Дикий Дракон

Благая весть о рождении долгожданного наследника разлетелась по всем уголкам Вестероса с невероятной скоростью. От заснеженных просторов Севера до знойных пустынь Дорна каждый житель страны узнал о том, что в этот мир наконец-то явился принц Драконьего Камня. Этого знаменательного события подданные преданно ждали долгих двенадцать лет, с того самого момента, как великий монарх взошел на престол. Многие наивно полагали, что правитель свяжет себя узами брака еще в двенадцатилетнем возрасте, сразу после коронации, ради скорейшего укрепления новой династии. Народ с нескрываемым воодушевлением обсуждал первенца своего правителя — короля Иккинга Первого из дома Хэддок, Дикий Дракон. Радостная новость о том, что королева Лианна благополучно разрешилась от бремени, стала главным поводом для всеобщих государственных торжеств. Особенно бурно появление законного наследника праздновали на суровом Севере, где к древнему дому Старков всегда относились с глубоким и искренним уважением. Вскоре со всех концов известного света в столичный Драконий дворец нескончаемым потоком начали прибывать конные гонцы с поздравлениями и почтовые вороны с запечатанными письмами. Влиятельные лорды, прославленные рыцари и даже самые зажиточные заморские купцы спешили официально засвидетельствовать своё глубокое почтение правящей семье. К массивным воротам замка ежедневно подвозили телеги, груженные щедрыми дарами, желая искренне угодить молодому монарху и его супруге. Среди этих ценных подношений были редкие шелковые ткани, экзотические пряности и невероятно искусно выкованные игрушки для маленького принца. Простые крестьяне и городские ремесленники также совершенно не остались в стороне от этого грандиозного исторического события. На просторных городских площадях и в шумных тавернах люди радостно поднимали полные кубки за здоровье новорождённого младенца и крепкий союз двух великих домов. Они массово передавали свои искренние, пусть и весьма скромные пожелания через священнослужителей в недавно возведенных храмах новой, стремительно набирающей популярность религии. Несмотря на атмосферу всеобщей радости, настоящее имя новорождённого принца очень быстро стало главным предметом для жарких уличных споров. Из-за противоречивых слухов, постоянно долетавших из замка, среди простого народа возникла сильная путаница. Одни люди с абсолютной уверенностью говорили, что наследника могущественного короля по древней валирийской традиции назвали гордым именем Эйгон. Кто-то, напротив, упрямо твердил, что мальчик получил куда более простое и привычное для северян имя Джон. Эта неопределенность порождала множество забавных, а порой и весьма конфликтных ситуаций даже внутри обычных столичных семей. Люди часами могли с пеной у рта доказывать свою правоту, опираясь на сомнительные рассказы подвыпивших стражников или болтливых служанок. Разногласия в народе доходили до того, что из-за простого имени монаршего сына между супругами вспыхивали настоящие, нешуточные бытовые ссоры. В одной из тесных столичных таверн подобный спор между захмелевшим ремесленником и его женой быстро перерос в громкую перепалку. — Да ты, женщина, совсем из ума выжила, что ли?! — возмущенно закричал грузный мужчина, с силой ударив глиняной кружкой по липкому дубовому столу. — Я же тебе предельно ясно говорю, что лично слышал от дворцовой стражи: его назвали Джон! Его жена, дородная торговка с покрасневшим от гнева лицом, ничуть не испугалась этой агрессивной вспышки и воинственно уперла руки в бока. — Какой еще, во имя богов, Джон? — язвительно парировала она, презрительно скривив губы. — Ты придумать что-то более правдоподобное для своих застольных сказок ничего не смог? — Я тебе с полной уверенностью говорю, что зовут этого ребенка Эйгон! Мужчина от искреннего возмущения едва не поперхнулся остатками эля и тяжело поднялся со скрипучей скамьи, угрожающе нависая над спорщицей. — Какой еще чертов Эйгон, дура ты необразованная?! — взревел он на весь зал, мгновенно привлекая любопытные взгляды с соседних столов. — Я сам своими собственными ушами слышал это имя на рыночной площади от королевского глашатая! — Значит, хреново ты слушал, раз свои уши дешевым элем залил! — не осталась в долгу бойкая женщина, злобно ткнув толстым пальцем ему в грудь. — Сам своей пустой головой подумай: не будет королевская семья давать своему первенцу такое простое, крестьянское имя! — Эйгон — вот так настоящие правители называют своих детей испокон веков, чтобы внушать уважение лордам! Этот железный, по её скромному мнению, аргумент лишь сильнее разозлил и раззадорил упрямого собеседника. Поняв, что любые логические доводы здесь совершенно бессильны, ремесленник в бессильной злобе смачно сплюнул на грязные полы таверны. — Да ты просто непроходимая, упрямая дура! — в сердцах выкрикнул он, хватаясь за голову своими большими мозолистыми руками. — Будь трижды проклят тот день, когда я вообще согласился жениться на такой невыносимой женщине! Торговка на секунду задохнулась от столь прямого оскорбления, и её лицо пошло некрасивыми красными пятнами от подступающей ярости. — Ах, вот как ты заговорил со мной, старый пьяница?! — взвизгнула она так пронзительно, что трактирщик тревожно высунулся из-за своей стойки. — Ну, раз так, то завтра же с самого раннего утра я пойду в септу и подам на развод! В подобных нелепых бытовых конфликтах, вспыхивающих из-за простых дворцовых слухов, и проходили эти долгие праздничные дни в Королевской Гавани. В абсолютной тишине просторных королевских покоев Драконьего Дворца назревал серьезный семейный спор. Королева Лианна, едва оправившись после тяжелых родов, поначалу открыто и весьма эмоционально протестовала против решения своего мужа. Девушка совершенно не разделяла его странных взглядов на традиции имянаречения монархов. — Нет, я совершенно не хочу, чтобы нашего долгожданного сына звали таким простым и обыденным именем, — упрямо заявила она, качая головой. — Давай выберем для него что-нибудь другое, более сложное и обязательно по-валирийски, чтобы оно звучало по-настоящему гордо. Я искренне считаю, что традиционное, громкое валирийское имя сразу придаст нашему мальчику больше величия в глазах знати и простого народа. Произнеся это, молодая мать с безграничной нежностью посмотрела на мирно спящего младенца. Иккинг же категорически не разделял подобного политического энтузиазма супруги и был совершенно не согласен с таким решением. Молодой правитель слишком хорошо помнил историю и не желал повторять чужих кровавых ошибок. — В истории этого континента было уже слишком много Эйгонов, аж целых пять штук, и большинство из них закончили свои дни далеко не лучшим образом, — рассудительно заметил король, осторожно покачивая сына на руках. — И прошу тебя, всегда помни одно: моя новая династия ничем не связана с безумными Таргариенами и их валирийским наследием. Я скорее предпочту сдохнуть, чем когда-либо позволю своему собственному ребенку носить чужое валирийское имя. Его голос звучал непривычно жестко, не оставляя пространства для компромиссов в этом конкретном вопросе. Мощная неприязнь к прошлым правителям Вестероса слишком глубоко укоренилась в его сознании, чтобы идти на уступки. Услышав столь резкий и категоричный ответ, Лианна лишь недовольно вздохнула. Она заботливо поправила тонкое шерстяное одеяло в резной колыбели, пытаясь подобрать правильные слова для защиты своей позиции. Ей казалось, что муж просто не понимает всех тонкостей местного политического этикета. — Но ведь это очень древнее имя настоящих королей, оно само по себе заставит гордых лордов уважать его с самого раннего детства, — попыталась вновь возразить она, глядя мужу прямо в глаза. — А ты на полном серьезе предлагаешь назвать будущего правителя всего Вестероса просто Джоном. Это звучит так, словно речь идет о каком-то обычном северном бастарде или ничем не примечательном мелком лорде. Разве наследник Железного трона не заслуживает чего-то более выдающегося и благозвучного? Король ничуть не смутился от этих логичных упреков и продолжал упрямо стоять на своём. — Зато выдающихся королей по имени Джон у нас в истории практически нет, и именно это имя станет началом совершенно новой, мирной эпохи для государства, — уверенно парировал Иккинг. — Как это нет Джонов, ты смеешься надо мной? — искренне возмутилась королева, в порыве раздражения скрестив руки на груди. — Посмотри хотя бы на наш собственный двор и Малый совет, там влиятельных людей с таким простым именем просто не счесть! Иккинг лишь мягко улыбнулся её праведному гневу, подошёл чуть ближе к кровати и ласково поцеловал уставшую жену в лоб. — Именно поэтому он будет Джоном I Хэддок-Старком, абсолютно единственным и неповторимым в своём роде правителем, — мягко, но совершенно безапелляционно подвел итог монарх, прекращая этот спор. Поняв, что переубедить мужа в вопросе валирийского наследия никак не удастся, Лианна решила зайти с совершенно другой стороны. — Хорошо, если ты так сильно не хочешь местное имя, тогда хотя бы дай ему какое-нибудь традиционное имя викинга из твоего мира, — предложила королева альтернативный вариант. — Пожалуй, наши подданные здесь совершенно не поймут суровый норвежский язык, и это вызовет лишь путаницу, — с легкой усмешкой ответил Иккинг, покачав головой. — Тогда просто переведи эти северные имена на всеобщий язык, чтобы они звучали осмысленно для нашего двора, — не сдавалась молодая мать. Король тяжело и обреченно вздохнул, понимая, что ему придется раскрыть не самую благозвучную правду о культуре своего родного народа. Он озадаченно почесал затылок, мысленно подбирая правильные слова для объяснения этой странной лингвистической особенности. — Как бы тебе это понятнее сказать... мы в своем мире просто берем какую-то обычную вещь или животное и делаем это именем человека, — начал неловко объяснять Иккинг. — Например, гордое имя Дреки дословно переводится просто как «дракон», Фафнир происходит от обычного глагола «держать», а Ёрмунганд и вовсе переводится как «огромное чудовище». Услышав такие странные и откровенно пугающие варианты буквального перевода, Лианна в неподдельном ужасе округлила глаза. — Ладно, пусть уж лучше будет по-твоему, — поспешно согласилась она, окончательно отказавшись от безумной идеи северных имен. В итоге уставшая королева всё-таки уступила твердым убеждениям мужа, позволив ему сделать этот важный исторический выбор. Вскоре весь мир официально узнал, как именно зовут нового законного наследника престола. В дворцовых летописях появилась новая, неожиданная запись: Принц Драконьего Камня Джон из домов Хэддок и Старк, по прозвищу Сноу. Иккинг проснулся рано утром, когда первые лучи солнца только начали освещать его покои. Комната была обустроена очень хорошо, полностью отвечая всем требованиям королевского комфорта. Белые каменные стены были плотно увешаны теплыми северными коврами и дорогими южными гобеленами. Вся добротная мебель в спальне была искусно вырезана из лучших пород темного дерева. Лианна действительно постаралась на славу, желая украсить их общую комнату и создать настоящий домашний уют. В этой умиротворяющей обстановке монарх всегда чувствовал себя спокойно. Король медленно и предельно аккуратно закрепил привычный металлический протез на левой ноге. Стараясь не шуметь и не разбудить спящую жену, он подошёл к резной деревянной колыбели. Иккинг крайне осторожно просунул руки под тонкое одеяло и взял своего семидневного сына. Потревоженный мальчик проснулся и посмотрел на отца своими крохотными серыми глазами. В ответ на этот осмысленный взгляд Иккинг нежно поцеловал ребенка в теплый лоб. Младенец тихо заворковал, слегка покрутился, но почти сразу же успокоился в надежных руках. Его отцовской радости в этот ранний час просто не было предела. Однако где-то в самой глубине души монарха всё ещё теплилась легкая грусть при мыслях о прошлой жизни. Из его головы никак не выходили воспоминания о первых детях от Астрид, Зефир и Наффинке, которые навсегда остались в недосягаемом мире. Тем не менее, Иккинг находил в себе силы двигаться дальше и искренне радовался новому чуду. Судьба подарила ему шанс стать отцом в третий раз, и теперь у него на руках мирно спал долгожданный сын. Когда-то давно они с Астрид очень хотели завести третьего ребенка, но тем планам так и не суждено было сбыться. Маленький принц на удивление вел себя очень спокойно и совершенно не капризничал. Своими тонкими, еще не сформировавшимися чертами лица младенец невероятно походил на Лианну и отчетливо напоминал породу Старков. Иккинг, бережно прижимая к груди этот драгоценный сверток, принял спонтанное решение. Ему захотелось немедленно поделиться своим безграничным счастьем с самым верным и близким товарищем. Убедившись, что жена продолжает крепко спать, монарх неслышно покинул просторные королевские покои. В слабо освещенном коридоре короля уже ожидал надежный караул из лучших рыцарей. — Доброе утро, ваше величество, — почтительным шёпотом поприветствовал сир Герольд Хайтауэр, сразу заметив спящего принца. — Прикажете позвать к мальчику кормилицу? — так же тихо поинтересовался стоящий рядом сир Джейме Ланнистер. Лианна принципиально кормила сына исключительно сама и наотрез отказывалась подпускать нанятых дворцовых женщин. Иккингу подобный подход казался единственно верным и вполне естественным для молодой матери. Королева ревностно оберегала младенца и не хотела доверять его кормление кому-то из прислуги. Король отрицательно покачал головой, поправляя шерстяное одеяло на груди ребенка. — Нет, кормилица нам не нужна, я просто хочу немного погулять с сыном по замку, — прошептал он гвардейцам в ответ. — Заодно планирую познакомить его с названым братом на свежем воздухе. Иккинг медленно направился по каменному коридору в сторону внутреннего двора в сопровождении рыцарей Королевской гвардии. — А как же быть с королевой Лианной? — неожиданно спросил Ходор, который дежурил у массивных дверей. Этот крупный стражник состоял в личной охране молодой правительницы и всегда беспокоился о ней. — Пусть она пока спокойно поспит и наберется сил, а вы надежно охраняйте её покой, — заботливо прошептал король Ходору. — Как прикажете, мой король, — слишком громко ответил стражник, не рассчитав силу своего басистого голоса. — Тише вы, немедленно понизьте голос, иначе разбудите ребенка! — шикнул на него Иккинг, недовольно нахмурившись. Закованные в тяжелые доспехи рыцари старались ступать по каменным плитам на удивление тихо. Они тщательно контролировали шаги, чтобы не звенеть сталью и не потревожить спящего принца. Как только процессия оказалась на свежем воздухе, небеса над столицей содрогнулись от мощного хлопка исполинских крыльев. Прямо во двор королевского замка тяжело приземлился Беззубик. Это был колоссальный зверь длиной более ста двадцати пяти метров, а размах его крыльев достигал двухсот пятидесяти, полностью закрывая собой утреннее солнце. Огромный чёрный дракон медленно подошёл к Иккингу и, заметив в его руках крошечный сверток, с любопытством склонил массивную голову. Рептилия двигалась с удивительной для таких размеров грацией, стараясь не задеть хвостом каменные башни. Дракон начал осторожно принюхиваться, глубоко втягивая воздух большими ноздрями, и быстро распознал знакомый сладковатый аромат. Этот хрупкий человеческий детёныш был сыном Иккинга, и Беззубик инстинктивно воспринял его как своего племянника. С момента рождения мальчика прошла неделя, но они до сих пор ни разу не виделись. Иккинг с гордой улыбкой слегка приподнял сверток, открывая личико младенца навстречу тёплому дыханию дракона. Беззубик мог бы поклясться, что это был самый беззащитный и трогательный ребёнок, которого он встречал за всю свою долгую жизнь. Ночная Фурия смотрела на крохотного мальчика с неподдельным умилением, издавая тихий, утробный рокот. На морде дракона появилась его знаменитая беззубая улыбка, выражающая крайнюю степень расположения. Дракон замер, боясь даже лишний раз пошевелиться рядом с таким хрупким созданием. — Правда ли он прекрасен? — тихо спросил Иккинг, вглядываясь в большие изумрудные глаза своего верного друга. — Да, он просто невероятный, — отозвался Беззубик, не в силах оторвать взгляда от принца. — Он очень милый, и у него по-настоящему забавное выражение лица. Дракон продолжал урчать, наслаждаясь моментом знакомства с новым членом их стаи. В этот момент мальчик недовольно завозился в пелёнках, медленно приоткрыл глаза и попытался сфокусировать мутный взгляд на гигантской рептилии. Даже сквозь пелену новорождённого зрения принц инстинктивно почувствовал, что нависающее над ним громадное создание абсолютно безопасно. Вместо того чтобы зайтись в плаче от страха, ребёнок вдруг доверчиво улыбнулся дракону. Беззубик окончательно растаял от этой трогательной детской улыбки и предельно осторожно, самым кончиком морды, ласково коснулся головы мальчика. Иккинг усмехнулся, глядя на эту сцену. В его сердце тесно переплелись любовь к новому сыну и бесконечная преданность дракону, который всегда значил для него больше, чем кто-либо другой. Его мысли на мгновение унеслись к Зефир и Наффинку, а затем вернулись к Беззубику и Астрид. В его внутреннем мире Лианна занимала свое почетное место, но она всё же оставалась за пределами того священного круга, в который входили его дети, дракон и его первая любовь. Этот новый мальчик, Джон, теперь тоже стал частью той самой высшей категории его привязанностей. — Ну что, привет, мой смелый маленький викинг. Ты сегодня решил проснуться гораздо раньше своей мамы, — ласково прошептал король, баюкая сына. — Давай-ка мы с тобой немного полетаем вместе, пока нас не схватили и не заставили вернуться в покои. С этими словами он достал из седельной сумки плотные меховые шкуры и прочные кожаные ремни. Ловкими, отточенными годами движениями Иккинг начал надежно пристёгивать сына к своей груди, обеспечивая ему максимальное тепло и защиту. Рыцари Королевской гвардии, ставшие свидетелями этих приготовлений, замерли в немом ужасе и полном непонимании. Сир Джейме Ланнистер, сир Барристан Селми и лорд-командующий Герольд Хайтауэр обменялись шокированными взглядами, не веря своим глазам. Они не могли представить, что король действительно решится на такой рискованный шаг. В их понимании это выходило за любые рамки разумного обеспечения безопасности наследника. — Ваше величество, вы что, всерьёз намерены лететь верхом на звере вместе с новорожденным сыном?! — поражённо воскликнул Джейме, делая неуверенный шаг вперёд. — Мой король, заклинаю вас, это чистое безумие, — горячо поддержал его сир Барристан, заметно побледнев от волнения. — Даже один резкий порыв ветра на высоте может стать смертельно опасным для столь хрупкого ребёнка! Рыцари стояли стеной, надеясь, что голос разума всё же пересилит отцовский азарт Иккинга. Иккинг лишь весело рассмеялся в ответ на искреннюю панику своих лучших воинов, не прерывая своего ответственного занятия. Он тщательно проверял надёжность каждого кожаного крепления на груди, чтобы исключить даже малейшую случайность. Страхи гвардейцев были ему абсолютно понятны, ведь для них драконы всегда оставались дикими и непредсказуемыми чудовищами. Однако для короля этот гигантский ящер уже очень давно стал самым надежным товарищем во всем мире. — Успокойтесь, благородные сиры, я прекрасно знаю, что делаю, — уверенно заявил монарх, глядя на побледневших рыцарей. — Это мой родной сын, в его жилах течет кровь всадников, и он совершенно не боится высоты. И поверьте моему многолетнему опыту: Беззубик будет летать сегодня максимально аккуратно. Сам дракон, хоть и не был особо рад такой колоссальной ответственности за человеческого детеныша, всё же полностью разделял уверенность своего брата. Гигантский ящер прекрасно понимал, что сейчас от его движений зависит слишком многое, и вел себя предельно сдержанно. Он покорно опустился на холодные каменные плиты внутреннего двора, стараясь лишний раз не лязгать острыми когтями. Черный дракон услужливо подставил свое массивное крыло, образуя из него удобный и безопасный пологий склон. Это позволило Иккингу с привязанным к груди младенцем легко и абсолютно безопасно забраться в привычное седло. Оказавшись на самом верху, Иккинг предельно осторожно устроился в потертом кожаном седле на широкой спине Беззубика. Он намеренно избегал любых резких движений, чтобы случайно не потревожить чуткий сон своего маленького пассажира. Убедившись, что ремни надежно фиксируют драгоценный сверток, молодой отец заботливо поправил края густых мехов. Он укутал крошечного сына как можно теплее, создавая надежный кокон для защиты от прохладного утреннего ветра. Ласково проведя мозолистой рукой по мягким волосам младенца, король нежно поцеловал его в лоб. Маленький принц лишь тихо засопел в ответ, совершенно не тревожась из-за своего первого в жизни воздушного путешествия. Окончательно убедившись в полной безопасности ребенка, Иккинг перевел всё свое внимание на верного крылатого друга. Он привычным, отработанным годами жестом положил ладонь на теплую шею могучего дракона. Король медленно и успокаивающе похлопал его по гладкой чешуе, передавая зверю свой настрой. В этом простом, но понятном им обоим прикосновении читалась безграничная просьба быть сегодня максимально осторожным и на время забыть о крутых виражах. — Ну, давай, брат, взлетай, только очень аккуратно, — негромко произнес Иккинг, наклонившись к самому уху зверя. — Поднимайся как можно плавнее, чтобы ни в коем случае не испугать нашего малыша. Беззубик прекрасно понял всю важность момента и сделал всё в точности так, как попросил его всадник. Гигантский зверь, обычно предпочитающий совершать стремительные и резкие рывки прямо в небо, на этот раз вел себя с поразительной деликатностью. Он начал двигаться невероятно медленно, крайне осторожно переступая мощными лапами по каменным плитам внутреннего двора. Широко раскинув свои необъятные крылья, дракон стал совершать плавные, размеренные взмахи, стараясь не создавать сильных воздушных потоков у самой земли. Ночная Фурия постепенно и очень мягко оторвалась от твердой поверхности, словно пушинка на легком ветру. Гигантский ящер начал неспешный набор высоты, плавно унося правителя и его спящего наследника в ясное утреннее небо над просыпающейся столицей. Наступившее утро выдалось удивительно ясным, и на бескрайнем голубом небе не было видно ни единого облачка. В столицу наконец-то пришло долгожданное лето, наполнив всё вокруг приятным, согревающим теплом после долгой прохлады. Выжившие после недавних потрясений столичные мейстеры в один голос уверяли, что этот год обязательно подарит отличную погоду и богатый урожай. Иккинг и Беззубик в полной мере наслаждались прекрасным днем, плавно рассекая воздушные потоки высоко над землей. Король чувствовал невероятное внутреннее умиротворение, крепко и надежно прижимая к груди крошечного наследника. Маленький Джон, вопреки всем опасениям, совершенно не испугался высоты, а лишь широко открыл глаза и начал звонко хохотать. Ему определенно пришлось по душе это совершенно новое, захватывающее чувство абсолютной свободы и плавного полета. — Я так и знал, мой смелый мальчик, я точно знал, что тебе это обязательно понравится, — с теплой улыбкой произнес Иккинг сквозь ровный шум ветра. Он бережно погладил сына по макушке свободной рукой и в очередной раз ласково поцеловал его в лоб, попутно поправляя плотные пеленки. — Твои старшие брат и сестра тоже обожали летать со мной в облаках, — немного тише добавил король, на мгновение поддавшись щемящей ностальгии по прошлому. Почувствовав настроение всадника, Беззубик послушно снизил скорость и теперь медленно, величественно парил над просыпающейся столицей. Под ними раскинулся густой зеленый ковер Королевского леса, скрывающий в своей тени множество тайн. А чуть дальше, у самых городских стен, ослепительно сверкали на утреннем солнце синие воды Черноводной бухты. Гигантская тень Ночной Фурии бесшумно скользила по узким городским кварталам, накрывая собой красные черепичные крыши домов и кроны высоких деревьев. Проснувшиеся в этот ранний час горожане с привычным благоговением задирали головы, пытаясь рассмотреть парящего в вышине правителя. Другие взрослые драконы, покинув свои просторные логовища, вскоре тоже поднялись в небо и теперь почтительно кружили неподалеку от своего вожака. Этот незапланированный совместный полет продлился целых несколько часов, наполняя отца и сына чистой радостью от первых мгновений единения. Иккинг то и дело опускал внимательный взгляд на ребенка, с облегчением замечая, что тот остается в тепле и продолжает счастливо улыбаться. В конце концов, вдоволь налетавшись над окрестностями, они начали плавное, затяжное снижение в сторону Красного замка. Огромный черный ящер с поразительной, почти кошачьей ловкостью и грацией бесшумно приземлился на вымощенную камнем площадку внутреннего двора. Как только Иккинг отстегнул ремни и осторожно спешился, он сразу же понял, что совершил огромную, непростительную ошибку. Прямо перед ним в окружении замерших гвардейцев стояла Лианна, и выражение её бледного лица не предвещало ничего хорошего для короля. Молодая мать крепко скрестила руки на груди, с нескрываемой яростью и пережитым сильным испугом глядя на своего чересчур рискованного мужа. — Привет, Лианна, а мы тут с Джоном просто решили немного подышать свежим утренним воздухом, — попытался невинно начать разговор Иккинг, натянув на лицо виноватую улыбку. — Я прекрасно вижу, чем именно вы тут дышали под самыми облаками! Ты что, совсем идиот?! — мгновенно взорвалась королева, больше не в силах сдерживать накопившиеся эмоции. — Ты же мог выронить его, ты мог просто убить нашего ребенка! Иккинг примирительно поднял свободную руку, безуспешно пытаясь успокоить надвигающуюся семейную бурю и сгладить свою очевидную вину. — Эй, тише, прошу тебя, у нас абсолютно всё было под полным контролем, а Беззубик летел очень осторожно, — начал неуверенно оправдываться он перед разгневанной женой. — Никаких больше полетов, пока он не вырастет! — резко и слишком громко закричала Лианна, заставив маленького Джона испуганно заплакать от неожиданного шума. Напуганная собственным криком, молодая мать мгновенно подбежала к мужу и решительно забрала плачущего сына из его ослабевших рук. Она сразу же начала нежно укачивать и шепотом успокаивать мальчика, резко развернувшись и быстрым шагом направившись обратно в безопасный замок. Иккинг, чувствуя себя абсолютно виноватым, покорно поплелся следом за ней по длинным каменным коридорам дворца. — Прости меня, Лианна, мне правда очень жаль! Я совершенно не хотел ничего плохого, лишь желал показать ему небо! — бросал он вдогонку, пытаясь достучаться до супруги. Однако непреклонная Лианна принципиально отказывалась его слушать и даже не оборачивалась в сторону идущего позади мужа. В этот момент для нее перестал существовать весь остальной мир, кроме напуганного плачущего ребенка на её руках. Она продолжала ритмично качать младенца на ходу, нежно целуя его в макушку и нашептывая самые ласковые слова утешения. — Тише, мой хороший, всё уже позади, мама рядом, — ворковала королева, бережно прижимая к себе теплый сверток. — Прости меня, мой милый, за то, что у тебя такой совершенно безрассудный отец, вечно любящий всякие безумные идеи и опасные авантюры. Король лишь тяжело вздохнул, отчетливо понимая, что прощение за эту утреннюю выходку ему придется заслуживать еще очень долго. Когда они наконец вернулись в свою просторную спальню, плохое настроение и жгучая обида супруги никуда не исчезли. Лианна стремительным шагом подошла к резной деревянной колыбели и предельно осторожно уложила в неё заснувшего после полета младенца. Она дрожащими руками принялась тщательно проверять, не промёрз ли мальчик на большой высоте и нет ли на его нежной коже следов от жестких кожаных ремней. Иккинг тем временем неловко переминался с ноги на ногу у самого порога, чувствуя себя нашкодившим юнцом, а не грозным правителем Семи Королевств. Королева лишь спустя несколько долгих минут убедилась, что с её драгоценным первенцем всё в полном порядке. Только после этого она медленно повернулась к виноватому мужу, готовясь высказать всё, что у неё накопилось на душе. В её серых, обычно спокойных глазах всё ещё плескался неприкрытый животный страх, густо смешанный с сильным раздражением от его безрассудного поступка. — Ты хоть на одну короткую секунду задумался о том, насколько это было опасно для такого крохи? — зашипела она свистящим шепотом, стараясь ни в коем случае не разбудить спящего ребенка. — На нас среди бела дня нападают религиозные фанатики прямо на улицах столицы, в тенях постоянно плетутся заговоры, а ты решаешь устроить младенцу развлекательную прогулку под самыми облаками. Один случайный порыв ветра, одна сорвавшаяся застежка на твоем чёртовом седле, и мы бы навсегда лишились нашего наследника. Я совершенно не собираюсь бессмысленно рисковать жизнью собственного сына ради твоих безумных драконьих традиций. Иккинг тяжело и протяжно вздохнул, осознавая всю глубину своей оплошности. В своем порыве он совершенно не учёл её естественных материнских страхов, наивно полагая, что супруга поддержит его желание поскорее познакомить сына с драконом и небом. Реальность оказалась куда суровее его ожиданий, и теперь ему предстояло загладить свою вину. Король сделал несколько тихих шагов навстречу и мягко, но уверенно взял жену за холодные, всё ещё подрагивающие руки. Он осторожно сжал её ладони, заставляя королеву поднять голову и посмотреть себе прямо в глаза. — Ты абсолютно права, Лианна, я поступил как полный идиот, поддавшись мимолетным эмоциям и отцовской гордости, — искренне и без малейшей утайки признал свою вину монарх. — Я просто так сильно хотел показать ему наш бескрайний мир и по-настоящему познакомить с Беззубиком. Обещаю тебе и даю твердое слово чести, что больше никогда не возьму Джона в полет. По крайней мере, до тех пор, пока он достаточно не подрастет и не научится сам крепко держаться в седле. Услышав это чистосердечное раскаяние, Лианна заметно расслабилась. Её праведный гнев начал постепенно уступать место накопившейся за последние тяжелые дни усталости. Она обессиленно прислонилась лбом к его груди, закрыла глаза и стала вслушиваться в ровный, успокаивающий стук сердца под тонкой тканью. «Какой же дурак, он ведь даже не оделся как следует», — мысленно, но уже без злобы ругала она мужа, который выбежал на улицу в простой льняной рубахе. Девушка невольно задумалась о том, как же его первая жена Астрид справлялась с ним и нянчилась, когда он творил подобные безрассудства в прошлом. — Иккинг, наш мальчик ведь ещё слишком мал, хрупок и совершенно уязвим для твоих суровых викинговских испытаний, — тихо произнесла королева, крепко обнимая мужа за талию. — Мы обязаны защищать и заботиться о нём всеми доступными нам силами, пока он не вырастет, не окрепнет и не сможет постоять за себя сам. Монарх молча кивнул в знак полного и безоговорочного согласия, нежно прижав к себе жену. Он искренне наслаждался этим таким хрупким, едва восстановленным семейным миром в стенах их покоев. — Я понимаю тебя, но он не вечно будет оставаться беззащитным ребёнком, — негромко добавил король, поглаживая её по спине. — В этом жестоком мире ему желательно повзрослеть и стать сильным как можно быстрее. Их тихое утреннее уединение продлилось совсем недолго, будучи прерванным деликатным, но весьма настойчивым стуком в тяжелую дубовую дверь. Иккинг недовольно нахмурил брови, неохотно отстранился от жены и громко позволил нежданному гостю войти. На пороге возник лорд-командующий Королевской гвардией Герольд Хайтауэр. Лицо старого рыцаря, обычно невозмутимое и словно высеченное из камня, сейчас выражало крайнюю степень служебной озабоченности. — Прошу великодушно простить за столь раннее вторжение, ваше величество, но дело не терпит отлагательств, — почтительно произнес гвардеец. — Докладывайте, сир Герольд, — велел король, аккуратно прикрывая за собой дверь спальни и выходя в коридор, чтобы не тревожить семью. Командующий выждал короткую паузу, собираясь с мыслями перед тем, как сообщить дурные вести. — Только что прибыли измотанные всадники из Харренхолла и привезли с собой изувеченные тела, — мрачно начал Хайтауэр. — Гонцы докладывают, что в землях вокруг старого замка начали бесследно пропадать рабочие, которые строили новую крепость, а затем стали исчезать и патрульные солдаты. — Чьи именно это были тела? — напряженно спросил Иккинг, чувствуя, как внутри закипает глухая тревога. — Всех мы точно опознать не смогли, милорд, — тяжело вздохнул рыцарь, опуская взгляд. — Но отрубленную голову сира Бонифера Хасти мы узнали сразу... Мои глубочайшие соболезнования, ваше величество. — Что ты сказал?! — ошарашенно выдохнул король, отказываясь верить в услышанное. Разум монарха лихорадочно пытался осмыслить масштаб произошедшей трагедии. Иккинг сразу же после своей свадьбы назначил отчима, сира Бонифера Хасти, ответственным за восстановление Харренхолла и прилегающих территорий. Судя по регулярным письмам, масштабные работы шли очень хорошо, без каких-либо серьезных задержек. Неподалеку от старых руин быстро возводился новый величественный замок Облачный, строящийся из прочного черного камня. Одновременно с этим на берегах Божьего Ока был успешно заложен и достроен новый торговый порт. Однако строительство самой крепости должно было занять еще много лет, ведь этот колоссальный форпост задумывался для надежного контроля над обширными землями от Западного предела до самого Севера и Долины. Грандиозные архитектурные планы Иккинга охватывали весь континент и требовали верных людей для их воплощения. Восстановленный Летний Дворец он намеревался в будущем передать своему второму сыну, а третьему наследнику как раз и должен был достаться Облачный. В амбициозных проектах короля значилось возведение новых оборонительных твердынь на месте разрушенных Тарбекхолла и Кастамера в Западных Землях. Также планировалось построить неприступные горные цитадели в Долине и укрепить границы Дорна и сурового Севера. Теперь же подлая смерть родственника ставила под угрозу не только стройку десятилетия, но и авторитет самой короны. — Немедленно пошлите усиленный вооруженный отряд в Харренхолл, — жестко, с ледяной яростью в голосе приказал Иккинг. — Пусть перевернут там каждый камень, но найдут этих проклятых убийц.