Перерождение: история лисицы

Домой, в Японию, я вернулась почти на инстинктах - на одном упрямстве и привычке не падать, пока не доберусь до безопасного места. Как дотащила багаж до спальни на втором этаже, помню смутно. Потом, цепляясь за перила, спустилась в зал, на автомате проглотила обезболивающее и рухнула на диван. Голова раскалывалась так, словно что-то рвалось изнутри: боль была плотной, вязкой, и даже дыхание давалось с усилием. Мой уровень фурёку снова вырос. Я не знала точно - стало ли тому причиной северное сияние, всколыхнувшее что-то глубинное и древнее, или темнота Роалда, в которой я почти уверилась, что умираю. Но сила внутри меня сдвинулась, сорвалась с привычного уровня - и потянула за собой всё остальное. В первую очередь - чтение мыслей. Тринадцать часов в самолёте превратились в персональный ад. Чужие мысли, эмоции, образы накатывали волнами, не давая ни секунды тишины. Я несколько раз теряла сознание, захлёбываясь этим шумом, и каждый раз возвращалась обратно, как будто кто-то грубо дёргал за шиворот. И всё же - не иначе как чудом - даже в беспамятстве мне удавалось удерживать единение с Лисом, сохраняя облик японца средних лет. Одной ошибки хватило бы, чтобы всё рухнуло. И это в тот момент, когда я только начала учиться жить с этой проклятой способностью. Как говорится, песня хороша - начинай сначала. Огромное спасибо, боженька… или кто там ещё отвечает за подобные шутки. Я слабо выдохнула и уставилась в потолок: боль наконец начала отступать, растворяясь под действием лекарства. Но вместе с облегчением пришло другое осознание - привыкать к новому уровню будет тяжело. Мучительно. Я зарылась пальцами в волосы, чувствуя, как поднимается знакомая волна отчаяния. Что бы я ни делала, всё неизбежно оборачивалось новыми проблемами и испытаниями. Лис, принявший облик кота, бесшумно запрыгнул на диван и улёгся мне на ноги, согревая своим живым, надёжным теплом. Я опустила руки и горько усмехнулась. И правда - жалость к себе сейчас была последним, что мне требовалось. Можно подумать, в другом мире жизнь когда-то баловала меня простотой. Мысли путались, воспоминания накатывали одно за другим, и где-то между ними я незаметно для себя провалилась в сон.

***

Неделю спустя я кое-как встроилась в ритм будних дней. Переводы, учебники по медицине, лечение ёкаев, школьная программа - всё вперемешку, без чётких границ между «надо» и «могу». Прокачанное чтение мыслей давалось тяжело: каждый выход за пределы дома превращался в испытание. До деревни - с усилием, до города - пока лишь в мечтах. В один из зимних вечеров я сидела за тёплым котацу, укутавшись в свитер, и читала сборник японских стихотворений. Раз уж я жила в этой стране, хотелось узнавать её не только через боль и кровь, но и через слова. Бумага тихо шуршала под пальцами, когда я перелистывала страницу - и в этот момент раздался стук в дверь. Лис, свернувшийся рядом, недовольно цыкнул. Я поднялась с напольной подушки, машинально отряхнула джинсы и направилась к выходу. Догадываться, кто именно стоит за дверью, не пришлось. Асакура встретил меня привычным насмешливым взглядом и мягкой полуулыбкой. Белое пончо едва заметно всколыхнулось, когда он приподнял руку в подобии вежливого приветствия - жест скорее издевательский, чем учтивый. Единственное, что выбивалось из образа, - его волосы. Точнее, их цвет: ярко-красный из-за налипшей крови. Я на миг замерла, распахнув глаза шире, чем следовало. - Могу я войти? - осведомился он, чуть наклоняя голову набок, словно происходящее было не более чем светской формальностью. Я заставила себя выдохнуть и сделала шаг назад, освобождая проход. За эти несколько месяцев Асакура уже не раз пользовался моим - как он это называл - «любезным предложением» и являлся сюда, будто в пункт скорой помощи после особенно зверских упражнений по наращиванию фурёку. Со временем я научилась воспринимать такие визиты как внезапную грозу: шумно, тревожно, но недолго. Нужно лишь переждать - и стихия уйдёт туда, откуда пришла. Учитывая, сколько силы умещалось в одном шамане, считать его природным явлением было на удивление легко. Во время первого такого визита меня терзали вопросы морали. Моё лечение означало, что тренировки станут хоть немного, но интенсивнее, а значит - он станет сильнее. И опаснее. С другой стороны, Асакура всё равно станет королём шаманов. С моим участием или без него. И я сильно сомневалась, что мои скромные «игры в доктора» способны хоть сколько-нибудь изменить этот исход. К слову об играх в доктора - я действительно становилась лучше. Медленно, упрямо, шаг за шагом. Асакура лёгким, почти невесомым движением опустился на диван и устроился на нём с ленивым комфортом хозяина положения. Его взгляд скользнул в сторону Лиса, и губы изогнулись в довольной усмешке. - Расслабься, ёкай. Лис буквально источал раздражение, не сводя с Хао пронзительного, настороженного взгляда. Я тихо вздохнула и ушла в ванную за миской и губкой. Не знаю, какая кошка перебежала между ними дорогу, но воздух между ёкаем и Асакурой всегда был натянут, словно струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Вернувшись, я поставила всё на диван и встала перед шаманом, который сидел расслабленно, почти демонстративно спокойно. Наклонившись, я начала осматривать рану на его голове. Смоченной в воде губкой осторожно смывала запёкшуюся кровь, стараясь не задеть повреждённую кожу. - Как ты себя чувствуешь? – нахмурившись, спросила я. Нужно было исключить сотрясение. Он чуть наклонил голову, позволяя мне лучше рассмотреть рану, и тихо усмехнулся. - Кроме того, что измотан, - всё в порядке, - ответил он ровным, слегка уставшим голосом. - Никакого повреждения мозга, если тебя это беспокоит, - добавил Хао с лёгкой, почти снисходительной улыбкой. Я кивнула, хотя его уверенность не рассеяла сомнений. Отложив губку, я сосредоточилась на лечении, собирая фурёку в ладонях. У порога Лис сидел напряжённо, бросая в мою сторону недовольные взгляды. Прошло около двадцати минут, прежде чем рана окончательно затянулась, и я отступила на шаг. Асакура всё это время внимательно наблюдал за мной - его пристальный взгляд был ещё одной вещью, к которой мне пришлось привыкнуть. Как только я отстранилась, он коснулся пальцами того места на голове, где ещё недавно была рана. - Неплохо, - скупо произнёс он. - Благодарю за уделённое время, - добавил шаман, поднимаясь с дивана. - Подожди, - я машинально придержала его за белое плечо, но, осознав свой жест, тут же отдёрнула руку. Отступив чуть назад, я взглянула на него с лёгким недовольством. - Ты можешь не осознавать, что у тебя травма мозга, - пояснила я. - Такое не всегда проявляется сразу. А если проявится позже… последствия могут быть серьёзными. Мозг всегда одновременно восхищал и пугал меня - своей сложностью и ужасающей хрупкостью. Я быстро перебирала в уме возможные сценарии и варианты действий. - Останься до утра, - наконец предложила я, старательно игнорируя возмущённый и недоверчивый взгляд Лиса. В груди кольнуло чувство вины: я понимала ёкая, но не была готова брать на себя чужую смерть. - Я прослежу за твоим состоянием. Асакура, слегка наклонив голову, смотрел на меня нечитаемым взглядом. Я молча ждала его решения. Если он откажется - моя совесть останется чистой и невинной, как первый выпавший снег. - Ты беспокоишься о моём мозге. Как трогательно, - спустя пару мгновений саркастично отозвался Хао. Не обращая внимания на шпильку, я мысленно улыбнулась, ожидая отказ. - Что ж, - продолжил он, - если ты так настаиваешь, полагаю, я могу остаться, - бархатно проговорил он с улыбкой на губах. Ну конечно. Будто удача хоть раз была на моей стороне. Я кивнула и поднялась на второй этаж за одеялом и подушкой. Лис тут же оказался у моих ног. - Рин, - раздражённо прорычал он. - Я знаю, Лис, - прошептала я, отмахиваясь от неизбежных нотаций. Не сейчас. Вернувшись вниз, я устроила постель на диване. Асакура стоял рядом и наблюдал за мной с вежливым интересом гадюки, не упуская ни одного движения. Я оставила свет только в настольной лампе у котацу, села за него, взяла книгу и искренне надеялась, что шаман соизволит поскорее уснуть. Лис молча улёгся рядом. Я с нежной улыбкой благодарно взглянула на него. - Весьма гостеприимно, - прокомментировал Хао свою постель; в его спокойном голосе мелькнули искры веселья. Одним движением руки он снял пончо и повесил его на спинку дивана, после чего легко опустился на подушку, полностью игнорируя одеяло. - Собираешься всю ночь смотреть, как я сплю? - поинтересовался он весёлым тоном. Я почувствовала, как внутри медленно закипает раздражение, и, с трудом подавив его, пожала плечами, не отрываясь от книги: - Обычно это и имеют в виду, когда говорят: «прослежу за твоим состоянием». - У тебя острый язык, - заметил Асакура, закрывая глаза. На его лице блуждала лёгкая улыбка. Я на секунду взглянула на него, не зная, стоит ли расценивать эти слова как угрозу или всего лишь сухую констатацию факта. Прошло несколько минут, и я уже успела погрузиться в чтение, когда тихий, ровный голос вернул меня в реальность: - От тебя пахнет дУхами севера. Он лежал на спине с закрытыми глазами и говорил будто в пустоту. Я удивлённо моргнула. Он и это чувствовал? - Да… у меня было небольшое путешествие, - медленно ответила я. Хао тихо хмыкнул. - Приятное? Я задумалась. - Да. - Вот как… Он улыбнулся чему-то своему и замолчал. Спустя некоторое время я поняла, что Асакура заснул. Каждые полчаса я подходила к дивану, проверяя его состояние. Лишь под утро смогла наконец выдохнуть, убедившись, что лечение прошло так, как я ожидала, и никаких повреждений мозга действительно не было. Я забралась с ногами в кресло и стала наблюдать, как за окном медленно поднимается солнце. Похоже, сегодня, впервые за долгое время, будет тёплый зимний день. Дремота незаметно окутала меня. Проснулась я всё в том же кресле. Диван был пуст, а одеяло, которое Хао так и не использовал, теперь укрывало меня. Я зевнула и потянулась. Лис безмятежно спал у котацу. Я благодарно взглянула на него: ёкай, очевидно, позаботился обо мне, когда я начала мёрзнуть. Медленно разминая затёкшие ноги, я поднялась и, бросив взгляд на солнечный свет за окном, направилась в спальню - чтобы поспать ещё несколько часов.