Перерождение: история лисицы

Воздух вокруг задрожал, искривился - жар, давление, головокружительный вихрь телепортации поглотил звуки, мысли и чувства. Одно мгновение - и мир растворился, а в следующее я уже стояла посреди глухого леса. Шершавый ствол упёрся мне в спину - Хао прижал меня к дереву с силой, неумолимой, как само пламя, что жило в его взгляде. - Я был терпелив с тобой все эти годы, не так ли? - его слова обжигали губы, прежде чем он снова захватил их. На этот раз медленно, нарочито, позволяя каждой секунде растекаться раскалённым металлом по венам. Это было не мимолётное прикосновение, не вспышка юношеской страсти, а холодное, выверенное заявление права, клеймо, поставленное на мне без моего согласия. И когда шаман отстранился всего на дыхание, его губы тронула тёмная ухмылка, от которой ледяные мурашки пробежали по моему телу. - Сейчас же, дорогая, - мрачно прошептал Хао, собственнически проводя ладонью по моим волосам. - Настал час расплаты. Моё сердце сорвалось в горло, готовое вырваться наружу. Хотелось закричать, сопротивляться - но тело предательски не слушалось. В его глазах тлел чёрный огонь, не оставлявший пространства для бегства. Он не дал мне и мгновения. Его пальцы сжались в корнях моих волос, заставляя запрокинуть голову, и в следующий миг мои губы снова оказались пленёнными. От прежней неторопливости не осталось и следа - шаман вдавил меня в дерево так тесно, что между нами не оставалось ни капли воздуха. Ладонь на моей талии притянула меня ближе, и я невольно ахнула, когда чужие зубы обожгли мою нижнюю губу. Он только этого и ждал - в следующее мгновение обжигающий язык властно скользнул в мой рот. Пальцы Хао глубже вплелись в мои волосы, наклоняя голову и открывая доступ, а его колено медленно, размеренно просунулось между моих ног, прижимаясь слишком близко, слишком интимно. С моих губ сорвался невольный стон, руки сами нашли его грудь и вцепились в ткань пончо - не понимая, что сильнее: желание оттолкнуть или жгучая тяга притянуть его ближе. Всё стало чрезмерным. Слишком остро, слишком ярко. Внутри меня сталкивались страх потери контроля, боль разрушенных границ и желание, обжигающее, как пламя. И сквозь этот хаос прорывалась отчаянная мысль: отбросить всё и позволить себе утонуть в том, что происходит. Размышлять было невозможно - властный напор шамана стирал любую мысль, оставляя лишь его одного в центре моего мира. Его ладонь скользнула с талии под рубашку, и горячие пальцы коснулись обнажённой кожи. От этого прикосновения я непроизвольно выгнулась навстречу, и Хао низко рыкнул, прикусывая мой язык - то ли наказывая, то ли поощряя, играя со мной так же легко, как со своей стихией. Пока его губы безраздельно властвовали, огненное фурьёку густело в воздухе. Оно касалось меня, ласкалось, как неукротимый зверь, - от его концентрации становилось трудно дышать. Мир начал плыть перед глазами, ноги ослабли, и, чувствуя, что вот-вот лишусь сознания, я отчаянно попыталась вырвать хотя бы крошечный промежуток воздуха между нами. - Извини, любовь моя, - прошептал он у самого уха. Губы Хао нехотя оторвались, даруя спасительный глоток воздуха, но его тело не отступило ни на шаг. Карие глаза, застланные пеленой собственничества и жгучего желания, не отпускали меня, пока я жадно ловила ртом воздух. - Я не ожидал, что не смогу совладать с собственной силой, - брови шамана едва заметно нахмурились. Даже для него эта мимолётная потеря контроля оказалась неожиданностью. - Я буду аккуратнее, - мурлыкнул он, скользнув носом по моей шее и глубоко вдыхая запах. Его губы изогнулись в ухмылке. - В конце концов, контроль приходит с практикой, не так ли? Он подался телом вперёд, и я прикусила губу, сдерживая предательский стон. - Мы… должны остановиться, - прошептала я, едва справляясь с голосом. - М-м? - горячий язык скользнул по чувствительной коже шеи, и я резко втянула воздух, зажмурившись. Чёртово тело. Почему оно не подчиняется мне? - В таком случае… - голос Хао обволакивал, словно туман, и в то же мгновение его зубы ощутимо прикусили мочку моего уха. - Я буду весьма рассержен. Я зашипела, как кошка, и мотнула головой, вырываясь из плена его зубов. Попытавшись выскользнуть из его объятий, я шокировано замерла - Асакура без усилия перехватил меня, прижимая к себе так плотно, что я даже пошевелиться не могла. Насколько же огромна пропасть в силе между нами? Не только как между шаманами, но и как между мужчиной и женщиной. - Настолько рассержен, - продолжал Хао с ленивой усмешкой, в открытую наслаждаясь моей беспомощностью и смятением, - что, пожалуй, вымещу злость на Лайсерге, которого ты так отчаянно защищаешь. Я метнула в него злобный взгляд, но результат оказался жалким: растрёпанные волосы, пылающие щёки и губы, припухшие от его поцелуев, никак не помогали мне выглядеть угрожающе. Глаза Хао потемнели, и в ту же секунду его губы вновь накрыли мои, клеймя, подчиняя, лишая даже тени свободы. - Это манипуляция, - выдохнула я сквозь его поцелуи. Хао тихо хмыкнул, уголки его губ дрогнули. - Не ты ли недавно манипулировала моими чувствами, лишь бы отвлечь меня? Мне хватило совести пристыженно промолчать. Асакура слегка отстранился - лишь на пару сантиметров, - чтобы взглянуть прямо в мои глаза. - Так что же? - его голос прозвучал почти буднично, как если бы речь шла о пустяке. Большой палец мягко скользнул по моей щеке, рисуя невидимые круги. - Мне стоит остановиться? Его голова чуть склонилась, и тёмные глаза, немигающие, пронзительно внимательные, следили за каждым моим вдохом. Как будто у меня был выбор после его угрозы в сторону англичанина. Будь проклят Лайсерг. Будь прокляты братья Асакуры. Будь проклято каждое моё решение, что шаг за шагом вело меня сюда - в этот плен, из которого нет выхода. Я молча сжала его пончо, притягивая шамана обратно к себе. - Хорошая девочка, - низко и удовлетворённо произнёс Хао, прежде чем вернуться туда, где остановился, вновь лишая меня воздуха и мыслей. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я вновь оказалась в своей комнате. Почти сразу рядом возник Лис - он потерял меня после телепортации, и это было неудивительно: когда Асакура по-настоящему этого желал, его невозможно было выследить даже ёкаю. Лис тревожно всмотрелся в меня, но я лишь строго отрезала: - Ни слова. Подойдя к зеркалу, я молча провела пальцами по множеству алых отметин на шее, коснулась воспалённых губ и тяжело выдохнула. Хао не спешил, не колебался. Там, на поляне, он ясно дал понять: я принадлежу ему. Все мосты за моей спиной уже сгорели, и путь у меня один - смириться, принять, перестать бороться. Его поцелуи были жгучими, безжалостными, всепоглощающими… Казалось, ещё чуть-чуть - и я растворюсь, утрачу себя. Он отпустил меня лишь тогда, когда я выдохнула обещание: нет, я не побегу; да, я знаю - если рискну, он вернёт и накажет; да, я с радостью приму его в любое время. Лишь после этого Асакура перенёс меня в комнату и, едва коснувшись моей щеки, оставил на прощание поцелуй - тихий, нежный, совершенно не похожий на прежнюю бурю. - До скорой встречи, - произнёс он, и пламя вновь поглотило его силуэт. Я рухнула на кровать, закрыла глаза. Кожа всё ещё горела, храня память о жарких прикосновениях. Волосы, одежда, всё вокруг впитало его запах - дым костра, терпкий аромат хвои. Я обняла себя руками и перевернулась на бок. Сердце тревожно билось. Хотелось спрятаться и одновременно - остаться. Довериться и никогда больше не доверять. Возвести стены и тут же разрушить их. Почему этот мир так сложен? Почему я не могла родиться где-нибудь попроще, там где нет Асакуры? Мир телепузиков звучит как вариант. Матрас слегка прогнулся - Лис запрыгнул на кровать и, немного повозившись, устроился рядом. - Я люблю тебя, - тихо сказала я. Белый кот фыркнул едва слышно. - Я знаю, - ворчливо произнёс он, и пушистый хвост мягко накрыл меня, словно пледом. Солнце уже клонилось к закату, когда я вернулась на трибуны. За это время я успела пережить маленький траур по собственной судьбе, смыть усталость в душе и переодеться. Объединившись с Лисом, я воспользовалась его даром оборотня, чтобы скрыть все… нежелательные следы, оставленные на теле. Бой Х-судей, разумеется, к тому моменту уже закончился. На трибунах осталось лишь несколько зрителей, досматривающих последние поединки. И всё же, на привычном месте я заметила три знакомые фигуры - Йо, Аню и Рю. Остальные, видимо, давно ушли. Аня первой заметила меня: обернувшись, она радостно замахала рукой, её улыбка светилась так ярко, словно никакая жестокость этого турнира не могла коснуться её. Я ответила лёгким кивком и направилась к ним. Йо, увидев меня, заметно облегчённо выдохнул, и его губы тронула счастливая улыбка. Но стоило мне бросить на него тяжёлый, недобрый взгляд - сияние тут же померкло. С тобой я ещё разберусь, Асакура. Рю же выглядел так, будто из него выкачали всю жизнь. Его плечи опустились, взгляд потух, и мне оставалось лишь гадать, что именно сломило его сильнее: известие о Рене и Ане… или осознание того, что любимый Лайсерг оказался среди Х-судей. - Вот ты где! - воскликнула шаманка, едва я подошла. - Йо сказал, что ты ушла прогуляться, но я и подумать не могла, что ты пропустишь бой судей! - Я тоже, - я опустилась рядом с ней и бросила на Йо ещё один многообещающий взгляд. - Специально ведь встала пораньше, чтобы увидеть его. Йо смущённо отвёл глаза, будто почувствовал укол совести. - И хорошо, что не увидела, - глухо произнёс Рю, голосом, похожим на похоронный звон. - Это была… бойня. - Они убили своих противников, - тихо добавила Аня. - Лайсерг был среди них…, - слова Рю сорвались с его губ почти со стоном. Его глаза блестели, словно он из последних сил сдерживал слёзы. Смотреть, как обычно мягкий, сострадательный Лайсерг превращается в убийцу… наверное, это и впрямь было для него невыносимо. - Я думал, их целью был Хао, - произнёс Йо голосом, по которому нельзя было понять, какие эмоции за ним стоят. - Но их противники не имели к нему ни малейшего отношения. Я хмыкнула. - Полагаю, эти ребята не сильно разделяли идеалы судей? Йо задержал на мне внимательный взгляд. - Да, не сильно. - Что ж, для фанатиков этого вполне достаточно, - произнесла я сухо. - Самые ревностные верующие всегда с радостью казнят тех, кто осмелился поклоняться не тому богу. Мы все вздрогнули, когда воздух разрезал резкий писк мобильного оракула. Я опустила взгляд на сверкающее устройство на своём предплечье - сигнал был ясен: назначено время нашего боя. Моего последнего боя вместе с Лисом. - Через день, - вслух прочитала Аня. - Быстро. Я молча кивнула. Внезапно я почувствовала себя ужасно уставшей и одинокой. Когда завершился последний бой, мы поднялись со своих мест. Я чуть задержала Йо, легко коснувшись его руки, пока Рю и Аня уже направлялись к выходу. - Ты обучишь Аню и Роальда техникам из «Тё Сэндзи Ряккэцу», - тихо сказала я. Асакура был мне должен. И я не собиралась оставлять этот долг без расплаты. Его неосторожная просьба обрушила мою жизнь в хаос, и теперь я несла его на своих плечах, не имея ни малейшего представления, как справляться. Йо смотрел на меня долго, слишком долго. В его взгляде не было привычной лёгкости - только серьёзность и тень вины. Потом он кивнул. - Конечно. Я отпустила его руку и уже собиралась последовать за остальными, когда за спиной прозвучал вопрос: - Что произошло? Я обернулась. Йо встретил мой взгляд с виноватой, немного неловкой улыбкой. - Тебя долго не было, - произнёс он мягко. - Ничего, - бесстрастно отрезала я. - Мы просто мило поболтали. Шаман слегка склонил голову в сторону. На миг мне показалось, что передо мной стоит не Йо, а Хао - настолько знакомым был этот жест. Я едва удержалась, чтобы не огреть его по лицу. - Я рад. Я удивлённо приподняла бровь. - Рад? Асакура задумчиво кивнул. - У меня всегда было ощущение, что Хао не тот, с кем вообще возможно разговаривать. Его сила пугает, инстинктивно вызывает первобытный страх. Поэтому я был уверен: он отчаянно одинок. Йо улыбнулся - мягко, искренне, так, что в груди что-то невольно дрогнуло. - Я рад, что ошибался. Я долго смотрела на него. В сущности, он был прав - вряд ли у старшего Асакуры найдётся много собеседников, искренне расположенных к нему. Но куда сильнее поражал сам Йо. Он знал, что Хао мечтает стереть человечество с лица земли, и всё равно переживал за него, как за брата. Он видел, как Лайсерг стал соучастников убийства, и всё равно продолжал считать его другом. Интересно, у этого парня есть какие-то моральные ориентиры? - Почему бы в следующий раз тебе самому не поболтать с ним? - усмехнулась я, разворачиваясь. - Говорят, неподалёку есть отличная кофейня. За моей спиной раздался лёгкий смешок. - Так и сделаю. Мы двинулись к выходу. И синхронно задержали шаг, взглянув на огромный билборд с расписанием завтрашних боёв. Первой выступала команда Йо. Последней - «Ama no gawa», команда Хао. - Рен значит? - спросила я, когда мы возвращались домой. Йо с Рю шли впереди, переговариваясь вполголоса. Аня шагала рядом со мной, по правую руку. Она скосила взгляд в мою сторону и, слегка пожав плечами, ответила: - Ничего серьёзного. Просто… небольшой роман. Я скептически приподняла бровь. - А он в курсе, что это “небольшой роман”? - протянула я. - Тао не похож на человека, который заводит интрижки. Аня молча пнула ногой камушек, катнувшийся по дороге. - Да и ты тоже, - осторожно добавила я. Она принадлежала к тому типу людей, что горят сами и зажигают всё вокруг. В жизни, в чувствах, в отношениях. Такие, как она, бросаются в любовь с головой - ярко, до самозабвения, часто трагично, но уж точно не с холодным расчётом. И уж точно не ради «лёгкого романа». - Я не покину свой лес, - упрямо бросила Аня. - А Рен никогда не оставит свою семью. После турнира, когда у нас отберут эти дурацкие оракулы, мы даже слова не сможем друг другу сказать - на одном языке-то не объяснимся! Я едва заметно улыбнулась. Вот она - знакомая мне Аня, вспыльчивая, прямая, настоящая. - Какая прекрасная причина заняться английским. Я легко увернулась от её подзатыльника и не удержалась от тихого смешка. Аня фыркнула, но уголки её губ предательски дрогнули, выдавая настроение лучше любых слов. - Просто… тебе не кажется, что во всём этом нет смысла? - спросила она чуть тише, словно боялась, что кто-то из идущих впереди услышит. - Турнир кончится, и каждый пойдёт своей дорогой. Всё рассыплется, как песок. Я покосилась на неё и вздохнула. - Всё когда-нибудь рассыпается, Ань. Важно то, что у тебя было время, когда это существовало. Даже если всего несколько недель. Аня на мгновение замолчала. Казалось, она обдумывает мои слова, но упрямое выражение лица никак не менялось. Она всё так же шла с высоко поднятой головой, будто бросала вызов самой судьбе. Йо и Рю впереди обернулись на наш шёпот. Йо вопросительно приподнял бровь, но я махнула рукой: всё в порядке. Они снова повернулись, продолжая свою болтовню. - Хм, философия от Рин, - усмехнулась Аня, хотя в её взгляде мелькнула тень грусти. - С тобой рядом всегда чувствуешь себя как в книжке. - Это ты так намекаешь, что со мной скучно? Аня рассмеялась, и её смех прозвенел неожиданно легко, почти весело. Мы ещё немного шли молча. Небо густело, вечер медленно переходил в ночь. Один за другим вспыхивали фонари вдоль дороги, и их мягкий золотистый свет ложился на наши лица пятнами тепла. - Знаешь, - вдруг сказала она, чуть тише, чем прежде, - может, оно и правда того стоит. - Она улыбнулась уже увереннее, с оттенком гордости. - В конце концов, что за ведунья из меня выйдет, если я не разобью хотя бы пару сердец, верно? - Верно, - с улыбкой кивнула я. Пару часов спустя я всё ещё ворочалась в постели, тщетно пытаясь отогнать воспоминания о дне, полном чувств, тревог и переживаний. Но усталость брала верх, накрывая тёплой волной. Одеяло стало приятным коконом, а тёмная тишина за окном - обещанием отдыха. Мысли путались, становились всё тише, убаюкивающие, словно чей-то ласковый шёпот. И вот уже я скользила на границе сна и яви, почти растворяясь в сладкой забывчивости. Именно в этот миг на краю сознания я почувствовала - чьи-то горячие руки обняли меня, притягивая ближе, будто стремились защитить от всего, что терзало днём. К виску коснулся мягкий, невесомый поцелуй - такой осторожный, что я почти могла бы принять его за сон. Наконец беспамятство накрыло меня.