Перерождение: история лисицы

Солнце высоко зияло в безоблачном небе, щедро заливая светом древний, густой лес. Я давно потеряла счёт времени, увлечённо работая с камнями на уютной поляне у журчащей речушки. И наконец - долгожданный прорыв. Медленно, но верно я училась запечатывать всё больше фурьёку в драгоценные камни. Они будто отзывались на моё прикосновение, впитывая силу, как вода уходит в сухую землю. Пушистые уши подёргивались всякий раз, когда что-то получалось особенно удачно - я не прерывала сверхдуши Лисы и Мары всё то время, пока трудилась здесь. По прошествии нескольких лет, могу уверенно заключить, что с Марой мы сработались удивительно легко. С каждой новой попыткой управлять воздухом мне становилось проще - словно я родилась с этой способностью, словно она просто ждала, когда я вспомню её. Иллюзии - мой главный козырь - тоже расцветали, становясь тоньше, изящнее, живее. Впрочем, Мара в последнее время заметно изменилась. Её обычно неугомонная энергия словно притихла, стала собранной, сосредоточенной. Когда я спрашивала, в чём дело, она пожимала маленькими плечами и говорила тихо, словно сама себе: - Будто кто-то меня зовёт... И я знала - это значит, что Король духов уже где-то рядом. Совсем рядом. А вот Лис оставался прежним. Он прохаживался поблизости со своей неизменной ленивой грацией, глядя на мир вокруг с равнодушным спокойствием. Ни малейшего намёка на тревогу - будто всё происходящее не стоило и капли его внимания. Пушистые уши навострились - лёгкий, почти неуловимый шорох разорвал покой. Я подняла глаза - в нескольких шагах от меня стоял Хао. Он скрестил руки на груди и с едва скрываемым неодобрением окинул взглядом поляну, занятую книгами, свитками и камнями. - Мне стоило догадаться, - пробормотал он, и его карие глаза встретились с моими. Бархатный голос звучал спокойно, почти бесстрастно, но за ровной интонацией безошибочно угадывалась укоризна, когда шаман произнёс: - Опачо сказала, что тебя не было на обеде. - Смотри, - с торжеством прервала я, пропустив мимо ушей его замечание. Сияя от гордости, я с важностью протянула ему камень - результат моих усилий за последнюю неделю. - Треть моего фурьёку! Хао вскинул бровь, и его взгляд скользнул по артефакту с холодной, почти научной придирчивостью. На лице на миг мелькнул проблеск интереса, размывая тень прежнего неодобрения. - Ты стала лучше, - признал он, кивнув. Но скупой комплимент тут же утонул в следующей фразе: - Однако это не оправдывает твой пропущенный обед. Я не ответила - лишь задумчиво вертела камень в ладонях, не отрывая от него взгляда, будто он был не просто творением, а живым существом. - Следующий этап... запечатать технику. Молнии? Хотя, пожалуй, с воздухом будет проще… Шаман наблюдал за мной с выражением, в котором сплелись раздражение и лёгкое изумление. Я продолжала лепетать свои мысли вслух, полностью забыв о его присутствии. Хао тихо вздохнул и устало сжал переносицу двумя пальцами. Подобно пантере, он беззвучно пересёк поляну, ловко обходя разбросанные вокруг предметы, и опустился рядом на траву. Его пальцы потянулись к ближайшей книге - бровь едва заметно приподнялась, когда Асакура узнал собственное творение. - Мне не стоило давать тебе эти книги, - с легкой досадой покачал он головой. Я резко прищурилась, мгновенно переключив внимание на шамана. Выдернула том из его рук, словно опасаясь, что он и правда решит отнять его прямо сейчас. - Подарки не забирают, - фыркнула я, прижимая книгу к груди, как нечто святое. Хао усмехнулся - легко, с весельем, явно забавляясь моим неожиданным пылом. - У меня и в мыслях не было, - отозвался он с ленивой лёгкостью, склоняясь ко мне ближе. - Однако, - куда более строгим, жёстким тоном продолжил шаман, - меня абсолютно не устраивает твоя привычка пропускать приёмы пищи. Я закатила глаза. Великолепно. Нянька в лице главного антагониста… Этого мне точно не хватало. - Послушай, сейчас всего…, - начала я, бросив беглый взгляд на наручные часы. Но слова застряли в горле. Было уже пять. Пять вечера. Куда только делось это проклятое время? Хао едва заметно усмехнулся, уловив выражение внезапного осознания, промелькнувшее на моём лице. Одна его бровь чуть приподнялась, а в тёплой карей глубине глаз вспыхнул знакомый насмешливый огонёк. - Что такое, Рин? - лениво протянул шаман. - Потеряла счёт времени? Его рука, плавно и без всякого предупреждения, коснулась моей щеки. Большой палец едва ощутимо провёл по коже, и от этого невесомого движения внутри что-то дрогнуло. - Ты становишься слишком непослушной, - произнёс он с тихим неодобрением, в котором, впрочем, звучала ласковая мягкость, почти нежность. Я почувствовала, как щеки заливает лёгкий румянец, и, сбитая с толку, медленно отстранилась. Хао позволил этому случиться - только уголки его губ чуть изогнулись в спокойной, почти довольной улыбке, и он опустил руку. - Разве ты не должен сейчас вести тренировку? - торопливо сменила я тему, не глядя ему в глаза. Асакура кивнул, благосклонно принимая эту неуклюжую попытку отвлечь его. - У нас ещё есть немного времени, - ответил он спокойно. Я прищурилась, разглядывая его с оттенком интереса. - Могу я… посмотреть? Хрясь. Хан Зан-Чин с оглушительным звуком врезался в землю. Остальные двое из его команды даже не обернулись - их взгляды, полные напряжения, были прикованы к Духу огня. Хао, с безмятежной, почти умиротворённой улыбкой, чуть склонил голову набок. В тот же миг его хранитель, будто уловив безмолвный приказ, сорвался с места в стремительной атаке. Наблюдая за этой бойней, я вдруг поймала себя на неожиданной мысли: все эти годы Асакура был со мной… очень мягок. Наши “догонялки” не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Нет, нельзя сказать, что он проявлял к ним особую жестокость. Вон и Зан-Чин уже поднимался с земли - пусть шатаясь, но целым. Ни переломов, ни крови. Просто синяки, ушибы… и выбитая гордость. Эта неизменная бережность огненного шамана по отношению ко мне - даже в моменты раздражения - тронула меня больше, чем я бы признала вслух. Первый этап тренировки включал почти всех его последователей - они делились на группы по трое и по очереди пытались атаковать оммёдзи. Хао же, сохранявший абсолютное спокойствие, позволял им разыгрывать схемы и тактики, отвечая лишь защитой и контратаками. Ожидаемо, никто так и не смог к нему подобраться. Сейчас шёл второй этап - куда зрелищнее и… опаснее. Команды пытались выжить под натиском Духа огня. Не победить - просто выстоять. - Третий этап, - почти шёпотом сообщила мне Опачо, сидевшая рядом в тени дерева, - индивидуальные поединки. Хрясь. Двое оставшихся участников последовали за товарищем, синхронно впечатавшись в землю. - Меньше минуты, - прокомментировал Хао, качнув головой с лёгкой тенью разочарования. Затем прикрыл глаза, разрывая сверх-душу, и мягко опустился на землю. - Пять минут отдыха. Затем - разбейтесь на пары. Собравшиеся у края импровизированной арены последователи дружно кивнули. Большинство уже успели перевести дух и хоть немного привести себя в порядок. Я сидела неподалёку и ощущала их эмоции так ясно, будто они лежали у меня на ладони: почтение, вера, уважение… и страх. Пронзительный, животный, липкий страх. Отчасти я понимала его. Когда Хао выпускал сверх-душу, его фурьёку наполняло всё пространство вокруг, воздух становился тяжёлым, почти вязким. В такие моменты он больше напоминал природную силу, чем человека. Допустим, страх я могла ещё понять и принять. Однако страх приводил к тому, к чему неизбежно приводит - в глубине их душ, под слоями преданности и восторга, я чувствовала неловкую, почти незаметную, тщательно подавляемую, будто они сами её боялись, ненависть. И по какой-то причине меня это жутко раздражало. Я знала, что Асакура никогда не был жесток с ними - я видела это в их мыслях. Он принял их. Обучал. Заботился - по-своему, но искренне. Тогда какого хрена? Эта ненависть была предвестником чего-то… Неизбежного. Я видела это ясно: рано или поздно, один из них предаст его. Знал ли это Хао? Чувствовал ли это - или, быть может, просто не желал заглядывать в их мысли, доверяя? Бесит, честное слово. - Рин-сама злится, - беспечно заметила Опачо. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Да, хватит. Возьми себя в руки. - Пойду прогуляюсь, - коротко бросила я, вставая. Опачо посмотрела на меня с всё той же невозмутимой улыбкой и кивнула. - "Рин-сама", значит? Я уже сделала пару шагов, как меня настиг незнакомый голос -низкий, глухой, как будто откуда-то из глубины пещеры. Я обернулась. Передо мной стоял высокий, худощавый мужчина в белоснежной тунике. Лицо почти полностью скрывал такой же белый платок - оставались только светло-карие глаза, в которых отражалось спокойствие… и внимание, слишком пристальное, чтобы быть безобидным. - Мохамед, - коротко представился он, не дав мне и рта раскрыть. - Ты будешь моим соперником. Я приподняла бровь, откровенно не впечатлённая. - Кто сказал? - Я сказал. Манерам мужчина явно не был обучен. Я чуть наклонила голову, позволяя себе лёгкий мысленный скользящий шаг вглубь его разума. Мысли, образы, воспоминания… Ах, вот оно. Мохамед Табарси - Ближний Восток, бывший наёмник, человек войны. Среди последователей Хао - негласный второй лидер (хотя и не все с этим согласны), опора и угроза в одном лице. Только сейчас я заметила, как всё поле вокруг притихло. Шаманы, кто сидел на траве, кто прислонился к деревьям, следили за нами с тяжёлым, напряжённым вниманием. Где-то на краю арены Хао прервал разговор с Лакистом и перевёл на нас спокойный, но внимательный взгляд. Разумеется. Это было лишь вопросом времени. Рано или поздно кто-то из них попытался бы показать мне моё "место" - публично, эффектно, через демонстрацию силы. Ну что же, да будет так. Действительно, нет смысла откладывать: лучше уж сейчас, при всех. Я перевела на Мохамеда прохладный взгляд: - Очень хорошо. Хао кивнул, едва заметно улыбнувшись: - Рин и Мохамед. Первый бой - за вами. Я давно уже привыкла к призракам, ёкаям, всевозможной нечисти и мифологическим существам. Но вот то, что хранителем Мохамеда оказался Джин, да-да, тот самый - из лампы, стало… занятным поворотом. Уклонившись от очередного фиолетового луча, я резко отпрыгнула вбок. Волна энергии прошла мимо, распахнув землю, как плуг. Нет, этот Джин был вовсе не тем добродушным здоровяком с шутками и песнями. Этот был массивен, угрожающе реален и по уши залит в ярко-синюю ярость. Мохамед явно не собирался играть в “тренировочку” - в его действиях не было и намёка на сдержанность. Одна достигшая атака - и всё, меня соскребут с поляны. Честно говоря, такой подход только упрощал мне задачу. Если бы он действовал "аккуратно", я бы не смогла ответить в полной мере - всё-таки, совесть, приличия, и прочее. Но раз он первым выбрал грубую игру - отлично. Жестокость за жестокость. По-честному. Пока я сосредоточилась на защите. Уклонялась, анализировала, выжидала. Мне нужно было прочувствовать ритм боя, просчитать повадки Джина, понять, кто из них управляет, а кто ведёт. Но долго тянуть было невозможно - в физической силе и выносливости я уступала им обоим. Причём в разы. А значит устану быстрее. Иллюзии или ветер я решила не применять - слишком рано раскрывать все карты. Оставлю это на крайний случай. Сейчас - только Кё и Лис. Остальное - холодный ум и расчёт. - Долго будешь бегать? - хмыкнул Мохамед, голос его разнёсся над ареной, встреченный одобрительным гулом со стороны зрителей. - Трусишь? Забавно. Это говорит человек, который сам стоит в стороне, делегируя бой синей горе мускулов. Я не ответила. Уклонилась от новой атаки. Мелькание фиолетовой энергии - и снова прыжок в сторону. В голове просчитывались траектории, углы, слабости в его обороне. Если мужчина не меняет тактику - значит, он либо собирается взять измором, либо… просто не хочет переходить в ближний бой. Большинство шаманов имели свои предпочтения: либо бросались в гущу схватки, как Йо, Рен и Рю, либо, как Анна, Фауст и "Хана-гуми", держались подальше, посылая своих хранителей в пекло. Я бы с удовольствием выбрала второй вариант - не моё это, лезть в мясорубку. Но годы, проведённые с Лисом, приучили меня к иному. Если уж вступать в бой - то с уверенностью и чётким расчётом. Скорость Джина я изучила досконально. Этого было достаточно. Они хотели шоу? Они его получат. Я медленно начала отходить к краю арены, изображая, будто запугана и вот-вот уступлю. Мохамед, учуяв «слабость», усилил натиск. Атаки Джина стали свирепее, размашистее, словно он чувствовал приближающуюся победу. И тогда… я исчезла. Не буквально, конечно. Просто переместилась достаточно быстро, чтобы оказаться за спиной Мохамеда прежде, чем он понял, что что-то пошло не так. Джин, почувствовав угрозу, бросился в сторону хозяина - но опоздал. Моя рука остановилась всего в сантиметре от плеча мужчины, и я впустила в тело целительную энергию - точечно, хладнокровно, разрушительно. Кость хрустнула, разлетаясь на сотни мелких осколков. Мохамед упал на колени с оглушительным криком, сжимая руку. Ах, уверена, это было больно. Но, знаешь, не настолько, как было бы мне, если бы хоть одна атака Джина достигла цели. От боли сверх-душа Мохамеда разлетелась на куски. Он пытался отползти, вновь создавая её, - бесполезно. Моё фурьёку уже проникло внутрь. Он заорал снова, когда локтевая кость пошла в труху. Паника в глазах. Зрачки сужены, дыхание сбито. - Хватит…- прошептал он. Слова утонули в новом крике: лучевая кость раздробилась с мерзким треском. - Ты хотел убить меня, - ровно проговорила я. В руке человека - тридцать костей. Я собиралась уничтожить каждую. Он скулил, катался по траве. Запястье дергалось под неестественным углом. Боль лишала его возможности концентрироваться, не давала ни шанса восстановить сверх-душу. Вокруг арены стояла гнетущая тишина. Шаманы, что ещё минуту назад спокойно наблюдали, как Джин пытался стереть меня в порошок, резко поднялись - готовые броситься на меня скопом. - Стоять. Голос Хао был спокоен, но настолько твёрд, что мир будто застыл. Никто не сдвинулся с места. Хао, всё так же вежливо заинтересованный, наблюдал за происходящим, не делая ни единой попытки защитить своего последователя. Через несколько минут всё было кончено. Каждая кость в руке Мохамеда была переломана, скорее всего, без возможности восстановления. Он отключился, не выдержав боли. Я наконец оглянулась, подмечая гробовое молчание и многочисленные взгляды, направленные на меня. Что ж. Бой окончен. К вечеру сгустилась прохлада. Я снова сидела под привычным деревом, чуть в стороне от костра. Привёл меня Лакист - каким-то чудом знал, где искать моё убежище возле реки. Сказал, что скоро будет ужин, и предложил пойти вместе. Я слушала его рассеянно, кивая, угукая в нужные моменты. Взгляд скользил по поляне: шаманы возвращались после тренировки. Кто-то помогал с пищей, кто-то, еле волоча ноги, падал на траву. - Леди. Незнакомый голос заставил меня поднять взгляд. Передо мной стоял высокий блондин в безупречно выглаженной рубашке, жилете и перчатках. Красные глаза - точёные, холодные, вглядывались в меня с вниманием, от которого захотелось моргнуть. - Борис Дракула, - шаман склонился в низком поклоне. Я перевела взгляд на Лакиста, ища подтверждения, что не схожу с ума. Он улыбнулся в ответ, безмятежно, как обычно. - Эм…Рин, - представилась я. Мужчина выпрямился и ослепительно улыбнулся. "Дракула"...тот самый вампир значит? Если правильно помню, его буквально на днях убьют Х-судьи. - Леди Рин очень храбро сражалась сегодня. Вот именно, очень храбро сражалась, изо всех сил стараясь создать о себе впечатление "не подходи-убьёт". -...спасибо, - всё так же заторможено отозвалась я. Казалось, нисколько не замечая моей запинки, мужчина учтиво приложил ладонь к груди и снова поклонился, чуть менее низко. - Леди не желает прогуляться после ужина? С большим удовольствием покажу вам окрестности лагеря. ...этот вампир подкатывал ко мне? - Опачо уже провела экскурсию, - ответила я вежливо, но твёрдо. Его улыбка едва заметно поблекла. - Но… - Борис, - мягко вмешался Лакист. - Разве ты не должен помогать с ужином? Взгляд блондина стал холоднее на пару градусов, но кивнул он вежливо. Повернулся ко мне, улыбка вернулась на место. - До встречи, Леди. Наблюдая за удаляющейся фигурой мужчины, я едва удержалась от желания выразительно покрутить пальцем у виска. - Ах, - Лакист покачал головой с лёгкой улыбкой. - Хао-сама будет недоволен… столь напористым поведением Бориса. Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Я прислушалась - не к словам, а к мыслям и эмоциям, витавшим вокруг. Сотни переплетений, чужие чувства, будто плетёный ковер. И чуть не уронила челюсть. Вчера почти каждый из окружения Хао смотрел на меня с недоверием, сдержанной враждебностью, презрением. Сегодня всё изменилось. Любопытство, а также…уважение? И это после того, как я отправила их товарища на койку?! - Рин-сама всех удивила сегодня, - будто читая мои мысли, спокойно проговорил Лакист. - Никто и представить не мог, что под внешней хрупкостью скрывается сильный и… опасный шаман. - Какой ещё "внешней хрупкостью"? - я метнула в него острый взгляд. Он склонил голову в лёгком извинительном жесте. Улыбка на губах была безмятежной, но раскаянием там и не пахло. - Вы правы. Простите мою неделикатность. - И хватит уже с этим "Рин-сама". Лакист медленно покачал головой: - Боюсь, я не могу позволить себе такую вольность. Проявлять неуважение к избраннице Хао-самы - выше моих сил. Я прищурилась. Как и подозревала, он и Опачо знали или догадывались куда больше о моих отношениях с Хао, чем хотелось бы. - Брокен Мейер, - услышала я незнакомый голос рядом. Только не снова. Я медленно обернулась. И, разумеется, рядом стоял человечек, пугающе похожий на ожившего лего-персонажа. Чёрт. Пять минут спустя вернулся Хао. Вслед за ним - остальные его последователи. Как только Асакура опустился на траву у костра, я без лишних церемоний переместилась рядом с ним, буквально появившись из воздуха. За последние полчаса со мной успели заговорить четверо - я была не в настроении вести светские беседы дальше. Вряд ли кто-то осмелится потревожить мой покой, если рядом находится "великий и ужасный". Шаман бросил на меня немного удивлённый взгляд, который тут же сменился знакомой позабавленной усмешкой. - Ах, моя дорогая Рин, - сказал он, его голос был тихим и дразнящим, как будто он только что сделал интересное открытие. - Неужели я дожил до того дня, когда ты сама начнёшь искать моей компании? Я закатила глаза. Его самодовольный тон был хуже чесотки. Через пару секунд к нам присоединилась Опачо, сияющая, как всегда. В руках - поднос с тарелками. Всё выглядело неожиданно аппетитно, особенно с учётом моей изрядно истощённой энергии. Втроём мы неторопливо и спокойно ужинали. Опачо весело болтала о своём дне, перескакивая с темы на тему. Хао слушал её с мягкой улыбкой, кивая и изредка вставляя комментарии. Я же в основном молчала, сосредоточившись на еде и стараясь не упасть лицом в тарелку от усталости. Хотя Хао не смотрел на меня прямо, я чувствовала его взгляд. Он не просто наблюдал - скорее, проверял - ем ли я действительно, или просто двигаю еду по тарелке. Честно говоря, это раздражало. Но я решила промолчать. Потому что знала, чем закончится моё недовольство - в лучшем случае новой лекцией о важности полноценного питания. "Нельзя пропускать приёмы пищи, Рин. Тело - это инструмент. Не кормишь инструмент - он ржавеет." Спасибо, уже слышала. Остальные шаманы также устроились небольшими группами у костров. Здесь царила удивительная, почти домашняя тишина. Все разговаривали вполголоса, будто само присутствие Хао задавало звук - негромкий, ровный, размеренный. Как я и думала, никто даже не думал смотреть в нашу сторону. После ужина, когда Опачо собирала пустые тарелки, а мы с Хао пили чай, он вдруг нарушил молчание: - Послезавтра мы войдём в деревню. Он лениво водил пальцем по краю кружки. Пламя костра отражалось в его глазах, придавая им глубину и нечто зловещее. Я кивнула. Время летело быстро. Надеюсь, Йо и его команда без задержек добираются до Добби. - Поэтому завтра мы отправимся в небольшое путешествие, - добавил он спустя мгновение. - Путешествие? - спросила я, с любопытством склонив голову. Хао кивнул, его пальцы всё ещё скользили по краю кружки, задумчиво, почти машинально. Затем он поднёс её к губам и сделал глоток. - Недалеко отсюда есть моё убежище… времён второй жизни, - произнёс он наконец. - Хочу его навестить. Ах, вот оно что. Теперь ясно, откуда в нём это отрешённое спокойствие. Хао всегда становился таким, когда его мысли уходили в прошлое - в то, что для других было давно забытым, а для него жило под кожей. - Очередные пещеры? - хмыкнула я, вспоминая те "апартаменты" на Осорезане. Хао не обиделся на шпильку. Наоборот - слегка улыбнулся в ответ на прозрачный намёк о его привычке жить как пещерный житель. - Да, - просто сказал он. - Но не такие заброшенные, как предыдущие. Возможно, ты их даже найдёшь весьма комфортными. Очень сомневаюсь. Впрочем, идея выбраться отсюда на какое-то время мне внезапно показалась весьма привлекательной. Я начинала уставать от лагеря. Здесь мне нравилось гораздо больше, пока остальные держались подальше. На расстоянии так… молча. - Хао-сама. Голос вернул меня в реальность. Перед нами стояла Канна. Её фигура вырисовывалась на фоне костра, свет отливал изогнутые тени по её лицу. Подбородок гордо поднят, руки сжаты в кулаки. Слишком прямолинейно. Слишком… нервно. -Хао-сама, - повторила она и сделала шаг ближе. Голос дрожал от тщательно подавленного напряжения. Решимость, выстроенная на страхе. Хао медленно оторвал взгляд от чашки и посмотрел на неё. Ни раздражения, ни интереса - лишь абсолютное спокойствие. Канна, наоборот, была вся беспокойная, как перед прыжком в бездну. - Да? - отозвался он ровно. - Можно… поговорить? - спросила она, бросив короткий взгляд в мою сторону. О. Вот оно как. Кто-то, похоже, решил действовать. Намёк понят. Исчезаю. Я взяла свою чашку и уже собиралась подняться - мягко, без шума, - как вдруг тёплое, тяжёлое фурьёку накрыло меня, пригвоздив обратно на место. Я метнула в Хао испепеляющий взгляд. Он продолжал пить чай, как будто ничего не заметил. - Говори, - кивнул шаман. Та подошла ближе. Медленно. Осторожно. Но шаг её был выверен до миллиметра. Фурьёку дрожало, как лист на ветру. Она старалась казаться уверенной, но каждый жест девушки кричал о напряжении. - Могу ли…, - она откашлялась, - могу ли я забрать вашу кружку? …Что? Я чуть не поперхнулась. - Ах, благодарю, - с лёгким удивлением, но без тени насмешки, произнёс Хао и протянул ей пустую чашку. Опачо насупилась. Видимо, за ней была закреплена "должность" по сбору посуды, и она ею явно гордилась. Канна, схватив трофей, будто сбросила с плеч всё бремя мира. Перед уходом она бросила на меня взгляд, полный триумфа. Прямо-таки походка победителя. …ты серьёзно? Это всё? Да он даже не понял, что это было! Вот уже снова переговаривается с Опачо, как ни в чём не бывало. Ради всего святого, возьми-мастер класс у Бориса! Чёрт. Она слишком его боится. Слишком боится, чтобы говорить прямо, действовать по-настоящему. Если всё будет идти такими темпами, мы ни к чему не придём. Если бы я только могла показать… Показать, что Хао не сожжёт её за небольшую дерзость (наверное). План родился мгновенно, как только я в очередной раз почувствовала на себе взгляд Канны. Что ж. Раз уж выбора нет - сыграем. Я сделала глоток чая, потянулась - лениво, с неприкрытой небрежностью, словно просто расслаблялась. Движения были плавными, как у кошки, замышляющей очередную шалость. - У тебя что-то в волосах, - произнесла я, как бы невзначай, и, когда Хао повернулся, легко провела рукой по его волосам, смахивая несуществующую пушинку. Моя ладонь скользнула чуть ниже - тыльная сторона пальцев легко коснулась его щеки, мягко поглаживая кожу. Ласково. Почти… нежно. Шаман замер. Я чувствовала, как его фурьёку дрогнуло, колыхнувшись, будто от порыва ветра. Он смотрел на меня в полном молчании. Его взгляд - не читаемый, застывший, но на долю секунды в нём мелькнуло удивление. Настоящее, чистое, почти… наивное. Я мягко усмехнулась. Редко мне удаётся застать Хао врасплох. Почти трогательно. Я скользнула взглядом в сторону Канны - и, о да, представление достигло цели. Её глаза буквально метали молнии. Попалась. Довольно, почти лениво, я опустила руку. И уже не заметила, как удивление на лице шамана сменилось другим выражением: уверенным, горячим… глубоким. Многообещающим.