Дикий Дракон

Гриммель сидел в своей просторной комнате, внимательно разложив перед собой детали совершенно нового оружия. На массивном деревянном столе в строгом порядке лежали различные металлические механизмы, мешочки с черным порохом и уже полностью собранный, готовый к испытаниям образец его изобретений. Охотник кропотливо работал над этим сложным устройством далеко не один год, постоянно внося изменения в первоначальную конструкцию. Теперь же, наконец, настало время на практике проверить результат его долгих трудов и математических расчетов. Он плавно поднял тяжелое ружье, проверяя баланс, и подготовился к первому тестовому выстрелу. Мужчина предельно аккуратно засыпал порох в ствол, загнал свинцовую пулю и тщательно прицелился в тренировочную мишень. Грянувший выстрел прозвучал в закрытом помещении неестественно резко и оглушительно громко, а отдача ощутимо ударила стрелка в плечо. Комнату мгновенно заволокло едким сизым дымом, пахнущим серой и сгоревшим углем. Свинцовая пуля с огромной скоростью ударила в толстую стальную пластину, закрепленную у противоположной стены, и с легкостью пробила её насквозь. Гриммель неспешно подошёл ближе, внимательно осмотрел рваные края пробоины и с явным удовлетворением довольно кивнул. — Прекрасно, — тихо произнес он, оценивая убойную мощь своего изобретения. Гриммель уже очень давно искал надежный способ создать такое оружие, которое сможет гарантированно пробивать тяжелые рыцарские доспехи и наносить смертельный урон на большом расстоянии. Теперь в его руках находился полностью рабочий, убойный образец, способный в корне изменить привычный ход любой грядущей битвы. Однако оставалось решить самую сложную организационную задачу — наладить массовое производство этих мушкетов для нужд целой армии. Кроме того, охотник намеревался изобрести куда более мощный и надёжный вариант орудия, чтобы его огнестрельная мощь могла без труда пробивать толстые кости, плоть и непробиваемую чешую дракона. Именно в этот момент тяжелая дубовая дверь со скрипом открылась, и в задымленную комнату уверенным шагом вошёл Драго Блудвист. Массивный военачальник слегка поморщился от едкого запаха сгоревшего пороха и недовольно махнул рукой, разгоняя сизый дым перед своим лицом. — Ну что, Гриммель, — требовательно спросил Драго, по-хозяйски оглядывая захламленный чертежами и деталями рабочий стол. — Ты наконец-то закончил свою долгую возню с этими железными ружьями? Гриммель совершенно не спешил отвечать на заданный вопрос, предпочитая сначала закончить начатое дело. Он с показательным, почти раздражающим спокойствием прочистил горячий ствол, заново перезарядил оружие и только после этого медленно повернулся к своему нетерпеливому союзнику. — Да. Мое изобретение работает в точности так, как я изначально и рассчитывал в своих чертежах, — уверенно заявил охотник. Блудвист молча подошёл немного ближе к пробитой тренировочной мишени, внимательно и с легким удивлением рассматривая разрушительный результат недавнего выстрела. — Хороший результат, — признал он, по достоинству оценив колоссальный потенциал этого совершенно нового оружия. — Получается, что теперь любой крестьянин, не будь он полным дураком или трусом, сможет легко убить закованного в сталь рыцаря, который потратил долгие годы на изучение военного искусства. Гриммель слегка и холодно улыбнулся, живо представив себе, как они благодаря дешевизне солдат и эффективности оружия экономически выиграют эту войну. Наступала совершенно новая эпоха, в которой многолетние тренировки мечников больше не имели решающего значения на поле боя. — Это предельная мощность твоего оружия? — с профессиональным интересом поинтересовался командир, не отрывая взгляда от пробитой стали. — Нет, это лишь базовый пехотный образец, — рассудительно ответил Гриммель, кладя ружье на стол. — При должном финансировании можно создать прототипы гораздо более мощные, способные убивать взрослых драконов и разрушать укрепленные замковые стены. Но сейчас меня куда больше волнует точность и мобильность наших стрелков. Я хочу максимально ускорить процесс перезарядки, чтобы мы могли выигрывать драгоценное время в гуще полевой битвы. — Звучит просто прекрасно, — одобрительно кивнул Драго, уже прикидывая тактику для своих отрядов. — Как много ты сможешь создать таких ружей и сколько времени это у тебя займёт? — спросил военачальник, подходя ближе к столу. — Столько, сколько ты захочешь, но времени на это уйдет достаточно много, точных сроков я пока назвать не могу, — честно признался изобретатель. — Всё это напрямую зависит от доступа к ресурсам, а логистика сейчас — это наша главная и самая уязвимая проблема. Нам в поистине огромных количествах нужны качественные материалы и обученные люди для работы на мануфактурах. Без налаженного снабжения хорошим металлом и порохом этот единичный прототип так и останется просто дорогой, пусть и смертельно опасной, игрушкой в моих руках. Услышав это, Драго недовольно нахмурился и скрестил свои мощные руки на широкой груди, обдумывая услышанное. — Очень жаль, что мы пока не можем просто пойти и взять всё необходимое силой нашего оружия, — хищно оскалился военачальник. — На бескрайних просторах Эссоса всё ещё остались богатые, слабо защищенные места, которые моя армия может легко и быстро захватить. Мы могли бы решить проблему с ресурсами за пару недель... — И тем самым мы бы немедленно привлекли к себе совершенно ненужное сейчас внимание короны, — абсолютно спокойно, но твердо парировал Гриммель, отрицательно качая головой. Охотник сделал многозначительную паузу, заставляя союзника отвлечься от планов мелкого грабежа и посмотреть на ситуацию глобально. — Вспомни, у нашего главного врага недавно была огромная армия, которая не очень отлично показала себя при безжалостном разграблении Браавоса, Тироша и Мира, — напомнил Гриммель холодным тоном. — Но всё это былое величие превратилось в ничто благодаря неуемным амбициям Льва. Да, у нас тоже есть верное войско, которое сейчас откровенно сидит без дела и жаждет крови. Но мы не должны забывать самое главное: в абсолютном подчинении Иккинга всё ещё находятся живые драконы, и их, причём, весьма немало. При одном лишь упоминании крылатых рептилий лицо Драго мгновенно изменилось, уродливо исказившись от застарелой, неутолимой злобы. Огромный полководец с такой силой сжал челюсти, что на его скулах явственно заиграли желваки. — Никогда не напоминай мне о них, если не хочешь лишиться языка, — сквозь зубы процедил Блудвист, вновь вспоминая своё унизительное прошлое поражение от всадников. Гриммель лишь снисходительно хмыкнул, отворачиваясь к своим чертежам. Он прекрасно понимал, что именно эта слепая, всепоглощающая ненависть делает Драго идеальным союзником в его собственной, куда более расчетливой игре. — Настоящее чудо, что этот мальчишка до сих пор нас не нашел и не сжег дотла, — упрямо продолжил Гриммель гнуть свою линию. — Если король Вестероса узнает о наших планах раньше времени, то для нас всё закончится ещё до того, как толком начнется. Не стоит недооценивать его мощь и его зверей. Всего один взрослый дракон способен в одночасье разрушить все наши хитроумные планы и превратить армии в пепел. Драго некоторое время мрачно молчал, в глубине души признавая абсолютную правоту напарника. Они с Гриммелем были вынужденными союзниками уже два года. Их объединяла лишь одна всепоглощающая цель — жестоко отомстить Иккингу Кровожадному Карасику Третьему, который также получил вторую жизнь и теперь восседал на Железном троне. Но этот юнец, ставший могущественным правителем, был далеко не глуп и, что самое страшное, располагал армией верных драконов. Между полководцем и охотником не было никакой дружбы, их связывал лишь холодный расчет ради уничтожения общего врага. Они давно договорились, что после свержения короля каждый из них пойдет своей собственной дорогой. Гриммель мечтал продолжить истребление крылатых рептилий, чтобы стать величайшим легендарным героем на глазах у всего мира. Драго же планировал заполучить безраздельную власть над Эссосом и Вестеросом, а в будущем — открыть и покорить новые, неизведанные земли. Сейчас под его железной пятой уже находились Астапор, Миэрин, Юнкай, а также богатый Кварт и загадочный Асшай. Кроме того, тиран обзавелся полезными «друзьями» в далекой империи И-Ти, контролировал Нефритовое море и тайно содержал южный флот из более чем сотни боевых кораблей. Однако даже таких колоссальных ресурсов было недостаточно для открытой войны с драконьим владыкой. — Всего этого мало. Мы всё ещё слишком слабы для прямого удара, — наконец глухо произнес Блудвист, немного усмирив свой гнев. Гриммель сделал уверенный шаг вперед, приближаясь к массивному полководцу. — Именно поэтому нам жизненно необходимы новые, могущественные союзники, — рассудительно сказал охотник. — Нам нужны люди, у которых есть огромные деньги, реальное политическое влияние и веские личные причины ненавидеть этого короля. — Мы могли бы обратиться к правителям Браавоса, но теперь у них ничего не осталось, а их прославленный Железный банк безжалостно разграблен, — закончил свою мысль Гриммель. После этих слов в оружейной комнате повисла тяжелая, многозначительная тишина, нарушаемая лишь дыханием двух заговорщиков. — Пойдем, — решительно скомандовал Драго, круто разворачиваясь к выходу. — Нам нужно детально проработать план наших последующих действий и найти тех, кто оплатит эту войну. Они вместе вышли из пропахшего порохом помещения и быстрым шагом направились по длинным прохладным коридорам в просторный зал совета. Всё это действие происходило далеко на востоке, в древнем и жарком Миэрине — огромном городе, который Драго захватил и теперь жестко удерживал военной силой. Здесь, за высокими стенами Великих пирамид, он был абсолютным и непререкаемым правителем. Эта безграничная власть чувствовалась буквально во всем: в многочисленной вооруженной охране на каждом этаже, в идеальном, пугающем порядке на улицах и в покорной скорости исполнения любых приказов. Конечно, находились глупцы и мятежники, считавшие его чужеземным захватчиком, но их жалкое сопротивление было обречено на быстрый провал. Драго еще в прошлой жизни был превосходным стратегом и прекрасно умел выявлять и жестоко подавлять любые бунты внутри своей империи. Он безжалостно уничтожал всех недовольных, никогда не прощая врагам даже малейшей ошибки. Гриммель как-то рассказал ему, что его прежняя армада продолжила существовать даже после его смерти, а верные военачальники пытались продолжить его дело, но в итоге тоже проиграли Иккингу. Учтя горький опыт прошлого, Драго начал устанавливать власть так, как умел лучше всего, опираясь лишь на страх и абсолютную преданность. Он вырезал под корень знатные семьи господ, а многих высокомерных рабовладельцев отдал на растерзание их же бывшим невольникам. Официальная свобода рабов стала единственным положительным моментом его сурового правления, хотя на деле всё было не так просто. Теперь эти освобожденные люди превратились в обычных крестьян, которые тяжело пахали на его полях или пополняли ряды огромной армии. Порядок в городе и во дворце безупречно поддерживали знаменитые воины-евнухи, которых полководец приобрел с невероятной хитростью. День, когда он обвел вокруг пальца самодовольных работорговцев Астапора, до сих пор вызывал у него злорадный смешок. — Что, опять вспомнил, как ловко одурачил Добрых Господ и забрал Безупречных? — проницательно спросил Гриммель, заметив кривую ухмылку на лице союзника. — Да, это было славно, — довольно кивнул полководец, не сбавляя шага. — Твой план обменять живую Дневную Фурию на всю их армию был весьма рискованным, но изящным, — признал охотник. — Эти астапорские идиоты оказались непроходимыми тупицами, и нам тогда крупно повезло, — презрительно фыркнул Драго. — Я до сих пор не понимаю, как эти торговцы вообще собирались управлять взрослым драконом без должных знаний и опыта. — Это уже совершенно неважно, зато теперь у меня есть абсолютно непобедимое и верное войско, — жестко отрезал Бладвист. Безупречные и вправду были преданы ему до последнего вздоха, фанатично почитая своего нового правителя. Драго не просто дал им номинальную свободу, но и обеспечил надежным кровом, правом на регулярный отдых от муштры и заботой лучших лекарей при ранениях. Многие из этих суровых воинов, получив невиданное ранее право распоряжаться собственной жизнью, начали заводить семьи и даже усыновлять сирот. Некоторые в порыве безграничной благодарности называли своих приемных сыновей в честь полководца, окончательно связывая свои судьбы с империей Блудвиста. Всю дорогу по запутанным коридорам пирамиды их плотным кольцом сопровождали Безупречные. У Драго в подчинении имелись и воины других каст, однако для личной охраны эти обученные копьеносцы годились лучше всех. Полководец искренне ценил их абсолютную преданность, берег и старался не тратить понапрасну в мелких уличных стычках. Обычным наемникам он совершенно не доверял, справедливо сравнивая их с продажными девками, готовыми в любой момент перебежать к тому, кто больше заплатит. Тем не менее, в его пестром войске был один человек со стороны, на чью первобытную жестокость можно было положиться. Этим человеком оказался Григор Клиган — рыцарь-изгнанник, навсегда выдворенный из Вестероса личным указом Иккинга. Ростом Клиган достигал почти двух с половиной метров, представляя собой самого настоящего, пугающего гиганта. Драго поручил ему собрать отдельный отряд из отъявленных головорезов, чтобы безжалостно уничтожать пустынных разбойников и поддерживать порядок на захваченных территориях. Хотя сам Григор был кровожадным чудовищем, совершенно не рожденным для мирной жизни, его таланты находили здесь отличное применение. Гигант обладал поразительной, маниакальной склонностью к насилию, и его панически боялись все, включая собственных солдат. Острым умом Гора никогда не блистал, но любые карательные задания правителя он выполнял безукоризненно и еще ни разу не подвел своего нового господина. Миновав анфиладу комнат, союзники наконец вошли в просторный зал совета, где их уже ждал массивный стол с разложенной на нем подробной картой известного мира. Драго по-хозяйски опустился в резное кресло во главе стола, всем своим видом демонстрируя непоколебимую власть. Гриммель, не проронив ни слова, занял место напротив него. Несколько минут они в абсолютном молчании рассматривали нанесенные на пергамент обозначения, внимательно изучая изгибы морей, крупные города и торговые маршруты. Тишину нарушало лишь тихое потрескивание факелов, отбрасывающих длинные, танцующие тени на холодные каменные стены. Каждый из них сейчас мысленно выстраивал свою собственную стратегию предстоящей кровопролитной войны. — По последним донесениям наших шпионов, у короля сейчас серьезные проблемы внутри страны, — наконец заговорил Гриммель, нарушив затянувшееся молчание. — В основном это конфликты с воинствующей верой и некоторыми влиятельными лордами, которые крайне недовольны его новыми, жесткими порядками. Дошло до того, что его собственный десница не согласился с радикальными методами подавления восстаний и публично отказался от своей должности. Пташки шепчут, что во время ссоры они едва не убили друг друга прямо в тронном зале. Это могло бы стать для нас огромным плюсом, учитывая, что Нед Старк и Роберт Баратеон являются его приемными сыновьями и имеют немалое влияние. Драго слегка прищурился, оценивая эту политическую расстановку, но на его покрытом шрамами лице отразился лишь явный скептицизм. — Твои шпионы приносят слишком старую информацию, охотник, — жестко и уверенно ответил военачальник. — Этот хитроумный мальчишка уже давно заставил своего советника вернуться на пост десницы и принудил его жениться на Элии Мартелл, связав их дома. Тихий Волк сейчас покорно сидит на своем холодном Севере и даже не смеет гавкать в сторону короны. Что касается буйного Роберта Баратеона, то король и его круто усмирил, насильно женив на девчонке из рода Ланнистеров. Гриммель медленно кивнул, принимая к сведению эти важные изменения в геополитике Вестероса. — В таком случае, как ты думаешь, эти жалкие изменники и недовольные лорды — наш единственный вариант? — прямо спросил охотник, глядя союзнику в глаза. Драго уверенно покачал головой, тяжело опершись локтями о массивный стол и подавшись вперед. — На войне все средства хороши, и в нужный час эти трусливые предатели нам обязательно помогут, — произнес Бладвист с хищной ухмылкой. — Однако в самом Эссосе есть кое-что куда более древнее, сильное и смертоносно опасное для короны. Гриммель сразу понял, о чем именно идет речь, и его тонкие губы тронула холодная, расчетливая усмешка. — Красная Смерть, — абсолютно спокойно произнес он имя легендарного исполинского чудовища. — Насколько мне известно, она всё еще находится в окрестностях Лиса. На короткое мгновение в зале снова повисла тяжелая тишина, пока оба полководца обдумывали этот невероятно рискованный вариант. — Но даже если мы чудом выйдем на нее и сможем подчинить своей воле, одного, пусть и огромного дракона будет совершенно недостаточно, — резонно заметил Гриммель, взвешивая шансы. — Не забывай, что у этого проклятого короля их несколько, и они отлично обучены. — Зато у Красной Смерти есть целые стаи послушных и кровожадных виверн, — тут же парировал Драго, явно не желая так легко отказываться от своей грандиозной идеи. Охотник лишь пренебрежительно усмехнулся в ответ на этот, по его мнению, откровенно слабый аргумент. — Обычные виверны — это далеко не настоящие драконы, — со знанием дела ответил Гриммель, отрицательно качая головой. — Да, они невероятно быстрые и весьма агрессивные хищники, но при этом слишком глупые и гораздо хуже поддаются боевой дрессировке. Это совершенно не то надежное оружие, которое нам сейчас нужно для нанесения одного, но решающего удара по столице врага. Произнеся это, охотник на несколько долгих секунд замолчал, мысленно возвращаясь к своему богатому опыту из недавнего прошлого. Ему уже доводилось плотно работать с подобными крылатыми угрозами на восточном континенте. Тогда он весьма успешно истреблял монстров, используя хитрые механические ловушки, сложные баллисты и отравленные приманки. В те сытые времена Гриммель сколотил огромное состояние на военной защите крупных торговых городов, расположенных вдоль полноводной реки Ройна. Напуганные правители щедро платили ему чистым золотом за безопасность своих высоких стен, и он всегда давал им нужный результат. Охотник перевёл задумчивый взгляд на разложенную карту Вестероса, словно уже видел горящие замки. — Нам нужен крепкий союз, состоящий сразу из нескольких сторон, — пояснил Гриммель свою задумку. — Мы должны использовать недовольных лордов внутри страны, усилить давление на корону через веру и, возможно, установить контроль над существами вроде Красной Смерти. Но самое главное в нашем деле — это правильное время. Он сделал паузу, обводя пальцем столицу королевства. — Мы обязаны ударить именно тогда, когда этот мальчишка будет по уши занят своими внутренними проблемами. Драго медленно кивнул, полностью одобряя такой коварный политический подход. — Значит, сначала мы основательно расшатаем его государство изнутри, — произнёс он с удовлетворением. Гриммель едва заметно улыбнулся, подтверждая его слова. В зале снова стало тихо, так как их общий план постепенно начинал складываться в единую и вполне достижимую картину. Обоим полководцам нравилась перспектива ударить в спину ослабленному противнику. — А что скажешь насчёт твоих Золотых Мечей? — внезапно поинтересовался Гриммель, внимательно глядя на союзника. — Они помогут нам в предстоящей кампании? Драго пренебрежительно фыркнул, категорически отвергая подобную идею. — Использовать обычных наёмников? Ни в коем случае, — жестко отрезал военачальник. — Эти люди весьма охотно пойдут за звонким золотом, но они точно не станут подписываться на верную смерть. Да, у меня действительно остались там очень хорошие связи со времен службы. Те же изгнанники Бракены, Блэквуды и Пики спят и видят, как бы с оружием в руках вернуться домой и отвоевать свои законные родовые имения. Если ты помнишь, когда-то я лично командовал одним из их лучших боевых отрядов и прекрасно знаю психологию этих солдат, — продолжил Блудвист. — Как только эти шлюхи удачи осознают, что речь идёт о настоящей войне с живыми драконами, добрая половина из них сразу же позорно дезертирует. Все остальные наёмники непременно сбегут тоже, просто сделают это чуть позже, когда воочию увидят первое испепеляющее пламя на поле боя. Платить таким ненадежным людям за предательство было бы верхом глупости. — Тогда кого именно мы поведём в бой против армий короля? — задумался Гриммель, неспешно подходя к массивной карте. Он провёл длинным узловатым пальцем по восточным и южным землям. — У нас в запасе есть и другие, куда более дикие, но действенные варианты. Например, в непроходимых джунглях Соториоса обитает полно первобытных племён. Эти дикари крайне жестоки по своей природе и с самого рождения привыкли к суровому выживанию в нечеловеческих условиях. — Их вполне можно эффективно использовать как невероятно дешёвую и абсолютно безжалостную ударную силу на самой передовой, — пояснил охотник. Он перевёл холодный, расчетливый взгляд на Драго, ожидая его реакции на эту идею. — Или же мы можем пойти иным путем и привлечь огромные орды дотракийцев. Блудвист сардонически усмехнулся, но в этой кривой усмешке не было ни капли настоящей радости или воодушевления от предложенной перспективы. — И как именно ты предлагаешь переправить эти десятки тысяч дикарей в Вестерос? — саркастично спросил военачальник, скрестив могучие руки на груди. — Эти степные конники до одури боятся любой солёной воды и никогда в жизни добровольно не взойдут на палубы кораблей. Гриммель лишь равнодушно пожал худыми плечами, совершенно не считая эту логистическую преграду неразрешимой проблемой. — Просто договорись с одним из самых жадных и могущественных кхалов, — сухо посоветовал он. — Если ты сможешь его как следует убедить, то обязательно найдёшь и способ перевезти весь его огромный кхаласар через Узкое море, — рассудительно добавил Гриммель. — В конце концов, это исключительно твоя часть нашей сделки, так как высокая политика и сложные переговоры — совершенно не моя область. Охотник слегка наклонил голову набок, глядя прямо в глаза своему мрачному собеседнику. — Моё главное дело — дать тебе в руки надёжные инструменты: создать эффективное оружие и обеспечить физическое устранение драконов. Он сделал короткую, по-настоящему леденящую кровь паузу и веско добавил: — И этим наглым мальчишкой-королём тоже займусь я, если того потребуют обстоятельства. Но его Ночная Фурия по праву принадлежит только мне. Ты ведь не забыл наш изначальный договор? В просторной комнате стало ещё тише, лишь настенные факелы продолжали неровно гореть, бросая пляшущие тени на суровые лица заговорщиков. В первый же день их неожиданного знакомства между ними вспыхнули серьезные разногласия о том, кому именно достанется право вершить главную месть. Они долго и яростно спорили, в какой-то момент даже едва не убив друг друга прямо на месте из-за нахлынувшей ярости. Однако вскоре оба полководца пришли в себя, осознав, что глупо делят шкуру ещё живого и невероятно опасного медведя. Понимая, что поодиночке они ничего не решат и не смогут предпринять против могущественного врага, мужчины решили четко разделить свои цели. По их договору, Гриммелю доставалась Ночная Фурия, а Драго получал право лично разделаться с Иккингом. Но при этом они сошлись на том, что уникального дракона охотник убьёт самым первым. Это было необходимо для того, чтобы свергнутый правитель невыносимо страдал, наблюдая за гибелью своего питомца. Точно такую же жестокую участь они готовили для его семьи и всех верных подданных, желая полностью сломить дух короля перед смертью. Сейчас же Драго внимательно смотрел на истертую пергаментную карту, но его тяжёлые мысли витали очень далеко от этих каменных стен. Как опытный и прагматичный командир, он прекрасно понимал истинный масштаб их непомерных амбиций. Блудвист отдавал себе отчет в том, что всё, о чём они сейчас так уверенно рассуждают, требует поистине колоссальных ресурсов, которых у них пока попросту нет. — Для проведения такой масштабной военной кампании нам критически не хватает золота, — наконец мрачно констатировал полководец, отрывая взгляд от карты. Гриммель понимающе кивнул, полностью и безоговорочно соглашаясь с этой суровой финансовой реальностью. — И дело здесь далеко не только в одном золоте, — резонно добавил охотник. — Нам потребуются и серьёзное политическое влияние в самом Вестеросе, — принялся перечислять Драго базовые нужды армии. — Мы просто физически не потянем такую тяжелую и затяжную войну в одиночку, какими бы гениальными ни были наши планы. Заговорщики на некоторое время замолчали, интенсивно обдумывая свой следующий логичный шаг в этой сложной смертельной партии. — Значит, нам срочно нужен очень могущественный покровитель, — задумчиво произнёс Драго, ритмично постукивая грубыми пальцами по гладкой поверхности стола. — Очень богатый покровитель, — с заметным нажимом уточнил охотник, поправляя жесткий воротник. — И он должен быть достаточно умным, чтобы чётко понимать, какую именно выгоду он получит взамен своих огромных финансовых вложений. Драго с силой сжал массивную руку на деревянном подлокотнике своего резного кресла, так что побелели костяшки пальцев. — И этот человек должен быть достаточно отчаянным или невероятно амбициозным, чтобы осмелиться пойти открытой войной против всадника на драконе, — веско добавил полководец. Гриммель едва заметно, по-настоящему хищно улыбнулся, обнажив зубы. — Поверь моему богатому опыту, такие амбициозные безумцы находятся всегда и везде при любой власти, — уверенно заверил он напарника. — Только вот найти среди этих дураков достаточно умных, платежеспособных и покладистых людей бывает весьма тяжело. Мужчины молча переглянулись, отлично понимая друг друга без лишних и пустых слов. Их дерзкий план больше не казался безумной фантазией; он постепенно обретал плоть и кровь, требуя для запуска лишь крупных денежных вливаний. Теперь настоящая проблема заключалась вовсе не в том, что именно нужно делать для свержения ненавистного короля. Главный вопрос состоял лишь в том, с кого конкретно им стоит начать активные поиски идеального спонсора для этой грандиозной и разрушительной войны.

***

Действие переносилось далеко на восток, в вольный город Пентос. В одном из самых просторных и богатых особняков магистр Иллирио Мопатис проводил время в кругу своей небольшой семьи. Он сидел на мягком диване рядом со своей любимой женой Сейрой, но всё его внимание было безраздельно приковано к маленькому мальчику. Ребёнок неуверенно стоял на своих пухлых ножках прямо посреди комнаты, балансируя руками в попытке сохранить равновесие. — Эйгон, иди ко мне, — позвал Иллирио мягким, ободряющим голосом, протягивая к сыну ладони. Мальчик с классическими валирийскими чертами лица, тёмно-фиолетовыми глазами и серебренными волосами сделал первый неуклюжий шаг, а затем, осмелев, и второй. Малыш двигался очень медленно, забавно покачиваясь из стороны в сторону, но упорно шёл навстречу отцу, радостно улыбаясь. Иллирио наблюдал за этими первыми шагами с нескрываемым, искренним удовольствием и гордостью. — Вот так… какой ты молодец, — тихо приговаривал он, подбадривая ребёнка. Когда Эйгон наконец дошёл до цели, магистр осторожно наклонился, подхватил его на руки и крепко прижал к своей груди. Мужчина несколько раз нежно поцеловал смеющегося мальчика в пухлые щёки. — Мой храбрый мальчик… — с тёплой, любящей улыбкой повторял он, наслаждаясь моментом. Иллирио Мопатис был человеком, чья жизнь всегда состояла из суровых испытаний, интриг и кровавых сделок. В молодости он был обычным наёмником с мечом в руке, привыкшим к ежедневному жестокому выживанию на опасных улицах вольных городов. Однако теперь, добившись невероятного богатства и высокого политического положения, он ценил такие тихие семейные моменты больше всего на свете. В стенах этого богато обставленного дома он наконец-то обрёл то, чего у него никогда не было раньше — настоящее душевное спокойствие. Глядя на своего наследника, магистр искренне верил, что всё самое страшное навсегда осталось в далёком прошлом. Сейра сидела неподалёку в мягком кресле и молча наблюдала за этой трогательной семейной сценой. На её красивом лице играла лёгкая, едва уловимая улыбка, надежно скрывающая за собой глубокие раздумья. Она смотрела на своего могущественного мужа и маленького сына Эйгона с тем тихим, благодарным чувством, которое обычно приходит лишь после очень долгих жизненных испытаний. Её собственное прошлое было крайне непростым и полным горьких разочарований. Когда-то давно она жила в шумном Волантисе и владела там небольшой, но уютной гостиницей, которая приносила ей стабильный, хотя и весьма скромный доход. В те времена у неё был первый сын по имени Артарис — славный мальчик с классической валирийской внешностью, который рос смелым, умным и очень заботливым помощником. Однако затем в её жизни всё резко изменилось в худшую сторону, в один миг лишив женщину привычного скромного благополучия. Сейра потеряла всё своё имущество и была вынуждена вернуться к той мрачной, унизительной жизни проститутки, от которой так отчаянно пыталась уйти. Но самым страшным ударом стала тяжелая болезнь маленького Артариса, с которой не смогли справиться никакие лекари. Не сумев найти спасительное лекарство, она с полных слёз глазами в отчаянии смотрела, как её первый ребёнок медленно угасает на кровати. Ох, как сильно она до сих пор скучала по своему мальчику и как горько сожалела о своей тогдашней беспомощности. Теперь лишь Эйгон, её второй сын, рождённый в браке с Иллирио, приносил её израненному сердцу долгожданное утешение. Лишь спустя долгое время жестокая судьба свела её с Иллирио Мопатисом, который буквально вытащил женщину из этой беспросветной пропасти. Они вместе начали выстраивать всё заново, опираясь на взаимное доверие и искреннюю поддержку. Теперь у неё был не только высокий статус в обществе и огромное богатство, но и настоящая, крепкая семья, о которой она всегда мечтала. Но вместе с этим относительным благополучием в её голове всё чаще всплывали тяжёлые, опасные мысли, от которых она никак не могла избавиться. Эти мысли отравляли её спокойствие, заставляя вновь и вновь возвращаться к несправедливой истории своего рода. Сейра происходила из древней и гордой династии Блэкфайров, и она никогда не забывала о своей истинной королевской крови. Она искренне и непоколебимо считала, что её семья лишилась Железного трона совершенно несправедливо из-за чужих интриг и предательства. В её представлении мировая история вполне могла сложиться иначе, если бы удача в решающих битвах оказалась на стороне её славных предков. Если бы исход тех давних кровопролитных войн был другим, то сейчас всё вокруг выглядело бы совершенно по-другому. Возможно, она сама по праву находилась бы в роскошном королевском дворце Вестероса, а её сын Эйгон имел бы по-настоящему великое будущее законного монарха. Женщина никогда не озвучивала эти крамольные мысли вслух, предпочитая держать свои амбиции в строжайшей тайне от всего мира. Она скрывала это от вездесущих шпионов, от подлиз нынешнего короля, от самой короны, прекрасно понимая, что за подобные речи платят головой. Лишь Иллирио был тем единственным человеком, которому она могла полностью и безоговорочно довериться. Сейра правда хотела бы навсегда забыть всё это и просто наслаждаться тихой жизнью, но тяжелые раздумья с каждым днём укоренялись в её сознании всё глубже. Иллирио тем временем продолжал беззаботно играть с ребёнком на ковре, увлечённый процессом и совершенно не замечая её пристального взгляда. В богатом доме царил абсолютный, умиротворяющий покой, однако далеко за пределами этого особняка уже начинали приходить в движение грозные политические силы. Эти безжалостные скрытые силы были способны очень легко разрушить их хрупкий, с таким огромным трудом выстроенный мир. Внезапно Иллирио отвлекся от игры и всё же обратил внимание на изменившееся выражение лица своей жены. Её потемневший взгляд показался магистру слишком задумчивым и отстранённым от происходящего в уютной комнате. Благодаря своему богатому жизненному опыту и знанию характера Сейры, он почти сразу понял причину её внезапной грусти. Мужчина безошибочно догадался, что она снова с головой погрузилась в мрачные мысли о далёком прошлом и упущенных возможностях. — О чём ты так напряжённо думаешь, моя милая? — мягко спросил он, бережно опуская Эйгона обратно на пушистый ковёр. Сейра ответила далеко не сразу, продолжая смотреть на сына, который всё ещё с интересом пытался удержаться на ногах, опираясь на край дивана. — Как ты думаешь… — тихо и с затаённой грустью произнесла она, — какой была бы моя жизнь, если бы я всё-таки стала королевой? Иллирио слегка улыбнулся, поначалу сочтя эти слова лишь безобидными женскими фантазиями. — Для меня ты и так моя единственная королева, — искренне ответил он, пытаясь успокоить её. Мужчина подошёл к ней вплотную, осторожно наклонился и нежно поцеловал в губы. Мальчик, стоявший на полу прямо между ними, радостно и звонко засмеялся, потянув свои крошечные ручки к отцу. Сейра ответила на поцелуй слабой улыбкой, но затем её красивое лицо снова приобрело пугающую, холодную серьёзность. Она слегка отстранилась, повернулась к Иллирио и посмотрела ему прямо в глаза с непоколебимой решимостью. — Да, в этом прекрасном доме я твоя королева, — сказала она ровным, лишенным эмоций тоном. — Но я хочу быть королевой по-настоящему, чтобы передо мной склонялись лорды. Иллирио, как человек выдающегося ума, мгновенно понял, о чём именно она говорит и к чему клонит. Его добродушное выражение лица тут же изменилось, а мягкая улыбка бесследно исчезла, уступив место неподдельной тревоге. — Ты сейчас говоришь о Железном троне, — тихо, почти шёпотом произнёс магистр. Сейра молча кивнула, подтверждая его самые худшие и одновременно великие опасения. В комнате повисла долгая, напряжённая пауза, во время которой Иллирио лихорадочно взвешивал все возможные риски и выгоды такого пути. — Я пока совершенно не знаю, как именно смогу помочь тебе в этом невероятно опасном деле, — признался он после недолгого молчания. — Но клянусь: если у нас появится хоть малейший, призрачный шанс на успех… я сделаю для этого абсолютно всё. Сейра тяжело вздохнула, крепко сцепив дрожащие руки на коленях. — Я знаю, что ты попытаешься. Но мне очень страшно за нас, — призналась она, на секунду отведя полный тревоги взгляд. Женщина снова посмотрела на своего мужа, требуя от него не просто слов утешения, а гарантий реальных действий. — Тебе нужно срочно что-то предпринять, пока не стало слишком поздно, — настояла она. — Что именно тебя так пугает? — осторожно спросил Иллирио, пытаясь понять истинную причину её внезапной паники. — Ты ведь прекрасно знаешь, какой он жестокий правитель, — сдавленным голосом сказала Сейра. — Этот человек нет не человек, а монстр и тиран никогда не оставляет своих врагов в живых, он дотла уничтожает непокорные города и не щадит никого на своём пути. Если он однажды узнает о нашей крови… Она так и не смогла договорить эту страшную мысль до конца, содрогнувшись от ужаса перед возможным будущим. Иллирио мрачно нахмурился, отлично понимая, что её страхи перед нынешним королём Вестероса более чем обоснованы. — Если опасность так велика, тогда мы можем просто собрать вещи и уехать, — предложил магистр самый логичный и безопасный выход. — Этот мир достаточно большой, у меня очень много золота, и мы обязательно найдём тихое место, где будем в абсолютной безопасности. Но Сейра резко и категорично покачала головой, с негодованием отвергая саму идею трусливого побега. — Я больше не хочу никуда бежать и прятаться от каждого шороха, словно преступница ко им я не являюсь, — с горечью ответила она. — Я совершенно не желаю, чтобы наш сын всю свою жизнь скрывался. Она с мольбой положила свою изящную руку на широкое плечо мужа, ища в нём опору. — Я хочу, чтобы он жил открыто и с гордостью носил своё настоящее имя. Защити в этой войне не меня, — добавила она совсем тихо, переведя полный материнской любви взгляд на играющего ребёнка. — Защити его, потому что он — истинный Блэкфайр, он наследник моей крови, наследник Чёрного Дракона. В тишине богато обставленной комнаты эти старинные слова прозвучали совершенно иначе — они легли тяжёлым, неотвратимым бременем на их плечи. Иллирио заметно выпрямился, а его добродушное лицо стало невероятно серьёзным и жёстким, как у амбициозного полководца перед решающей битвой. — Я клянусь, что никогда не позволю, чтобы с нашим мальчиком случилось что-то плохое, — твёрдо и безапелляционно сказал он. Мужчина сделал небольшой шаг назад, словно уже мысленно принимая это судьбоносное решение и просчитывая будущие политические ходы. — Я немедленно начну искать надёжных союзников среди тех лордов, кто готов открыто выступить против короны, — уверенно заявил Иллирио. — Если для победы потребуется, я за свои деньги соберу самую лучшую армию во всём Эссосе. Он посмотрел на Сейру взглядом, полным непоколебимой решимости и безоговорочной преданности. — И если судьба подарит нам хотя бы один шанс… я обязательно сделаю нашего сына законным королём. Я обещаю тебе, моя любимая. Сейра искренне улыбнулась этим громким обещаниям, но в её тревожном взгляде наконец-то появилось долгожданное спокойствие. — Тогда сделай это для нас, — тихо, но твёрдо ответила она. В просторной комнате воцарилась абсолютная тишина, ознаменовавшая, что их главное жизненное решение было окончательно принято. Их судьбоносное решение было окончательно принято, и пути назад больше не существовало. В ту же самую ночь магистр Иллирио Мопатис не смог сразу лечь спать, одолеваемый тяжелыми мыслями о будущем. Когда Сейра наконец уложила маленького Эйгона и в огромном особняке воцарилась полная тишина, он остался совершенно один в своём рабочем кабинете. Перед ним на широком столе лежали подробные карты Эссоса, нераспечатанные письма и толстые бухгалтерские книги с записями о торговых маршрутах. Магистр долго и задумчиво смотрел на эти пергаменты, но его разум сейчас был занят совершенно другими, куда более опасными материями. Он прекрасно понимал, что брошенный жребий не отменить, и теперь ему предстоит вести самую опасную игру в своей жизни. Иллирио никогда не был тем человеком, который действует импульсивно или поддаётся мимолетным эмоциям. Будучи в прошлом простым наёмником, он на собственном опыте познал истинную цену каждому неосторожному шагу в политике. Вступить в открытое противостояние против могущественного короля Вестероса — означало добровольно рискнуть абсолютно всем: накопленными богатствами, высоким положением и жизнями своей семьи. Но в то же самое время опытный делец отчётливо видел за этими колоссальными рисками уникальную возможность возвести на трон свою кровь, и такие шансы он упускать не привык. Приняв окончательное решение действовать, магистр тяжело поднялся с кресла, потянулся к краю массивного дубового стола и тихо позвонил в небольшой серебряный колокольчик. Иллирио ожидал, что на этот привычный звук в комнату немедленно войдёт кто-то из дежурных слуг, чтобы покорно принять приказ. Однако реальность преподнесла ему совершенно неожиданный, но крайне приятный сюрприз, в корне изменивший его планы на вечер. Спустя буквально минуту тяжелая резная дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге появился совсем не тот человек, которого магистр готовился увидеть. В комнату уверенным, скользящим шагом вошёл его самый старый и доверенный друг, много лет отвечающий за сбор секретной информации по всему миру. Это был Варис, знаменитый Паук, чье появление в Пентосе всегда предвещало большие политические перемены. — Приветствую тебя, мой старый друг, — мягким, вкрадчивым голосом произнес евнух, плавно закрывая за собой дубовую дверь. Иллирио настолько опешил от неожиданности, что даже грузно привстал со своего кресла, опираясь руками о столешницу. — Варис? — с искренним изумлением выдохнул магистр, всё ещё не до конца веря собственным глазам. — Что ты здесь делаешь в столь поздний час, да еще и явился лично? — Просто решил навестить тебя, пока выдалась такая редкая и безопасная возможность, — спокойно ответил гость, проходя вглубь просторного кабинета. Хозяин дома тут же отмер от удивления, радушно указал рукой на свободное место и предложил старому другу присаживаться. Варис с благодарным кивком опустился в мягкое кресло напротив стола, аккуратно расправляя складки своего неприметного дорожного плаща. Иллирио не стал звать слуг и лично налил в два кубка лучшее вино из хрустального графина, стоящего на серебряном подносе. К немалому удивлению магистра, евнух, обычно предпочитающий медленно смаковать дорогие напитки, выпил свой бокал практически залпом. — Как ты себя чувствуешь после долгой дороги и как вообще добрался до Эссоса? — заботливо поинтересовался Иллирио, возвращаясь на свое место. — Со мной всё в полном порядке, и, признаться честно, добрался я на удивление быстро, — ответил Варис, ставя пустой кубок на стол. — Нынче море на редкость спокойно, пиратов на торговых путях почти не осталось, а столичным драконам обычные пассажирские корабли совершенно не интересны. Иллирио внимательно посмотрел на своего соратника, пытаясь уловить скрытое нервное напряжение в его привычно спокойном поведении. — Тебя всё-таки раскусили при дворе этого Дикого Дракона? — напрямик спросил магистр, внутренне готовясь к самым худшим новостям. — Нет, к счастью, пока я в безопасности, и я всё ещё нахожусь при дворе, только теперь играю совершенно другую роль, — устало вздохнул евнух. — Но, честно говоря, мой друг, я уже изрядно утомился от этой бесконечной маскировки и постоянного риска быть раскрытым. — Неудивительно, ведь за твою голову в Вестеросе уже давно выставлена весьма солидная награда, — мрачно напомнил Иллирио. — О, вот как, и сколько же сейчас дают за поимку Паука? — с легкой, почти искренней улыбкой поинтересовался Варис. — Если честно, я даже не смотрел точные цифры в последних донесениях своих людей, — признался магистр, отмахиваясь от этой темы как от чего-то совершенно незначительного. — Это даже хорошо, ведь чем меньше ты знаешь о таких вещах, тем крепче спишь по ночам, — философски заметил евнух. После этого короткого обмена новостями атмосфера в кабинете стала куда более серьезной, деловой и напряженной. Иллирио тяжело оперся локтями о стол и посмотрел на шпиона тем самым пронзительным взглядом, который обычно берег для самых важных сделок. — На самом деле, Варис, мне прямо сейчас критически необходима твоя профессиональная помощь, — деловито заявил хозяин дома, переходя к сути. — И какого же рода помощь тебе потребовалась на этот раз, друг мой? — спокойно спросил евнух, приготовившись внимательно слушать. — Мне срочно нужны самые последние, детальные и достоверные сведения со всего этого континента, — твердо произнес Иллирио, не скрывая масштабности своих военных намерений. — Задействуй всех своих пташек и собери для меня абсолютно всё, что хоть как-то связано с крупными наёмными отрядами. Меня крайне интересуют независимые капитаны, маршруты вольных армий и любые передвижения наемных войск в свободных городах. И особенно тщательно, Варис, мне нужно, чтобы ты проверил численность этих армий и собрал подробные досье на их непосредственных командиров. В предстоящей войне нам понадобятся не просто слепые мечи, а опытные лидеры, способные повести людей за собой. Паук понимающе кивнул, мысленно перебирая в голове последние донесения от своих многочисленных заморских шпионов. В его обширной сети было множество наёмников, но далеко не каждый подходил под столь специфические требования магистра. — Тебя интересует кто-то конкретный, или мне подготовить общие списки всех доступных на данный момент командиров? — почтительно, но с легкой ноткой профессионального любопытства уточнил евнух. Иллирио на секунду задумчиво свел густые брови, тщательно формулируя свой необычный запрос. — Мне нужны только те безрассудные люди, которые совершенно не боятся идти открытой войной против превосходящего по силе противника, — медленно, выделяя каждое слово, произнес хозяин дома. — И, что самое главное, это должны быть те командиры, кто уже имеет реальный практический опыт борьбы со столь серьезными угрозами, — закончил свою мысль Иллирио, прозрачно намекая на всадников и их драконов. Паук заметно напрягся и немного помедлил с ответом, прекрасно понимая всю тяжесть и смертельную опасность подобной информации в нынешних политических реалиях. — О, я вижу, ты всё-таки собрался завоевать Железный трон для своей супруги и сына, — с легкой полуулыбкой констатировал Варис. — Скажу тебе прямо: сейчас ты в этой партии проигрываешь, но я всё же помогу тебе уравнять шансы. В последнее время в восточных портах ходят упорные слухи о некоем странном человеке, которого называют безжалостным охотником на виверн, и свои дела он предпочитает вести в Волантисе. Иллирио мгновенно поднял заинтересованный взгляд на своего информатора, легким жестом руки призывая его говорить дальше и не утаивать деталей. — Говорят, что этот загадочный охотник работает далеко не один, — неспешно доложил Варис, наслаждаясь произведенным эффектом. — Совсем недавно мои пташки видели его в Миэрине в обществе местного могущественного военачальника по имени Драго, который силой захватил абсолютную власть над гискарцами. Этот жестокий командир уже много раз в открытом бою одолевал огромные орды дотракийцев, сея животный страх в их сердцах так, как не удавалось еще никому до него. На его службе состоят верные ряды Безупречных, а также чудовищный великан из Вестероса, которого называют Скачущей Горой. Ходят упорные слухи, что эти двое работают в тесном союзе, а некоторые и вовсе болтают, будто они братья. Разумеется, это не точно, ведь в Эссосе никто ничего не знает наверняка, когда дело касается столь скрытных и опасных людей. Однако примечательно то, что оба они обладают ярко выраженной валирийской внешностью, отличаются высоким ростом, невероятной физической силой и звериной хитростью. Услышав это детальное описание, Иллирио чуть сильнее наклонился вперед, чувствуя, как разрозненные куски головоломки начинают складываться в единую и вполне понятную картину. В его голове уже зрел амбициозный план того, как именно можно использовать этих безжалостных полководцев в своих политических интересах. — И где конкретно эти люди находятся прямо сейчас? — быстро спросил магистр, желая немедленно приступить к практическим действиям и не терять ни минуты. — Согласно самым последним и проверенным сведениям от моих пташек, они всё еще остаются в Миэрине, укрепляя свою власть над Заливом Работорговцев, — четко ответил шпион. В просторном кабинете на несколько долгих секунд стало абсолютно тихо; это молчание нарушалось лишь тихим треском догорающих свечей да отдаленным шумом ночного Пентоса. Иллирио медленно, с явным удовлетворением кивнул, мысленно оценивая огромное расстояние до восточных земель и просчитывая все возможные риски такого долгого морского путешествия. Решение было принято окончательно и бесповоротно, несмотря на все грядущие опасности. Иллирио перевел тяжелый, властный взгляд на своего доверенного слугу, который всё это время безмолвно и незаметно стоял в тени у дверей, ожидая распоряжений хозяина. — Немедленно подготовь самых надёжных людей для моей личной охраны и зафрахтуй лучший быстроходный корабль в нашем порту, — строго скомандовал магистр. — Сделай всё максимально тихо, без лишних вопросов и привлечения совершенно ненужного внимания к нашей будущей процессии. Слуга коротко поклонился, готовый броситься выполнять поручение, но Иллирио остановил его многозначительной паузой, глядя прямо в глаза. — Мы в самое ближайшее время отправляемся в Миэрин с тайной дипломатической миссией, — безапелляционно заявил он, давая понять, что этот приказ не подлежит никакому обсуждению. Паук слегка удивился такому поспешному решению, так как магистр крайне редко покидал пределы своего комфортного дворца, но благоразумно постарался не показать этого. Когда подчиненный почтительно поклонился, и тяжелая дверь за ним плотно закрылась, магистр вновь остался в полном одиночестве. Он перевел тяжелый взгляд на потертую пергаментную карту Эссоса и медленно, с нажимом провёл толстым пальцем от родного Пентоса к далекому Миэрину. В глубине души он признавал, что эта авантюра может стоить ему жизни. Мопатис пока совершенно не знал, чем именно закончится эта рискованная встреча с полководцем с востока. Но опытный интриган твёрдо понимал одно: если эти загадочные люди действительно способны на то, о чём так упорно говорят уличные слухи, то именно с них стоит начать подготовку к грядущей войне. На этот раз Иллирио совершенно не собирался пассивно сидеть в своем надежном дворце и покорно ждать, пока кто-то более сильный найдёт его первым. Он собирался сам нанести первый, сокрушительный удар по Железному трону, чтобы возвести на него Эйгона и навсегда обезопасить свою семью. Ставки в Игре Престолов были подняты до максимума.

***

Действие происходило в столице Вестероса, где напряжение после недавних кровопролитных уличных беспорядков достигло своего предела. Иккинг находился в полутёмном тронном зале, лично занимаясь допросами людей, задержанных стражей по подозрению в государственной измене. Он сидел на высоком троне, но в его напряженной позе не было и намёка на расслабленность или монаршую скуку. Наоборот, всё внимание молодого короля было предельно сосредоточено на разворачивающемся перед ним действии. У подножия каменного возвышения стояли несколько человек, облачённых в традиционные одежды септонов, однако их нервное поведение вызывало у правителя серьёзные сомнения. — Что конкретно вы знаете о готовящемся заговоре? — спросил Иккинг обманчиво спокойным, но жёстким тоном, эхом, разнёсшимся под сводами зала. В ответ последовало лишь угрюмое молчание, прерываемое тихим позвякиванием тяжелых кандалов. — Кто именно отдал приказ напасть на королеву? — повторил монарх, уже с нескрываемым металлическим нажимом в голосе. — Мы абсолютно ничего не знаем об этом, ваше величество, — наконец ответил один из задержанных, изо всех сил стараясь держаться уверенно и смотреть прямо. Остальные пленники поспешно закивали, бормоча слова согласия и слово в слово повторяя ту же самую заученную ложь. Иккинг некоторое время молча и пристально рассматривал их лица, пытаясь уловить малейшие признаки страха или неуверенности. Затем он медленно поднялся с трона, спустился по ступеням и подошёл к закованным людям почти вплотную. Его потемневший взгляд был абсолютно холодным, расчётливым и невероятно внимательным. — Тогда потрудитесь объяснить, почему городской патруль нашёл вас в глухом переулке всего в двух шагах от места нападения, — тихо произнёс король. — Вы хотите сказать, что оказались там совершенно случайно в самый разгар кровавого мятежа? Один из мужчин заметно замялся, нервно сглотнув и судорожно опустив глаза в пол. — Я… клянусь всеми богами, я совершенно не причастен к этому бунту, — сбивчиво пробормотал он, отступая на шаг. Иккинг слегка наклонил голову набок, словно хищник, присматривающийся к своей загнанной жертве. — Ты действительно называешь себя служителем Семерых и праведным септоном? — спросил он. — Да, ваше величество, я преданно служу вере, — поспешно подтвердил пленник, цепляясь за эту спасительную ложь. — Тогда ответь мне на один очень простой вопрос, раз уж ты так хорошо знаешь священные тексты, — продолжил Иккинг, не сводя с него пронзительного взгляда. — В каком именно учении говорится о том, что невинные дети обязаны отвечать за давние грехи своих родителей? Мужчина мгновенно замолчал и побледнел, судорожно открывая и закрывая рот. Он так и не смог ничего ответить, поскольку его скудные познания в религии на этом закончились. В огромном тронном зале воцарилась тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием настенных факелов. Иккинг медленно выпрямился, окончательно убедившись в правоте своих изначальных подозрений. — Ты никакой не септон, — с откровенным презрением констатировал монарх. — Ты обычный уличный фанатик и убийца, который трусливо прикрывается чужой верой ради своих целей. Он резко отвернулся от побелевшего пленника и посмотрел на стоящих поодаль королевских гвардейцев. — Немедленно уведите его в нижние подземелья и допросите отдельно от остальных, с особым пристрастием. Лжесептон в панике начал что-то бессвязно говорить и жалко оправдываться, но стражники уже грубо схватили его под руки и потащили к выходу. Остальные задержанные стояли молча, вжав головы в плечи и старательно избегая смотреть в глаза разгневанному правителю. — С остальными поступить точно так же, — сухо добавил Иккинг, возвращаясь к ступеням трона. — Разделите их по разным камерам. Я хочу досконально знать, кто именно стоит за организацией этого покушения на мою семью. Жёсткие допросы в сырых камерах продолжались ещё несколько долгих часов, однако ожидаемого результата они почти не принесли. Все задержанные упрямо твердили одно и то же, категорически отрицая свою причастность к бунту и не называя никаких конкретных имён заказчиков. Подобное упрямство лишь усиливало подозрения короны в том, что эти люди были хорошо проинструктированными пешками в чужой игре. Через несколько дней суровые приговоры за государственную измену были приведены в безотлагательное исполнение. Казни на площади прошли быстро и без лишней публичной демонстрации, чтобы не провоцировать возбужденную толпу на новые волнения. Тем не менее отрубленные головы главных зачинщиков мятежа были сразу же выставлены на высоких пиках у главных ворот Красного замка. Этот жестокий, но необходимый политический жест должен был послужить мрачным предупреждением и наглядно показать жителям столицы, что верховная власть больше не потерпит повторения беспорядков. Однако ожидаемого успокаивающего эффекта эта суровая карательная мера так и не принесла, лишь загнав народное недовольство глубже в подполье. Иккинг постоянно оставался напряжённым, интуитивно предчувствуя надвигающуюся на огромный город куда большую беду. Король справедливо предполагал, что перед ним выступают не просто разрозненные группы сумасшедших религиозных фанатиков, а видимая часть смертельно опасной проблемы. Кто-то невероятно влиятельный и богатый целенаправленно действовал из глубокой тени, и пока этот кукловод оставался неизвестным, угроза для короны сохранялась в полной мере. — Как ты думаешь, брат, это всё новые проделки Гриммеля? — устало спрашивал Иккинг у Беззубика, когда они наконец оставались наедине в тишине богорощи. Иногда такие откровенные разговоры происходили высоко в облаках, когда они летали над ночной столицей, невольно пугая поздних прохожих и птиц. Ночная Фурия лишь тяжело вздыхала, полностью разделяя тревоги своего брата. — Я не знаю, — тихо отвечал дракон, чьи мысли Иккинг прекрасно понимал благодаря их нерушимой связи. — Всё стало так невыносимо сложно в этом мире. Если честно, я просто хочу вернуться домой, я очень устал от этой бесконечной вражды. Иккинг с горечью погладил теплую чешую брата. — Я тоже больше всего на свете хочет домой, брат. — тихо признался монарх. По прямому приказу обеспокоенного монарха взрослые драконы начали регулярно патрулировать хмурое небо над столицей. Их гигантские тени постоянно скользили по улицам, напоминая горожанам о незыблемой силе правящей династии. Одновременно с этим саму Башню Радости, где находилась королева, теперь день и ночь непрерывно охраняли Смертохваты. Городская гвардия значительно усилила охрану всех ключевых государственных объектов и рынков. Узкие, кривые переулки Блошиного Конца теперь проверялись патрулями гораздо чаще и тщательнее, чем когда-либо прежде. Были срочно введены дополнительные вооружённые посты на перекрестках и организованы массовые ночные обходы всех подозрительных кварталов, но даже эти меры не давали правителю чувства абсолютной уверенности. — А может, их изначально было не так уж и мало, и я просто перегибаю палку со своей подозрительностью? — вслух размышлял Иккинг, делясь сомнениями с верным драконом. — Я не знаю наверняка, но абсолютно уверен, что тебе нечего бояться, пока я жив и нахожусь рядом, — преданно отвечал Беззубик, прижимаясь головой к плечу короля. Помимо усиления стражи, Иккинг неоднократно пытался найти политическую поддержку у Верховного септона Рея, надеясь хоть как-то успокоить верующих мирным путем. Однако эти долгие дипломатические переговоры с главой церкви так и не принесли желаемого результата, оставив монарха наедине с нарастающим кризисом. Доведенный до отчаяния грузом ответственности, молодой король всё чаще искал ответы в ночном небе. Оставшись глубокой ночью, Иккинг поднимал уставший взгляд к усыпанному звездами небосводу. — О, Великий Бог! — искренне, от всей измученной души молился он, отринув монаршую гордыню. — Пошли мне хотя бы одного из своих ангелов, направь меня в этой темноте! Помоги мне в этой неравной борьбе и спаси моих людей от неверного, кровавого пути! Я умоляю тебя, приди на помощь, спаси их всех, спаси нас от надвигающейся беды! Беззубик преданно был рядом с ним, обратив черную морду к луне, и издавал тихий, тоскливый вой, присоединяясь к молитве своего всадника. В отличие от Иккинга, чья вера порой колебалась, дракон твердо верил во Всевышнего, ибо после своей прошлой смерти уже успел встретиться с Ним. Драконы по своей природе вообще были гораздо более чувствительны к подобным высшим силам и тонким материям мира. — Помоги моему брату, спаси его людей от гибели! — мысленно, но горячо просил дракон небеса. — Прошу тебя, Боже, пошли нам хотя бы одного своего истинного пророка, укажи верную дорогу! И, к великому удивлению и счастью, эти искренние мольбы были услышаны: в столице вскоре действительно появился невероятный человек. Это был широкоплечий мужчина среднего роста, со смуглой кожей, тёмными волосами и густой, очень аккуратной бородой. От него всегда исходил приятный, успокаивающий запах без благовоний и духов, и он просто вышел на столичные улицы, чтобы открыто проповедовать людям истину. Всё чаще на людных площадях можно было увидеть его внимательных учеников и обычных прохожих, которые завороженно слушали мудрые наставления. Даже самые ярые противники новой веры, пообщавшись с ним, быстро успокаивались и принимали этот светлый путь. Беззубик почти сразу заметил проповедника в толпе и безошибочно признал в нём того, о ком они так отчаянно молились. К сожалению, сам Иккинг из-за нескончаемых государственных дел так ни разу и не увидел этого человека лично, хотя просил о помощи больше всех. Когда подозрительные городские стражники попытались схватить незнакомца за нарушение порядка, на его защиту неожиданно встали сами драконы. Умные рептилии инстинктивно чувствовали, кем на самом деле является этот человек, и безоговорочно признали в нём божьего пророка. Беззубик грозно преградил путь гвардейцам, категорически не позволив им даже пальцем тронуть святого человека. Ночная Фурия просто села рядом с посланником, взяв его под свою личную и абсолютную защиту на улицах города. Пророк ничуть не испугался смертоносного зверя; напротив, он тепло улыбнулся и ласково сравнил огромного черного дракона со своей любимой кошкой. — Ты ведешь себя прямо как моя кошка Муизза, славный Беззубик, — произнес проповедник чистым, спокойным голосом, мягко поглаживая чешуйчатую морду. Это невиданное зрелище вызвало настоящий шок у всех присутствующих горожан и вооруженных солдат. До этого момента никто в мире, кроме самого короля и королевы, не смел даже близко подойти к Ночной Фурии, не говоря уже о том, чтобы дотронуться до неё. — Я абсолютно уверен, что ты и твой названый брат будете вместе еще очень долгое время, — с доброй улыбкой добавил пророк, обращаясь к дракону. Пробыв в неспокойной столице ровно луну, этот удивительный человек сумел заложить прочные основы новой веры. За это короткое время его последователи общими усилиями успели построить просторный храм за городскими стенами, где теперь могли свободно молиться. Завершив свою важную миссию в Королевской Гавани, пророк не стал задерживаться и отправился проповедовать дальше по континенту. Он покинул город верхом на прекрасном коне, которого ему в знак глубокого уважения преподнес лорд Десница Джон Аррен и леди Элия Мартелл. Эти знатные люди стали первыми благородными людьми в Вестеросе, кто с открытым сердцем принял новое учение и встал на истинный путь. Однако далеко не все жители столицы с готовностью и покорностью приняли эту совершенно новую, чуждую им веру. В отчаянной попытке стабилизировать накаляющуюся обстановку и заодно завоевать громкую славу, в дело решил вмешаться сир Эльберт Аррен. Этот знатный и амбициозный рыцарь являлся законным наследником десницы короля, мудрого лорда Джона Аррена, и жаждал доказать свою доблесть. Он самонадеянно решил выследить таинственного пророка, публично схватить его как опасного богохульника и предать королевскому суду. Эльберт искренне верил, что такой решительный поступок мгновенно сделает его национальным героем и главным защитником древней веры Семерых. Собрав верный отряд вооруженных людей, молодой рыцарь с обнаженным мечом решительно направился вершить свое правосудие. Однако грандиозным планам наследника Долины не суждено было сбыться, так как путь ему неожиданно преградил сам Беззубик. Огромный черный дракон не позволил вооруженному отряду сделать ни единого шага в сторону защищаемого им человека. Прижатый к стене ужасающим зверем прямо на глазах у всего собравшегося двора, Эльберт был вынужден громко признаться в своих истинных намерениях. Сломленный рыцарь во всеуслышание, даже в присутствии собственного дяди Джона Аррена, выложил, куда и зачем именно он направлялся со своими солдатами. После этого чистосердечного признания пощады не последовало: Беззубик молниеносным рывком схватил незадачливого рыцаря и жестоко убил его у всех на виду. Толпа придворных застыла в первобытном ужасе, не смея даже пошевелиться или крикнуть от страха перед Ночной Фурией. В это же самое мгновение остальные драконы, кружившие над замком, обрушили потоки ревущего пламени на сопровождающих Эльберта людей. Гвардейцы Аррена сгорели заживо за считанные секунды, превратившись в обугленные статуи на каменных плитах двора. Эта показательная и невероятно жестокая расправа наглядно продемонстрировала, чью именно сторону в этом религиозном конфликте заняли крылатые рептилии. Это страшное, беспрецедентное событие ударило по королевскому двору сразу по нескольким уязвимым направлениям, вызвав настоящий шок и панику у знати. Для старого лорда Джона Аррена ужасная гибель племянника стала невосполнимой личной потерей, которая мгновенно подкосила его и без того слабое здоровье. Лишившись своего единственного законного наследника, престарелый десница в одночасье постарел еще на десяток лет и слег в постель. Для всей остальной столицы смерть молодого, подающего надежды рыцаря от когтей королевского зверя стала серьёзнейшим политическим ударом. Сам Иккинг находился в состоянии глубочайшего потрясения, совершенно не ожидая столь кровавой самодеятельности от своего верного дракона. — Кто же на самом деле этот загадочный человек, раз личный дракон короля так яростно защищает его? — со страхом и трепетом шептались люди на улицах и в тавернах столицы. Сам Иккинг тоже неоднократно задавался этим сложным вопросом, пытаясь добиться хоть какого-то вразумительного ответа от Беззубика. Однако хитрая рептилия каждый раз лишь многозначительно фыркала и упрямо направляла мысли брата в сторону нового храма за стенами города. В этом недавно возведенном святилище люди новой веры с завидным постоянством искренне молились по пять раз на дню, находя там утешение. Король понимал, что дракон намеренно указывает ему путь к пониманию произошедшего чуда. Оставшись в одиночестве на продуваемом ветрами балконе, Иккинг долго и задумчиво вглядывался в чистое ночное небо. Его сердце было переполнено смешанными чувствами вины за пролитую кровь и благоговением перед неведомой силой. — Неужели мои отчаянные молитвы действительно сработали, и этот человек послан нам свыше? — тихо произнес он, обращаясь к мерцающим звездам. Впервые за долгие недели изматывающей тревоги он почувствовал, как тяжелый камень неопределенности медленно падает с его души. — Спасибо, — едва слышно прошептал монарх, искренне склонив голову в знак глубокой признательности небесам.

***

Шел 283 год от Завоевания Эйгона, и этот день обещал навсегда войти в историю государства. В стенах Башни Радости прямо сейчас происходило то самое долгожданное событие, которого с замиранием сердца ждали тысячи людей. Молодая королева Лианна мучилась в тяжелых родах, готовясь подарить жизнь новому наследнику престола. Иккинг, совершенно не в силах найти себе места от нарастающей тревоги, сидел в отдельной соседней комнате. В то время как его жена находилась в родильной палате в окружении лекарей, повитух и мейстеров время для короля тянулось невыносимо медленно. Каждая минута вынужденного ожидания казалась ему настоящей вечностью, наполненной глухим страхом за жизнь самых близких. — Постарайся не волноваться так сильно, мой друг, уверяю тебя, всё будет хорошо, — мягко успокаивал короля лорд Мейс Тирелл. — Моя драгоценная супруга успешно рожала уже четыре раза, и, хвала богам, с ней всё в полном порядке. Стоящий у противоположной стены лорд Джон Коннингтон согласно кивнул, присоединяясь к словам утешения. — Иккинг, Мейс абсолютно прав, тебе нужно взять себя в руки и немного успокоиться. — произнес Коннингтон с присущей ему сдержанностью. — Лианна находится в надежных руках лучших лекарей Вестероса, так что с ней обязательно всё будет хорошо. Однако эти дежурные, пусть и искренние фразы друзей совершенно не помогали молодому правителю унять внутреннюю дрожь. Иккинг тяжело, прерывисто вздохнул и устало потер бледное лицо ладонями, пытаясь сбросить нервное напряжение. Как же он мог не волноваться в такой критический момент, когда на кону стояли сразу две жизни. Он прекрасно понимал, что любые роды в их мире всегда сопряжены с огромной смертельной опасностью для женщины. Тем более Лианне недавно исполнилось всего шестнадцать лет, и она была еще совсем юной, физически неокрепшей девушкой. «Да будь я трижды проклят, если с ней или нашим будущим ребенком произойдет что-то непоправимое», — мысленно, с отчаянием ругал Иккинг самого себя. Чувство собственной беспомощности перед силами природы угнетало короля даже больше, чем самые страшные политические интриги. Великий мейстер Гормон и мудрый мейстер Эймон еще несколько месяцев назад по секрету предупредили короля о возможных осложнениях. Старые лекари честно признались, что роды могут оказаться крайне тяжелыми и затяжными из-за её слишком узкого, девичьего таза. Но Иккинг отчаянно старался отгонять эти мрачные медицинские прогнозы и изо всех сил надеялся только на благополучный исход. Прямо сейчас рядом с Лианной безотлучно находились самые опытные мейстеры и лучшие столичные повитухи. Кроме того, ей активно помогала леди Алирия, заботливая жена Мейса, которая совсем недавно сама родила дочь Маргери. А за толстыми дубовыми дверями родильной палаты несла непрерывное дежурство усиленная стража, обеспечивая абсолютный покой королевы. Из-за толстых дубовых дверей родильной палаты вновь раздался полный боли, пронзительный женский крик, заставивший дежурных стражников нервно переглянуться. Стоять в карауле во время столь тяжелых королевских родов оказалось психологическим испытанием, к которому не готовили ни одного солдата. — Убейте меня прямо сейчас, пожалуйста, — жалобно и совершенно искренне взмолился Гаред один из молодых охранников гвардии Лианны, до белеющих костяшек сжимая древко своей алебарды. — Клянусь богами, я больше этого не вынесу, слышать эти крики хуже, чем стоять в авангарде любой битвы. Опытные рыцари Королевской гвардии, стоявшие чуть поодаль, лишь мрачно переглянулись в ответ на это проявление слабости, хотя в глубине души чувствовали себя ничуть не лучше. — Слава Всевышнему, что я родился мужчиной и мне никогда в жизни не придется проходить через подобные муки, — с глубоким облегчением выдохнул сир Герольд Хайтауэр. Эта непривычная религиозная формулировка заставила стоящих рядом соратников в белых плащах удивленно повернуть головы в его сторону. — Герольд, ты что, внезапно решил сменить свою веру? — с подозрением спросил сир Лювин, нахмурив густые брови. Командующий ничуть не смутился от прямо заданного вопроса и лишь спокойно кивнул, подтверждая догадку товарища. — Да, я принял новую веру, — коротко и твердо ответил он, не вдаваясь в излишние теологические подробности. — И как давно ты принял это судьбоносное решение? — с явным интересом спросил сир Барристан Селми, подходя немного ближе к сослуживцу. — Вчера вечером, после того как лично послушал проповеди за городскими стенами, — честно признался сир Герольд, глядя прямо в глаза легендарному рыцарю. Сир Барристан задумчиво потер подбородок, осознавая, насколько быстро это новое учение распространяется даже среди самых преданных короне людей. — И сколько еще наших ребят из гвардии и городской стражи уже сменило веру? — деловито поинтересовался Селми, желая оценить реальные масштабы происходящего в гарнизоне. Герольд на мгновение задумался, мысленно подсчитывая тех солдат, кого он лично видел на вчерашней массовой молитве. — Ну, наберется уже человек двадцать из числа регулярной стражи, и это не включая присутствующего здесь сира Джейме, — наконец ответил командующий. Услышав свое имя в таком контексте, молодой Ланнистер резко отвлекся от созерцания каменного пола и возмущенно поднял голову. — Это еще почему не включая меня?! — с деланной, но вполне искренней обидой в голосе возмутился сир Джейме. Ему совершенно не нравилось, когда его высокомерно исключали из общих списков, даже если речь шла о таких спорных вещах, как смена религии. Белый Бык посмотрел на молодого рыцаря со снисходительной, почти отцовской усмешкой, которая так редко появлялась на его суровом лице. — Да потому, что ты здесь, в столице, находишься совершенно ненадолго, мой юный друг, — резонно пояснил старший рыцарь. — Как только твой упрямый отец наконец-то исправится и договорится с короной, ты немедленно снимешь белый плащ и вернешься в свой богатый Утес Кастерли. Хотя, признаться честно, по твоей компании я всё-таки буду очень скучать, когда ты уедешь на Запад. Джейме недовольно фыркнул, скрестив руки на груди поверх сияющих доспехов. — Козлы... — тихо, но с явным раздражением пробурчал Ланнистер, отворачиваясь от посмеивающихся сослуживцев и снова прислушиваясь к тревожным звукам из-за двери. Оставшись в соседней комнате, Иккинг нервно мерил шагами каменный пол, в напряжении прислушиваясь к каждому звуку из-за стены. — О, Всевышний, молю тебя, пусть с ней и ребёнком всё будет хорошо, — тихо шептал молодой король, обращаясь к небесам с искренней просьбой. В этот самый момент за раскрытым окном во весь голос оглушительно зарычал Беззубик, словно чувствуя кульминацию происходящего. На какое-то короткое мгновение весь окружающий мир замер в тревожном ожидании, а крики за дубовой дверью внезапно стихли. Прошло еще около десяти бесконечно долгих минут, прежде чем тяжелая створка распахнулась, и в коридор буквально вылетела запыхавшаяся повитуха. Лицо пожилой женщины светилось от неподдельной гордости и радости, когда она громко возвестила долгожданную новость. — Принц родился! Наследник нашего короля явился в этот мир, королева благополучно разрешилась от бремени! — кричала она на весь коридор. Со всех сторон немедленно посыпались радостные поздравления и ободряющие возгласы от верных друзей и дежурных гвардейцев. Однако Иккинг совершенно не слушал их: он мгновенно сорвался с места и буквально вбежал в родильную палату к своей жене. Внутри помещения уже успели навести относительный порядок, убрав окровавленные ткани и проветрив комнату, чтобы создать должный покой для роженицы. Король осторожно приблизился к широкой кровати, боясь нарушить эту хрупкую, долгожданную тишину. — Лианна? — с замиранием сердца позвал он, вглядываясь в бледное, измученное лицо жены. — Милый мой, — слабо, но с огромной нежностью отозвалась она. Королева выглядела невероятно уставшей, её темные волосы слиплись от пота, но в глазах светилось абсолютное счастье, когда она бережно прижимала к груди крошечный сверток. — Только посмотри на него, это наш долгожданный сын, — произнесла Лианна, и по её щекам покатились тихие, светлые слёзы радости. Иккинг подошёл вплотную к краю постели и наконец-то впервые встретился взглядом со своим первенцем. Это был совсем крохотный, хрупкий мальчик, на макушке которого уже отчетливо виднелись редкие пряди темных волос. Младенец лежал с закрытыми глазами, тихо и размеренно дыша, инстинктивно прижимаясь к матери в поисках её спасительного тепла. — Он такой прекрасный, правда? — с благоговением прошептала Лианна, не отрывая влюбленного взгляда от личика ребенка. — Да, он просто невероятный, — хрипло подтвердил новоиспеченный отец, не в силах сдержать нахлынувших сильных эмоций. Осторожно опустившись на край кровати, Иккинг бережно обнял уставшую жену за хрупкие плечи. — Спасибо. Огромное спасибо тебе за всё! — искренне благодарил он супругу и Всевышнего за это свершившееся чудо рождения. В это же время за высокими стенами замка Беззубик снова зарычал во весь голос, торжественно приветствуя нового члена их семьи. Вслед за Ночной Фурией оглушительно зарычали и остальные драконы, а над столицей радостно зазвонили сотни тяжелых колоколов. Этот гудящий перезвон разносился по всем улицам Королевской Гавани, громогласно предвещая городу о благополучном рождении наследника престола. Король мягко коснулся крошечной ручки младенца, боясь причинить ему вред своей грубой, привыкшей к оружию ладонью. — Привет, сынок, я твой папа, а зовут меня Иккинг, — с нежной улыбкой произнес он, обращаясь к спящему свертку. — А тебя мы назовем... Джон, по прозвищу Сноу, из объединенных домов Хэддок и Старк. Лианна удивленно приподняла брови, услышав столь необычное и длинное представление для их первенца. — Сноу? И сразу из двух великих домов, Хэддок и Старк? — переспросила она, пытаясь понять непривычную логику мужа. Иккинг лишь шире улыбнулся, глядя на неподдельное замешательство своей молодой супруги. — Пусть у нашего мальчика будет двойная фамилия в знак нерушимого союза наших семей, это будет честно и справедливо. Ты ведь так старалась. — рассудительно пояснил он. — А шуточное прозвище Сноу мы дадим ему для того, чтобы злые тролли не забрали его себе, как говорят у нас у викингов. С этими словами монарх мило и тепло улыбнулся жене, после чего бережно поцеловал её в побледневшие губы. Затем он так же нежно и осторожно поцеловал своего новорожденного сына в теплую макушку, чувствуя, как его сердце переполняется абсолютной любовью.