В тени чар и времени

Брейдс сидела за длинным столом в общем зале , стараясь не привлекать к себе внимания. Мерцающий свет зелёных фонарей под потолком отражался на лакированной поверхности дубовой мебели, а вокруг неё бурлила жизнь. Старшекурсники спорили о тактике предстоящего квиддичного матча, первокурсники азартно перебрасывались заколдованными бумажными шариками, которые вспыхивали разноцветными искрами при попадании в цель. Християна не замечала всего этого. Она сознательно выбрала шумный зал вместо библиотеки, где неизбежна встреча со Снейпом, а здесь, в общей суете, он мог затеряться среди других студентов. Перед ней лежала стопка пергаментов, испещрённых строчками её неаккуратного, торопливого почерка. Чернила в перо закончились, но она по инерции продолжала водить его по бумаге, словно пытаясь написать нечто важное. На самом деле её мысли были далеко от всех этих задач. Она вздохнула и убрала перо в сторону. Её рука привычно потянулась к книге, но вместо учебника по трансфигурации она достала спрятанный между страницами маленький дневник. Этот дневник был для неё чем-то большим, чем просто тетрадь для записей. Он стал её ниточкой, связывающей с Марией. Тия открыла дневник и сразу увидела слова, написанные лёгким, будто летящим почерком: «Тия, как ты? Почему молчишь? Я беспокоюсь. Всё ли у тебя хорошо?» На мгновение она замерла. Слова подруги заставили её ощутить укол вины. Она действительно долго не писала, поглощённая попытками догнать упущенное. Но как объяснить, что письма были для неё роскошью, на которую она не могла позволить себе тратить время? Сделав глубокий вдох, она взяла перо, обмакнула его в чернила и начала писать: «Мария, прости. У меня всё хорошо, просто очень много учёбы. Я правда сильно устала, но не переживай, я справлюсь.» На секунду она остановилась, глядя на свои слова. Даже самой себе они казались сухими и неправдивыми. Но что ещё она могла сказать? Ответ Марии пришёл почти сразу. Буквы начали проявляться на странице, будто кто-то невидимый водил по бумаге пером: «Ты так всегда говоришь. Не держи всё в себе, Тия. Пообещай, что на каникулах мы встретимся и отдохнём, как раньше. Мы с тобой — команда, помнишь?» Лёгкая улыбка тронула губы Християны. Она осторожно вывела: «Обещаю. Мы обязательно проведём время вместе.» Закрыв дневник, Християна на мгновение закрыла глаза и почувствовала, как напряжение чуть ослабло. Шум вокруг уже не казался таким навязчивым, но всё равно пульсировал где-то на границе сознания. Она подняла взгляд и заметила знакомую фигуру, мелькнувшую в углу зала. Сердце ухнуло куда-то вниз. Снейп. Он скользнул мимо, полуобернувшись, но не остановился. Его силуэт быстро затерялся среди старшекурсников, обсуждавших что-то с оживлёнными жестами. Искал ли он кого-то? Или просто проверял порядок? Християна прикусила губу и отвернулась, стараясь не выдать даже тени эмоций. Она уставилась на свои свитки, делая вид, что ничего не произошло. Вокруг продолжался хаос: взрывы смеха, вспышки миниатюрных заклинаний, орущие первокурсники, соревнующиеся, кто создаст самую яркую искру из палочки. Но всё это не имело значения. Тия взяла перо, обмакнула его в чернильницу и машинально начала писать. Чернила ложились на пергамент аккуратными линиями, но её мысли вновь унеслись прочь. Эти три месяца в Хогвартсе были бесконечным бегом. Лекции, практики, задания — казалось, всё нарастало, словно снежный ком, грозя смять её усилия. Каждый день она вставала с ощущением, что отстаёт, и каждый вечер ложилась с мыслями, что сделала недостаточно. Погружаясь в учёбу, она пыталась скрыться от всего: от вопросов, от шепота, от взглядов, которые, как ей казалось, следили за каждым её шагом. Гул зала нарастал, словно давил на неё со всех сторон. Кто-то за спиной громко вскрикнул, смех разнёсся по комнате, но Християна не реагировала. Её пальцы машинально выводили формулы для урока по артефактам, а в голове пульсировала одна мысль: “Это укрытие. Временное. Но как долго я ещё смогу прятаться?” Она опустила перо и на миг замерла. Вокруг всё кипело, но в её маленьком мире снова наступила тишина. Её пальцы коснулись края дневника, но она не открыла его. Вместо этого подняла взгляд на дверь. Её взгляд был твёрд и чуть печален. Она знала, что рано или поздно придётся выйти из этого водоворота. Вопрос только в том, кто или что заставит её сделать этот шаг.

***

Девочка уже долго сидела за длинным столом в Большом зале, окружённая шумом, который напоминал хаотичный гул летнего базара. За её спиной младшекурсники громко обсуждали квиддич, кто-то из старшекурсников хихикал, перебрасываясь заклинаниями, а ещё дальше, возле учительского стола, смеялись профессора. Несмотря на этот хаос, Тия чувствовала себя словно в вакууме — её внимание было сосредоточено на очередном свитке, который она упрямо пыталась заполнить, даже когда мысли ускользали. Перед глазами то и дело всплывало письмо Эммета. Его жалобы, перемешанные с иронией, заставляли её то усмехнуться, то тяжело вздохнуть.“Магия иногда действительно полезна, хотя всё ещё кажется мне странной,”— писал он.“Карлайл дал мне маховик времени. Теперь я чувствую себя как персонаж из фантастического романа. С таким графиком я, наверное, состарюсь быстрее, чем нужно.” Она не заметила, как начала улыбаться, пока в капюшоне не раздался ленивый голос: — Ты ещё чуть-чуть — и станешь самой занудной зубрилой в Хогвартсе. Тия вздрогнула, её взгляд метнулся в сторону, но она тут же узнала насмешливый тон. — Пег, — прошептала она, не отрывая взгляда от свитка, чтобы скрыть улыбку. Фамильяр вытянул голову из её капюшона, его серебристо-белая змеиная форма осталась невидимой благодаря магии. Его голубые глаза лениво прищурились. — Серьёзно, — продолжал он, свернувшись кольцом на её плече. — Сидишь тут со своими свитками, пишешь родственникам, выглядишь так серьёзно, что напоминаешь мне Карлайла, только в миниатюре. — Карлайла? — тихо фыркнула Тия, едва сдерживая смех. — Именно, — не унимался Пег. — Ещё немного, и ты начнёшь составлять графики на неделю вперёд и требовать отчёты. Она хихикнула, чувствуя, как напряжение чуть ослабло. Пег, как всегда, умел одним своим язвительным тоном вернуть её к жизни. Но её улыбка угасла, когда она заметила знакомую фигуру у противоположной стены. Тия резко втянула голову в плечи, прикрываясь свитками, словно они могли стать надёжной преградой. У стены стоял Северус Снейп. Его напряжённый взгляд был прикован к девушке рядом с ним — Лили Эванс. Рыжеволосая староста размахивала руками, что-то горячо доказывая, а Северус отвечал ей коротко и холодно, его лицо оставалось непроницаемым, хотя голос выдавал нотки раздражения. Тия почувствовала, как у неё пересохло в горле. Сердце ускорило ритм, а мысли закрутились вихрем. “Почему именно сейчас? Почему он здесь?” — О, смотри-ка, — протянул Пег с насмешливым интересом. — Тот самый паразит. И, о, кто это с ним? Рыжеволосая гроза Гриффиндора. — Тише, — прошипела она, шевельнув плечом, чтобы унять фамильяра. — Да ладно тебе, я просто наблюдаю, — усмехнулся он. — Ты же сказала, что будешь его игнорировать. Вот я и помогаю, с комментариями, тем более у нас с ним счеты. Тия не удержалась и тихо вздохнула.“Игнорирую, но с трудом,”— подумала она. После того случая три месяца назад она всеми силами старалась избегать Снейпа. Он, кажется, делал то же самое. На уроках он едва замечал её, а если их взгляды случайно пересекались, он тут же отводил глаза. Но даже это безразличие казалось болезненным. Сейчас, сидя за столом в центре зала, она упрямо пыталась сосредоточиться на своих свитках. Её пальцы водили пером по пергаменту, но буквы сливались, превращаясь в бессмысленные линии. — Если будешь так себя вести, тебя заметят, — мягко заметил Пег, его голос впервые прозвучал серьёзно. Тия сделала глубокий вдох и подняла взгляд на свои записи. Она заставила себя взять себя в руки, сделав вид, что полностью поглощена учёбой. “Просто сосредоточься,”— напомнила она себе.“Это всё, что сейчас важно.” Християна сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках и вернуться к своим записям. Но пустые строчки на пергаменте, словно нарочно, насмешливо смотрели на неё, напоминая о том, сколько ещё работы впереди. Учёба, казалось, заполняла всё её время, но пустота, поселившаяся где-то внутри, оставалась неизменной. Шелест крыльев заставил её поднять голову. Сначала тихий и едва различимый, он быстро перешёл в громкое хлопанье, сопровождающееся всполохами пергамента и криками студентов. Совы. Десятки, если не сотни, обрушились на Большой зал, проносясь над столами и сбрасывая свёртки. — Ну всё, началось, — протянул ленивый голос из капюшона её мантии. — Пег, не начинай, — тихо произнесла Християна, стараясь выглядеть спокойно. — Смотри-ка, почта! Надеюсь, мне пришлют свёрток с мышами, — хмыкнул он. — Или, хотя бы, голову твоей терпимости — она, кажется, недавно скончалась. Тия закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкую усмешку. Среди общей суеты один из мальчишек за столом Пуффендуя вдруг вскочил, размахивая газетой: — Смотрите! — его крик пронзил зал, перекрывая шум. — Вы только посмотрите, что пишут! В зале сразу наступила настороженная тишина. Гул стих, головы повернулись к мальчику. На его лице отражались удивление и испуг. Но ненадолго. Вскоре раздался шелест пергамента — студенты один за другим раскрывали свои выпуски «Ежедневного пророка». Гул голосов вновь нарастал, превращаясь в хаос: одни начинали горячо спорить, другие, схватившись за головы, казались в шоке. — Ну, что там такое? — раздались крики из разных концов зала. Християна сжалась, будто от холодного ветра. Она попыталась втянуть голову в плечи, чувствуя, как её всё сильнее затягивает ощущение, что что-то не так. — Чувствуешь, да? — издевательски прошептал Пег. — Сейчас начнётся. Давай, беги, прячься. Или оставайся и наблюдай, как всё катится к чертям. О, а может, это снова про твою судьбоносную связь? — Замолчи, — прошипела Тия, покосившись на окружающих. — Что? Просто развлекаюсь. Мне же надо как-то поддерживать тебя, пока ты пытаешься не сойти с ума. Хотя, если честно, ты уже наполовину там. Её губы дёрнулись, но смех так и не прорвался. Она всё ещё смотрела на стол Пуффендуя, где сгрудились ученики, что-то горячо обсуждая. — Может, глянем, что за шумиха? — продолжил Пег, чуть изменив тон. — Или подождём, пока всё само обвалится тебе на голову. — Просто заткнись, — устало бросила Християна, снова пытаясь сосредоточиться на свитках. Но шум вокруг становился всё громче, как гроза, набирающая силу. Она опустила голову, прижав плечи к ушам, словно надеялась спрятаться от происходящего. Её пальцы сжали перо, оставляя на коже тонкие чернильные следы. Гул голосов уже невозможно было игнорировать. Студенты вскакивали с мест, собирались в группы, возбуждённо обсуждали что-то, листая страницы свежих выпусков«Ежедневного пророка». В зале царил хаос, и она чувствовала, как его волны накрывают её, стирая привычное ощущение безопасности. На другом конце зала Християна заметила, как группа преподавателей собрала вокруг себя старост: Минерва Макгонагалл что-то напряжённо обсуждала с Лили Эванс и Римусом Люпином, а рядом стояли Слизнорт и декан Когтеврана. В стороне, чуть отстранённый, Северус Снейп нахмурился, пробегая глазами строки газеты. Его лицо оставалось непроницаемым, но в том, как он вдруг резко посмотрел на Лили, сквозило что-то беспокойное. Лили же выглядела потерянной. Её пальцы дрожали, пока она сжимала лист пергамента, взгляд метался, словно она искала кого-то или что-то. Християна почувствовала, как внутри всё сжалось. Гул голосов, оживлённые возгласы — всё это слилось в тревожный фон. Её сердце начинало биться быстрее. — Это странно, — прошептал Пег, его голос впервые прозвучал напряжённо, без обычной насмешки. — Они все смотрят на одно и то же. Християна кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Она опустила взгляд, стараясь не выдать своих эмоций, но всё её существо кричало:«Что-то не так!» И тут она заметила, как взгляды преподавателей, один за другим, медленно повернулись в её сторону. Макгонагалл первая остановила на ней свой проницательный взгляд, затем Слизнорт, а за ним — декан Когтеврана. Её сердце замерло. Что-то не так. Они смотрят на меня. Она резко выпрямилась, пальцы непроизвольно сжали край пергамента так сильно, что он затрещал. — Тия, — снова заговорил Пег, но его обычно язвительный тон сменился тревогой, — это не к добру. Християна повернула голову, чтобы посмотреть на учеников за соседними столами. Теперь она видела: они тоже смотрели на неё. Шёпот становился всё громче, лица полные удивления, испуга и… нет, это не может быть злорадство? Её взгляд лихорадочно метался по залу, стараясь ухватиться за что-то, что объяснило бы происходящее. Но ответа не было. Только этот гул голосов, глаза, вперившиеся в неё, и ощущение, будто всё вокруг рушится. «Почему они смотрят? Что произошло?» Её руки дрожали, а в груди нарастало ощущение удушья. Паника захватывала её, как клейкая паутина, из которой невозможно вырваться. Християна почувствовала, как ладони вспотели, когда профессор Макгонагалл и Слизнорт начали двигаться в её сторону. В их руках поблёскивали свежие выпуски«Ежедневного пророка», а на лицах застыло странное выражение — смесь удивления, волнения и, как ей показалось, скрытого триумфа. Вокруг зала гул голосов становился всё громче. Студенты перешёптывались, бросали в её сторону быстрые взгляды, а некоторые, не утруждая себя вежливостью, откровенно показывали пальцем. Сердце Християны стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она нервно облизнула губы, стараясь не смотреть в сторону преподавателей, но чем ближе они подходили, тем сильнее внутри росло чувство, что её мир вот-вот перевернётся. — Мисс Брейдс, — начал Слизнорт с торжественной улыбкой, которая сразу заставила её насторожиться. Его голос был громким и слишком радостным, чтобы это могло быть хорошим знаком. — Ну, это же просто потрясающие новости! Почему вы скрывали такое от нас? Християна застыла. Что? О чём он говорит? — Мои поздравления, — добавила Макгонагалл, её строгий голос звучал мягче обычного, но в глазах всё ещё оставалась напряжённая оценивающая искра. — Это невероятно. — Простите, профессор, — выдавила из себя Християна, чувствуя, как голос дрожит. — Я… не совсем понимаю. — Ну как же, мисс Брейдс! — продолжил Слизнорт, подаваясь чуть ближе и протягивая газету. — Это открытие, о котором будут говорить ещё долгие годы! Она медленно взяла«Ежедневный пророк». Пергамент слегка дрожал в её руках, пока она невольно переводила взгляд на жирные буквы заголовка: «Гоблины Гринготтса объявляют: найден наследник рода Когтевран!» Сердце Християны остановилось на долю секунды. Шум зала, перешёптывания, взгляды — всё превратилось в неразборчивый гул. Она чувствовала, как пергамент горячим грузом лежит в её руках. Её дыхание стало частым, неровным, словно воздух внезапно стал густым и липким. Она моргнула, пытаясь перечитать заголовок, надеясь, что ошиблась. Но слова оставались на месте. Они будто светились на странице, вгрызаясь в её сознание. Её пальцы дрожали, и газета едва не выпала из рук. В груди поднималась волна паники, мысли вихрем носились в голове. Християна с трудом заставила себя сфокусироваться на тексте под заголовком. Слова словно выкрикивали ей в лицо: “Гоблины Гринготтса сделали сенсационное заявление: в магическом мире появился настоящий наследник древнего рода Когтевран, основанного одной из четырёх великих основателей Хогвартса — Кандидой Когтевран. Этим наследником оказалась никому не известная преподавательница Шармбатона — леди Маргарет Шузен.” Християна напряглась, её пальцы с силой сжали края газеты.“Когтевран?”Это слово словно вспыхнуло в её сознании. Она моргнула, пытаясь осмыслить, как что-то настолько секретное стало известно журналистам. “Леди Шузен, по словам представителей гоблинов, приняла наследие рода Когтевран и официально вступила в права наследования. Более того, она основала новый магический род под именем Шузен. Теперь леди Шузен — глава сразу двух великих родов.” “Это невозможно,”— пронеслось у неё в голове. Карлайл говорил, что всё должно оставаться в тайне. Наследие Когтевран было слишком ценным, слишком опасным для огласки. О нём знали только самые близкие люди, ограниченный круг доверенных. “Но это не всё: как выяснили наши журналисты, у леди Шузен есть две дочери. Её родная дочь, Мария Шузен, по информации гоблинов, является законной наследницей рода Когтевран и учится в Шармбатоне.” Мария? Християна ощутила, как всё внутри сжалось. Она почти слышала строгий голос Карлайла, уверяющий, что это знание никогда не выйдет за пределы семьи. “Совсем недавно леди Шузен усыновила ещё одну девочку — Християну Брейдс, которая, по нашим источникам, сейчас обучается в Хогвартсе на факультете Слизерин. Это удивительно, ведь леди Шузен, воспитывая двух дочерей, объединяет древние магические традиции с современными.” Её дыхание сбилось, газета дрожала в её руках.“Как они это узнали? Почему? Откуда вообще взялась эта информация?” Она с силой опустила газету на стол, её взгляд метался по залу. Шум голосов студентов нарастал, а некоторые уже не скрывали того, что смотрят прямо на неё. — Это странно, — прошипел Пег, его голос был лишён обычной насмешки. — Они узнали то, что знать не должны. — Карлайл… — выдохнула она, едва слышно, сдавленно. — Думаешь, кто-то проболтался? — спросил фамильяр, вытягивая шею, чтобы увидеть газету. — Или кто-то решил, что тайны существуют для того, чтобы их нарушать? Християна стиснула зубы. Нет, этого не могло случиться случайно. Её взгляд замер на заголовке. Это было больше, чем просто утечка. Это был специально. *** Християна застыла, сжимая газету так сильно, что её края начали сминаться. Шум Большого зала стал фоном — приглушённым, неважным. Всё её внимание было приковано к словам, которые разрывали её сознание на части. “Леди Маргарет Шузен, наследница рода Когтевран, воспитывает двух дочерей: свою родную дочь, Марию Шузен, и приёмную дочь Християну Брейдс, которая, согласно нашим источникам, учится в Хогвартсе на факультете Слизерин.” Газета дрожала в её руках. Християна чувствовала, как волна паники подступает всё ближе, затапливая её с головой. Почему это оказалось в «Пророке»? Кто осмелился раскрыть то, что должны были знать только самые доверенные? Християна стиснула зубы, её взгляд зацепился за заголовок. Это не могло быть случайностью. Это было сделано специально. Шум зала нарастал. Кто-то обсуждал её имя громко, кто-то шептался. Но теперь, казалось, весь зал был сосредоточен только на ней. Её сердце колотилось так быстро, что казалось, оно вот-вот разорвётся. — Встань и скажи, что это ложь, — насмешливо предложил Пег, хотя в его тоне слышалось напряжение. — Или сядь и молчи. Всё равно все уже смотрят. Християна медленно подняла голову, стараясь унять дрожь в руках. Её взгляд встретился с глазами Минервы Макгонагалл, стоявшей рядом. На лице профессора отражалось едва заметное беспокойство, но оно смешивалось с пристальным, почти проникающим интересом. Чуть поодаль стоял профессор Слизнорт, его лёгкая, почти самодовольная улыбка выдавалась тем, как он явно наслаждался моментом. Воздух вокруг казался плотным, почти давящим, шум Большого зала растворился где-то на заднем плане. Християна сглотнула, отчаянно пытаясь справиться с бурей внутри. Она не знала, кто выпустил наружу эту информацию, но одно было очевидно: назад пути уже не будет. — Мисс Брейдс, это же великолепно, — прорезал тишину голос Слизнорта, наполненный торжественной радостью. — Какое событие для вашего нового рода! — Удивительно, — поддержала его Макгонагалл, её голос звучал мягче, но от этого только сильнее давил. — Но что это значит для вас, мисс Брейдс? Эти слова ударили её, словно раскат грома. — Для меня? — едва выдохнула она, её голос был тихим, почти неуверенным. Макгонагалл слегка наклонила голову. — Вы ведь близки с мисс Шузен, верно? — спросила она, её тон оставался спокойным, но в глазах горел неугасимый интерес. — Возможно, вы знаете больше, чем мы? Християна почувствовала, как её мысли запутались. Глоток воздуха застрял где-то в горле. Она не могла сказать правду. Не могла выдать ни слова о том, что знала о Марии, её матери и наследии. Слизнорт, похоже, даже не замечал её растерянности. — Мисс Брейдс, надеюсь, вы осознаёте, насколько это важно, — произнёс он с улыбкой, которая стала шире. — Наследие Когтевран — это не просто статус. Это ответственность. Он быстро взглянул на Макгонагалл, которая, слегка приподняв бровь, кивнула в знак согласия. — И я горжусь тем, что такая значимая фигура учится именно на моём факультете, — добавил Слизнорт, гордо расправляя плечи. — Вы должны соответствовать, мисс Брейдс. Християна лишь кивнула, чувствуя, как напряжение буквально парализует её. — Да, Гораций, вы правы, — вмешалась Макгонагалл, её голос стал твёрже, а взгляд пронзительнее. — Магический мир создаёт всё больше и больше интересных моментов. Надеюсь, мисс Брейдс, слава не отвлечёт вас от учёбы. Они обменялись краткими взглядами и, кивнув ей, направились в сторону учительской. Християна осталась одна, сидя посреди растущего гула зала. Она почувствовала, как на неё устремились десятки взглядов. Кто-то откровенно показывал на неё пальцем, кто-то шептался, прикрывая рот ладонями. Её имя витало в воздухе, будто уже стало легендой. — Ну что, Тия, — раздался у неё из-под капюшона знакомый голос Пега. Его тон был насмешливым, но в нём звучала нотка заботы. — Кажется, у нас опять проблемы. Християна не ответила. Она медленно опустила взгляд на газету, её пальцы до боли вдавились в бумагу. Последние строки статьи словно прожигали её: «Не пропустите наши следующие выпуски. Мы будем держать вас в курсе всех новых подробностей, связанных с этим удивительным открытием.» Она сделала глубокий вдох, стараясь подавить дрожь в руках. Гул голосов, взгляды, затаённое любопытство — всё это обрушилось на неё разом. Её жизнь только что перевернулась, и было ясно, что это лишь начало. *** Християна, чувствуя, как взгляд Северуса прожигает её насквозь, едва сдержала рвущийся из груди крик. Её сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот разорвётся. Шёпоты, взгляды, смешки — всё это слилось в единый оглушающий гул. Ей было тесно в Большом зале, как будто стены сужались, загоняя её в ловушку. Не раздумывая, она сгребла свои книги и тетради в охапку и, не оглядываясь, выбежала из-за стола Слизерина. Она чувствовала, как кто-то пытается окликнуть её, как старшекурсники удивлённо переглядываются, но она не остановилась. Её шаги эхом разносились по мраморному полу, пока она не выбежала в коридор. «Не смотри на них, не слушай их!» — отчаянно повторяла она себе, ускоряя шаг. Она больше не могла терпеть эти взгляды, этот шёпот, который казался ей громче, чем крики. Она буквально влетела в гостиную Слизерина, едва не сбив одного из старшекурсников, который попытался задать ей вопрос. — Мисс Брейдс, всё ли… — начал было кто-то. — Оставьте меня! — почти выкрикнула она, даже не взглянув на говорящего. Она бросилась к своей комнате, с трудом удерживая вещи в руках. Захлопнув за собой дверь, она, не раздумывая, вытащила палочку и начала накладывать защитные чары. Каждое слово заклинания звучало громко и резко, как удар молота. —Protego Maxima. Muffliato. Repello Inimicum!— проговорила она, дрожащей рукой направляя палочку на дверь. Её голос сорвался на последнем слове. Когда тишина окутала комнату, Християна выдохнула и позволила книгам упасть на пол. Она обхватила себя руками и начала ходить из угла в угол, пытаясь собрать мысли. Её дыхание было тяжёлым, а глаза застилали слёзы. «Почему сейчас? Почему всё это происходит сейчас?» — думала она, её разум был захвачен паникой. Её руки дрожали так сильно, что она с трудом могла удержаться на ногах. Её взгляд случайно упал на стол, заваленный бумагами. Среди этого хаоса она заметила два письма. Она замерла, словно парализованная, глядя на них. Письма лежали там с позавчерашнего дня, принесённые Тинки, но она не смогла их открыть раньше. Сейчас они будто звали её. Християна медленно подошла к столу, её ноги были как ватные. Она протянула руку к первому письму, запечатанному в строгий конверт с печатью Карлайла. Её пальцы дрожали, когда она разорвала конверт и вытащила письмо. Она начала читать, но слова плыли перед глазами. Её взгляд выхватил лишь ключевые фразы: «Дорогая моя, как ты себя чувствуешь? Мы очень беспокоимся о тебе…» «Обстоятельства поменялись…» «Отныне для всех Марго будет единственной наследницей рода Когтевран…» «Мария — младшая наследница…» «Ты усыновлена семьёй Шузен…» «Будь готова к вопросам…» «Коси под дурочку и говори, что ничего не знала…» «Эта новость выйдет в «Ежедневном пророке»…» Её руки задрожали ещё сильнее. Она медленно опустилась на стул, глядя на письмо, как на ядовитое зелье. Каждое слово било по её нервам. Карлайл решил всё за неё. Опять. Он даже не предупредил её заранее. Теперь все будут думать, что она — сирота, усыновлённая по милости Марго. Что она ничего не знает о наследии, что она… никто. «Коси под дурочку», — повторила она про себя, чувствуя, как её сердце сжимается от обиды и злости. Её губы задрожали. — Дурочка… — прошептала она, сжимая письмо так, что оно почти порвалось. — Дурочка… Она вскочила со стула, её ноги едва удержали её. Она начала ходить по комнате, снова и снова повторяя про себя слова из письма. Её эмоции сменялись волнами: злость, страх, разочарование. — Почему… Почему они не могли спросить меня? — пробормотала она, поднимая голову к потолку. — Почему они всегда решают за меня? Её взгляд упал на второе письмо — письмо от Эммета. Её руки замерли на мгновение, а затем потянулись к нему. Разорвав конверт, она быстро пробежала глазами по тексту. Эммет писал о своих успехах, о тренировках, о том, как Карлайл дал ему маховик времени, чтобы он мог успевать больше. Он описывал, как ему было сложно сначала, но теперь он чувствует себя частью магического мира. «Тия, — писал он в конце, — я знаю, что ты тоже проходишь через многое. Но мы — семья. И я всегда буду рядом, даже если нас разделяют километры. Помни это.» Эти слова обожгли её сердце. Семья? Она не чувствовала себя частью семьи. Она чувствовала себя инструментом в их игре, марионеткой, которую они двигали по доске, не спрашивая её согласия. Она скомкала письмо, бросила его на стол и обхватила голову руками. Слёзы текли по её щекам, оставляя горячие дорожки. В её голове звучал голос Карлайла: «Коси под дурочку». А затем голос Эммета: «Мы — семья». — Семья… — прошептала она, глядя в одну точку. — Это не семья. Это игра. Она поднялась, стерев слёзы. Её взгляд стал твёрдым, а дыхание — ровным. Она не знала, что будет делать дальше, но одно она решила точно: она больше не позволит решать за неё. Християна с трудом сглотнула, ощущая, как напряжение нарастает в её груди. Её плечи дрожали, а руки сжимались в кулаки, едва сдерживая бурю эмоций, которая пыталась прорваться наружу. Всё это время Пег тихо сидел у неё на шее, как будто знал, что лучше молчать. Его голова была прижата к её щеке, а хвост мягко обвивал плечо. Он не произнёс ни слова, не сделал ни единого язвительного замечания. Просто был рядом, позволял ей чувствовать его тепло, его поддержку. Это молчание было красноречивее любых слов. Християна, глубоко вдохнув, провела руками по лицу, стирая последние слёзы. Её губы дрожали, но взгляд стал твёрдым. Она знала, что эмоции не должны взять верх. Всё, чему она училась последние месяцы, все утренние тренировки по контролю над собой, теперь давали плоды. Она могла подавить гнев, успокоить бурю внутри, не допустить магического выброса, который однажды уже едва не разрушил её. «Мария…» — прошептала она мысленно, чувствуя слабый, но обнадёживающий отклик через их связь. Её подруга, как всегда, была где-то рядом, даже на расстоянии. Эта связь стала её якорем. Выдохнув ещё раз, Християна поднялась, пытаясь вернуть себе ясность разума. Но злость всё ещё тлела внутри, глухо и опасно. Она шагнула к центру комнаты, её взгляд был полон решимости. Она больше не могла терпеть. Карлайл должен был ответить. Прямо сейчас. — Тинки! — громко позвала она, её голос прозвучал резко и отчётливо. С хлопком перед ней появился маленький домовик. Его большие глаза испуганно смотрели на неё, а уши слегка дрожали. — Госпожа… вы что-то хотите? — пролепетал он, склоняясь в поклоне. — Немедленно перенеси меня к Карлайлу, — холодно сказала она, её голос звучал так, будто каждое слово — приказ. Тинки выпрямился, но тут же заметно напрягся. Он заломил пальцы, явно не зная, что сказать. — Простите, госпожа… — начал он тихо, опустив глаза. — Но господин Карлайл велел… перед тем, как вас куда-либо переносить из Хогвартса, я должен сначала посоветоваться с ним. Эти слова стали последней каплей. Християна резко шагнула к домовику, её глаза блеснули опасным светом. — Немедленно перенеси меня в поместье Калленов! — её голос прозвучал громче, чем она сама ожидала. — Прямо сейчас, Тинки! Домовик вздрогнул, словно от удара. Её тон был таким, каким она никогда раньше не говорила с ним. Его уши дрогнули, а руки невольно скрестились перед ним, будто защищаясь. — Госпожа… — пролепетал он, боязливо подняв на неё взгляд. — Я… Я сделаю это. Простите меня… Он вытянул маленькую руку, и Християна увидела, как его пальцы слегка дрожат. Даже Пег на её плече, до этого молчавший, чуть приподнял голову, как будто предупреждая её, чтобы она не переступила грань. — Да, госпожа, — тихо сказал Тинки, всё ещё боясь взглянуть ей в глаза. — Я перенесу вас прямо сейчас. С этими словами он осторожно коснулся её руки, и мир вокруг них исчез в яркой вспышке света.

***

Двумя неделями ранее Карлайл Кален, высокий, сдержанный мужчина с проницательным взглядом, стоял в тренировочном зале, наблюдая за тренировкой Эммета и Джаспера. Эммет делал заметные успехи. Его тело за последние два месяца изменилось: плечи выпрямились, мышцы окрепли, а движения стали более уверенными. Его лицо, которое ещё недавно выражало смесь растерянности и страха перед новым миром, теперь отражало сосредоточенность и волю к победе. Джаспер, спокойный и методичный, указывал на ошибки младшего брата, показывая, как правильно держать палочку и блокировать заклинания. — Ты слишком долго ждёшь перед ответной атакой, — сказал Джаспер, уклоняясь от летящего в него светового разряда. — Если ты дашь сопернику хоть секунду форы, он уничтожит тебя. — Я только учусь, — проворчал Эммет, вытирая пот со лба. — Не все же такие идеальные, как ты, Джаспер. Карлайл сдержанно улыбнулся, но его взгляд оставался внимательным. Он видел, как Эммет растёт, не только физически, но и ментально. Мальчик становился тем, кем он должен был быть: наследником семьи Каллен. Но их тренировочная идиллия прервалась резким грохотом. Дверь в зал распахнулась с такой силой, что эхо ударилось о стены. На пороге стояла Маргарет Шузен, её лицо было красным от гнева, а глаза горели тревогой. — Карлайл! — выкрикнула она, заходя внутрь и резко закрывая за собой дверь. Каблуки её сапог громко стучали по каменному полу, когда она приближалась к нему. — Нам нужно поговорить. Срочно. Эммет и Джаспер переглянулись, молча замерев на месте. Они привыкли к спокойствию Марго, но сейчас она была похожа на ураган. — Что случилось? — спросил Карлайл, его голос оставался спокойным, но в глазах мелькнула тень беспокойства. — Християна, — начала Марго, срываясь на крик. — С ней что-то не так! Мария беспокоится за неё, а я… я просто не могу молчать больше! Карлайл нахмурился, его руки медленно опустились, а внимание сосредоточилось на словах Марго. — Я получила письмо от Слизнорта, её декана в Хогвартсе, — продолжила она, сжимая руки в кулаки. — Он пишет, что у девочки всё нормально, но что-то не складывается, Карлайл. Всё слишком странно. Она сделала шаг ближе, её голос был полон тревоги и напряжения: — Почему она почти не выходит с нами на связь? Почему её магический фон такой слабый? Я навещала её несколько дней назад, и мне не понравилось то, что я увидела. Она стала тенью самой себя, Карлайл. Её лицо бледное, она выглядит уставшей и… сломанной. Карлайл оставался молчаливым, но в его глазах зажглась тревога. — Может быть, её травят в школе, — продолжила Марго, в её голосе зазвучала острая нотка. — Ты должен понимать, Карлайл, каково это — быть сиротой среди толпы чужих детей в пансионате. Я знаю, как тяжело справляться с этим одиночеством, когда рядом нет родителей. Мы не можем просто стоять в стороне и смотреть, как она страдает! Нам нужно что-то предпринять! Она посмотрела на него, ожидая ответа. Джаспер и Эммет молча наблюдали за их разговором, напряжение в зале стало почти осязаемым. Карлайл нахмурился, оглядывая Марго, которая буквально вспыхивала от эмоций. Её дыхание было частым, а руки сжимали письмо так, что оно уже начало мяться. Юноши, чувствуя накал, осторожно отступили к стене, наблюдая за происходящим с молчаливым интересом. — Марго, — начал Карлайл, его голос был глубоким и ровным, как всегда, — пойдём в кабинет. Нам нужно поговорить наедине. Марго прищурилась, но кивнула, резко разворачиваясь к двери. Карлайл жестом указал мальчикам остаться, а сам медленно пошёл за ней. Коридор был тихим, шаги Марго гулко отдавались в каменных стенах. Карлайл шёл чуть позади, размышляя. Чем больше времени проходило с момента её появления, тем яснее становилось, что ситуацию нужно менять. Но как? «Она права», — думал он, нахмурив брови. — «Её состояние вызывает вопросы. Но перемещение из Хогвартса — слишком большой риск. Там она защищена магически. Вопрос в том, что именно пошло не так.» Когда они вошли в кабинет, Карлайл закрыл дверь и указал Марго на кресло, но та даже не взглянула на него. Она начала ходить из стороны в сторону, сжимая письмо в руках. — Ты сам говорил, что Хогвартс — лучшее место для неё, — начала Марго, избегая его взгляда. Её голос дрожал от подавляемого гнева. — Я предлагала забрать её в Шармбатон, где она была бы рядом со мной, под моим присмотром. Где она могла бы чувствовать себя в безопасности рядом с Марией! Карлайл медленно сел за стол, переплетя пальцы и положив руки перед собой. Он выдержал паузу, прежде чем начать говорить. — Марго, — произнёс он мягко, но она сразу перебила его: — Нет, Карлайл, ты послушай! Посмотри на неё! Она становится тенью самой себя! Ты уверен, что в Хогвартсе с ней всё в порядке? Ты уверен, что её не травят? Что никто не использует против неё то, что она сирота? Карлайл глубоко вздохнул, ощущая, как напряжение Марго давит на него. — Я понимаю твою тревогу, — сказал он ровным, успокаивающим тоном. — Но переносить её из Хогвартса в Шармбатон — это опасно. — Почему? — Марго резко обернулась, её глаза вспыхнули гневом. — Объясни, почему это опасно? Карлайл откинулся на спинку стула, его голос стал твёрже. — Хогвартс не просто школа, Марго. Это место, где магический фон идеально гармонирует с её силами. Древние чары замка созданы для защиты таких, как она. Эта магия поддерживает её, помогает держать её силу под контролем. Даже если она сама этого не осознаёт, замок буквально впитывает излишки её энергии, чтобы уберечь её от разрушения. Он наклонился ближе, его взгляд стал серьёзным и проникновенным. — В Шармбатоне её силы могут стать нестабильными. Там нет такой мощной магической гармонии, как в Хогвартсе. Более того, её присутствие будет сложнее скрыть. Перед тем как отправить её в школу, мы с тобой наложили на неё чары Морока и Отвода глаз, чтобы оградить её от лишнего внимания. Эти чары специально сплетены с древними защитами Хогвартса, чтобы действовать как единый механизм. Замок поддерживает их, усиливает, делая её практически незаметной для тех, кто ищет поводы для издёвок или конфронтации. Он сделал паузу, стараясь смягчить свои слова. — Но в Шармбатоне эти чары потеряют свою силу. Там нет той основы, на которой они держатся. Её магия начнёт выбиваться наружу, а внимание, которого мы так старались избежать, станет неизбежным. Мы не сможем гарантировать её безопасность. Марго сжала кулаки, её дыхание стало неровным, но она ничего не сказала. Карлайл продолжил, его голос стал мягче, но всё ещё твёрдым: — Я не слеп, Марго. Я вижу, как она страдает. Но уход из Хогвартса сделает её ещё более уязвимой. Здесь, несмотря на все трудности, её защищают не только стены замка, но и наша магия, вплетённая в его чары. Мы должны дать этому время, чтобы сработать. Марго остановилась, её плечи заметно дрожали от напряжения. — Ты же видишь, что это не работает, — сказала она тише, но её голос всё ещё звучал обвиняюще. — Она страдает, Карлайл. Я это знаю, я чувствую. — И я это чувствую, Марго, — Карлайл вздохнул, стараясь сохранить самообладание. Его голос стал глубже, но чуть громче. — Но мы не можем действовать на эмоциях. Каждый шаг должен быть продуманным. Марго сделала шаг ближе, её взгляд пронзительно впился в его лицо. — Тогда скажи, что ты предлагаешь? — бросила она с вызовом, словно требуя немедленного ответа. Карлайл ненадолго опустил взгляд, его глаза остановились на письме в её руках. Мысли в голове стали складываться в цепочку, каждый вариант был сопряжён с риском, но игнорировать ситуацию больше было невозможно. — Для начала, успокойся, — произнёс он мягко, но настойчиво, поднимая взгляд на неё. — Твоя злость мешает мне сосредоточиться. Дай мне время подумать. Марго стиснула зубы, её дыхание стало медленнее, но напряжение всё ещё витало в воздухе, как гроза перед бурей. Карлайл, не теряя самообладания, сделал глубокий вдох, готовясь к трудному разговору. Её голубые глаза вспыхнули, сверля его взглядом. В свете лампы тёмные волосы Марго отливали глубоким синим, подчёркивая её решительность и наполняя комнату ощущением магической силы. Она медленно вдохнула, затем выдохнула, словно пытаясь подавить бурю внутри себя. Сжав кулаки до побелевших костяшек, она опустилась в кресло напротив Карлайла. Её поза была напряжённой, как у человека, готового к жаркому спору. Кусочки письма, которое ещё недавно было в её руках, теперь лежали на полу. Её пальцы, будто невольно, играли с обрывками бумаги, но её сосредоточенный взгляд не покидал лица Карлайла. Он наблюдал за ней молча. Её ярость, смешанная с тревогой, была почти осязаема, но Карлайл понимал, что за этой маской скрывается глубокий страх. Страх за девочку, за их общее будущее. Его взгляд на мгновение упал на её левую руку, украшенную перстнями, символами рода. Один из них, с тонким, изящным узором, принадлежал древнему роду Когтевран. Напоминание о её силе, долге и о том, что она всегда сражалась за тех, кто ей дорог. Медленно, словно собирая мысли воедино, Карлайл поднял глаза и встретил её взгляд. Его лицо стало серьёзным, черты приобрели оттенок сосредоточенности. — Кажется, я знаю, как нам справиться с этим, — проговорил он, тщательно подбирая слова. Марго застыла на месте, её плечи напряжённо приподнялись. Глаза вспыхнули неожиданным блеском, как будто в них на мгновение отразилась искра надежды. — И что ты предлагаешь? — спросила она, её голос стал тише, но в нём зазвучало напряжение, словно она пыталась сдержать бурю внутри. Карлайл медленно выдохнул, словно взвешивая каждое слово, перед тем как ответить. — Это потребует… манипуляции, — произнёс он осторожно, делая акцент на последнем слове. — Манипуляции? — Марго нахмурилась, её взгляд сузился. — О чём ты говоришь, Карлайл? Он выдержал паузу, а затем наклонился чуть ближе, его голос стал низким, почти шёпотом. — Чтобы защитить Християну, мы должны перенаправить внимание. Нам нужна фигура, которая станет её щитом и отвлечёт взгляды от неё. — Ты хочешь сделать это за мой счёт? — резко спросила Марго, её голос задрожал, но взгляд стал жёстче. Карлайл спокойно кивнул. — Да. Ты регент Когтевран, Марго. Глава нового рода Шузен. Твой статус и имя сами по себе способны создать защитный барьер. Если ты займёшь центральное место, общественность сосредоточится на тебе, а Християна останется в тени. — Это абсурд, — бросила она, вскакивая со стула и заходив по комнате. — Ты не понимаешь, что предлагаешь! — Напротив, понимаю, — ответил он, наблюдая за её нервной походкой. — И как ты собираешься это провернуть? — Марго остановилась напротив него, упёрлась руками в стол и пристально уставилась ему в глаза. Карлайл медленно встал, его взгляд стал серьёзным. — Мы позволим просочиться информации об усыновлении Християны. Слова прозвучали, словно удар грома. Марго замерла, её глаза расширились. — Ты не можешь быть серьёзным, — прошептала она, её голос дрожал. — Ты хочешь сделать её объектом всеобщего обсуждения? Карлайл, сложив пальцы в замок, спокойно продолжил: — Не Християна станет объектом внимания, а ты. Всё будет устроено так, будто это твоё решение, и ты — главная фигура в этой истории. — Карлайл, это безумие! — Марго всплеснула руками. — Это может привлечь не только любопытные взгляды, но и недоброжелателей! Он медленно подошёл к окну, скрестив руки за спиной, и посмотрел вдаль. — Альтернатива хуже, Марго, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Если мы ничего не сделаем, то оставим Християну уязвимой. Нам нужно перехватить инициативу. Марго задумалась, её взгляд затуманился. — Ты действительно думаешь, что это сработает? Карлайл подошёл ближе, его голос прозвучал твёрдо: — Это не вопрос уверенности, а вопрос необходимости. Мы либо действуем сейчас, либо позволяем ситуации выйти из-под контроля. Ты готова рискнуть? Она молчала, глядя ему в глаза. Её напряжённая фигура словно застыла, но в выражении лица мелькнуло решительное согласие. Марго нахмурилась, её взгляд стал острым и подозрительным. — Что именно ты пытаешься сказать? — спросила она, напряжённо сверля его глазами. Карлайл обошёл стол и наклонился к ней, опираясь ладонями на его гладкую поверхность. Его лицо стало жёстким, словно вырезанным из камня. — Если ты займёшь центральное место, внимание переключится на тебя. Ты станешь щитом для девочек. Пресса, политики, общественность — все будут говорить о тебе, а не о них. Марго отвела взгляд, её губы дрогнули. — Это звучит, как безумие, — прошептала она, но в её голосе уже не было былой уверенности. — Это не безумие, это стратегия, — Карлайл не отступал. — Ты должна стать фигурой, которую все будут уважать и обсуждать. Тебе нужно завоевать доверие, очаровать общественность, построить связи. И сделать это так, чтобы всё выглядело естественно. Без намёка на манипуляции. — Ты понимаешь, что это значит? — Марго резко подняла голову, её голос стал громче. — Постоянное давление, ответственность… Это бремя, Карлайл. А Мария? Она этого не поймёт. — Она поймёт, — твёрдо ответил он. — Мария уже взрослее, чем ты думаешь. Но её время ещё не пришло. Пока ты будешь на виду, она сможет спокойно расти и учиться в тени. Карлайл сделал паузу, следя за её реакцией. — Более того, — продолжил он, его голос стал мягче, но всё ещё решительным, — мы свяжемся с гоблинами. Они помогут нам переработать историю наследования. На бумаге ты станешь единственной наследницей Когтевран, а Мария будет записана как младшая наследница. Марго подняла брови, её глаза расширились. — Ты хочешь подделать документы? Карлайл слегка улыбнулся уголками губ. — Не подделать. Мы изменим акценты. Это не ложь, это… новая интерпретация фактов. Политика, если хочешь. — А как быть с Християной? — бросила она с вызовом. — Её упоминания будут сведены к минимуму, — уверенно сказал Карлайл. — Она останется под твоей защитой. Никто даже не подумает, что она может быть важной фигурой. Всё внимание будет на тебе. Марго задумалась, её взгляд устремился в пол. Она молчала, будто взвешивая каждое слово. — Это огромный риск, — наконец произнесла она, её голос звучал глухо. — Ты уверен, что это стоит того? — Я уверен, что у нас нет лучшего варианта, — твёрдо ответил Карлайл. — Если мы хотим защитить девочек, нам нужно действовать. Она глубоко вдохнула, откинулась в кресле и сцепила пальцы, словно собирая остатки решимости. — Хорошо, — сказала она тихо, но в её голосе зазвучала твёрдость. — Я сделаю это. Но если твой план провалится… — Я возьму всю ответственность на себя, — перебил её Карлайл. Его глаза блестели уверенностью. Марго кивнула, её лицо оставалось напряжённым, но в её взгляде появилась тень согласия. — Тогда начнём, — сказала она, и её голос стал твёрдым. Карлайл вернулся на своё место, его движения были точными и выверенными. В воздухе повисло ощущение начала чего-то большого, где каждое действие могло стать решающим. Игра началась. *** Настоящее время Кабинет Карлайла была погружена в привычный полумрак, освещённый лишь мягким светом настольной лампы. На его столе лежали бумаги, учебники и несколько магических артефактов. Карлайл, сидя в своём кресле, склонился над страницей старого фолианта. Рядом с ним, в кресле поменьше, сидел Эммет. Он сосредоточенно рассматривал карту звёздного неба, время от времени показывая что-то Карлайлу, тихо перешёптываясь с ним. Тишину кабинета нарушил внезапный звук лёгкого хлопка, знаменующий появление Тинки. Однако Карлайл, не поднимая головы от своей работы, бросил раздражённо: — Тинки, я же говорил, не мешай. Мы с Эмметом заняты. Даже если пожар, оставь меня в покое. — Тиньки свободен, — раздался неожиданно резкий голос. Карлайл застыл. Эммет, резко подняв голову, удивлённо повернулся в сторону звука. На пороге кабинета стояла Християна, её хрупкая фигура казалась ещё меньше на фоне высокого дверного проёма. Её зелёные глаза буквально метали молнии, а губы сжались в тонкую линию. Взгляд её был устремлён прямо на Карлайла, полон ярости и решимости. — Нам надо срочно поговорить, — бросила она холодно, ни на секунду не отводя взгляда от мужчины. Эммет замер, его глаза широко распахнулись, когда он повернулся к двери. Карлайл поднял взгляд, и его лицо слегка изменилось. На пороге стояла Християна, её фигура дрожала от напряжения. Её зелёные глаза полыхали гневом, а тонкие пальцы были так сильно сжаты, что побелели. Она сделала шаг вперёд, её взгляд был устремлён прямо на Карлайла. — Християна… — начал Карлайл спокойно, но в его голосе уже слышались нотки раздражения. — Ты ворвалась сюда без предупреждения. Я просил, чтобы меня не беспокоили. — А я не спрашивала разрешения, — перебила она, её голос был резким, но дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас. Эммет, который всё это время пытался сообразить, что происходит, осторожно поднялся. — Християна, — начал он тихо, — рад тебя видеть. Как ты… — Выйди, — отрезала она, не отрывая взгляда от Карлайла. Её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. Эммет посмотрел на неё, затем на Карлайла, явно колеблясь. — Эммет, — вмешался Карлайл, его голос был мягче, но всё же твёрдым, — выйди. Нам нужно поговорить. Мальчик ещё несколько секунд стоял в нерешительности, его взгляд метался между Християной и Карлайлом. Он сделал глубокий вдох, затем кивнул, собрал свои книги и вышел, закрыв за собой дверь. Оставшись наедине с Карлайлом, Християна подошла ближе, её дыхание было тяжёлым. — Ты… ты опять это сделал, — её голос сорвался, дрожа от сдерживаемых эмоций. — Ты опять решил за меня. Без моего ведома. Без моего согласия. Почему? Почему ты так поступаешь со мной? Её руки дрожали, а дыхание стало прерывистым. Карлайл медленно поднялся, его лицо оставалось спокойным, а серые глаза не отрывались от её лица. — Это было необходимо, — сказал он, его голос звучал ровно, словно он объяснял что-то очевидное. — Мы с Марго посчитали, что так будет лучше. — Лучше? — Християна сделала шаг вперёд, её голос стал громче, надрывным. — Для кого лучше? Для меня? Это ты так думаешь? Её смех был резким, горьким, как порыв ветра, ударивший в закрытую дверь. — Ты называешь это защитой? — спросила она, её голос сорвался, но в нём звучала боль. — Ты объявляешь всему миру о моём усыновлении, о Когтевране, о том, кем я должна быть, и думаешь, что это защита? Карлайл молчал, его лицо оставалось непроницаемым. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — её голос поднялся, дрожа от гнева. — Я едва справляюсь! Я… я не знаю, кто я! Эта связь с… с этим парнем, Снейпом… она разрушает меня! Каждый день, каждую ночь. Я чувствую это, как будто меня рвут изнутри! И теперь ты… — её голос дрогнул, и она почти выкрикнула. — Ты сделал это. Ты добавил ещё один груз на мои плечи. — Я понимаю, что это тяжело для тебя, — начал Карлайл, его голос был тихим, но твёрдым, словно он хотел её успокоить. — Нет, не понимаешь! — она перебила его, её глаза сверкнули, полные слёз и ярости. — Ты никогда не понимаешь! Ты просто думаешь, что знаешь лучше всех. Ты решаешь за меня, как будто я игрушка, которой можно управлять. Как будто мои чувства ничего не значат! Её голос стал прерывистым, и она сжала кулаки так сильно, что её костяшки побелели. — Ты… — её голос дрожал, но она заставила себя продолжить. — Ты не спросил меня. Ни разу. Ни. Разу. Карлайл медленно выдохнул, словно пытаясь справиться с собственными мыслями. — Ты ещё не готова понимать, Тия, — его голос был мягким, но за этими словами стояла стена из непреклонности. — Иногда взрослые должны принимать решения за детей. Эти слова обрушились на неё, как удар. Она отступила на шаг, её лицо было полно разочарования и боли. — Взрослые? — прошептала она, её голос сорвался. — А что насчёт меня? Разве я не человек? Разве у меня нет права выбирать? Она обхватила себя руками, как будто пыталась защитить своё разбитое сердце. — Ты говоришь о защите, — прошептала она, но в её голосе звучал крик. — Но кто защитит меня от тебя? Она посмотрела ему прямо в глаза, её зелёные глаза блестели от слёз, но в них всё ещё была видна борьба. — Я доверяла тебе, Карлайл, — её голос стал тише, но каждое слово было как удар. — Я верила, что ты никогда не причинишь мне боль. А теперь… теперь я не знаю, кто ты. Мои родители скрывали и решали за меня все, а теперь и ты… Она замолчала, тяжело дыша. Её плечи дрожали, а слёзы блестели в глазах. — Я согласилась на всё, — прошептала она, её голос был полон боли. — Я согласилась на связь с Марией. Я согласилась быть наследницей. Я согласилась хранить все эти тайны. Но теперь… теперь ты сделал это. И даже не подумал, каково это для меня. Как мне теперь смотреть людям в глаза? Карлайл нахмурился, его взгляд стал серьёзным. — Ты не понимаешь, — начал он спокойно. — Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. В этом мире… ты или становишься сильным, или тебя ломают. Я дал тебе новое имя, новый статус за счет Марго. Теперь никто не сможет причинить тебе вред. — Никто? — Християна снова горько рассмеялась. — Ты правда веришь, что это меня защитит? Ты не понимаешь, что ты сделал меня мишенью. Теперь все будут думать, что я обязана соответствовать. Уже не как дочь Эдварда Брейдс, а как приемная дочь наследницы Когтеврана. Мне сегодня сказали об этом, что я обязана быть кем-то, кто соответствует… кем-то, КЕМ Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ! Она сделала шаг назад, её дыхание стало прерывистым. — Вы все… все ломали мою жизнь с самого начала, — прошептала она. — Сначала мои родители скрывали мою силу, потом магия связала меня с ним, а теперь ты… ты просто делаешь то же самое. Ты решаешь за меня. Я ненавижу это. Карлайл поднялся, подошёл к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки. Его лицо оставалось спокойным, но голос был твёрдым. — Ты права, — сказал он. — Я принимаю решения за тебя. Потому что я знаю, что ты ещё не готова принять их сама. — Это не оправдание, — ответила она, её голос дрожал от злости. — Ты не даёшь мне даже попытаться. Ты просто… управляешь мной, как марионеткой. — Потому что я не могу рисковать, — ответил он, его голос стал тише, но в нём слышалась стальная нотка. — Твоя жизнь важна не только для тебя. Она важна для всех нас. Её зелёные глаза вспыхнули. — Для всех вас? — повторила она, её голос был наполнен горечью. — А что насчёт меня? Что насчёт того, чего хочу я? Карлайл ничего не ответил. Её слова ударили глубже, чем он хотел бы признать. Она подняла голову, и её зелёные глаза встретились с серыми глазами Карлайла. — Я устала от этого, — повторила Християна, её голос был тихим, но в нём чувствовалась боль. — Устала быть пешкой в вашей игре. Она сделала шаг вперёд, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Я ещё не разобралась с тем, что оставили мне родители, — её голос дрожал, но становился громче с каждым словом. — Я не понимаю до конца своей силы, своих даров. Я пытаюсь найти себя, но вы… вы связываете меня по рукам и ногам. Эта… чертова связь, навязанная мне магией, которая каждый день тянет меня к человеку, который меня ненавидит! И теперь ты… — её голос сорвался, и она гневно выдохнула. — Ты подливаешь масло в огонь. Карлайл стоял неподвижно, его взгляд был сосредоточенным, но его лицо оставалось спокойным, будто он знал, что любое его слово может усугубить ситуацию. — Карлайл, — продолжила она, её голос теперь звучал почти умоляюще, — я не ожидала этого от тебя. Я верила, что ты — единственный, кто не причинит мне боль. Кто не предаст меня. Кто не будет манипулировать мной, как куклой. Она отвернулась, её плечи дрожали. Её слова эхом отдавались в тишине комнаты, которая казалась ещё более тяжёлой. — Пожалуйста, — её голос стал почти шёпотом, но каждое слово было полным боли. — Не делай так. Не ломай меня сильнее. Куда сильнее? Она повернулась к нему, её взгляд был полон отчаяния. — Карлайл, я ребёнок, — сказала она, её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Я всего лишь ребёнок. Почему никто этого не видит? Почему все пытаются сделать из меня кого-то, кем я не являюсь? Я хочу оставаться ребёнком. Прошу. Перестаньте делать мне больно. Она провела рукой по лицу, смахивая слёзы, которые блестели на её щеках. Её дыхание стало глубже, будто она пыталась вернуть себе контроль. Затем она подняла руку и тихо произнесла: — Тинки. Домовик появился с мягким хлопком, склонившись в поклоне. — Госпожа, вы что-то хотите? — осторожно спросил он, не поднимая головы. — Перенеси меня обратно в Хогвартс, — резко бросила она, её голос был холодным и твёрдым. — В мою комнату. — Но, госпожа… — начал было Тинки, но замолчал, увидев её взгляд. — Немедленно, — отрезала она, не глядя больше на Карлайла. Карлайл сделал шаг вперёд, будто собираясь что-то сказать, но её взгляд остановил его. Она не ждала его слов, не хотела их слышать. Она просто отвернулась, будто закрываясь от всего мира, и сделала шаг ближе к Тинки. — Перенеси меня, — повторила она тихо, но с такой твёрдостью, что домовик лишь коротко кивнул. — Да, госпожа, — сказал Тинки, протягивая руку. В следующее мгновение она исчезла, оставив Карлайла в комнате одного. Её слова всё ещё звучали у него в голове, как болезненное эхо, которое, казалось, заполнило весь кабинет. Карлайл медленно опустился в кресло, его руки сомкнулись на подлокотниках. Он смотрел на пустое место, где только что стояла Християна, и впервые за долгое время почувствовал, что его уверенность поколебалась. — Ты права, — тихо сказал он себе, глядя в пустоту. — Ты всего лишь ребёнок. И всё же… на твоих плечах столько всего. Его голос растворился в тишине комнаты, оставляя только мысль о том, что этот разрыв между ними может стать непреодолимым.