КОЗА ОТПУЩЕНИЯ

VIII - Да! - ничтоже сумняшеся, ответствовал архидьякон. Младший братец улыбнулся в едва пробивающиеся усики: если горбун так глуп, что не знает, как люди занимаются любовью... или пытаются... но он-то знает! Клод Фролло заметил выражение лица брата, и, опасаясь, как бы тот при Квазимодо чего лишнего не брякнул, поспешил проложить дозволенные речи: - Теперь мой долг исполнен, и я могу уничтожить орудие зла. Кто-нибудь из вас, разожгите очаг! Жеан, припомнив, как прятался под ним, натужно рассмеялся, и, разумеется, заниматься этим пришлось горбуну. В каменной и даже летом прохладной келье стало куда теплее, а священник тем временем подобрал с пола амулет и принялся изучать его. Сладкий смолянистый запах зёрен лавра вновь напомнил смуглую плоть цыганки, и мужчина поморщился. Школяр заметил и это: - Братец, да ты что ты нюхаешь эту дрянь, как собака! И какой из тебя учёный, если ты не откроешь ладанку, прежде чем сжечь! - Тебе надо, ты и открывай, - отозвался Клод, уже раскаивающийся в том, что прикоснулся к вещи, связанной с Эсмеральдой. Она ушла из его жизни - явно навсегда, ибо нужно быть дурой, чтобы при всех предшествующих событиях вернуться в Париж, и искать её он не намерен. Ни в коем случае! Сжечь треклятый амулет и забыть всё к чёрту! С брезгливостью архидиакон протянул школяру ладанку. Тот вскрыл её легко, как кошелёк или бутыль с вином, и извлёк оттуда миниатюрный башмачок, к которому давным-давно привязали клочок пергамента. Детская обувь не заинтересовала Жеана, а вот выцветший обрывок - да, ибо он, прежде чем старший брат сообразил, что позволять этого не стоит, прочёл надпись на нём:      Еще один такой найди,      И мать прижмет тебя к груди. - По-моему, это не заклятие, - рассудил школяр. Квазимодо, потупя глаза, присоединился к мнению: Фролло-младшего: - Значит, Вы ошибались, мой господин. Бедная девушка просто искала свою мать. - И что, теперь нам этим заниматься? - не подумав, в сердцах бросил архидиакон. Он сделал было движение, чтобы вырвать амулет из рук Жеана и швырнуть в очаг, как изначально намеревался, но его воспитанник внезапно встал между братьями: - Мы причинили ей столько зла, что теперь обязаны помочь. Это христианское милосердие, о котором Вы так много проповедовали, Учитель. - Я не собираюсь искать ни ведьминское отродье, ни его гулящую мать! - отступив к стене, злобно отказался священник. Тем временем Жеан догадался, чем одновременно успокоить и Клода, р Квазимодо: - А и не нужно. Я уже всё нашёл. Эврика, братец! Флорин... нет, два... нет, три - и я избавлю и тебя от воспоминаний о столь прекрасном, но почему-то раздражающем тебя создании, и Квазимодо от угрызений совести. - Как-то больно легко ты решил эту задачку... - пробормотал архидиакон. Но так как ему хотелось поскорее избавиться от кошмара, терзавшего его почти год - с конца прошлого августа, он, скрепя сердце, подошёл к поставцу и достал оттуда искомую сумму. Жеан тут же прикарманил флорины и торжественно объявил: - Гудула-вретишница всё время мнет в своих жутких лапах чрезвычайно похожий предмет. IX Однако сначала поэт и цыганка пошли в ближайшую деревню - а точнее довольно богатое село - за едой. Так как Эсмеральда отвергла вполне здравую, по мнению Пьера, идею украсть что-нибудь незаметно, пока та будет отвлекать внимание козой, то пришлось поначалу пройтись по главное улице, зазывая народ на представление. У дома местного нотариуса Гренгуар почему-то натянул на лицо капюшон и сгорбился, словно копируя Квазимодо. - Что с тобой? Живот болит? - участливо поинтересовалась девушка. Поэт вопреки обыкновению промолчал и заспешил мимо куда резвее козочки, поднимая за собой пыль. Лишь обернувшись и убедившись, что из-за калитки с табличкой "Нотариус" никто не вышел, Пьер отбросил капюшон обратно на плечи, а затем и снял лёгкий плащ - становилось жарко. Но и когда к полудню на площади села столпились стар и млад, поэт не сразу присоединился к представлению цыганки с козой. Предварительно он покопался в предусмотрительно захваченной из домика во Дворе Чудес сумке и нанёс себе самый неузнаваемый макияж, а волосы покрыл алой в белый горошек повязкой, отчего стал похож на подданного покойного Клопена куда больше, чем его одетая в скромное белое платье спутница. Впрочем, Эсмеральда успела выпросить у селянок и пояс, и монисто, и браслеты, так что её танцы и песни даже акапелла имели не меньший успех, нежели в Париже. Сразу несколько юношей попытались разузнать, не замужем ли красавица, но она указала на Пьера, а тот скорчил страшную рожу: пожалуй, теперь из него получился бы достойный Папа Шутов! Затем, после ряда акробатических трюков, которые поэт исполнил, постоянно опасаясь упасть в голодный обморок, Джали, тоже выступив, под конец прошлась по кругу с деревянной плошкой в зубах. Туда упало достаточно монет, чтобы девушка могла купить немного хлеба и сыра для себя и супруга в ближайшем к площади домике. Однако остаться там ей хозяева не позволили - их сын слишком явно заглядывался на цыганку. Хозяйка сказала: - Если хотите остановиться в нашем селе, то, хотя постоялого двора у нас нет, нотариус и его жена обычно позволяют переночевать у них за умеренную плату. - Я туда не пойду, - шепнул Пьер Эсмеральде. - Доем и в Париж! X Нельзя сказать, что слова брата так уж и обрадовали архидиакона. - И как я объясню этой сумасшедшей, откуда у меня обувь её дочери, к тому же детская? Жеан пожал плечами. - Тебе надо - ты и выкручивайся. И вообще это горбуну больше всех было надо - пусть он и идёт к старухе. - Она испугается меня, мэтр, - возразил Квазимодо. - Если я пойду один. Вашему брату она не поверит - он школяр и наверняка дразнил её. А Вы священник, Вам она поверит. - Она спросит, где её дочь! Думайте вы двое, что мне сказать ей, а я устал и должен хоть немного отдохнуть. Завтра займёмся этим. Сегодня у меня слишком тяжёлое утро. Пойду отменю и вечернюю службу - отдам её другому. Квазимодо, тебя от долга звонаря я не освобождаю, прости. Больше некому... Хотя... И священник нехорошо посмотрел на школяра. - Бродягой ты быть передумал, да? В коллеж тебе путь заказан, к сожалению для меня, до осени, а то и, если ты отчислен... В общем, я придумал, чем тебя занять до сентября с пользой для тебя и общества. Ты станешь вторым звонарем, чтобы Квазимодо мог бы отдохнуть. - Но я не умею! - испугался подросток, и тут же начал аргументировать. - Я недостаточно силён и ловок, и... - Надевать чужие доспехи и лезть на штурм храма Божьего ты достаточно силен и ловок - а, значит, и для того, чтобы сделаться звонарем. Сними с себя это уродство и следуй за Квазимодо. Слушайся его во всем! - приказал Клод и жестами выставил обоих из кельи. Затем с удовольствием запер дверь, прямо в одежде практически рухнул в свою жёсткую постель и тут же, даже не натянув одеяло, заснул.