Перерождение: история лисицы

Мне наконец исполнилось двенадцать лет. Я стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение с тем вниманием, с каким учёный рассматривает новый, ещё не до конца изученный образец. Из стекла на меня смотрела симпатичная зеленоглазая девочка с каштановыми волосами до середины спины. Волосы были густые, слегка волнистые, и на свету отливали мягким медным оттенком. Невысокая. И, увы, худощавая. Я вздохнула. Я всегда восхищалась высокими, статными женщинами - такими, которые входят в комнату, и все сразу понимают: вот она, королева. Но, видимо, некоторым мечтам суждено оставаться несбыточными даже после перерождения. Я пожала плечами своему отражению. Ну и ладно. Будем брать не ростом. Почти всё время - а это без малого полгода после возвращения из родной страны - я провела за книгами и дневниками, которые забрала из избы бабушки Нюты. Их оказалось… слишком много. Серьёзно. Когда я впервые начала складывать их в стопки, мне показалось, что мне не хватит и десяти чемоданов. В итоге я использовала все запечатывающие свитки, которые привезла с собой, и всё равно пришлось создавать новые уже на месте. Гора знаний, оставленная бабушкой, оказалась поистине пугающей. Читать было… непросто. Бабушка Нюта писала точно так же, как и говорила - загадками. Полунамёками. Странными оборотами. С таким количеством недосказанностей, что иногда казалось, будто она специально развлекается, наблюдая, как будущий читатель ломает голову. И это я ещё молчу о том, что все дневники она вела на старославянском. С книгами было немного легче, хотя и они выглядели так, будто их печатали где-то при царе - если не раньше. Бумага пожелтела, чернила местами выцвели, а некоторые страницы приходилось разбирать чуть ли не по буквам. Поначалу я думала просто пропускать книги, темы которых не касались моих поисков. Но то тут, то там на полях появлялись заметки бабушки Нюты - короткие, колкие, иногда загадочные, иногда почти откровенные. В итоге я сдалась и начала читать всё. Слишком уж велик был страх пропустить что-то действительно важное. Больше всего меня, конечно, увлекли книги по целительству. Японский шаманизм отличался от славянского не кардинально, но в деталях - очень заметно. И именно в этих нюансах, в маленьких расхождениях и странных совпадениях, я пыталась найти идеальный баланс. Оптимальный способ лечения человеческого тела. Где проходит граница между духовным вмешательством и обычной физиологией? Можно ли ускорить регенерацию тканей через фурьёку? Что происходит, если воздействовать не на тело, а на энергетический отпечаток болезни? Конечно, изучение обычной медицины тоже нельзя было откладывать в сторону. Как ни крути, человеческое тело - это не только энергия и духи, но и кровь, нервы, кости и упрямая биология. Так что эти шесть месяцев я почти не вылезала из книг. Читала. Конспектировала. Сравнивала. Иногда спорила с давно умершими авторами прямо вслух. Шаманизм постепенно начал увлекать меня уже не просто как инструмент - а как полноценная научная система. Я начала ставить эксперименты с техникой сверхдуши, пытаясь максимально точно контролировать уровень потраченного фурьёку. Это оказалось куда сложнее, чем я думала. Но именно сложность и подстёгивала интерес. Больше всего времени я уделяла развитию иллюзий. Этот навык казался мне самым перспективным - и, если быть честной, самым универсальным. Иллюзии могли обмануть врага. Скрыть союзника. Отвлечь внимание. Запутать. Или просто выиграть несколько драгоценных секунд. Я ещё тогда чувствовала, что в будущем этот навык пригодится мне больше остальных. Как оказалось позже - интуиция меня не подвела.

***

На улице стояла глубокая зимняя ночь. Снег тихо падал за окном, укрывая деревню мягким белым покрывалом. Мир за стеклом казался приглушённым, почти нереальным. Я так увлеклась чтением, что давно потеряла счёт времени. Когда последняя страница наконец закончилась, я закрыла книгу, осторожно провела ладонью по старой обложке и отложила её в сторону. Потянулась. Позвоночник благодарно хрустнул. - Всё, на сегодня хватит… - пробормотала я себе под нос. Я поднялась из-за стола и направилась на кухню, решив перед сном сварить горячий шоколад. Из-под котацу лениво выполз Лис - в облике большого белого кота. Он широко зевнул, продемонстрировав внушительный набор клыков, и неторопливо потрусил за мной, мягко ступая лапами по полу. Я стояла у плиты, сонно помешивая густой горячий шоколад. Пар поднимался над кружкой, наполняя кухню сладким запахом какао. Глаза начинали слипаться. Я машинально потерла их ладонью. И именно в этот момент в дверь раздался громкий стук. Лис мгновенно напрягся. Я тоже. Сон как рукой сняло. Медленно повернув голову, я посмотрела в сторону коридора и выключила плиту. До этого момента только один человек мог позволить себе заявляться ко мне без предупреждения. Хао. И он действительно пользовался этим правом, появляясь несколько раз в месяц - когда ему вдруг становилось скучно. Но никогда так поздно. - Будь наготове, - тихо приказала я Лису, направляясь к двери. Белый кот мгновенно перестал зевать. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону - знак, что ёкай настороже. Я протянула пальцы к ручке. Сердце предательски дрогнуло. Щелчок. Когда дверь открылась, в дом ворвался холодный ночной воздух, пахнущий снегом и сыростью. На секунду дыхание перехватило - но почти сразу по телу разлилось облегчение. Это действительно был Асакура. Не говоря ни слова, Хао стремительно прошёл мимо меня, словно тень, направляясь прямо в гостиную. Его шаги были быстрыми, резкими - совсем не такими, какими он обычно двигался, лениво и уверенно, будто весь мир принадлежал ему по праву. Я нахмурилась. Хао был молчалив. Слишком молчалив. И только сейчас я заметила, что он что-то держит на руках. На секунду замешкавшись, я закрыла дверь и поспешила следом. Когда я вошла в гостиную, он уже наклонялся над диваном, осторожно опуская свою ношу на мягкие подушки. Ребёнок. Маленькая девочка - на вид месяцев шесть. Смуглая кожа, мягкие кудряшки, тёмные ресницы. На ней были жёлтые штанишки и свободный белый свитер, чуть великоватый для её крохотного тела. «Опачо», - мгновенно поняла я. Я, конечно, разбиралась в детях примерно так же, как в разведении коз. То есть - никак. Но даже мне хватило одного взгляда, чтобы понять: девочка выглядела плохо. Очень плохо. - Что с ней? – тихо спросила я, подходя ближе. Я склонилась над диваном, внимательно осматривая ребёнка. Обычно спокойный взгляд Хао - с ленивыми, насмешливыми искрами - сейчас был совершенно другим. Серьёзным. Жёстким. - Стало плохо вечером, - коротко сказал он. Голос был низким, ровным, но в нём чувствовалось напряжение. - Температура. Хрипит. Почти не приходит в сознание. Я медленно выдохнула. - Понятно. Кё мгновенно откликнулся на мой зов. Его присутствие мягко коснулось сознания, словно холодная тень. Я собрала фурьёку в ладони и осторожно положила руку на грудь девочки. Энергия медленно проникла внутрь. Я закрыла глаза, концентрируясь. Лёгкие… Выглядели скверно. Я нахмурилась. Пневмония? - Она ела что-то необычное накануне? - спросила я, не открывая глаз. - Может быть, куда-то ходила? - Нет. Я открыла глаза. Хао стоял рядом, наблюдая за каждым моим движением так пристально, что это отзывалось дискомфортом где-то в затылке. Я снова перевела взгляд на девочку. Шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью. Она была горячей. Слишком горячей. Я осторожно усилила поток фурьёку, мягко вмешиваясь в процессы организма. Это было похоже на попытку настроить сложный механизм вслепую. Температура медленно начала опускаться. Всего на градус. Но даже это далось с трудом. Работать с таким маленьким ребёнком было… откровенно говоря, страшно. Любая ошибка могла стоить слишком дорого. Я убрала руку и выпрямилась, прикусывая губу. Теперь у нас есть немного времени. - Откуда она? Я не заметила, как Хао оказался рядом. Лишь когда его голос прозвучал прямо у моего плеча, я вздрогнула. - Африка, - коротко ответил он. Шаман поднял руку над Опачо, посылая тонкий поток фурьёку, чтобы самому проверить её состояние. Шестерёнки в моей голове продолжали вращаться. Этого всё равно было недостаточно. - Давно она в Японии? Я начала ходить по комнате, напряжённо думая. - Была где-то помимо Африки и Японии? Хао слегка наклонил голову, наблюдая за мной. - Три месяца, - сказал он. - Нет. Я остановилась. И только тогда заметила, что его пончо почти касается моих ног. Я машинально сделала шаг в сторону. - Какие прививки ей ставили? Хао не двинулся с места. Его взгляд был сосредоточен на мне - внимательный, почти препарирующий. Он ответил не сразу. - Не думаю, что ей их ставили. В комнате повисла тишина. Несколько секунд я просто стояла, обдумывая услышанное. Потом резко развернулась. С полки слетела карта, когда я быстрым движением вытащила её из стопки книг. Бумага зашуршала, когда я разложила её на котацу. Пальцы сами нашли нужное место. Карандаш скрипнул по поверхности. Я обвела точку. И подняла взгляд. - Сможешь доставить нас сюда? Хао посмотрел на карту. Потом снова на меня. Он медленно поднял бровь. Когда его взгляд опустился на отмеченное место, на губах появилась лёгкая - почти лениво-неодобрительная - усмешка. - Больница, - произнёс он с откровенной иронией. Я закрыла глаза. Медленно. Очень медленно. Считая до трёх. Пытаясь убедить себя, что швырять увесистую книгу в одного чрезвычайно самоуверенного оммёдзи - плохая идея. Я глубоко вдохнула. И ещё глубже выдохнула. - Послушай, - медленно сказала я, поднимаясь на ноги. Я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно, но раздражение всё равно просачивалось в интонации. - Я не собираюсь брать на себя смерть такого маленького ребёнка. В комнате стало тихо. Слишком тихо. - А это вполне может произойти, - продолжила я, скрестив руки на груди, - если я рискну лечить её, ни разу в жизни не работав с детьми. Я кивнула в сторону дивана, где лежала Опачо. - Однако если мы попадём в больницу вовремя, я более чем уверена, что всё закончится благополучно. Я слегка сузила глаза, глядя прямо на него. - Ты можешь сколько угодно ненавидеть людей, Хао. Но не воспользоваться их прогрессом сейчас - будет в высшей степени глупо. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом уголок его губ дрогнул. Хао мрачно усмехнулся. В его выражении одновременно мелькнули раздражение… и лёгкое, почти ленивое веселье. А в следующее мгновение он сделал шаг вперёд. Слишком быстро. Я даже не успела отреагировать. Он оказался прямо передо мной, вторгаясь в личное пространство так внезапно, что я непроизвольно отступила бы - если бы за моей спиной не оказался стол. Теперь он нависал надо мной. - Думаешь, я глупец? - тихо произнёс он. Его голос звучал почти дразняще. Почти. Потому что под этой мягкостью скрывалось нечто другое. Опасное. Тёмное. Он даже не пытался это скрыть. Его взгляд был прикован к моим глазам - тяжёлый, внимательный, пронизывающий. Я чувствовала его дыхание на своём лице. И, честно говоря, чувствовала себя очень некомфортно. И немного небезопасно. Но мысль о том, что на моих руках может умереть ребёнок из-за упрямства будущего короля шаманов, была куда хуже. Поэтому я заставила себя не отводить взгляд. И спокойно сказала: - Будешь. Если откажешься. Слова прозвучали твёрдо. Даже для меня самой - неожиданно твёрдо. Хао чуть наклонил голову набок, всё ещё нависая надо мной. Его тёмный взгляд не отрывался от моего лица - тяжёлый, пристальный, опасный. В глубине глаз медленно двигалось что-то холодное и расчётливое, словно он в этот самый момент взвешивал - стоит ли терпеть моё упрямство… или проще устранить источник раздражения. На короткое мгновение у меня действительно возникла мысль, что он сейчас просто сожжёт меня на месте. Без предупреждения. Без колебаний. Тишина между нами растянулась, как натянутая струна. А затем он тихо произнёс: - Очень хорошо. Низко. Спокойно. Я моргнула. Раз. Два. Не сразу поняв, что это… было согласие. Когда до меня наконец дошло, что меня только что не испепелили, я поспешно сделала шаг в сторону, возвращая между нами хоть какое-то подобие личного пространства. Асакура едва заметно ухмыльнулся. Очевидно, прекрасно уловив этот момент. - Отлично, - пробормотала я, уже отворачиваясь и оглядывая комнату, пытаясь быстро привести мысли в порядок. Больница. Документы. Вопросы врачей. Объяснения. Чёрт. Мой взгляд скользнул по комнате… и остановился на Хао. Точнее - на его одежде. Белое пончо. Свободные чёрные штаны. Красные чапы с тремя ремешками. И обувь с огромными блоками HAO. Я несколько секунд молча смотрела на него. Потом медленно выдохнула. - Второй этаж. Дверь слева, -сказала я, указывая на лестницу. -Подбери, пожалуйста, что-нибудь из шкафа. Я выразительно провела взглядом сверху вниз. - Не хочу привлекать внимание. При всём уважении к его уникальному стилю, мы едем в больницу, а не в психушку. Он никак это не прокомментировал. Даже не взглянул на меня. Просто развернулся и спокойно направился к лестнице. Я проводила его взглядом, пока он поднимался на второй этаж, и только после этого позволила себе снова посмотреть на диван. На Опачо. Маленькое тело почти не двигалось под одеялом. Дыхание было тяжёлым, прерывистым. Я осторожно коснулась её лба. Горячая. Слишком горячая. Нам нужно торопиться. Рядом тихо подошёл Лис. Всё это время он наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. - Мне понадобится твоя помощь, - тихо сказала я. Белый кот поднял голову. - Твоя тоже, Мара. Воздух рядом мягко дрогнул. И через мгновение возле меня появилась девочка-дух. Лис коротко кивнул. Я втянула воздух. Фурьёку вспыхнуло вокруг тела - мягко, почти незаметно. Мир на секунду поплыл. Черты лица изменились. Фигура стала старше. Кожа чуть потемнела. Через несколько секунд на месте двенадцатилетней девочки стояла обычная японка средних лет - ничем не примечательная, такая, на какую никто не обратит внимания в ночном коридоре больницы. Как раз в этот момент с лестницы спустился Хао. Теперь на нём был простой красный свитер и свободные тёмные джинсы. Я внимательно посмотрела на него. Задержала взгляд на глазах. На линии скул. На форме подбородка. Фурьёку вновь тихо шевельнулось. Цвет моих глаз изменился. Черты лица слегка сместились. Я посмотрела на отражение в тёмном окне. И удовлетворённо кивнула. Теперь не отличить от матери и ребёнка. Хао наблюдал за этим превращением с лёгкой насмешкой в глазах. Словно всё происходящее его искренне развлекало. Он ничего не сказал. Только подошёл к дивану и осторожно поднял Опачо на руки. Девочка тихо всхлипнула во сне. Он на секунду задержал на ней взгляд. Потом развернулся и направился к двери. Я последовала за ним, по пути выключая свет. Дом погрузился в темноту. Мы вышли наружу. Холодная зимняя ночь сразу обожгла лицо. Воздух был прозрачным и острым, небо - глубоким и чёрным. Я невольно улыбнулась, когда рядом вспыхнуло знакомое пламя фурьёку. Перед нами медленно проявилась огромная фигура Духа Огня. Его огненное тело тихо колыхалось, освещая двор мягким алым светом. Хао шагнул вперёд первым. Ступив на духа, он аккуратно уложил Опачо. Я сразу наклонилась над девочкой, проверяя её состояние. Температура снова росла. Я тихо выдохнула и снова вмешалась фурьёку, мягко снижая жар. Поэтому я даже не заметила, как Дух Огня поднялся в воздух. И не заметила, как мы пересекли половину города. И не заметила момент приземления. Пока Хао спокойно не сказал: - Мы на месте. Я подняла голову. Перед нами находилась небольшая пустая парковка. А за ней - большое белое здание, ярко освещённое ночными огнями. Больница. Хао молча поднял Опачо на руки - осторожно, почти бережно, - и направился к входу. Я пошла рядом. Стеклянные двери автоматически разъехались в стороны. Тёплый воздух ударил в лицо. В приёмном отделении было относительно тихо. Несколько человек сидели на пластиковых стульях, кто-то листал журнал, кто-то дремал, склонив голову на стену. В воздухе стоял характерный запах - медикаменты, антисептик… и почему-то мята. Я подошла к стойке регистрации. За столом сидела полненькая женщина лет сорока с аккуратной короткой причёской и мягким, слегка уставшим лицом. Она подняла голову, когда мы приблизились. -Добрый вечер, - вежливо улыбнулась я. Хао остановился рядом, ни на шаг не отходя от меня. Опачо на его руках тихо и тяжело дышала. - Моей приёмной дочери резко стало плохо этим вечером. Температура не сбивается, она хрипит и её трясёт. Я опасаюсь, что это может быть пневмония. Женщина сразу посмотрела на ребёнка. Её взгляд стал внимательнее, профессиональнее. - Конечно, - быстро ответила она. - Назовите, пожалуйста, вашу фамилию… - Танака. - Танака-сан, - кивнула она, уже что-то записывая. - Доктор сейчас вас осмотрит. Не могли бы вы пока предоставить медицинскую страховку и документ, подтверждающий право опекунства? Вот и началось. Я слегка наклонила голову. - О. Фурьёку мягко коснулось её сознания. Мои глаза на секунду вспыхнули зеленью, когда я сосредоточилась на её мыслях. Осторожно. Аккуратно. Почти невесомо. Я позволила иллюзии плавно вплестись в её восприятие. - Но я ведь уже всё предоставила, - мягко сказала я, вкладывая в слова лёгкое, убеждающее тепло. - Мы уже решили все бумажные вопросы. Женщина моргнула. Раз. Пальцы на клавиатуре замерли. - К-к-конечно… - пробормотала она, на мгновение выглядя совершенно дезориентированной. - П-прошу прощения… Она быстро выпрямилась. - О-одну минутку. Я сейчас позову доктора. - Буду очень благодарна, - улыбнулась я. Кажется… я слегка перестаралась. Через несколько минут к нам подошёл врач - спокойный, аккуратный мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и внимательными глазами. Он коротко кивнул. - Пройдёмте со мной. Мы последовали за ним по длинному светлому коридору. И вот тут началось самое неприятное. Люди. Слишком много людей. Медсёстры. Пациенты. Случайные взгляды. Я чувствовала, как их внимание цепляется за нас - за длинноволосого мальчика, за смуглого ребёнка, за странное ощущение, что в этой семье что-то… не так. Поэтому мне приходилось работать. Постоянно. Каждый раз, когда кто-то слишком долго смотрел в нашу сторону, я мягко касалась его сознания, создавая короткую, незаметную иллюзию. Ничего необычного. Просто семья. Не стоит обращать внимания. Можно спокойно забыть. Это выматывало. Обычно я старалась держаться подальше от чужих мыслей - закрываться от них, не пускать внутрь. Сейчас же мне приходилось наоборот - следить за каждым. За всеми. И одновременно удерживать иллюзии. Контроль фурьёку должен был быть практически идеальным. К тому моменту, как мы дошли до палаты, в висках уже начинала тихо пульсировать боль. Небольшая комната была залита холодным белым светом. Хао сразу подошёл к кровати и аккуратно уложил Опачо. Но сам не отошёл ни на шаг - остался рядом, наблюдая. Доктор начал осмотр. Я коротко пересказала ему всё, что знала со слов Хао. Врач нахмурился, слушая. Потом осторожно коснулся лба девочки. - Температура слишком высокая, - тихо сказал он. - Ставим капельницу и попробуем её сбить. Он поднял взгляд на меня. - Какие прививки делали ребёнку? Я покачала головой. - Мы совсем недавно её удочерили, - спокойно ответила я. - Я не думаю, что в родных краях девочке кто-то ставил прививки. Доктор нахмурился сильнее и что-то черкнул в своём планшете. - Предварительно - пневмония. Как зовут ребёнка? Я на секунду замялась. Я, действительно, так и не спросила у Хао её имя. В тот момент меня больше волновало, чтобы девочка вообще дожила до больницы. Ответить сейчас - значит почти наверняка вызвать у оммёдзи лишние вопросы. А лишние вопросы мне были совершенно ни к чему. Секунда тянулась мучительно долго. - Охачио, - раздался спокойный голос рядом. Я едва заметно выдохнула. Ах, вот как. Пока ещё Охачио. Если память меня не подводила, имя Опачо она получит немного позже. Значит, я всё ещё не слишком выбилась из хода событий. Доктор тепло улыбнулся и перевёл взгляд на Хао. - Волнуешься за сестрёнку? Хао посмотрел на него. Взгляд его карих глаз стал тяжёлым и холодным, будто в комнате внезапно стало на несколько градусов холоднее. Я поспешила вмешаться. - Он очень переживает. Вы ведь знаете, какие они, старшие братья, - сказала я с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой. Мужчина понимающе кивнул, будто слышал подобное сотни раз. - Не беспокойся, парень. Охачио с нами в безопасности. Он жестом указал на пару стульев возле кровати. - Располагайтесь здесь. Это займёт некоторое время. Через пару часов состояние Охачио стабилизировалось. За окном уже начинало темнеть. Больничный свет казался слишком ярким и безжалостным, выхватывая из полутени всё вокруг: белые стены, металлические стойки, тонкую фигуру девочки на кровати. Мы с Хао сидели у окна. Он - расслабленно откинувшись на стуле, закинув ногу на ногу, будто находился вовсе не в больничной палате, а где-нибудь в тихом чайном доме. Я же ощущала себя так, словно из меня медленно вытекали последние силы. Я ужасно устала. Каждый раз, когда в палату заходил кто-нибудь из персонала, мне приходилось незаметно касаться разума человека - мягко, осторожно, почти невесомо. Подтолкнуть мысли в нужную сторону, притупить внимание, подготовить почву для будущего забвения. Чтобы через пару часов они смутно помнили девочку… но совершенно не могли вспомнить нас. Иначе никак. Разумеется, никаких документов на Охачио у меня не было. И меньше всего на свете я хотела сегодня объясняться с полицией, социальными службами или кем бы то ни было ещё. В отличие от меня, Асакура выглядел… вполне довольным жизнью. Он сидел рядом, лениво покачивая носком обуви, и думал о чём-то своём. На губах играла его привычная мягкая улыбка - та самая, которая всегда казалась одновременно тёплой и немного опасной. После того как очередная медсестра заглянула проверить девочку и тихо вышла, закрыв за собой дверь, Хао снова посмотрел на Охачио. И впервые за долгое время заговорил. Голос его прозвучал приглушённо, но в нём явно слышалось веселье. - Неплохо. Он медленно перевёл взгляд на меня. В карих глазах мелькнула усмешка. - Ты блестяще справилась со всей этой ситуацией. Я подозрительно покосилась на него. Хао заметил мой взгляд, и его улыбка стала шире. - И что это за взгляд? - спросил он с ленивой игривостью. - Не веришь моей похвале? Я слегка прищурилась. Усталость делала меня раздражительной, а его лёгкая насмешка только подбрасывала дров в и без того пылающий костёр. - Ты не похож на человека, щедрого на похвалу. Хао тихо усмехнулся, совершенно не смущённый моей резкостью. Он откинулся на спинку стула ещё сильнее, словно окончательно устроился поудобнее. - Чувствуешь себя неуверенно? - протянул он. - Неужели комплименты для тебя такая редкость? Я убью его. Точно убью. Интересно, где можно записаться на собеседование к Х-судьям? Асакура, похоже, прекрасно чувствовал моё настроение и явно наслаждался им. Он тихо рассмеялся, чуть наклонившись вперёд. Но через несколько секунд его смех стих. - Однако я серьёзен, - сказал он уже спокойнее. Теперь его голос снова стал тем самым - мягким, мелодичным, почти бархатным. - Я знал, что ты находчива… но тебе удалось превзойти мои ожидания. Я невольно улыбнулась. Польщённая - против собственной воли. Находчивость действительно была моей сильной стороной. И в прошлой жизни, и в этой я держалась за неё, как за спасательный круг, выбираясь из ситуаций, в которые нормальные люди старались вообще не попадать. Моя улыбка ещё не успела исчезнуть, когда дверь палаты внезапно распахнулась. Я вздрогнула. В комнату вошёл доктор. Хао медленно перевёл на него взгляд. Его лицо мгновенно стало совершенно нейтральным - спокойным, почти безразличным. Словно ещё секунду назад он вовсе не смеялся. Ещё до того, как доктор открыл рот, я уже знала всё, что он собирался сказать. Его мысли скользнули по моему сознанию почти неосознанно - короткими, чёткими вспышками: показатели стабилизировались, температура падает, лёгкие реагируют на лечение. Ничего критического. Наконец-то. Я тихо выдохнула и позволила себе немного расслабиться, откидываясь на спинку жёсткого больничного стула. Напряжение, которое всё это время стягивало плечи, медленно начало отпускать. - Охачио вне серьёзной опасности, - сказал доктор, сверяясь с планшетом в руках. Голос его звучал деловито и спокойно, как у человека, привыкшего сообщать подобные новости каждый день. - Нам удалось стабилизировать её состояние, поэтому вы можете забрать девочку домой. Рецепт на лекарства получите на ресепшене. У вас есть какие-то вопросы ко мне, Танака-сан? Я бросила быстрый взгляд на Хао. Он уже стоял рядом с кроватью, наблюдая за Охачио. Почувствовав мой взгляд, Асакура слегка повернул голову и едва заметно качнул ею. Нет. Всё ясно. - Большое вам спасибо, - сказала я, поднимаясь со стула. Я подошла ближе к доктору, и в тот же момент привычно начала плести иллюзию. Она ложилась на реальность тонкой прозрачной вуалью - незаметной, мягкой, почти ласковой. Люди редко замечали такие вещи. - С Охачио всё теперь будет хорошо? - я слегка склонила голову, изображая беспокойство. Доктор на секунду замялся. Я почувствовала, как иллюзия коснулась его разума - осторожно, будто тёплая ладонь на виске. - О-опасность миновала, - произнёс он. Его глаза на мгновение стали рассеянными, словно он пытался вспомнить что-то ускользающее. Но затем мужчина моргнул и быстро вернул себе привычную сосредоточенность. - Но если станет хуже, обязательно покажитесь в больнице. И не забудьте про повторный приём через неделю. Он слегка нахмурился, как врач, который слишком хорошо знает, что пациенты любят игнорировать такие рекомендации. Я кивнула. Что ж. Повторные приёмы, контрольные осмотры и прочие радости медицинской системы… уже точно не будут моей заботой. - Ещё раз спасибо… - я чуть наклонилась вперёд. - Вы, кажется, забыли свой планшет. Доктор удивлённо моргнул. Пока он пытался сообразить, о чём речь, я мягко взяла предмет из его рук. Движение было настолько естественным, что он даже не попытался его остановить. Несколько быстрых движений пальцами - и страницы с медицинскими записями Охачио легко отделились от общей истории пациента. Бумага тихо шуршала, когда я аккуратно сложила её и спрятала в карман. Никаких записей. Никаких следов. - Да… кажется, забыл, - немного дезориентированно произнёс доктор. В этот момент Хао спокойно поднял Охачио на руки. Девочка тихо вздохнула во сне и доверчиво уткнулась лицом ему в плечо. Я улыбнулась и положила планшет на кровать рядом с подушкой. - Уверена, он скоро найдётся. Я чуть склонила голову. - Ещё раз большое вам спасибо. Доктор всё ещё выглядел слегка растерянным, будто пытался ухватить мысль, которая только что ускользнула от него. - Всего вам хорошего… Танака-сан, - сказал он наконец. - Выздоравливайте. Мы с Хао уже направлялись к двери, когда его внимание окончательно рассеялось. И спустя несколько секунд он, вероятно, уже не смог бы точно вспомнить, сколько людей вообще было в этой палате. Получив рецепт у пухленькой женщины на ресепшене, я задержалась у стойки ещё на пару секунд. Этого времени было достаточно, чтобы мягко коснуться её сознания - так же аккуратно, как лист бумаги касается поверхности воды. Её мысли податливо разошлись в стороны. Я слегка усилила иллюзию, подправляя воспоминания: обычный приём, обычная семья, никаких странностей. Руки сами собой двигались уверенно и быстро - привычка, выработанная за долгие годы. Папка с документами тихо шелестнула, когда я незаметно забрала все бумаги, связанные с сегодняшним посещением. Никаких записей. Никаких следов. Когда мы вышли из здания, холодный ночной воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула. Лёгкие наполнились свежестью, пахнущей асфальтом, лекарствами и далёким морем. Только сейчас я по-настоящему почувствовала, насколько вымоталась. Фурьёку во мне почти не осталось. Тело казалось удивительно лёгким, почти невесомым - словно его выскоблили изнутри и оставили лишь тонкую оболочку. Мысли текли медленно и лениво, а в голове разливалась странная приятная пустота. Я позволила иллюзии рассеяться. Моё лицо и тело вернулись к привычному облику, а рядом со мной, словно вынырнув из воздуха, материализовались Лис и Мара. Их присутствие ощущалось тёплым и надёжным, как тихий свет фонаря в темноте. Мы прошли в ближайший узкий переулок между домами. Асакура, не говоря ни слова, призвал Духа Огня. Огромный дух вспыхнул пламенем в ночной тьме, освещая кирпичные стены рыжими отблесками. Хао легко поднялся на него, удерживая Охачио на руках. Девочка всё ещё спала, тихо и ровно дыша. Пока они устраивались, я невольно подняла взгляд к небу. Здесь, на окраине, куда ещё не дотянулись огни большого города, звёзды были поразительно яркими. Их было так много, что казалось - стоит протянуть руку, и можно будет коснуться холодного света. На мгновение всё стало удивительно тихим. Спокойным. - Рин! Я моргнула. - Стой. Голоса Лиса и Асакуры прозвучали почти одновременно. Но я уже сделала шаг. Мне вдруг захотелось пройтись пешком - всего немного. Свежий воздух, тишина, несколько минут без напряжения… Дом был совсем рядом. Вот только я слишком поздно поняла, что что-то не так. Мир внезапно качнулся. Лёгкость, которую я чувствовала раньше, стала опасной - тело словно потеряло вес, а ноги перестали ощущать землю. В ушах зашумело, звёзды над головой расплылись в белые пятна. Сознание ускользало. Я попыталась сделать ещё один шаг, но мышцы не откликнулись. - Рин- Чужой голос прозвучал где-то очень далеко. Я даже не почувствовала удара о землю. Ещё до того, как моё тело коснулось холодного асфальта, темнота мягко и беззвучно накрыла меня.