Интерференция

      Билл проснулся от того, что почувствовал, как у него забирают тепло. Он схватился покрепче.       «Сайфер, отпусти».       Он приоткрыл глаз и увидел, что он, оказывается, все это время обнимал ученого за руку. Опять закрыв глаз, он уткнулся в подушку, глубже зарылся в одеяло и простонал: «Фордси, мне кажется, я умираю».       «От легкого похмелья никто еще не умирал. Ты не выпил настолько много, — Форд посмотрел на него без всякого сожаления. — Сходи в душ, станет легче». В ответ ему из-под одеяла донесся еще один несогласный стон.       Когда послышался звук закрывающейся двери, Билл выглянул из своего укрытия. Свет из окна бил по глазу, и он поморщился. Солнце уже поднялось высоко. Не слишком оживленный поток сонных мыслей прервался. Воспоминания с прошедшего вечера дали о себе знать, он закрыл руками лицо, удрученно откидываясь на подушку, и потянул себя за волосы. И как от такого отходить? Может, стоит повеситься в ванной или спрыгнуть с крыши? Насколько смертельно падение с такое высоты?       Билл в любом случае решил последовать совету — сходил в душ, почистил зубы и нехотя спустился вниз, по пути думая, что больше никогда не будет пить.       Стэн самодовольно смотрел на него, пока он запивал таблетку водой, стакан с которой был любезно оставлен на кухонном столе. «Слабак».       «Иди к черту», — демон поморщился. Он уселся на стул и закрыл лицо руками. «Как же все болит».       «Прогулка на свежем воздухе все решит, — ехидно заявил Стэн, — Форд сказал, что, когда вернется, вы пойдете тестировать какую-то штуку — в подробности я не вдавался».       «За что мне все это?» — он уронил голову на стол, уткнувшись в сгиб локтя.       Стэн поднял бровь в насмешливом выражении. «Ты правда хочешь знать? Перечислить в алфавитном порядке?»       Билл глянул на него, сощурив глаз. «Не утруждай себя».

***

      Они шли через лес уже полчаса. Форд старательно делал вид, что ничего особенного не произошло, и Билл пока что был готов ему в этом подыграть. Но его собственные мысли крутились лишь вокруг этого. Форд наверняка не считал его искренним. Человеческое доверие было глупой и, как оказалось, хрупкой штукой, и он не понимал, что еще ему сделать, чтобы все стало так, как ему хочется. Сам он не слишком понимал, какого именно результата хочет добиться, но знал одно — все эти укоры ему порядком надоели. С этим срочно нужно разобраться, а ни то он сойдет с ума.       Свет неумолимо бил ему по глазу, но по крайней мере голова больше не болела. Что бы этому не поспособствовало — свежий воздух или таблетка, Билл довольствовался положительным эффектом в любом случае.       Прибор, который они вместе с Фиддлфордом собрали, с виду был самым обычным фотоаппаратом. Форд объяснил, что они задействовали хрусталик — при вспышке через него проходило излучение какого-то особенного спектра. Биллу даже не пришлось копаться в воспоминаниях о всяких не известных человечеству видах излучения, они и без него справились, пользуясь домыслами Форда о свечении раскола. В любом случае это позволяло получать изображение, на котором проявлялись искривления пространства-времени.       Они щелкнули первую фотографию прямо у хижины, на снимке виднелось лишь более-менее равномерно распределенное слабое синее свечение. Форд предположил, что будет разумно поискать рядом с прошлым проблемным местом. Так что теперь они шли в направлении бывшего расположения статуи.       «Почему мы ищем здесь? У меня травма от этого местечка».       «Необходимо отыскать повышение концентрации и смену траектории движения частиц, а для первичного тестирования подойдет обыскать известное место. Заодно соберем данные о состоянии этой местности», — Форд шел впереди. По описанию того, как Билл рассказывал об увиденном портале фей в прошлый раз, можно было предположить, как будет показан разрыв. «Интересно, что тут все еще присутствует свечение более сильное, чем то, что можно наблюдать у хижины. Это искривление говорит об оставшейся временной проблеме».       Билл вздохнул. «Вряд-ли мы сможем что-то сделать, я все еще не разобрался с тем, что сказала ящерица».       «Расскажи мне про исходные данные, может я смогу внести новую перспективу».       Билл задумался. Лес казался куда более приветливым, чем в прошлый раз. Свет наполнял округу, а лесные звуки оживляли пространство. Они снова попали в болотистый березняк, и он подумал, что стоит быть осторожнее с мостами фей — вероятность встретить их вновь велика.       Он уже кучу раз представлял себе все исходные данные, размышляя о их значениях и способах применения, и теперь, когда Форд больше не был занят прибором, мог рассказать о них и ему.       «Первое — это сущность самого Аксолотля. Он, очевидно, подводит нас к тем или иным решениям, зная, чем это обернется. Его превосходство над нами всеми заключается в возможности перемещаться по разным реальностям, в то время как мы никогда не сможем покинуть нашу. Наиболее близким к действительности описанием этого у людей является подход о непротиворечивых историях. Все предрешено, но пока мы не сможем этого предсказать, то можно считать, что иллюзия свободы воли у нас есть. И, как я постоянно говорю, иллюзия — и есть реальность», — демон переступил через корягу, ступая по мху и чернике.       «Второе — это временные аномалии. Самая запутанная штука во всей мультивселенной. Сильные аномалии такой природы могут полностью перелопатить реальность. Я сам не так часто имел с ними дело из-за их запутанности и уже продумал кучу сценариев, почему они могли возникнуть, но никак не могу найти нужное решение».       Форд подал ему руку, чтобы демон не упал, переступая через канаву. Он задумался. Конечно, у Сайфера имелось больше шансов докопаться до истины, но и он не сидел без дела. На себя он брал обязанности сбора данных, а также вносил свои поправки, если у демона замыливался взгляд. «В моем сне Аксолотль явно дал понять, что знает о надвигающейся проблеме и хочет, чтобы мы решили ее. Более того, мы уже дважды, по его словам, что-то сделали для этого. Конечно, можно сказать, что мы и в третий раз можем неосознанно все разрешить, но раз Аксолотль наводит нас на разгадку, значит, это необходимо для благоприятного исхода».       «Более того, каким образом мы уже справились с двумя изменениями амплитуд? Время в тех местах все еще не в порядке, аномалии никуда не пропали! Это все какая-то ерунда», — Билл всплеснул руками.       Форд остановился. Здесь было суше, чем в остальном березняке. Всюду росли заячьи лапки. Он сделал фото. Билл подошел к нему и посмотрел на результат. Прямо перед ними предстало нечто похожее на уже известный им портал. Как и в прошлый раз, частицы собирались и тянулись в одну точку. «Так и думал, что мы еще встретим эти штуки. По одному эти порталы не ставят, значит, у фей где-то поблизости поселение».       Форд все еще думал про не сходящиеся части целой картины. «Выглядит так, будто подсказок недостаточно. Может Аксолотль недоговаривает, или мы не слышим чего-то важного в его словах? Ты знаешь о таких вещах больше, чем я».       Билл сощурился, внезапно возникшее раздражение с прошлых мыслей о недоверии остро кольнуло. «О чем это я знаю больше?»       «О том, что… — Форд осекся, поняв, что раздражило демона. — Ради бога, я не говорю про твою тенденцию недоговаривать! Хотя, если ты сам про это начал, то—»       «Я не понимаю, почему ты не можешь уже просто отпустить это! Я устал всем объяснять одно и то же», — раздраженно перебил демон. Он был вспыльчивым, как и раньше, но теперь это накладывалось еще и на все человеческие чувства внутри него.       «Тебе не пришлось бы ничего объяснять, если бы ты изначально не повел себя, как—»       «Как кто?»       «Как самовлюбленный, нарциссичный, эгоистичный, — он повернулся к Биллу и загибал палец на каждую новую характеристику, — одержимый, лживый—»       Билл перебил его, выставляя руки вперед. «Ладно-ладно! Я понял, тебе и твоих двенадцати пальцев не хватит! Хочешь сказать, ты не был таким же? Мы одинаковые, а ты отказываешься это признавать, сваливая всю вину на меня! У тебя ничего не выйдет, я свободен от этой вины».       «Сайфер, мы никогда не были и не будем одинаковы. Я бы никогда не подверг другого человека тому, чему меня подверг ты». На него вдруг опять нахлынули все воспоминания о прошедших годах, стало так обидно от того, как легко такие слова давались демону. А ему самому тем временем приходилось мучиться в сожалениях. «Я не понимаю, как ты живешь с грузом всего, что сделал, потому что меня мои ошибки съедают, съедают заживо! А ты даже не сожалеешь! Просто таскаешь с собой эти частицы Юклидии, будто не сам ее уничтожил!» — Форд не собирался так кричать, он знал, что они иногда просто говорят на разных языках, и уже не было никакого смысла злиться и распыляться в словах. Но самоконтроль был непростой вещью и поддавался ему далеко не так часто, как хотелось бы.       Билл смотрел на него все это время, сжав челюсть. «Тебя там не было! Хватит говорить об этом так, будто ты что-то понимаешь. Иди к черту! — Он решительно развернулся. — Или знаешь, забудь, я сам уйду!» И без раздумий прошел через разрыв в пространстве.       Форд неверяще посмотрел на место, где только что стоял демон, вся злость улетучилась, уступив место шоку. Подумать только, он опять это сделал! А ведь в этот раз даже не было никакой необходимости. Лучи света пробивались через покачивающиеся листочки берез. Пух зайчих лапок белел над мхом.       Иногда их терминология категорически не сходилась. Он корил себя за недальновидность, хотя, пожалуй, предугадать такое импульсивное решение было сложно.       Излишний драматизм всегда сопутствовал характеру Билла, но это было просто-напросто глупо. Он мог попасть куда угодно, не факт, что повезет так же, как и в прошлый раз.       «Гребаный Сайфер», — с досады ударив кулаком по стоящему рядом дереву, он прошел вслед за демоном.

***

      Там, где он оказался, облака, серые и рваные, тоскливо затянули небо. Сильные порывы ветра с океана холодили кожу и лохматили волосы. Сам океан темнел и пенился, вода билась о скалы. Демон сидел на камне и глядел в горизонт.       Форд сел рядом и повел плечами, было прохладно.       За ними хвойный лес уходил ввысь, склоны холмов возвышались над шоссе, которое отрезало утес от материка. Значит, все еще Орегон. В этот раз, сомнений не было, они оказались далеко от Гравити Фолз. Все-таки океана у них в городке не наблюдалось. На указателе он прочел надпись — "Бойлер Бэй". Далековато, но им могло повезти и куда меньше.       Форд вздохнул, готовя себя к предстоящему разговору. Видимо, ему вновь придется взять на себя ответственность за моральную неуравновешенность демона. Делать первый шаг ему было невмоготу, но он уже давно для себя решил, что иногда стоить приструнить гордость ради своего же блага.       «Прости, я не должен был упоминать Юклидию. Просто ты меня злишь так, как никто больше».       «Я никогда не хочу больше слышать про эту дурацкую плоскость. И без того постоянно их крики слышу, даже в этой форме», — хмуро пробубнил демон. Он потухал так же резко, как и загорался.       Билл устал слушать про свою неправоту от всех подряд. Они не понимали, как это все незначительно в его масштабах. Когда видишь, как рождаются и умирают все новые и новые цивилизации, совсем невозможно остановить свое восприятие на уровне смертного человека. Он не знал смерти и не страшился ее, пока люди оставались, как говориться, не просто смертны, а еще и внезапно смертны. А теперь он сам стал таким же.       И все-таки он кое-что вынес из своего прибывания в человеческой шкуре. Он еще никогда ни перед кем не извинялся, но все же была одна вещь, которая не давала ему покоя. После всего произошедшего ему уже не казалась настолько глупой идея о признании некоторых вещей. Хоть он и ощущал себя так, словно ему физически тяжело проговаривать эти слова, оставаться непонятым он не желал еще больше.       «Я бы хотел, чтобы тридцать лет назад все случилось по-другому. Так что ты не прав, я сожалею. Но не о конце света или о своих взглядах, или о том, кем я стал, — Билл все смотрел на волны, они накатывали и разбивались друг о друга. — Но я бы не стал больше ломать тебе пальцы и все такое. Мне было так страшно весь тот день, когда мне мерещилось всякое, и я понял, что ты тогда тоже был в ужасе. Еще в большем, наверное. А меня просто поглотило расстройство, и хотелось только, чтобы ты вернулся».       Он запнулся и пытался подобрать слова. Раньше с такими задачами проблем не наблюдалось, теперь это стало привычным.       «Если бы ты мог увидел красоту тех вещей, которую я так и не смог описать, тех удовольствий, непостоянных развлечений — это стало бы для меня всем. Больше ничего и не нужно. Так что я прощу прощения, что так и не показал тебе этого должным образом. Прости меня».       Камни чернели, отточенные водой, и пена сбивалась у их основания, чтобы быть унесенной следующим потоком. Форду хотелось курить. Он много думал за эти годы о прожитых несчастьях и мог дать демону одну или, может, две капли понимания, но ни единой капли прощения. Он поднял взгляд выше в небо, вздохнув. «Нет, Сайфер».       Билл в удивлении обернулся на него, волосы лезли в глаза, и он убрал их. «Но я же извинился!»       «И я сказал, что не прощаю тебя», — голос Форда был тверд и спокоен. Билл сидел в одном только свитере, его наверняка пронизывал этот ветер, так что Форд подвинулся ближе и приобнял его.       Демон поддался и положил голову ему на плечо. «Ну и катись к черту. Не очень-то и хотелось. Это была одноразовая акция, Фордси, больше ты такого от меня не услышишь».       «Как-нибудь переживу». Форду нисколько не казалось это все простым или разрешимым. Напротив, он лишь выбирал из двух зол. С одной стороны, зияющие одиночество, в самом широком смысле этого слова, было привычным, но невыносимым. А с другой — Билл, тоже невыносимый, пробуждающий в нем кратно растущую вину, но дающий то, чего ни от кого другого он получить не мог.       Решение было тяжелым, но ему везло — выбирать толком и не пришлось. Может, он лишь так сам себя оправдывал, но ему действительно казалось, что все прошло без его участия.                                                                                         

***

      Автобус от ближайшего городка до Гравити Фолз ожидался не раньше, чем через пару часов, так что время нужно было чем-то занять. Они шли вдоль шоссе, справа в океан уходил отвесный каменистый склон. Недалеко виднелись коттеджные дома.       «Шестопал, признай, что без меня ты не проживешь. Я привношу в твою жизнь интерес».       «Ну да, я ведь так давно не видел океан. К тому же я жил эти несколько лет без всяких ожиданий на твое возвращение. Прожил бы так до самого конца, — он подтянул Билла за руку, чтобы тот не попал под колеса. — И больше не ищу встреч с тобой, не пытаюсь заслужить внимания. Все меняется».       «В масштабах моего существования такие изменения могут и вовсе казаться незначительными. А я не собираюсь вымаливать твое расположение. Потому что мне и этого делать не придется. Говори что хочешь, но никто не знает тебя так, как я. Зачем тебе кто-то еще?» — Билл легко ступал по асфальту, занесенному песком, и глядел на волны. Они ему казались невероятными, несмотря на то, что его было сложно удивить чем-то настолько простым.       «Чтобы не сойти с ума от твоих разговоров. Я устал от попыток разгадать тебя».       «Я думаю, мы с тобой непредсказуемы, как движение трех тел. Нас, конечно, двое, но ты понял мысль. Нет смысла гадать о грядущем и просчитывать вероятности — в долгосрочной перспективе траектории окажутся самыми неожиданными».       «Если не прекратишь втаскивать меня в неприятности, твоя траектория изменится в сторону тех камней», — Форд кивнул на поднимающиеся из воды валуны, о которые разбивались волны.       Билл ничего не ответил, удивляясь только тому, что ученый не разучился шутить.

***

      От нечего делать, Билл определил их целью какого-нибудь рода кафе. Поселение было совсем небольшое, но, похоже, ориентированное на туристов — гостиниц на берегу океана виднелось много, хотя сам город был непримечателен, скучен и даже неприятен своими множественными вывесками и рекламой, пестрившими на фасадах фанерных построек и прочих сооружений.       Кафе нашлось у автомобильной стоянки вблизи недорогого хостела. Повсюду из асфальта прорастали всякие травинки злаков, а к зданию подходили бетонные растрескавшиеся плиты. Из-за тяжелого неба, нескончаемого полотна воды и этого обилия асфальтобетона все казалось холодным.       Билл уселся за столик у окна, причем прямо с ногами на сиденье — холод прибрежной местности сказывался, ветер будто обглодал его до косточек. Он глядел в окно, все кругом было таким светлым и унылым, и ему подумалось, что обстановка поразительным образом зеркалит его душевное состояние.       Демон вздрогнул от неожиданности, когда перед ним с глухим стуком поставили стаканчик кофе. Форд сел напротив, глядя на него усталыми глазами. Они так и сидели, уставившись друг на друга, но молчание не было чуждым. Словно оба понимали, что происходит, но, ко всему прочему, осознавали и свой личный раскол, идущий сквозь годы и измерения.       Девушка за кассой покачивала головой в такт музыке, игравшей по радио, а потом постучала по нему пару раз, когда оно зашипело помехами. Немногочисленные посетители все сидели молча, кое-кто глядел на океан за окном — больше смотреть им было не на что.       Сердце у Билла только-только появилось, но, кажется, уже ему не принадлежало. Оно откликалось лишь на действия человека напротив. Раньше он прятался за своей собственной ширмой игнорирования так называемых чувств, но теперь они находились прямо перед ним, от них было не скрыться, не отвернуться. Он совсем терялся в них, не понимая, что они значат. Раньше он списывал их на ненависть, а сейчас такой вариант никак не представлялся логичным.       Не то чтобы осознание пришло в конкретный момент, оно скорее нарастало, пока не стало настолько очевидным, что продолжать напускное притворство перед самим собой стало невозможно.       И вот, Билл смотрел Форду в глаза и думал, как же они оба устали. Вскоре это стало так невыносимо, что он отвернулся к окну.       «Ты опять весь в меланхолии. Начинает казаться, что твои спады и подъемы действительно имеют порядок», — наконец нарушил тишину Форд.       «Во мне нет никакого порядка», — ответ звучал отрешенно, словно эта мысль была привычна и понятна. Билл вновь поднял на него взгляд и теперь говорил уже более осознанно. «Просто я… Кажется, я растерял весь контроль. Если мы не найдем амплитуду, я совсем расстроюсь».       Форду такой подбор слов показался странным. «Мы раскроем эту загадку. А контроль — он может быть разным. Не обязательно иметь во власти все вещество вселенной для того, чтобы не терять себя. Почти все люди как-то справляются. Ты теперь тоже человек».       Билл наконец опять улыбнулся и начал пить свой кофе. На вкус было сладко, сироп отдавал пряностью. «Не знаю, как ты справляешься с этой бездонной скорбью бытия» — уже без прошлой серьезности и с привычной легкостью сказал он.       «Исключительно с помощью кофеина и сахара».       Они так и просидели все время, больше не затрагивая таких трогательных тем, но обсуждая более насущную проблему. Форд слушал рассказы о временных аномалиях, с которыми Билл встречался за свою долгую жизнь, по ходу дела отмечая некоторые вещи в журнале. Не особенно отдавая себе отчет в своих действиях, он эскизно набросал и самого демона. Тот не замечал, глядя в окно и держа в руках уже третий стаканчик кофе.       Вечерело, Форд поймал себя на мысли о том, насколько сумерки были демону к лицу.

***

      Автобус приехал, когда солнце уже почти село. В салоне места занимали лишь пара человек, старые кожаные сидения по большей части пустовали. Пыльные окна искажали цвета, но было видно, как тонкая лиловая полоска на горизонте скрывалась темными, синими облаками. Билл уже почти засыпал на плече Форда, пока тот все продолжал свои записи, несмотря на темень вокруг. Демон бездумно следил за грифелем карандаша, веки то и дело закрывались сами собой. Он устроился поудобнее и спросил, сколько им ехать.       «Еще около двух часов. Поспи», — Форд говорил тихо. Сайфер сегодня смог его пронять, в очередной раз говоря вещи, которые было неожиданно услышать произнесенными вслух.       Фонари проносились мимо окон автобуса, задавая ритм своим ярким светом. Он вспомнил свои размышления про "третью ось", и теперь ему она казалась не такой однозначной. Самообман скрывал в себе кое-какие сожаления.       Он постоянно ощущал вину за свою неспособность ненавидеть по-настоящему. Всякое презрение просто не хотело формироваться в нем, и это казалось эгоистичным, словно все страдания, которым подверг демон его и окружающих, меркли по сравнению с желаниями самого Форда. Он говорил себе, что ничего не мог поделать, что ненавидеть уже слишком поздно — укоренившаяся в нем грусть заполоняла все место, ни на что другое просто не оставалось.       Демон наверняка был прав, говоря про их схожесть, но Форд ему в этом никогда не признается.       Он глянул на демона и понял, что тот спит. Сайфер много раз давал понять, что является выше всех романтических привязанностей и чувств, так что Форд старался не слишком много думать о таком. Даже несмотря на то, что сам демон часто ведёт себя... В общем, такие мысли не давали покоя, в особенности из-за недавних событий.       Но углубления в размышления подобного характера он избегал изо всех сил. Как он сам говорил, не стоило тратить время на бессмыслицу.