Дикий Дракон

— Чего только не сделаешь ради долгожданной мести, — тихо пробормотал Гриммель, неспешно шагая по широким прохладным коридорам Великой Пирамиды Миэрина. Сегодня он был одет крайне роскошно, что случалось с ним невероятно редко и доставляло массу физических неудобств. На смену его привычной походной одежде, состоящей из длинного кожаного плаща с капюшоном, сшитого из шкур виверн, пришел традиционный миэринский токар. Это громоздкое одеяние из тончайшего темно-синего шелка было богато расшито золотой бахромой по краям. Под многослойным нарядом скрывались свободные мешковатые штаны и легкая белоснежная туника из самого дорогого льна. В довершение столь вызывающего образа на его шее и длинных пальцах блестело изрядное количество тяжелых драгоценных камней, призванных подчеркнуть высокий статус владельца. — Нарядили меня, словно какое-то праздничное дерево на Йоль, — раздраженно процедил он сквозь зубы, безуспешно пытаясь поправить вечно сползающую ткань токара. В последний раз подобный нелепый наряд ему приходилось носить очень давно, в те времена, когда он еще отзывался на имя Рейгар и жил в Лисе. В этом мире он происходил из какого-то древнего и невероятно богатого рода с валирийскими корнями. Само название этой высокомерной семьи уже давно и благополучно стерлось из его памяти за ненадобностью. В конце концов, он просто отбросил чужую личность и вернул себе свое истинное имя — Гриммель Ужасающий. Этим прозвищем он искренне гордился и носил его с достоинством настоящего безжалостного охотника. Гриммель всей душой ненавидел Лис, вполне справедливо считая его городом порока в самом прямом, отвратительном смысле этого слова. К своему огромному счастью, он сумел довольно быстро и радикально освободиться от оков навязанной аристократической жизни. Он хладнокровно избавился от своих так называемых родственников, убив приемных родителей, а заодно и всех братьев с сестрами. Не стоило им постоянно унижать его, называя самым жалким, бесполезным и уродливым в семье. Прояви они в свое время хоть каплю элементарной доброты, он бы, возможно, сохранил им их никчемные жизни. Забрав все богатства убитого семейства, он превратил бывших рабов в преданных ассасинов и отправил их в Вестерос для выполнения своих задач. Напоследок Гриммель выгодно продал старый роскошный дворец и навсегда покинул эту чужую родину, которую искренне презирал. Своим настоящим домом он считал отнюдь не этот проклятый мир, где вопреки здравому смыслу зима и лето могли длиться годами. Его душа неумолимо тянулась в холодные и суровые славянские земли, полные бесконечных густых лесов и непроходимых болот. Там всегда было полно дикой живности, которой он привык питаться, а многочисленные реки и озера изобиловали рыбой. Гриммель невероятно скучал по родной деревне, где прошло его детство и началось становление как личности. Именно там он прославился как величайший охотник на драконов, выследив и жестоко убив свою первую Ночную Фурию. — Хоть там и было всегда холодно, но для меня это самое теплое место на свете, — едва слышно произнес он, предаваясь коротким воспоминаниям. Возвращаясь мыслями в суровую реальность Эссоса, он вспомнил о незавидной судьбе оставленного им Лиса. Тот факт, что этот распутный город и весь остров в итоге дотла сгорели, приносил ему лишь глубокое удовлетворение. Это очищающее пламя Красной Смерти навсегда стерло с лица земли ненавистное ему место и всех его высокомерных обитателей. Теперь его путь лежал только вперед, к новым прагматичным целям и окончательному уничтожению своих главных крылатых врагов. Сегодня в Великой Пирамиде должна была состояться крайне важная встреча с влиятельными инвесторами. От исхода этих непростых переговоров напрямую зависело финансовое благополучие их огромной армии и шансы на долгожданную месть. Предстать перед такими полезными, хоть и не слишком дальновидными людьми в скромном виде было бы серьезной стратегической ошибкой. Именно поэтому суровому Гриммелю пришлось на время смириться с ненавистными, сковывающими движения восточными шелками. Хотя все эти тонкие дипломатические интриги, лесть и грязная политика всегда оставались исключительным уделом Драго, личное присутствие охотника на встрече тоже настоятельно требовалось. Именно к своему массивному союзнику Гриммель сейчас и направлялся, гулко стуча жесткими каблуками по гладкому мраморному полу длинных коридоров. Оказавшись перед тяжелыми дубовыми дверями просторного зала военного совета, он уверенно толкнул их и переступил порог. Охотник даже не обратил внимания на двух замерших Безупречных, неподвижно охранявших вход, и совершенно не подумал оповестить о своем визите. Гриммель был одним из немногих, кто мог совершенно спокойно входить и выходить из покоев предводителя, абсолютно не опасаясь безжалостной стражи. Внутри освещенного помещения находились еще двое вооруженных копьеносцев, которые никак не отреагировали на внезапное появление чужака. Драго, низко склонившийся над разложенными на широком столе картами и многочисленными документами, недовольно поморщился от такого бесцеремонного вторжения. — Тебя совсем не учили стучаться, когда ты входишь в чужие покои? — раздраженно бросил он, даже не отрывая тяжелого, насупленного взгляда от пожелтевших пергаментов. — А что, у тебя вдруг появились какие-то тайные планы против меня, которые я мог случайно сорвать? — с легкой, откровенной насмешкой парировал Гриммель, неспешно проходя вглубь огромного зала. Охотнику всегда доставляло особое удовольствие злить этого сосредоточенного гиганта. Он прекрасно знал, что является единственным человеком во всем Миэрине, которому позволено безнаказанно испытывать терпение жестокого полководца. Драго предпочел мудро проигнорировать эту откровенно провокационную колкость своего союзника. Гигант лишь тяжело и протяжно вздохнул, после чего медленно выпрямился во весь свой поистине внушительный рост, откладывая в сторону перо. — Каковы наши реальные успехи в море? — сурово поинтересовался военачальник, решив перейти сразу к насущному делу. Недавно в теплых водах Залива Работорговцев завелись наглые пираты, сбежавшие от королевского правосудия Иккинга, словно побитые собаки. Сами по себе они не представляли серьезной военной угрозы, но их постоянные набеги мешали торговым путям и изрядно отпугивали богатых купцов. Этими незваными гостями оказались не кто иные, как изгнанные с далеких Железных островов суровые представители дома Грейджоев. Гриммелю и верным Безупречным Драго удалось застать их врасплох у берегов каменистого острова Ярос. Там они безжалостно потопили ровно половину жалкого флота, состоящего всего из шести потрепанных кораблей с явным недобором матросов. С помощью жестоких, но невероятно эффективных пыток пленных удалось выяснить истинную причину такого плачевного состояния их эскадры. Как оказалось, изначально у пиратов было восемнадцать судов, на которых они опрометчиво отправились к берегам смертоносного Соториоса. Гриммель прекрасно знал, что южный континент таит в себе множество жутких опасностей, и поэтому никогда не совался туда без крайней надобности. Однако Бейлон Грейджой оказался невероятно туп и упрям в своем глупом желании найти в джунглях Гороша мифические древние сокровища. В итоге самопровозглашенный король потерял большую часть своих людей и кораблей в кровавой битве против местных дикарей, известных как Пятнистые Люди. Половина его эскадры пошла ко дну, а многие выжившие матросы начали массово умирать от экзотических болезней, подхваченных на проклятом материке. Теперь пустые корабли, заполненные разлагающимися мертвецами с признаками чумы, бесцельно бороздили океанские просторы. Остатки же этой некогда грозной армады находчивый охотник выследил и поймал лично, не вступая в затяжной морской бой. Для этого он успешно использовал свое уникальное хитроумное летательное сооружение, к которому были надежно привязаны четыре свирепые виверны. Огромные, прочные сети, сброшенные прямо с небес, намертво сковали деревянные корабли, лишив железнорождённых любой надежды на спасение. Именно в этих неразрываемых путах и оказались все те заносчивые Грейджои, которые совсем недавно яростно угрожали Империи Драго жестокой расправой. В портовых тавернах пьяные моряки часто со смехом пересказывали их громкие обещания захватить Миэрин и свергнуть власть чужеземного наемника. Слухи об их безумных амбициях быстро расходились по всем питейным заведениям побережья, обрастая нелепыми подробностями. — Раз уж какой-то безродный наёмник сумел завоевать Миэрин, то я его и вовсе заберу себе! — цитировали матросы пьяные крики железнорождённого. — Как только он это громко заявил, то сразу же провозгласил себя королём Бейлоном Первым из дома Грейджой, — смеялся второй собеседник. — Ох, он еще и обещал, что сделает всех жен Драго своими солеными наложницами, вот только это пустые мечты, ведь у Драго отродясь не было жены. — Может, наш суровый Император такой злой именно потому, что у него нет супруги, и хорошая семья сделала бы его добрее? Как только серьезно поврежденные корабли пиратов удалось взять на буксир и благополучно доставить к твердой суше, весь уцелевший экипаж немедленно взяли в плен. Гриммель с нескрываемым холодным презрением лично наблюдал за тем, как Грейджоев грубо заковывают в тяжелые железные кандалы. Вскоре их под усиленным конвоем отправили в самые темные и сырые темницы миэринской Пирамиды, дожидаться своей участи. Глядя на этих промокших, дрожащих и абсолютно сломленных морских разбойников, бывший славянин испытывал лишь брезгливое разочарование от столь легкой победы. Охотник откровенно и без преувеличений признался себе, что еще никогда в своей долгой, насыщенной событиями жизни не видел таких ничтожных пиратов. Драго предельно внимательно выслушал этот краткий, но весьма информативный отчет своего стратегического союзника. Выслушав детали захвата, военачальник задумчиво потирал свой массивный, густо покрытый старыми шрамами и жесткой бородой подбородок. Несмотря на свою врожденную воинскую гордость, суровый полководец просто не мог не признать высочайшую боевую эффективность методов Гриммеля. Использование быстрых и послушных виверн для неожиданного захвата кораблей прямо с воздуха оказалось поистине гениальным тактическим ходом. Это сохранило жизни их солдатам и наглядно доказало, что полный контроль над небом является ключом к их будущим победам на море. — И где сейчас находятся эти хваленые покорители морей? — густым, рокочущим басом поинтересовался Драго, медленно отходя от стола с разложенными картами. — Гниют в самых глубоких и сырых темницах под нашей Пирамидой, как им и подобает, — с холодной, высокомерной усмешкой ответил охотник. — Они были невероятно заносчивы ровно до того момента, пока мои твари не спикировали на их жалкие посудины с небес. Теперь Залив Работорговцев снова спокоен и безопасен для наших кораблей. Нам невероятно повезло поймать всех братьев одним метким ударом, не дав им шанса на побег. А жену самого старшего из них вместе с сыном уже схватили твои люди, и сейчас она сидит в соседней камере. Гриммель с нескрываемым садистским удовольствием вспомнил перекошенные от неподдельного ужаса лица самоуверенных железнорождённых. Эти суровые островные люди всю свою жизнь слепо верили в то, что некий жалкий Утонувший Бог защитит их от любых морских напастей. Однако на деле они оказались абсолютно не готовы к стремительной атаке с воздуха. От когтей виверн и крепких сетей их не спасали ни тяжелые деревянные щиты, ни истошные молитвы своему божеству. Вся их былая удаль мгновенно испарилась, когда смерть обрушилась на них прямо с ясного неба. — Их предводитель имел наглость требовать поединка чести, нелепо размахивая своим ржавым мечом, — брезгливо поморщившись, добавил Гриммель, отряхивая невидимую пылинку с шелкового рукава. — Я распорядился заковать его в самые тяжелые кандалы и лишить воды на пару дней, чтобы немного сбить эту неуместную островную спесь. Его жену я приказал приковать к колодке на самом видном месте. Если этот дикарь посмеет хоть раз гавкнуть в мою сторону, я велю сжечь её заживо прямо у него на глазах. Позже мы решим, продать ли этих неудачников на невольничьих рынках за бесценок или пустить на корм моим вечно голодным вивернам. Пока что толку от этих пленников нет абсолютно никакого. Охотник искренне считал этих изгнанников самыми жалкими представителями их древнего рода, потерявшими всё из-за собственной глупости. По мнению Гриммеля, их отец, Квеллон Грейджой, был поистине великим и дальновидным человеком. Он в свое время даровал своему суровому народу новые плодородные земли, устроил сыновьям крайне выгодные помолвки и обеспечил островам высокий статус. Но эти безмозглые наследники, нарушив законы и слепо следуя своим дикарским инстинктам грабежа, лишились всего наследия. В итоге они опустились до того, что попытались разграбить три ничтожные рыбацкие лодки в чужих водах, и теперь закономерно оказались в рабстве. Драго лишь пренебрежительно махнул своей огромной, покрытой шрамами рукой, прерывая рассуждения собеседника. — Судьба кучки жалких пиратов меня сейчас совершенно не волнует, поэтому оставим этих ничтожных морских крыс на потом, — сурово отрезал военачальник, поправляя плотный кожаный плащ. — Инвестор из Кварта прибыл в город еще неделю назад и прямо сейчас ожидает нас в главном зале для приемов. От исхода этих непростых переговоров напрямую зависит бесперебойное снабжение всего нашего огромного войска на ближайшие полгода. Я уже не говорю об остальных влиятельных людях, собравшихся под нашей крышей. Остается лишь надеяться, что среди этой толпы богачей не затесались вражеские шпионы. — Крайне маловероятно, что среди них есть шпионы короны, — задумчиво ответил Гриммель, оценивая риски. — В основном это те самые люди, которые больше всего пострадали от новой политики Вестероса, причем эти главари прибыли лично, без мелких посланников. Хотя, разумеется, я не могу дать абсолютной гарантии их преданности. Охотник недовольно цокнул языком и в очередной раз попытался одернуть свой крайне неудобный, вечно сползающий токар. — Проклятие, как же меня выводит из себя этот дурацкий местный наряд! — злобно прошипел он, путаясь в синем шелке. Бывший аристократ искренне терпеть не мог богатых восточных купцов с их напыщенными речами, бесконечными скрытыми торгами и показным, вульгарным великолепием. Однако ради достижения заветной цели — полного уничтожения драконьего племени — он был готов временно наступить на горло собственной гордости и терпеть эти неудобства. — Не будем заставлять наш ходячий мешок с золотом ждать слишком долго, — предельно холодно произнес Драго, решительно направляясь к выходу из зала. — Я надеюсь, что эта кучка высокомерных богачей в итоге окажется на нашей стороне. Гриммель молча кивнул в знак полного согласия, и оба опасных заговорщика покинули просторное помещение, направляясь навстречу своему восточному покровителю. Главный зал для приемов встретил вошедших ослепительным блеском сотен зажженных восковых свечей и густым, почти удушливым ароматом сладких восточных благовоний. Посреди огромного помещения, вальяжно раскинувшись на горе мягких бархатных подушек, восседал грузный мужчина, облаченный в роскошные шелка. Его сопровождала весьма внушительная личная свита, состоящая из вооруженных до зубов наемников и десятков услужливых рабов. Слуги неподвижно замерли вокруг своего господина, готовые в любую секунду исполнить малейшую прихоть этого влиятельного человека. — А вот и доблестные новые хозяева Миэрина наконец-то почтили меня своим присутствием, — растянув пухлые губы в фальшивой улыбке, елейным голосом произнес гость. Услышав этот приторный тон, Гриммель лишь презрительно скривился в своих мыслях, оценивая тучного торговца. «Какое жалкое, изнеженное создание, совершенно не заслуживающее чести зваться настоящим мужчиной», — мысленно констатировал бывший аристократ. Тем не менее, внешне охотник сохранил ледяное, абсолютно непроницаемое спокойствие, не выдав своих истинных эмоций ни единым жестом. Игра в большую региональную политику только начиналась, и ставки в ней сейчас были высоки как никогда прежде. К огромному удивлению Гриммеля, суровый Драго отнесся к напыщенному гостю с поразительным, почти неестественным гостеприимством. — Приветствую вас в наших владениях и искренне прошу прощения за непредвиденную задержку. — произнес полководец удивительно теплым голосом, что буквально повергло его союзника в легкий шок. — Как вам отдыхается у нас? Я очень надеюсь, что вам всё здесь нравится и слуги достаточно расторопны. — О, благодарю, здесь всё просто прекрасно, — самодовольно ответил купец, поудобнее устраиваясь на своих расшитых подушках. Не желая больше слушать этот лицемерный обмен любезностями, Гриммель тихо развернулся и незаметно покинул душный приемный зал. В это время просторный пиршественный зал Великой Пирамиды постепенно наполнялся густым гулом голосов и звоном дорогой серебряной посуды. Хозяева Миэрина и их многочисленные гости неспешно рассаживались за длинными дубовыми столами, щедро уставленными изысканными заморскими яствами. Вокруг собравшихся бесшумными тенями скользили покорные слуги и миловидные местные служанки, облаченные в легкие, совершенно не стесняющие движений одежды. Девушки грациозно подносили тяжелые кувшины, до краев наполняя золотые и хрустальные кубки присутствующих лучшим выдержанным вином. Наблюдая за снующими девками, Гриммель вспомнил, как ранее некоторые из этих женщин отчаянно пытались стать любовницами Драго. Местные красавицы наивно рассчитывали родить могущественному завоевателю бастардов, чтобы тем самым значительно повысить свой статус при новом дворе. Некоторым из них действительно удалось стать официальными наложницами полководца, однако желанных наследников они ему так и не подарили. Гриммель часто думал, что отсутствие незаконнорожденных детей было скорее благом, избавляющим их от лишних династических проблем в будущем. Впрочем, даже несмотря на эту неудачу, предприимчивые девки всё равно жили теперь гораздо лучше и сытнее, чем при прежних господах. Сам охотник уже не раз в личных беседах осторожно затрагивал важную тему о необходимости заключения законного брака. Драго обычно внимательно слушал эти рациональные доводы и в конце концов признавал, что ему действительно нужна подходящая жена. Полководцу требовалась женщина, способная родить сильных сыновей, которые в будущем полноправно унаследуют его обширные завоеванные владения. Блудвист прекрасно понимал, что даже если он сам не успеет отомстить врагам, должен остаться кто-то, кто доведет начатое до конца. Ему был жизненно необходим надежный преемник, способный удержать созданную кровью и потом империю от неминуемого распада. Гриммель и сам потихоньку начал присматриваться к знатным дворам, методично выискивая себе достойную и полезную невесту. Бывший аристократ осознавал, что жить без прямых наследников глупо, ведь его уникальные знания могли навсегда исчезнуть вместе с ним. Сама перспектива создать собственный могущественный род, для которого безжалостное убийство драконов станет главным семейным ремеслом, звучала поистине прелестно. Ему нужна была девушка из хорошей, уважаемой семьи, но при этом не избалованная чрезмерным богатством и столичной роскошью. Охотник искал красивую, умную и обязательно верную спутницу, способную стать плодовитой матерью и надежной опорой для их будущих детей. Среди прибывших инвесторов и потенциальных союзников были как властные женщины, так и влиятельные мужчины. Последние, впрочем, составляли абсолютное большинство, тогда как знатных дам насчитывалось не более трех. Судя по их сдержанному поведению, эти женщины являлись скорее временными регентами при малолетних наследниках, нежели самостоятельными правительницами. Абсолютно все гости явно принадлежали к древним и невероятно богатым родам, что безошибочно читалось в их надменных лицах и плавных, уверенных жестах. Их холеные, никогда не знавшие тяжелого физического труда руки были щедро унизаны массивными перстнями с редкими драгоценными камнями. Гриммель бросил короткий, задумчивый взгляд на свои собственные широкие ладони, сплошь покрытые застарелыми мозолями и грубыми шрамами. «Вот что значит настоящая рука мужчины, добывающего свой хлеб кровью», — говорил когда-то его отец в далекой заснеженной деревне. В такие редкие минуты затишья суровый охотник искренне скучал по своему истинному отцу и матери, чьи лица он всё реже вспоминал. Он резко сжал кулаки, прогоняя неуместную сентиментальность, и вновь перевел внимание на собравшуюся в зале публику. Разношерстные гости кутались в метры тончайшего мирийского кружева, тяжелого благородного бархата и переливающегося на свету восточного шелка. Эту пеструю толпу объединял лишь один общий, едва уловимый признак: цепкие, оценивающие взгляды настоящих хищников, привыкших покупать и продавать что угодно и кого угодно. Охотник с нескрываемым внутренним пренебрежением осматривал эту надменную компанию, методично анализируя каждого потенциального союзника в огромном зале. Его наметанный глаз быстро определил, что львиная доля присутствующих богачей прибыла сюда прямиком из Волантиса. Об этом красноречиво свидетельствовали их сложные, искусные лицевые татуировки и характерная, слегка тягучая манера светской речи. Кроме того, в помещении хватало влиятельных работорговцев и состоятельных купцов из других процветающих городов, живописно раскинувшихся вдоль могучей реки Ройны. К этому собранию толстосумов присоединились несколько посланников из Кварта, чьи болезненно бледные лица сильно контрастировали с яркими одеждами. Представителей Мира и Пентоса тоже можно было заметить в толпе, хотя их делегации оказались на удивление малочисленными. В какой-то момент пристальное внимание Гриммеля привлек весьма колоритный гость, явно выделяющийся на общем фоне своей внушительной комплекцией. Это был невероятно тучный, грузный мужчина с пышной, тщательно расчесанной и обильно умащенной сладкими ароматными маслами золотой бородой. Несмотря на свои поистине необъятные габариты, этот пентошиец передвигался по мраморному полу с поразительной, почти кошачьей грацией и удивительной легкостью. «Когда-то в молодости он явно был спортивным и ловким бойцом, — мысленно отметил Гриммель, наблюдая за его походкой. — Но затем он разбогател, расслабился, и излишне сытая жизнь окончательно испортила его тело». Заметив направленный на него тяжелый взгляд охотника, толстяк плавно отделился от группы оживленно беседующих волантийцев и целенаправленно направился в его сторону. Широкое лицо незнакомца украшала дружелюбная, располагающая улыбка, которая, впрочем, совершенно не затрагивала его холодных и предельно расчетливых глаз. Приблизившись на почтительное расстояние, богато одетый торговец отвесил Гриммелю на удивление изящный, церемонный поклон, достойный королевского двора. — Приветствую вас, мой господин, — произнес он мягким, обволакивающим голосом, в котором мастерски скрывалась любая фальшь. — Меня зовут Иллирио Мопатис, я являюсь скромным магистром из славного вольного города Пентоса. Позвольте узнать, как ваше имя? Охотник на драконов смерил заплывшего жиром, но явно хитрого магистра долгим, пронзительным взглядом, совершенно не спеша отвечать на брошенную любезность. — Гриммель Ужасный. Рад нашему знакомству, магистр, — наконец предельно сухо поприветствовал его северянин, всем своим видом демонстрируя полное отсутствие интереса к пустой болтовне. Они стояли друг напротив друга, и Гриммель возвышался над своим собеседником почти на целую голову. Впрочем, Иллирио Мопатис тоже не отличался низким ростом, обладая весьма крупным телосложением по местным меркам. В народе эти покои Великой Пирамиды часто в шутку называли домом великанов, поскольку новые правители Миэрина действительно выделялись исполинским ростом. Магистр Пентоса, несмотря на откровенно прохладный прием, совершенно не спешил отходить от своего хмурого и неразговорчивого визави. Хитрый толстяк решил завести непринужденную светскую беседу, искренне желая прощупать почву и узнать побольше о новом влиятельном игроке. Он привык годами собирать ценную информацию по крупицам, умело скрывая свой острый, безжалостный ум за маской добродушного, праздного богача. — Позвольте поинтересоваться, почтенный господин, какому именно ремеслу вы посвятили свою жизнь? — с вежливой, лучезарной улыбкой спросил торговец, покручивая в пухлых пальцах золотой бокал. — В наших краях о вас и ваших удивительных подвигах ходят самые разные и весьма противоречивые слухи. Гриммель ничуть не смутился этого прямого, казалось бы, безобидного вопроса и не стал привычно увиливать от честного ответа. Он никогда не пытался придумывать себе фальшивые благородные титулы или скрывать свою истинную, кровавую профессию за красивыми дипломатическими словами. — Я охотник. Убиваю виверн и всяких опасных чудовищ, дабы люди жили немного спокойнее, — абсолютно ровным тоном начал он. — А вообще, если говорить прямо, я убийца драконов. Он произнес это без малейшей тени стеснения, словно речь шла о самом обыденном городском ремесле вроде кузнечного дела. Эти сухие, лишенные эмоций слова прозвучали в шумном зале неожиданно резко, мгновенно разрезав гул чужих голосов. Дежурная улыбка на лице Иллирио на мгновение дрогнула и померкла, выдав его истинное внутреннее замешательство. Магистр даже слегка поперхнулся терпким вином, совершенно не ожидая услышать столь откровенное и пугающее заявление от человека в дорогих шелках. — О, всемогущие боги, просто поверить не могу своим ушам... настоящий убийца драконов, — удивленно протянул пентошиец, вытирая губы. Он смерил худощавую, слегка сутулую фигуру Гриммеля новым, куда более пристальным и оценивающим взглядом. — Признаться честно, я всегда ожидал увидеть в этой легендарной роли каких-нибудь невероятно могучих, мускулистых воинов с огромными двуручными мечами, — неосторожно добавил торговец. В этот самый момент серые, лишенные всякого сочувствия глаза Гриммеля опасно и невероятно холодно блеснули, словно обнаженная хищная сталь. — А вы что, магистр, смеете утверждать, что не видите во мне профессионального убийцу драконов? — предельно тихо, но с леденящей кровь угрозой в голосе спросил охотник. Почувствовав, как в воздухе вокруг них внезапно повисло смертельное напряжение, Иллирио мгновенно осознал свою тактическую оплошность. Тучный торговец испуганно отступил на полшага назад, внутренне ругая себя за столь неосторожную, опрометчивую фразу в присутствии смертельно опасного человека. — Прошу меня великодушно простить, я совершенно не хотел задеть вашу честь или усомниться в ваших выдающихся навыках, — торопливо и примирительно заговорил магистр, приложив руку к груди в извиняющемся жесте. — Я просто никогда раньше не встречал настоящих убийц драконов, и для меня была бы великая честь воочию увидеть такого мастера в деле. Гриммель лишь многозначительно и сухо хмыкнул в ответ, решив, что преподал этому напыщенному восточному индюку вполне достаточный урок вежливости, и молча отвернулся от него. Не проронив больше ни единого слова, охотник круто развернулся и неспешно, с присущим ему холодным достоинством проследовал к своему законному месту за главным столом. Он грузно опустился на тяжелый резной стул и принялся маленькими глотками попивать крепкую прозрачную водку из небольшого кубка. Этот обжигающий горло напиток Гриммель всегда гнал для себя лично по особому северному рецепту, принципиально не доверяя местным миэринским виноделам. Сладкие и терпкие восточные вина казались ему слишком приторными и слабыми для его сурового, прагматичного вкуса. Крепкий алкоголь приятно согревал изнутри, помогая на время отрешиться от окружающего шума и навязчивых запахов благовоний. Вскоре просторный зал наполнился довольным, расслабленным гулом изрядно насытившихся людей. Гости, развлеченные выступлениями изящных танцоров и ловких акробатов, теперь с интересом наблюдали за новым шутом. Этот фигляр был облачен в странное красно-черное обтягивающее одеяние, которое выглядело крайне необычно для этих земель. Он не затыкался ни на мгновение, сыпал колкими шутками и нес какую-то невообразимую чепуху, перемежая её едкими комментариями в адрес присутствующих. Его дерзость граничила с безумием, но именно эта непредсказуемость приковывала к нему взгляды всей захмелевшей публики. — Как же он мне надоел, — угрюмо подумал Гриммель, наблюдая за кривляньями этого странного типа. — Болтливый Наемник... Какое глупое прозвище, вполне достойное своего носителя. Шут тем временем вскочил на ноги и принялся исполнять какой-то нелепый, ломаный танец, совершенно не вписывающийся в атмосферу торжественного пира. Гриммель лишь раздраженно поморщился, не понимая, какая именно хрень происходит прямо у него на глазах. Его раздражал этот шумный балаган, отвлекающий от серьезных мыслей о предстоящей войне. Неожиданно Болтливый Наемник запел, и его голос оказался на удивление чистым и мелодичным, что никак не вязалось с его недавним грубым шутовством. Он пел о несчастной любви, мечась по залу и вовлекая в свое представление удивленных служанок. В завершение своего выступления шут резким жестом сорвал с головы маску, обнажив жуткое, испещренное глубокими шрамами и ожогами лицо. В зале воцарилась внезапная, тяжелая тишина, сменившаяся тихими вздохами ужаса и откровенного отвращения. Охотник мысленно назвал его уродом, и, судя по выражениям лиц остальных гостей, в этом зале с ним были согласны абсолютно все. — Благодарю вас, моя верная и крайне нетрезвая аудитория! — воскликнул Болтливый Наемник, отвесив глубокий изящный поклон. — Я бы с огромным удовольствием задержался здесь еще на пару кубков, но меня ждет один очень злой волшебник и куча неоконченных дел! С этими словами он стремительно выбежал через боковую дверь, оставив после себя лишь легкое недоумение. Гости начали постепенно приходить в себя после этой странной и пугающей выходки. Их сытые, раскрасневшиеся от обилия алкоголя лица синхронно повернулись в сторону возвышения. Теперь всё внимание присутствующих было сосредоточено на лидерах, торжественно восседавших во главе стола. Постепенно гул голосов в огромном пиршественном зале начал стихать, уступая место напряженному, выжидающему молчанию. Драго Блудвист, возвышавшийся во главе стола словно непоколебимая каменная скала, медленно поднялся со своего почетного места. Его массивная фигура, облаченная в тяжелый плащ из крокодильей кожи, мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих инвесторов. Суровый полководец обвел собравшихся тяжелым, пронзительным взглядом, заставляя даже самых надменных восточных магистров невольно выпрямить спины. Он прекрасно понимал, что эти расчетливые люди не отдадут свое золото просто так, поэтому его речь должна была звучать максимально убедительно. — Приветствую вас, благородные господа, в стенах Великой Пирамиды свободного Миэрина, — раскатистым басом начал Драго, и его голос гулким эхом отразился от высоких каменных сводов. — Вы проделали долгий путь из Волантиса, Кварта, Мира, Пентоса и других вольных городов, и я искренне рад видеть каждого из вас. Мы все прекрасно осознаем нависшую над нашим привычным миром угрозу, которая стремительно надвигается с запада, со стороны Железного трона. Этот наглый выскочка, король с нелепым именем Иккинг, вместе со своими ручными чудовищами уже разрушил устоявшийся порядок морской торговли и грозит уничтожить весь наш прибыльный бизнес. Если мы не объединим наши капиталы и военную мощь прямо сейчас, завтра его драконы превратят в пепел ваши роскошные дворцы, а ваши семьи — в обугленные трупы. Среди богатых гостей мгновенно пробежал тревожный шепоток, многие согласно закивали головами, переглядываясь между собой. Инвесторы слишком хорошо помнили недавние колоссальные убытки, разграбленные портовые города на берегах Узкого моря и полностью уничтоженный Железный Банк Браавоса. Однако одного лишь эфемерного страха перед крылатой угрозой было явно недостаточно, чтобы заставить их расстаться со своими огромными сбережениями. Вперед слегка подался Иллирио Мопатис, чье полное лицо вновь приобрело привычное выражение добродушной, но предельно холодной и расчетливой заинтересованности. Торговец привык тщательно взвешивать все риски, прежде чем вкладывать хотя бы одну медную монету в чужую войну. — Ваши слова звучат крайне тревожно, император Драго, но в них кроется одно весьма существенное противоречие, — мягко заметил пентошиец, задумчиво поглаживая свою золотую бороду. — Вы просите нас щедро профинансировать масштабную кампанию против живых огнедышащих тварей, которых, как известно, попросту невозможно одолеть обычным оружием. Какие реальные гарантии успеха вы можете предоставить нам, прежде чем мы откроем свои сундуки для вашего похода? Драго хищно оскалился, ожидая именно такого, сугубо практичного и циничного вопроса от осторожных торговцев. Он плавно указал широким жестом своей целой правой руки на молчаливо сидящего рядом Гриммеля. Охотник в этот момент сохранял абсолютное спокойствие и невозмутимо продолжал потягивать крепкую прозрачную водку из своего кубка. Полководец выдержал небольшую паузу, давая гостям возможность как следует рассмотреть человека, которому предстояло стать их главным козырем. — Обычные железные копья и даже тяжелые станковые скорпионы действительно бесполезны против толстой бронированной чешуи взрослого дракона, — уверенно заявил военачальник. — Но мы совершенно не собираемся воевать глупыми и прямолинейными методами наивных вестеросских рыцарей. Позвольте представить вам человека, который знает об этих тварях абсолютно всё и посвятил их планомерному истреблению всю свою жизнь. Господин Гриммель является моим главным военным инженером, и он обладает всеми необходимыми знаниями и инструментами для победы. Сотни глаз мгновенно скрестились на худощавой фигуре в синем шелковом токаре, ожидая от него подтверждения столь громких заявлений. Гриммель неспешно отставил свой опустевший кубок в сторону, медленно поднялся с резного стула и выпрямился. Он окинул притихший зал ледяным, пронизывающим до самых костей взглядом, от которого многим стало не по себе. В его серых глазах не было ни капли страха перед огнедышащими монстрами, лишь холодный расчет профессионального убийцы. — Драконы — это вовсе не непобедимые божества, какими их наивно считают глупые вестеросские крестьяне, а всего лишь тупые, ведомые инстинктами животные, — презрительно бросил охотник. — У каждого вида есть свои критические слабости, слепые зоны и уязвимости, которые я за долгие годы научился мастерски использовать. Мне совершенно не нужны ваши дилетантские советы по тактике или стратегии ведения боя, мне нужны лишь ваши деньги. Если вы обеспечите армию Драго бесперебойным снабжением, я лично принесу вам отрубленную голову Ночной Фурии. А вместе с ней на серебряном блюде окажется корона самого короля Иккинга и его собственная голова. Эти сухие, лишенные даже тени сомнения слова произвели на расчетливых инвесторов невероятно сильное, почти гипнотическое впечатление. Даже самые скептично настроенные работорговцы Волантиса задумчиво переглянулись, в уме прикидывая потенциальную выгоду от неминуемой смерти правителя Вестероса. Твердое обещание навсегда избавиться от нависшей угрозы живых драконов звучало слишком заманчиво, чтобы от него просто так отказаться. Просторный зал вновь наполнился приглушенными голосами, но теперь в них слышался не страх перед неизвестным, а жадный, хищный азарт предстоящей крупной сделки. Теневой союз между беспощадными охотниками с севера и могущественными владыками восточного золота начал стремительно обретать свои окончательные, смертоносные очертания. Однако слова всегда оставались лишь словами, и купцы желали увидеть реальные доказательства столь самоуверенных заявлений. — Если у вас действительно есть это уникальное оружие, то покажите его нам! — громко потребовал один из влиятельных гостей, желая увидеть хваленые технологии в действии. — Можете ли вы на деле доказать свою силу и правоту ваших слов? — поддержал его пожилой купец, с нескрываемым сомнением в голосе глядя на уверенного северянина. В ответ на эти сомнения Гриммель лишь снисходительно усмехнулся и небрежно щелкнул длинными пальцами, подавая знак. Повинуясь этому безмолвному приказу, несколько мускулистых рабов с натугой вкатили в самый центр зала тяжелую железную клетку. Внутри тесного узилища яростно шипела, билась и бросалась на толстые прутья довольно крупная, свирепая виверна. Многие изнеженные инвесторы, никогда не видевшие подобных тварей так близко, испуганно вздрогнули и поспешно отодвинулись подальше от опасного зверя. — Проклятие, это что, настоящий дракон? — в панике выкрикнул один из купцов, вжимаясь в спинку кресла. — Какого хрена здесь происходит?! Вы что, собираетесь нас всех тут спалить? — поддержал его другой гость, нервно озираясь по сторонам в поисках укрытия. Наблюдая за этой суетой, Гриммель мысленно обозвал всех присутствующих трусливыми идиотами. Впрочем, охотник прекрасно понимал, что ему было исключительно выгодно их невежество и первобытный страх перед крылатыми ящерами. Тем временем безмолвный слуга почтительно поднес Гриммелю его личное, ни на что не похожее оружие. Охотник уверенным, отработанным до автоматизма движением достал свое ружье, методично засыпал в длинный ствол порцию черного пороха и загнал внутрь тяжелую свинцовую пулю. Присутствующие замерли в напряженном ожидании, совершенно не понимая, как эта странная деревянно-металлическая конструкция может навредить столь ужасному монстру. Гриммель хладнокровно вскинул ружье к плечу, тщательно прицелился прямо в грудь бьющейся виверны и плавно спустил курок. Оглушительный хлопок выстрела раскатился под высокими каменными сводами, на какое-то мгновение наглухо заложив уши всем присутствующим гостям. Тяжелая пуля с пугающей легкостью прошила толстую чешуйчатую шкуру чудовища насквозь, не оставив зверю ни единого шанса. Крупная виверна издала лишь булькающий, сдавленный хрип и замертво рухнула на покрытый грязной соломой пол своей железной клетки. Люди в огромном зале пребывали в абсолютном, парализующем шоке от столь быстрой, шумной и жестокой расправы. — Всемогущие боги, что это сейчас было?! Да хранят меня небеса! — послышались потрясенные возгласы из разных углов помещения. Некоторые женщины испуганно вскрикнули, а самые пугливые из гостей даже попытались в панике сбежать к выходу. Однако суровые Безупречные, охранявшие двери, сомкнули ряды и жестко пресекли любые попытки покинуть зал, остановив даже вооруженных наемников. Гости просто не могли поверить своим собственным глазам, пытаясь осмыслить произошедшее. Обычный человек всего лишь с помощью одной странной трубы и оглушительного грохота мгновенно убил существо, невероятно похожее на дракона. В спертом воздухе приемного зала густо повис едкий, незнакомый многим запах сгоревшего пороха, который смешался с резким металлическим ароматом свежей крови. — Ну что, теперь вы окончательно убедились, что у нас есть все необходимые силы и средства для победы? — с холодным превосходством спросил Гриммель, нарушив повисшую тишину. — Мы поверили в вашу мощь, — с трудом придя в себя, ответил один из волантийцев, нервно вытирая выступивший пот со лба. Иллирио Мопатис, наблюдавший за всем этим с неподдельным изумлением, быстро взял себя в руки. Хитрый пентошиец осознал, что наконец-то нашел именно тех людей, которые смогут помочь ему завоевать Вестерос для его сына. — Однако для начала такой масштабной военной кампании одного лишь желания разграбить континент будет недостаточно, — неожиданно объявил он с открытым вызовом. Гриммель и Драго были слегка озадачены столь дерзким заявлением, но предпочли выслушать магистра. — Вам непременно нужен веский, полностью законный повод для объявления войны, чтобы лорды Вестероса хотя бы попытались принять нашу сторону, — пояснил свою мысль торговец. — Уж поверьте мне, подходящий повод для кровопролития обязательно найдется, — спокойно отрезал охотник, небрежно передавая дымящееся оружие подошедшему слуге. Гриммель был крайне удивлен подобной наглостью купца, но в то же время хотел дослушать его план до конца. — А что вы сами можете нам предложить? — нахмурившись, прямо спросил Драго, опираясь руками о стол. Вместо ответа Иллирио Мопатис плавно поднялся со своего мягкого кресла, привлекая к себе всеобщее внимание собравшихся лордов и наемников. — Моя любимая жена ведёт свой род от самого дома Блэкфайров, — торжественно и громко заявил тучный пентошиец. — От этого союза у меня есть законный сын и наследник, которого зовут Эйгон. — Как мы все прекрасно знаем, Блэкфайры имеют неоспоримое первородство и законные права на Железный трон, намного превосходящие притязания Таргариенов, — продолжил свою речь Иллирио. — Мой мальчик может стать именно тем истинным королем, ради которого поднимутся великие вестеросские дома, желая свергнуть тирана в лице безумного Иккинга. Гриммель и Драго обменялись короткими, многозначительными взглядами и едва заметно, по-хищному улыбнулись друг другу. В их головах мгновенно пронеслась одна и та же предельно циничная мысль. Они поняли, что перед ними стоит весьма полезный дурак, готовый добровольно символизировать их грядущее вторжение и бесперебойно финансировать армию. «Как же все удачно складывается для нашего дела», — с нескрываемым удовлетворением подумал Драго, мысленно оценивая бездонные кошельки этого магистра. Теперь у них была не только грубая военная сила, но и веское политическое знамя, способное расколоть оборону врага изнутри. — Блэкфайр так Блэкфайр, нам это громкое имя вполне подходит, — спокойно подытожил Гриммель, возвращаясь к своему прерванному отдыху и вновь беря в руки кубок с водкой. — Что ж, благородные господа инвесторы, первая и самая главная политическая причина для начала нашей масштабной кампании официально найдена. Глубоко под массивным основанием Великой Пирамиды Миэрина скрывались сырые, вечно погруженные во мрак темницы. В эти мрачные каменные коридоры никогда не проникал теплый солнечный свет или свежий морской воздух. Драго Блудвист тяжелым, размеренным шагом спускался по крутым ступеням, сопровождаемый неизменно молчаливым Серым Червем. Командир Безупречных держал в руке чадящий факел, тусклое пламя которого выхватывало из темноты ржавые решетки тесных камер. Именно здесь, в невыносимой духоте и зловонии, содержались некогда грозные повелители морей — братья Бейлон, Эурон, Эйрон и Виктарион Грейджои. Гордые железнорожденные, привыкшие к соленому ветру и абсолютной свободе, теперь напоминали лишь загнанных в угол, изможденных зверей. Военачальник остановился напротив их общей камеры. Он с нескрываемым презрением оглядел своих поверженных пленников, оценивая их жалкое состояние. По его короткому властному кивку несколько стражников зазвенели тяжелыми ключами и отперли неподатливый замок. Они грубо выволокли закованных в цепи братьев наружу, безжалостно швырнув их на грязный, влажный каменный пол. — И это те самые прославленные пираты, чьи имена должны вселять леденящий ужас в сердца врагов? — густым, насмешливым басом произнес Драго, угрожающе возвышаясь над пленными. — Жалкое зрелище, совершенно недостойное даже моего плевка, — продолжил полководец, кривя губы. — За всю свою долгую жизнь я еще никогда не встречал столь ничтожных и слабых морских крыс, мнящих себя великими лордами. Оскорбленная гордость предков внезапно взыграла в Бейлоне Грейджое. Это заставило его с огромным трудом подняться на дрожащие ноги, громко зазвенев тяжелыми кандалами. — Мы настоящие железнорожденные, и мы не потерпим подобных оскорблений от какого-то восточного дикаря! — хрипло выкрикнул лорд-жнец Пайка, с неприкрытой ненавистью глядя прямо в глаза врагу. — Если в тебе есть хоть капля воинской чести, сними с меня эти цепи и позволь доказать нашу силу в честном поединке. Драго лишь громко, раскатисто расхохотался, искренне позабавленный этой нелепой и наивной просьбой измученного, седого пленника. — Что ж, я дам тебе этот крохотный шанс проявить себя, ничтожество, — с хищной, предвкушающей ухмылкой ответил он, небрежно отбрасывая в сторону свой тяжелый кожаный плащ. — Снимите с него кандалы. Охрана незамедлительно выполнила приказ и благоразумно отступила на несколько шагов назад. Они освободили небольшое пространство для предстоящей схватки в тускло освещенном подземелье. Бейлон с яростным, отчаянным боевым кличем бросился вперед, всем сердцем намереваясь нанести противнику хоть какой-то урон. Однако разница в габаритах и физической мощи бойцов была слишком колоссальной, чтобы этот отчаянный порыв увенчался даже призрачным успехом. Драго не стал уклоняться, отступать или блокировать летящий в него слабый удар. Полководец просто нанес один-единственный, сокрушительный выпад своим огромным правым кулаком прямо в челюсть нападающего. Глухой хруст ломающихся костей жутким эхом разнесся по каменным сводам. Предводитель Грейджоев безвольной куклой рухнул на влажные камни, потеряв сознание и будучи не в силах больше подняться. — Вот и вся ваша хваленая островная сила, — брезгливо процедил Драго, методично вытирая сбитые костяшки пальцев о свои плотные штаны. — Серый Червь, забирай этот бесполезный мусор и немедленно обрати их всех в рабство. Вели своим людям оскопить всех четверых, чтобы они больше не плодили подобных слабаков. Услышав этот чудовищный, непоправимый приговор, уцелевшие братья мгновенно растеряли всю свою былую спесь. Они окончательно осознали неизбежность уготованной им страшной участи, от которой их уже не спасет никто. Даже безумный Эурон и суровый Виктарион в животном ужасе пали на колени перед своим мучителем. — Прошу, пощадите нас! — со слезами на глазах отчаянно взмолился Виктарион, напрочь забыв о своей воинской гордости. — Мы будем вам верны до конца своих дней, только пощадите! Мы обязательно будем полезны в ваших будущих морских битвах! — вторил ему брат, крупно дрожа от страха. — Клянемся перед всеми богами, мы выполним абсолютно всё, что вы только прикажете! — наперебой умоляли железнорожденные, обещая абсолютную покорность новому жестокому господину. По их грязным, изможденным щекам текли неподдельные слезы отчаяния, смешанные с кровью и потом. — Жалкие ничтожества, — презрительно сплюнул полководец, глядя на эту сцену. Драго властным жестом остановил подошедших стражников, внимательно и расчетливо разглядывая ползающих перед ним в грязи пиратов. В его прагматичном, холодном уме быстро пронеслась логичная мысль о том, зачем ему вообще нужны эти сломленные идиоты в великой армии. Но, с другой стороны, даже такие откровенные трусы могли оказаться весьма полезными инструментами в предстоящей масштабной войне на море. Грейджои в совершенстве знали сложные вестеросские воды, скрытые бухты, коварные течения и особенности местной погоды. Они вполне могли послужить отличными навигаторами и командирами для передового корабельного пушечного мяса. — Возможно, вы еще сумеете на деле доказать свою полезность и искупить вину, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Драго, заставив пленников затаить дыхание в робкой надежде. — Но запомните раз и навсегда: я не терплю предательства и никогда не прощаю даже малейших ошибок своим слугам. Военачальник угрожающе наклонился к их побледневшим лицам, и его голос зазвучал подобно ледяному ветру. — Жена Бейлона и его младший сын сейчас находятся в моем плену, под самой надежной охраной. Если вы действительно цените их жизни, то будете делать абсолютно всё, что я вам прикажу, без единого лишнего вопроса. Окончательно сломленные, лишенные последних остатков гордости и смертельно напуганные Грейджои торопливо закивали, беспрекословно принимая эти жестокие условия. В их глазах больше не было ни малейшего намека на бунт или скрытую жажду мести. Там остался лишь первобытный страх перед этим непреодолимым, безжалостным чудовищем. Драго Блудвист, полностью удовлетворенный безоговорочным подчинением железнорожденных, круто развернулся на каблуках. Он бросил последний презрительный взгляд на стоящих на коленях братьев, чья былая островная спесь исчезла без следа. — Отмойте этот жалкий сброд и выдайте им более-менее приличную одежду, — холодно бросил военачальник Серому Червю, решительно направляясь к выходу из мрачного подземелья. — Завтра на самом рассвете они начнут жестко тренировать наших матросов и готовить уцелевшие корабли к длительному морскому переходу. Оставшись в полумраке сырой темницы, братья еще долго не решались даже посмотреть друг другу в глаза. Они отчетливо осознавали всю глубину своего морального и физического падения на самое дно. Лишь Эурон Вороний Глаз, всегда славившийся своим непредсказуемым безумием и коварством, безмолвно сжимал кулаки до побеления костяшек от бессильной ярости. Тем временем Гриммель Ужасающий находился в просторных, специально оборудованных вольерах на нижних ярусах Великой Пирамиды, где содержались его смертоносные твари. Воздух в этом огромном помещении был густо пропитан едким запахом серы, гниющего сырого мяса и кислотного яда, который постоянно вырабатывали его виверны. Охотник медленно и по-хозяйски прохаживался между прочными железными клетками, методично проверяя надежность каждого сложного замка и плотного кожаного намордника. Эти невероятно свирепые, слепо подчиняющиеся ему создания были главным козырем в предстоящей тяжелой войне против драконьих всадников с далекого запада. Он совершенно бесстрашно протянул руку и ласково почесал одну из виверн под бронированным подбородком, словно это был обычный домашний пес, а не идеальная машина для убийств. В холодном и расчетливом уме Гриммеля уже окончательно складывался четкий, детально проработанный до мелочей план будущего масштабного вторжения в Вестерос. Иллирио Мопатис и его ручной мальчишка Блэкфайр оказались как нельзя кстати, подарив их союзу идеальный политический рычаг для раскола Семи Королевств. Охотник был абсолютно уверен, что многие гордые лорды Простора, Дорна, Западных и Штормовых Земель, недовольные жестким правлением чужака Иккинга, с огромной радостью ухватятся за эту возможность. Пока вестеросская знать будет с упоением резать друг другу глотки в новой гражданской войне, объединенный флот Драго беспрепятственно ударит по столице. Главной и единственной целью Гриммеля оставалась лишь неуловимая Ночная Фурия и её наездник, а дальнейшая судьба самого континента его совершенно не волновала.