
— Ну, разумеется, мы будем знать меру и установим разумные границы для наших откровений, — тут же поправился Тирелл, уважительно кивнув монарху. — В общем, мы будем задавать весьма щекотливые вопросы, чтобы вывести собеседника на чистую воду. Но перед началом мы все должны дать строгую клятву, что никто ни на кого не обидится из-за ответов. Всё, что будет сказано и услышано в этих стенах сегодня вечером, навсегда останется только между нами, согласны?
— Согласны, — дружным хором ответили друзья, предвкушая интересное и откровенное времяпрепровождение в тесной компании.
Однако Мейс не спешил начинать, внимательно посмотрев на рыцарей в белых плащах, которые неподвижно стояли у дверей королевской спальни.
— Добрые сиры гвардейцы, вы тоже должны будете поклясться хранить наши секреты, — наставительно произнес лорд Хайгардена, обращаясь к охране. — Мы немы как могила, милорд, — усмехнувшись, ответил сир Джонотор Дарри от лица всех своих братьев по оружию. — Начинайте играть уже, а то вы нас всех своим любопытством замучаете.
Получив всеобщее одобрение и заручившись молчанием охраны, Мейс удовлетворенно потер руки, явно предвкушая грядущее веселье.
— Тогда подробно объясняю правила жребия, — продолжил он, беря со стола пустую пузатую бутылку из-под дорнийского вина. — Итак, слушайте внимательно, как именно мы будем справедливо выбирать участников для каждого раунда. Я беру эту стеклянную бутылку и сильно раскручиваю ее прямо здесь, на гладкой поверхности стола. На кого в итоге укажет узкое горлышко, тот и становится нашей главной жертвой для честного допроса. А тот человек, на кого укажет широкое дно, получает законное право задавать эти самые три каверзных вопроса.
Убедившись, что все усвоили нехитрые правила, Мейс взял со стола пустую пузатую бутылку из-под дорнийского вина.
— Я первым кручу. — с довольной улыбкой объявил он и резким движением отправил стекло вращаться по гладкой поверхности.
Бутылка сделала несколько быстрых оборотов, постепенно замедлила свой ход и, наконец, замерла на месте. К всеобщему удивлению, горлышко предательски указало прямо на самого Мейса, сделав его первой мишенью игры. Дно же сосуда смотрело ровно в сторону сира Артура Дейна, наделяя рыцаря правом дознавателя.
В просторных королевских покоях мгновенно раздался дружный, раскатистый смех собравшихся друзей. Никто не ожидал, что инициатор игры попадется в собственную ловушку с первой же попытки. Мейс лишь растерянно моргнул, глядя на остановившуюся бутылку, и неловко развел руками, признавая поражение. Сам же Меч Зари ничуть не изменился в лице, лишь иронично вскинул бровь и спокойно скрестил руки на груди. Артур всем своим видом показывал, что уже начал придумывать самые неудобные вопросы для незадачливого лорда Хайгардена.
Артур выдержал небольшую театральную паузу, позволяя смеху в королевских покоях немного утихнуть. Он слегка подался вперед, не сводя пронзительного взгляда с раскрасневшегося лорда Хайгардена, который уже явно жалел о своей затее.
— Ну что ж, мой дорогой друг, правила есть правила, и уклониться от ответа у тебя не выйдет, — с легкой полуулыбкой произнес Меч Зари, глядя на лорда Хайгардена. — Отвечай честно: правда ли, что однажды в детстве ты заблудился в собственном садовом лабиринте и просидел там в слезах до самой ночи? Говорят, леди Оленне даже пришлось отправить за тобой стражу со следопытами и собаками.
Мейс от этих слов густо покраснел до самых кончиков ушей, выдавая свое смущение. Иккинг и Джон Коннингтон, не сдержавшись, разразились новым приступом громкого хохота. Лианна и Элия тоже не смогли скрыть искренней улыбки, деликатно прикрыв губы ладонями, чтобы не смущать друга еще больше.
— Мне тогда было всего четыре года, а наш знаменитый зеленый лабиринт — самый большой и запутанный во всем Вестеросе! — начал активно оправдываться Тирелл, эмоционально всплеснув руками. — И вообще, я вовсе там не плакал, а просто разумно экономил силы, спокойно ожидая подмоги в тени кустов. Так что это правда, сир Артур, но лишь отчасти... Впрочем, ай, ладно! Это полностью правда, я действительно тогда здорово испугался!
Дейн удовлетворенно кивнул, принимая этот забавный ответ, и сразу же перешел ко второму испытанию.
— Тогда скажи нам, доблестный лорд Тирелл, чего ты боишься больше всего на свете? — уже более серьезным тоном поинтересовался рыцарь Королевской Гвардии.
Мейс на мгновение замялся, а его обычно добродушное и веселое лицо стало неожиданно сосредоточенным.
— Проснуться обычным крестьянином, — абсолютно честно и без малейшей тени сомнения выпалил он. — Вы ведь помните тот день на Драконьем Камне, когда мы все впервые по-настоящему напились крепкого эля?
— Кстати, где ты тогда в итоге проснулся? — с любопытством спросил Иккинг, вспоминая дела минувших дней. — Мы ведь с ребятами сбились с ног, но так и не смогли тебя нигде отыскать.
— В лачуге каких-то простолюдинов у побережья, — тяжело вздохнул Мейс, потирая затылок. — Меня тогда старая голая хозяйка дома палкой отдубасила, в темноте перепутав со своим ленивым сыном. С тех самых пор мне всегда нужны надежные собутыльники, и желательно более трезвые, чем я сам. Не дай Семеро, я снова проснусь где-нибудь в грязи, напрочь забыв о своем высоком происхождении рядом с старухой.
Присутствующие в покоях рассмеялись от души, живо представив себе убегающего от разгневанной крестьянки наследника Простора. Беззубик усмехнулся, вспомнив как видел это зрелище.
— Достойный и весьма поучительный ответ. И теперь мой третий, последний вопрос. — произнес Артур, расслабленно откидываясь на спинку резного стула. — Мы узнали, чего ты боишься. А теперь признайся: кого именно ты страшишься больше всего из живущих в этом мире? Лорд Хайгардена задумчиво почесал подбородок, тщательно обдумывая столь каверзную задачу.
— Пожалуй, правильнее всего было бы назвать богов, но это не так, ведь боги ко мне всегда были добры, — рассудительно начал Мейс, понизив голос. — На самом деле я боюсь голодных людей из городских трущоб, и совершенно неважно, в каком именно городе они обитают.
Толпа отчаявшихся бедняков всегда пугала меня своей непредсказуемой яростью.
— Меня такие толпы тоже пугают, в них нет ни жалости, ни разума, — мрачно согласился Иккинг.
Мейс с явным облегчением выдохнул после своего напряженного допроса и снова потянулся к пустой винной бутылке, чтобы продолжить игру. Он с силой крутанул темное стекло по гладкой деревянной поверхности стола, приковывая к нему всеобщее внимание собравшихся. Бутылка сделала несколько быстрых оборотов, постепенно замедляя свой ход и проходя мимо Артура, Джона и Элии. Наконец, она замерла, и этот неожиданный результат заставил всех присутствующих в комнате удивленно переглянуться. Тонкое горлышко безапелляционно указывало прямо на лежащего в постели Иккинга, а широкое дно смотрело точно на его молодую жену Лианну.
В просторных королевских покоях на мгновение повисла интригующая тишина, которая тут же сменилась радостным, оживленным гулом лордов.
— Ого, вот это действительно неожиданный поворот судьбы! — довольно воскликнул Мейс Тирелл, радостно хлопнув в свои мясистые ладони. — Сам король становится нашей новой мишенью, а допрашивать его будет собственная супруга.
Иккинг с притворным испугом поднял руки вверх, показывая, что покорно сдается перед неумолимой волей слепого жребия и полностью готов к суровому испытанию. Серые глаза Лианны лукаво блеснули в свете свечей, ведь она прекрасно поняла, что получила отличный шанс задать мужу любые вопросы в присутствии его ближайших соратников.
Молодая королева задумчиво прикусила губу, тщательно обдумывая, с чего именно стоит начать этот импровизированный допрос монарха.
— Что ж, любовь моя, теперь вам от меня точно никуда не скрыться, — с легкой, игривой улыбкой начала Лианна, слегка подавшись вперед. — Ответь мне предельно честно на первый вопрос. Когда ты впервые приехал к нам в Винтерфелл и увидел меня, какой была твоя самая первая мысль?
Лорды с нескрываемым любопытством подались ближе к кровати, ожидая услышать от своего обычно сдержанного друга какое-нибудь неловкое или романтическое признание. Иккинг слегка смутился, задумчиво потер шею и бросил быстрый взгляд на посмеивающихся гвардейцев, прежде чем дать ответ.
— Если говорить абсолютно откровенно, то в первую секунду я подумал, что ты — это Бенджен Старк, — с искренней усмешкой признался король, вспоминая свой первый визит на холодный Север. — Но сразу же после того, как твой отец официально представил мне настоящего Бенджена, которого я в суматохе сначала не заметил, я понял, что перепутал вас. Мне тогда стало невероятно неловко за свою глупую оплошность. Лишь спустя какое-то время до меня дошло, что передо мной стоит самая дикая, непокорная и прекрасная девушка во всем Вестеросе.
Комната мгновенно наполнилась одобрительными смешками и тихими шутливыми комментариями стоящих у дверей рыцарей. Лианна заметно покраснела от столь прямого и неожиданного комплимента, но была явно польщена таким честным и по-своему теплым ответом.
— Очень достойный ответ, и я с удовольствием принимаю его, — произнесла она, быстро взяв себя в руки и возвращаясь к роли строгого дознавателя. — А теперь внимательно слушай мой второй вопрос. Если бы ты вдруг не родился наследником престола, и у тебя никогда никого не было бы, кроме Беззубика, какую именно жизнь ты бы для себя выбрал?
Этот глубокий философский вопрос заставил веселую компанию мгновенно утихнуть и с неподдельным интересом посмотреть на правителя. Иккинг перевел задумчивый взгляд на темного дракона за балконом, всерьез пытаясь представить себе эту совершенно иную, потерянную жизнь.
— Если бы на моих плечах не лежал тяжелый груз короны, а в небе свободно парили драконы, я бы выбрал путь, который всегда был ближе всего моему сердцу, — наконец произнес он тихим, но очень уверенным голосом. — Во-первых, я бы с огромным удовольствием предпочел постоянную жизнь в кругу драконов, а не среди людей. Я бы закрылся от всего остального мира, жил бы бок о бок с этими созданиями, изучал бы их повадки, охранял и заботился о них. В конце концов, я бы обязательно нашел для них безопасный Тайный Мир и навсегда спрятался бы там вместе со своей стаей.
Король с некой тоской посмотрел на свои мозолистые руки, словно уже представляя себя вдали от шумных городов и придворных интриг.
— Погоди... Ты хочешь сказать, что ты стал бы обычным одичалым, но только в компании драконов? — с недоумением переспросил Джон Коннингтон. Лорд Грифоньего Насеста явно не мог представить своего сюзерена живущим в пещере или шалаше. Для него отказ от цивилизации ради диких зверей казался чем-то немыслимым и крайне странным.
— Да, именно так, — спокойно ответил Иккинг, совершенно не обращая внимания на удивление друга. — Я уже имею подобный опыт и прекрасно знаю, каково это — жить вдали от людского общества. И, поверьте мне на слово, эта жизнь очень хороша, спокойна и полна настоящей, ничем не ограниченной свободы.
— А как же создание собственной семьи и священный долг перед государством? — тут же поинтересовалась Элия Мартелл. Дорнийская принцесса всегда ставила интересы династии превыше всего, поэтому подобные рассуждения монарха ее откровенно насторожили. В ее понимании правитель не мог просто так отказаться от своего народа ради мифического покоя.
— Драконы — это и есть мой истинный долг в этом мире, — твердо отрезал Иккинг, давая понять, что не намерен больше это обсуждать. После этих слов он перевел теплый взгляд на супругу и слегка улыбнулся, отгоняя лишнюю серьезность. — Дорогая, не будем отвлекаться от правил игры. Давай свой следующий вопрос.
В королевских покоях вновь воцарилась теплая, понимающая тишина, пока верные друзья переваривали столь откровенное признание своего правителя. Лианна с нежностью сжала его ладонь, живо представив себе эту удивительную и немного дикую картину. Она мысленно увидела, как ее муж стоит у скалистого берега какого-то далекого северного острова в окружении могучих драконов, облаченный в свои походные доспехи. В этих фантазиях она сама стояла рядом с ним, и вместе они в абсолютном спокойствии смотрели на пылающий закат.
— Это действительно прекрасная мечта, и я бы с огромной радостью разделила с тобой эту уединенную жизнь, — мягко произнесла молодая королева, с безграничной любовью глядя мужу прямо в глаза. — А теперь хорошенько приготовься, мой Дикий Дракон, ведь настало время для третьего, самого важного испытания. Скажи мне предельно честно перед лицом своих самых близких друзей. Каков твой самый большой и темный страх, касающийся именно нашего с тобой общего будущего?
Игривая улыбка мгновенно исчезла с лица Иккинга, уступив место тяжелой, почти болезненной задумчивости. Король тяжело вздохнул и перевел взгляд с внимательных лиц своих соратников на жену, чьи серые глаза излучали лишь безоговорочную поддержку и душевное тепло. Он прекрасно понимал, что сейчас совершенно не время для дежурных шуток или уклончивых ответов. Они все поклялись говорить друг другу только правду, и этот момент требовал от правителя абсолютной честности. Присутствующие в комнате затаили дыхание, ожидая услышать то, что так долго скрывалось за маской уверенного и непоколебимого монарха.
— Мой самый большой страх — это проиграть в грядущей войне против моих старых, кровных врагов, — тихо, но очень твердо ответил Иккинг, крепко сжав теплую ладонь Лианны.
Услышав эти слова, Беззубик поднял голову и издал низкий, предупреждающий рык.
— Да, да, братец, я говорю именно о наших общих врагах, — кивнул король, отвечая на беспокойство верного дракона. — Я больше всего на свете боюсь, что однажды они прибудут сюда за моей жизнью, за нашими драконами и, что самое страшное, за всеми вами. Эти люди не знают пощады и не остановятся ни перед чем ради своей мести и жажды власти.
От такой обезоруживающей искренности в королевских покоях вновь повисла тяжелая, но в то же время невероятно светлая тишина. Лианна, глубоко растроганная этими словами и ощутившая всю тяжесть его ноши, молча наклонилась и нежно поцеловала мужа. Этим простым жестом она показывала, что готова разделить с ним любые испытания и бесстрашно встретить любую опасность. Тем временем Джон Коннингтон и Мейс Тирелл обеспокоенно переглянулись, осознав, что король говорит о вполне реальной угрозе, а не о призраках прошлого. Сир Артур Дейн мрачно призадумался, мысленно оценивая обороноспособность королевства, в то время как принцесса Элия и рыцари Королевской Гвардии заметно напряглись.
— Мы обязательно защитим вас, Ваше Величество, — гордо и предельно уверенно заявил юный Джейме Ланнистер, делая шаг вперед из тени.
Иккинг с легкой, почти отеческой грустью посмотрел на этого золотоволосого мальчишку, которого он совсем недавно сделал своим рыцарем Королевской Гвардии.
— Твоя главная задача — защитить мою семью, если дело дойдет до худшего, — покачал головой монарх, мягко осаживая пыл воодушевленного юноши. — Но ни тебе, ни даже всей Королевской Гвардии попросту не выстоять в открытом бою против моих истинных врагов. Их методы ведения войны и чудовищное оружие сильно отличаются от того, к чему привыкли благородные рыцари Вестероса.
Сир Артур Дейн, не желая поддаваться упадническим настроениям, поспешил успокоить друга.
— За состоянием и дисциплиной армии сейчас слежу я, поэтому тебе совершенно нечего бояться вторжения, — твердо произнес Меч Зари.
— К тому же, не забывай, что у тебя есть мы, твои верные знаменосцы, и десятки могучих драконов на твоей стороне, — активно поддержал его Мейс Тирелл. — Кто вообще в здравом уме посмеет пойти против такой сокрушительной силы?
— Разве что какой-нибудь пьяный олень с боевым молотом! — громко усмехнулся Джон Коннингтон, решив разрядить накалившуюся обстановку удачной шуткой. Лорды дружно рассмеялись, вспомнив недавний инцидент на турнирной арене, однако Иккинг даже не улыбнулся, из-за чего веселье в комнате быстро сошло на нет.
— Мне бы очень хотелось искренне верить в ваши слова и нашу общую неуязвимость, — тяжело вздохнув, сказал Иккинг, обводя друзей серьезным взглядом. — Но мои старые враги уж больно сильны, безжалостны и совершенно не боятся драконьего пламени.
— Но кто же именно эти загадочные "они"? — не выдержав интриги, прямо спросила Элия Мартелл, подавшись вперед в своем кресле. — Это очень умные и невероятно сильные люди, чьи души насквозь пропитаны злобой, — мрачно пояснил король, глядя в пустоту. — И среди их сил есть один особенный, исполинский дракон, который не так давно дотла сжег вольный город Лис.
Услышав упоминание о другом, неподконтрольном драконе, Лианна недоуменно нахмурила тонкие брови.
— Но ведь все известные нам драконы беспрекословно подчиняются Беззубику как своему альфе и вожаку, разве не так? — с явным сомнением спросила молодая королева.
— К сожалению, далеко не все, моя милая, — покачал головой Иккинг, и в его глазах промелькнула тень давних кошмаров. — В этом мире существует одна истинная Королева Драконов, чья воля способна подавить разум других драконов. — Король на мгновение замолчал, прогоняя мрачные мысли, а затем натянул на лицо легкую, ободряющую улыбку. — Впрочем, ладно, давайте не будем портить этот прекрасный вечер страшными сказками на ночь, давайте лучше продолжим нашу игру.
Иккинг сам потянулся к пустой винной бутылке. Он с силой крутанул ее по столешнице, и темное стекло с тихим гулом заскользило по полированному дереву. Когда вращение наконец замедлилось, горлышко предательски указало на насупившегося Джона Коннингтона, а широкое дно остановилось точно напротив принцессы Элии. Дорнийка удовлетворенно улыбнулась, грациозно поправив складки своего платья, в то время как лорд Грифоньего Насеста заметно напрягся. Он прекрасно знал, что от проницательной и острой на ум Элии не стоит ждать простых или легкомысленных вопросов.
— Что ж, лорд Коннингтон, теперь настала ваша очередь быть предельно откровенным перед нами, — бархатным голосом произнесла принцесса. — Ответьте мне: правда ли, что однажды в столичной таверне вы сломали человеку челюсть только за то, что он назвал нашего короля "дураком на небе"?
Джон ничуть не смутился от этого вопроса, а лишь гордо вздернул подбородок, глядя прямо в глаза дорнийке.
— Это абсолютная правда, моя принцесса, и мне совершенно за это не стыдно, — спокойно ответил он. — И если потребуется, я с радостью сломаю вторую каждому, кто посмеет открыто оскорбить моего сюзерена.
Рыцари Королевской Гвардии, стоявшие у дверей, одобрительно закивали, высоко оценив такую непоколебимую и жесткую преданность.
— Ваш ответ делает вам честь. Тогда выслушайте мой второй вопрос, — продолжила Элия, внимательно изучая лицо лорда. — О чем в своей жизни вы жалеете больше всего на свете?
На этот раз Коннингтон задумался чуть дольше, его лицо утратило былую дерзость и стало непривычно мрачным.
— Я больше всего жалею о том, что в юности был слишком горд и упрям, из-за чего часто ссорился со своими сослуживцами, с которыми служил в армии, — тихо признался Джон, опустив взгляд на свои руки. — Но в конце концов мы подружились. Раньше мы переписывались, и я хорошо ладил со своими людьми, но теперь... их не стало. Мне так жаль.
— Это тяжелая ноша, Джон, и я благодарю вас за такую искренность, — мягко произнесла Элия, прежде чем задать свое последнее испытание. — И в завершение: кто из ныне живущих лордов или рыцарей, исключая самого короля, вызывает у вас наибольшее, неподдельное уважение?
Коннингтон, не раздумывая ни единой секунды, перевел взгляд на стоящего неподалеку Меча Зари.
— Артур, — твердо и громко ответил Джон. — Он всегда являлся идеалом истинного рыцаря.
— Моя королева, мой первый вопрос будет касаться вашего самого первого впечатления о нас, — серьезно начал Джон, скрестив руки на груди и внимательно глядя на девушку. — Вспомните то время, когда вы только прибыли на юг и впервые познакомились с ближайшими соратниками вашего мужа. Признайтесь честно, кто из нас раздражал вас больше всего в те первые дни при дворе?
Лианна ничуть не смутилась от такого прямолинейного вопроса и лишь звонко, искренне рассмеялась.
— Если говорить абсолютно честно, то это были именно вы, лорд Коннингтон, — с лукавой улыбкой ответила девушка, смело глядя ему прямо в глаза. — Вы постоянно смотрели на меня так сурово и настороженно, словно я коварная воровка, которая собиралась украсть у вас самое ценное сокровище в мире.
Услышав этот откровенный ответ, Артур Дейн, Мейс Тирелл и сам Иккинг не выдержали и громко рассмеялись. Их реакция лишь подтвердила, что Джон действительно вел себя в те дни излишне подозрительно и ревностно оберегал покой своего короля. Коннингтон лишь сдержанно усмехнулся, полностью признавая свою тогдашнюю неправоту, и сразу же перешел к следующему испытанию для королевы.
— Тогда скажите мне, скучаете ли вы по своим родным краям настолько, чтобы хотя бы на миг пожалеть о переезде в наш жаркий, полный политического хаоса юг? — спокойным тоном спросил лорд.
На самом деле Джон никогда не был груб к Лианне намеренно и не испытывал к ней враждебности. Он задавал эти вопросы лишь для того, чтобы лучше узнать новую королеву, а также заслужить её расположение и доверие.
Лианна дружелюбно посмотрела на своего собеседника, на мгновение задумавшись над правильной формулировкой ответа.
— Я всегда буду скучать по бескрайним снежным просторам Севера и по суровому Винтерфеллу, ведь в моих жилах течет кровь волков, — уверенно и гордо произнесла она. — Но мой настоящий дом теперь находится там, где живет мой муж, и я ни на единую секунду не жалею о сделанном мной выборе.
Иккинг с огромной благодарностью и нежностью сжал ее ладонь, будучи глубоко тронутым такими искренними, полными преданности словами. Коннингтон удовлетворенно кивнул, явно впечатленный твердостью характера молодой девушки.
— У тебя, Иккинг, действительно прекрасная и мудрая жена, — сделал искренний комплимент Джон, после чего снова сосредоточился на игре. — И теперь настал черед для моего третьего, заключительного вопроса. Люди говорят, что вы, моя королева, владеете мечом и скачете на лошади лучше всех остальных девиц на Севере.
— Так оно и есть, это чистая правда, — с нескрываемой гордостью подтвердила Лианна, слегка вздернув подбородок.
— В таком случае, как вы думаете, кто смог бы честно победить вас в этом мастерстве? — с любопытством поинтересовался лорд. — Кто, по вашему мнению, является более хорошим и опытным наездником, чем вы сами?
Услышав этот вопрос, Лианна сразу же перевела задумчивый взгляд на Иккинга, словно ожидая, что он примет этот вызов. Однако король лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой, отказываясь от подобного соревнования.
— Даже не смотри на меня с таким ожиданием, ведь на обычном коне я далеко не так хорош, как ты, — честно признался монарх, пожимая плечами. — Я по большей части являюсь опытным всадником на драконе, а управлять летать на драконе — это совсем другое искусство. Правда ведь, Беззубик?
Черный дракон издал согласный, рокочущий звук, подтверждая слова своего наездника.
— Вот видишь, даже он со мной полностью согласен, — с улыбкой добавил Иккинг.
Лианна понимающе кивнула мужу и снова повернулась к ожидающему ответа Джону Коннингтону.
— Раз уж мой супруг отказывается от участия в подобных турнирах, мне придется выбрать кого-то другого, — рассудительно произнесла молодая королева, обводя взглядом присутствующих в покоях рыцарей. — Тогда я думаю, что братья из Белых Плащей моего мужа будут в седле более чем хороши и уж точно превзойдут меня. У этих доблестных гвардейцев за плечами годы суровых тренировок, поэтому и практического опыта у них гораздо больше.
Джон Коннингтон вновь потянулся к пустой бутылке, чтобы определить следующих участников затянувшейся игры. Он с силой крутанул темное стекло по столешнице, и все присутствующие завороженно уставились на вращающийся сосуд. Сделав несколько быстрых оборотов, бутылка начала плавно замедляться и, наконец, замерла в самом центре полированного стола. Тонкое горлышко безошибочно указало на короля Иккинга, а широкое дно остановилось точно напротив принцессы Элии. В просторных покоях мгновенно воцарилась напряженная, почти звенящая тишина, ведь все прекрасно помнили о недавних подозрениях умной дорнийки.
Элия удовлетворенно улыбнулась и грациозно поправила складки своего платья, понимая, что наконец-то получила долгожданный шанс задать давно волнующие ее вопросы. Дорнийка медленно подалась вперед, не сводя пронзительного, темного взгляда с лица молодого монарха.
— Что ж, Ваше Величество, теперь пришло время для абсолютной честности, — мягким, но непреклонным голосом начала принцесса. — О, спасите меня от этих жестоких допросов, — с легкой иронией отозвался Иккинг, хотя внутри него уже нарастало напряжение.
— Мой первый вопрос возвращает нас к вашим недавним словам об истинной сущности, — продолжила Элия, проигнорировав его попытку отшутиться. — Скажите мне прямо перед всеми своими друзьями: течет ли в ваших жилах хоть одна капля крови древней Валирии?
Мейс Тирелл и Джон Коннингтон крайне удивленно переглянулись, совершенно не понимая, к чему именно клонит принцесса. Происхождение короля всегда казалось им неоспоримым фактом, не требующим никаких проверок.
— О чем ты вообще говоришь? — нахмурившись, спросил Джон, искренне недоумевая от подобной дерзости. — Элия, кажется, ты уже совсем пьяна от этого дорнийского вина, — нервно усмехнулся Мейс, пытаясь перевести всё в нелепую шутку.
Однако Иккинг остался совершенно спокоен, лишь чуть крепче сжал теплую ладонь своей молодой жены. Он начал всерьез подозревать, что проницательная женщина могла каким-то образом угадать тайну его невероятного прошлого.
«Возможно, наконец пришло время признаться хотя бы отчасти, — быстро подумал король, оценивая обстановку. — Надо бы попробовать ответить честно, а остальные пусть думают, что она и вправду пьяна».
— В этом теле у меня полным-полно валирийской крови, можно сказать, целое море, — твердо и совершенно обыденно ответил монарх, глядя прямо в глаза дорнийке. — Мои предки старательно позаботились об этом, веками женясь на собственных сестрах ради пресловутой чистоты крови.
Последнее предложение он произнес с явным, нескрываемым отвращением, которое не укрылось от внимания слушателей. Вроде бы это был обычный, ничем не примечательный ответ, подтверждающий его родословную. Но Элия по едва уловимым формулировкам осознала, что Иккинг прекрасно понял суть ее вопроса, и теперь они общались на одной волне.
— Я очень ценю вашу откровенность, Иккинг, и сразу же перехожу ко второму вопросу, — произнесла принцесса, не давая растерянным лордам опомниться и начать возмущаться. — Вы верите в перерождение душ и в то, что люди могут перенестись из своей прошлой жизни в совершенно другую?
Иккинг задумчиво посмотрел на окно. Беззубик тоже уловил глубокий смысл ее слов и тихо заворочался. Король понял, что действительно пришло время приоткрыть завесу тайны перед самыми близкими людьми.
— Да, я в это верю, хоть это и выглядит безумно, а звучит еще более нелепо, — спокойно произнес Иккинг. — Но подобное может происходить даже помимо воли самого человека или дракона. Он перевел взгляд на Беззубика, и черный ящер тихо замурчал, словно соглашаясь с каждым словом своего всадника. — Я полностью уверен, что такой человек будет постоянно испытывать глухую боль и ужасную тоску по тем, кого он навсегда оставил позади, — с легкой грустью добавил правитель. — Он будет отчаянно пытаться найти и вернуть свой утраченный дом, своих близких и, в конце концов, самого себя. Что-то из этого обязательно получится, а что-то — нет. Но в итоге приходится учиться жить заново, радуясь тем крупицам прошлого, которые чудесным образом вернули к тебе. — с этими словами он вновь посмотрел на своего верного дракона и искренне, тепло улыбнулся.
— Единственное, что я сейчас точно понял, так это то, что я вообще ничего не понял из твоих запутанных слов, — честно признался Мейс Тирелл, в замешательстве почесав затылок.
Лианна, Артур, Джон и даже стоявшие у дверей гвардейцы явно придерживались такого же мнения, судя по их озадаченным лицам. Философские рассуждения короля о прошлых жизнях и тоске по утраченному дому показались им слишком странными и оторванными от реальности. Однако Иккинг прекрасно понимал, что им вовсе не обязательно знать скрытый смысл сказанного. Главное, что его слова достигли той единственной слушательницы, для которой они на самом деле и предназначались.
Элия глубоко вздохнула, тщательно переваривая эту невероятную информацию и собираясь с мыслями. Убедившись в правоте своих догадок, она приготовилась нанести свой последний, самый точный удар в этой скрытой словесной дуэли.
— И мой третий, самый важный вопрос в этой игре, — голос принцессы слегка дрогнул, выдавая ее тщательно подавляемое внутреннее волнение. — Допустим, подобное чудо действительно произошло с одним конкретным человеком. Как вы думаете, почему он прямо не признается в этом остальным людям, предпочитая скрывать свою истинную суть?
Иккинг перевел свой тяжелый, проницательный взгляд на дорнийку, и в его глазах отразилась вся глубокая горечь принятых им непростых решений. Он горько усмехнулся, понимая иронию сложившейся ситуации и невидимую стену, отделявшую его от всего остального мира.
— А кто ему поверит, Элия? — тихо, но твердо ответил король вопросом на вопрос. — Люди склонны бояться того, чего не понимают, и скорее сочтут такого человека безумцем, чем всерьез поверят в подобную невероятную историю.
Принцесса понимающе кивнула, окончательно убедившись в своих смелых теориях относительно происхождения монарха.
— Благодарю вас за этот предельно честный ответ, Ваше Величество, — произнесла она с легким, уважительным поклоном головы.
Желая поскорее сгладить повисшее в комнате странное напряжение, Иккинг бодро схватил со стола пустую винную бутылку.
— Ну что, продолжим играть и пытать друг друга неудобными вопросами? — предложил он, с легкой улыбкой обводя друзей взглядом.
Однако энтузиазм короля никто из присутствующих лордов уже не поддержал.
— Если честно, я ужасно хочу спать, — с усталым вздохом признался Джон Коннингтон, медленно поднимаясь со своего удобного кресла. — Прошу вас всех понять меня правильно, но день был слишком насыщенным и долгим. Доброй ночи!
Мейс Тирелл тоже громко зевнул, прикрыв рот ладонью, и поспешил присоединиться к другу.
— Я тоже едва держу глаза открытыми, так что пойду в свои покои, — поддержал лорд Хайгардена. — Спокойной ночи всем вам.
Сир Артур Дейн коротко попрощался, подтвердив, что и ему пора на боковую перед завтрашним турнирным днем. Когда за лордами закрылась тяжелая дверь, Лианна нежно коснулась плеча мужа и устало прикрыла глаза.
— Милый, я тоже уже очень хочу спать, — тихо проговорила молодая королева, с комфортом прижимаясь к Иккингу.
— Хорошо, тогда на сегодня мы точно заканчиваем с играми и долгими разговорами, — заботливо согласился он, обнимая жену свободной рукой.
Элия Мартелл грациозно поднялась со своего места, бросив на монарха последний, полный тайного понимания взгляд.
— Спокойной вам ночи, Ваше Величество, — с достоинством произнесла дорнийка, направляясь к выходу из покоев.
— Спокойной ночи, Элия, — ответил Иккинг, провожая принцессу взглядом и чувствуя заметное облегчение от того, что этот напряженный вечер наконец-то подошел к концу.
