В тени чар и времени

Кабинет Карлайла был погружён в полумрак. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на полированные поверхности стола и шкафов, полных старинных книг и свитков. Марго сидела напротив него, её руки были скрещены на груди, а взгляд устремлён в одну точку на стене. Карлайл лениво постукивал пальцами по краю стола, его трость лежала рядом, а лицо оставалось бесстрастным, но напряжение в нём всё же ощущалось. — Мы были слишком грубы с ним, — наконец сказала Марго, нарушая тишину. Карлайл приподнял бровь и, не поднимая глаз, продолжил рассматривать пергамент с пророчеством, разложенный перед ним. — Слишком грубы? — переспросил он спокойно. — Марго, это Регулус Блэк. Он не мальчик из волшебной сказки. Он слуга Тёмного Лорда. Мы не можем позволить себе мягкость. — Возможно, — вздохнула она, сдвинув брови, — но всё равно. Он не выглядел… злым. Напуганным, да. Взволнованным, конечно. Но не злым. Карлайл наконец оторвал взгляд от текста и посмотрел на неё. — Его семья приучила скрывать эмоции. Он мог быть напуганным, но это не значит, что он безопасен. Мы получили то, что хотели, и этого достаточно. — А цена? — Марго чуть подалась вперёд. — Ты не думаешь, что мы могли оттолкнуть его? Он ведь наш ключ. Он слышал пророчество, а значит, является частью этого. Если он решит, что мы враги, это только усложнит ситуацию. Карлайл замолчал на мгновение, обдумывая её слова. Его пальцы перестали стучать по столу, и он выдохнул. — Возможно, ты права, — тихо сказал он. — Но мы не можем изменить того, что уже сделали. Теперь он знает, что мы серьёзны, и это важно. Если бы мы показали слабость, он бы не стал с нами разговаривать. Марго нахмурилась, но не стала спорить. Она знала, что Карлайл редко ошибается в таких вещах, но ей всё равно не давало покоя чувство, что они могли подойти к Регулусу иначе. — Пророчество, — мягко сказала она, переводя взгляд на пергамент. — Оно настолько запутанное. — Как и все пророчества, — хмыкнул Карлайл, проводя пальцем по древним словам. — Но давай разберёмся. Если это действительно о Христиане, то нам нужно понять, что означают эти «семь теней». Марго наклонилась ближе, её взгляд остановился на строках, которые она почти выучила наизусть: «Тени, что охраняли тебя, больше не верны. Они восстают, знаменуя твоё падение.» — Это точно про Християну, — прошептала она. — Тени, которые охраняли её… Возможно, это про тех, кто когда-то был на её стороне. Или кто должен был быть. Карлайл кивнул. — Это могут быть её союзники. Или те, кто притворялся таковыми. — Но тогда кто эти семь теней? — Марго провела пальцем по следующей строке. — «Три из них скрываются во свете, три во тьме, а одна — всегда рядом, разрывая твою душу.» Она посмотрела на Карлайла. — Ты думаешь, что «одна, всегда рядом» — это Пег? Карлайл покачал головой. — Пег всегда рядом с ней, это правда. Но он не разрывает её душу. Он её защищает, даже если делает это язвительно. Я не думаю, что он одна из теней. Марго нахмурилась. — Но тогда кто? Если не Пег, то кто настолько близок к ней, что может разрывать её изнутри? Карлайл задумался, его взгляд стал тяжёлым. — Возможно, это не буквально, — сказал он. — «Разрывает душу» может означать конфликт внутри неё. Что-то, что связано с её магией. Связь с Северусом… он и есть эта тень. — Северус? — Марго резко выпрямилась. — Но он даже не знает… — Неважно, знает он или нет, — отрезал Карлайл. — Связь уже есть. Она разрывает её магически, постоянно. Это может быть причиной, почему пророчество упоминает «разрывание души». Марго провела рукой по волосам, её глаза были полны беспокойства. — Тогда кто эти три во свете? И три во тьме? Карлайл вздохнул. — Это вопрос. Если они следуют за ней, значит, они уже здесь. Возможно, кто-то из её окружения. Учителя, одноклассники… Или, хуже того, те, кто скрывается. Он постучал пальцем по последним строкам: «Один предаст ради свободы. Другой ударит из зависти. Третий принесёт смерть в твоё имя.» — Это ключевые моменты, — продолжил он. — Тени — это не просто люди. Это те, кто играет определённые роли в её судьбе. Предатель, завистник, убийца. Марго нахмурилась ещё сильнее. — Но это значит, что её окружает опасность со всех сторон. Мы даже не знаем, кто из них ей враг, а кто друг. Карлайл провёл рукой по лицу, его взгляд был напряжённым. — Именно поэтому мы должны быть осторожны. Если эти тени восстают, как сказано в пророчестве, это может означать, что события уже начали разворачиваться. Он посмотрел на Марго, и в его глазах читалась тревога. — Нам нужно выяснить, кто они, прежде чем они уничтожат её. Марго кивнула, но в её сердце была тяжесть. Пророчество было слишком сложным, а их времени — слишком мало. Она чувствовала, что ответы уже рядом, но каждая попытка понять их лишь запутывала всё ещё сильнее. Карлайл наклонился вперёд, сложив пальцы перед собой. Его взгляд задержался на строке: «Один предаст ради свободы.» — Мы не можем исключать никого, — наконец произнёс он. — Даже тех, кто, как нам кажется, никогда бы не сделал этого. Марго подняла голову, её лицо стало жёстким. — Ты хочешь сказать, что это Мария? — её голос дрожал от смеси гнева и боли. Карлайл слегка приподнял бровь, но не отвёл взгляда. — Я говорю, что это возможно. — Нет, — отрезала Марго, резко выпрямляясь. — Это невозможно. Мария никогда не предаст Християну. Она любит её, как сестру. — Любовь — это мощная сила, — сказал Карлайл, его голос оставался спокойным. — Но именно любовь может заставить нас делать то, что мы никогда бы не сделали. Марго покачала головой, её лицо побледнело. — Ты не понимаешь, Карлайл. Это Мария. Моя дочь. Она всегда защищала Християну. Она сражалась бы за неё, если бы это понадобилось. — Возможно, — ответил Карлайл. — Но что, если пророчество говорит не о предательстве из ненависти? А о предательстве ради чего-то большего? Ради свободы. Марго замерла, её взгляд зацепился за пергамент. — Ты думаешь, Мария предаст её, чтобы… защитить себя? — её голос стал тише, как будто сама мысль об этом ранила её. — Не обязательно себя, — уточнил Карлайл. — Но, возможно, кого-то другого. Что, если ситуация заставит её сделать выбор между Християной и кем-то ещё, кого она любит? Марго медленно покачала головой, но в её глазах появилась тень сомнения. — Это невозможно… — прошептала она. — Мария никогда бы этого не сделала. — Я надеюсь, что ты права, — тихо ответил Карлайл. — Но пророчество не делает исключений для наших чувств. Оно говорит о том, что должно случиться. Марго опустила голову, её руки дрожали. — А если… — она замерла, будто боясь продолжить. — А если оно говорит о чём-то, что мы не можем понять? Карлайл внимательно посмотрел на неё. — Мы не знаем, как именно это предательство произойдёт, — сказал он. — Но оно не обязательно будет открытым. Возможно, Мария сделает что-то, не понимая последствий. Марго закрыла глаза, её голос стал резким: — Ты хочешь сказать, что моя дочь станет причиной падения Християны? Карлайл вздохнул. — Я хочу сказать, что мы должны быть готовы ко всему. Пророчество не указывает, кто из теней кем является. Мы видим только кусочки головоломки. Марго отвернулась, её глаза наполнились слезами. — Мария — моя дочь, Карлайл. Если ты не уверен, не смей её обвинять. — Я никого не обвиняю, — мягко ответил он. — Я лишь пытаюсь понять, как всё связано. Он замолчал, глядя на тени от пламени лампы, которые колебались на стенах. — Возможно, тени не такие буквальные, как мы думаем, — наконец сказал он. — Возможно, «предательство» — это не то, что мы привыкли считать. Марго сжала руки в кулаки, её голос дрожал. — Если это правда, и Мария — одна из теней, то что мне делать, Карлайл? Как я могу защитить её? — Защитить её… или Християну? — тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза. Эти слова были словно удар, но Марго не ответила. Она знала, что вопрос не требует ответа. Карлайл поднял взгляд, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнула едва заметная тень раздражения. Марго, стоящая перед ним, держала руки на бедрах, её поза говорила о решимости. — Где гарантия, Карлайл? — её голос звучал твердо, но в нём слышалась и боль. — Где гарантия, что этими тенями не являются твои сыновья? Джаспер и Эммет? Карлайл опустил трость на стол, наклонившись вперёд. Его пальцы сжали её ручку, словно она была единственным якорем в бушующем море мыслей. — Это невозможно, Марго, — сказал он, тихо, но с металлической ноткой в голосе. — Джаспер и Эммет не имеют никакого отношения к этому пророчеству. — Ты уверен? — Марго шагнула ближе, её взгляд был пронзительным. — Ты действительно уверен, что они не часть этого? Что твоя кровь, твои дети, не окажутся тенями, которые уничтожат Християну? Карлайл медленно поднялся, его фигура казалась ещё более внушительной в полумраке кабинета. — Они мои сыновья, — произнёс он, глядя прямо на Марго. — И я знаю их сердца. — Знаешь? — с вызовом переспросила она, её голос стал громче. — Ты знаешь их настолько хорошо, чтобы сказать, что они никогда не ударят Християну? Что их зависть, страх или что-то ещё не заставит их стать частью этого проклятия? Карлайл молчал, его взгляд оставался сосредоточенным. Он понимал, что Марго затронула болезненную тему. — Джаспер… — продолжила она, её голос стал тише, но не менее напряжённым. — Ты сам говорил, что он порой слишком амбициозен, слишком резок. А Эммет? Он может быть импульсивным. Где гарантия, что они, даже не осознавая этого, не станут частью этих теней? — Потому что я их воспитал, Марго, — твёрдо ответил Карлайл. — Я дал им принципы, дал им понимание, что важно. — А если это не вопрос воспитания? — не сдавалась она. — А если это вопрос магии? Судьбы? Карлайл замер, и его взгляд потемнел. Он понимал, что Марго имеет в виду. Пророчество не спрашивало разрешения, не следовало правилам. Оно просто было. — Если мои сыновья — часть этого пророчества, — наконец сказал он, его голос был холодным, как ледяной ветер, — я сделаю всё, чтобы это остановить. Даже если мне придётся бороться с ними. Марго замерла, её глаза расширились. Она не ожидала услышать это. — Ты готов… — она сглотнула, не в силах закончить фразу. — Я готов, — подтвердил Карлайл, его голос был низким и твёрдым. — Потому что Християна важна. Она — ключ к чему-то большему. Если мои сыновья действительно окажутся тенями, я сделаю то, что должен. — Даже ценой их жизни? — её голос дрогнул. — Даже так, — сказал он, закрывая глаза на мгновение. — Потому что иногда для защиты одного приходится жертвовать другим. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как накануне грозы. Марго не знала, что ответить. Она видела в глазах Карлайла боль, но также и решимость. — Если это пророчество верно, — наконец сказала она, — мы оба можем потерять тех, кого любим. — Я знаю, — тихо ответил он, опуская взгляд на разложенный перед ним пергамент. — И я готов к этому. А ты? Её ответ был тихим, почти шёпотом: — Я ещё не знаю. Марго скрестила руки на груди, её лицо оставалось напряжённым, но в глазах читалась смесь сомнений и отчаяния. Она начала ходить по кабинету Карлайла, её шаги нарушали напряжённую тишину. — Может быть, мы всё неправильно понимаем, — сказала она, наконец остановившись у окна. Она обернулась к Карлайлу, её голос дрожал, но был полон решимости. — Может быть, трое, что скрываются во свете, — это Мария, Джаспер и Эммет. Карлайл поднял взгляд, его лицо оставалось бесстрастным, но он не перебивал её. — Они близки друг к другу, — продолжила Марго, её голос становился громче. — Они дорожат друг другом, защищают друг друга. Но это не значит, что они не могут быть вовлечены. Может быть, свет, о котором говорится в пророчестве, — это их связь, их любовь друг к другу. Карлайл нахмурился, его пальцы сжали трость. — Это возможно, — наконец сказал он. — Но если они во свете, тогда кто та тень, что всегда рядом и разрывает её душу? Марго замерла, словно эти слова заставили её задуматься. Она медленно подошла к столу и опустила взгляд на пророчество, разложенное перед ними. — Это Северус, — сказала она тихо, словно только что осознала истину. — Это он. Эта связь… она разрывает её изнутри. — Я думал об этом, — кивнул Карлайл. — Но даже если это так, остаются ещё трое. Марго села напротив него, её лицо стало напряжённым, как будто она пыталась собрать воедино разрозненные кусочки головоломки. — Если Регулус был рядом, — начала она, — и если второе пророчество касалось его, значит, он — точно одна из теней. — Он погрузился во тьму, — добавил Карлайл, его голос был холодным. — Он уже на пути к служению Тёмному Лорду. — Тогда, — продолжила Марго, — остаются ещё двое. Если трое во тьме, то они, скорее всего, тоже связаны с этим. Она сделала паузу, её взгляд устремился в пустоту, словно она пыталась увидеть что-то невидимое. — Эти трое, что во тьме… — она говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Они могут быть теми, кто предаст её. Один из них предаст ради свободы. Другой ударит из зависти. Третий принесёт смерть в её имя. — Если это правда, — тихо сказал Карлайл, — то Регулус уже близок к предательству. Возможно, он и есть тот, кто предаст ради свободы. — Или зависти, — вставила Марго. — А если он принесёт смерть в её имя? — Карлайл взглянул на неё, его глаза вспыхнули холодным светом. — Это тоже возможно. Марго нахмурилась, её голос стал резким: — Мы не можем просто гадать. Нам нужно знать. Карлайл провёл рукой по лицу, его взгляд был усталым. — Пророчества никогда не дают чёткого ответа, Марго. Мы можем только предполагать. — Тогда кто эти двое, которые остались? — её голос был полон напряжения. — Если Регулус — одна из теней, то кто ещё? Карлайл задумался, его взгляд опустился на пергамент. — Возможно, это ещё не те, кого мы знаем. Возможно, тени ещё не раскрылись. — Или они уже здесь, — прошептала Марго. — Прямо перед нами. Карлайл поднял взгляд, их глаза встретились. — Если это так, — сказал он медленно, — то мы должны быть готовы. Эти трое, что во тьме, могут стать её величайшей угрозой. — И они могут быть ближе, чем мы думаем, — добавила Марго, её голос был тихим, но напряжённым. — Если Регулус — первая тень, кто тогда остальные? Карлайл задумчиво наклонился вперёд, его пальцы медленно скользили по краю стола. — Возможно, ответы уже рядом, — произнёс он. — Нам нужно лишь понять, как их найти. Марго кивнула, но в её глазах читалась тревога. Она чувствовала, что каждый шаг к разгадке пророчества приближает их к новой опасности. Карлайл снова сел за стол, его руки лежали на поверхности, пальцы слегка касались старого пергамента с пророчеством. Лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах читалась тревога. — Для начала нам нужно провести ритуал, — сказал он, наконец нарушая тишину. Его голос был твёрдым, но не лишённым усталости. Марго нахмурилась, её руки невольно сжались на подлокотниках кресла. — Ты хочешь отложить разговор? — спросила она с подозрением. Карлайл покачал головой. — Не совсем, — ответил он. — Ты была права, Марго. Она должна знать. Но не сейчас. Сначала мы стабилизируем её магию. Если мы расскажем ей о пророчестве до ритуала, это может разрушить её. Она и так на грани. Марго откинулась в кресле, её взгляд был острым. — Ты боишься, что правда отвлечёт её или ослабит её волю, — заключила она. Карлайл кивнул. — Именно. Ты видела, в каком она состоянии. Её магия нестабильна, связь с Северусом ослабляет её. Если она узнает, что её судьба — это выбор между жертвой и спасением, это может уничтожить её уверенность. Мы должны дать ей силу сначала. Марго долго молчала, глядя на пламя лампы. Её лицо стало мягче, но голос остался твёрдым. — Хорошо, — наконец сказала она. — Мы проведём ритуал. Но я хочу, чтобы ты обещал, что после этого мы поговорим с ней. Не будем тянуть. Карлайл задумчиво провёл рукой по трости, затем кивнул. — Сразу после ритуала, — согласился он. — Мы расскажем ей всё, что сможем. Но начнём с того, что она сможет понять. — Хорошо, — кивнула Марго. Её взгляд остановился на пергаменте. — Ритуал… Ты уверен, что он стабилизирует её связь? — Это лучший шанс, который у нас есть, — ответил Карлайл. — Мы используем артефакты и древние руны, чтобы перенаправить её магию. Это даст ей больше контроля и уменьшит влияние связи. — И ты думаешь, это поможет? — спросила она, всё ещё сомневаясь. — Я не думаю, — твёрдо сказал Карлайл. — Я знаю. Марго выдохнула, её напряжённые плечи слегка расслабились. — Тогда мы начнём подготовку, — сказала она. — Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Карлайл кивнул, но его взгляд всё ещё был сосредоточен на пророчестве. — Но помни, Марго, — добавил он тихо, — ритуал — это только начало. Её настоящая борьба начнётся, когда она узнает правду. Марго посмотрела на него, её глаза были полны беспокойства, но и решимости. — Мы будем рядом, — ответила она. — И мы не позволим ей остаться один на один с этим. Карлайл кивнул, и тишина снова наполнила комнату, но теперь в ней звучала нотка надежды, смешанная с тревогой. Они знали, что впереди их ждёт нелёгкий путь, но у них не было другого выбора.

***

Дом маглов был старым, с тяжёлыми деревянными балками под потолком и пыльными коврами, глушащими шаги. Северус медленно двигался по залу, его плащ едва слышно шелестел по каменному полу. Запах сырости и древности витал в воздухе, смешиваясь с чем-то ещё… с чем-то почти священным. Он был здесь по приказу. Лорд потребовал найти артефакты, которые маглы веками передавали из поколения в поколение, полагая, что они обладают силой. Иногда так и было. Иногда это были всего лишь безделушки. Но искать их должны были Пожиратели. Северус чувствовал, как тьма уже погрузилась в его душу, как холодные пальцы судьбы сжали его изнутри, вытягивая остатки сомнений. Он знал, что это неизбежно. Он сделал свой выбор. Но когда его взгляд наткнулся на икону в углу зала, он замер. Она была покрыта тонким слоем пыли, но сквозь неё всё равно проступал знакомый образ. Женщина, молодая, с печальными глазами, склонившаяся перед фигурой на кресте. Он знал этот лик. Мать показывала ему похожую, когда он был ребёнком. Она рассказывала, что маглы верят в Бога, что они пишут иконы с его ликами. Говорила с тихим уважением, каким он никогда раньше её не слышал. «Юная дева плачет, преклоняя колени перед распятым». Он помнил, как тогда лишь усмехнулся. Какая глупость — верить в невидимое, в то, что не имеет силы, в то, что не способно изменить мир. Но сейчас… сейчас что-то внутри него застонало. Северус протянул руку, пальцы дрогнули, когда он коснулся холодной поверхности дерева. Запекшаяся пыль осыпалась с иконы, как с древнего воспоминания, разбуженного внезапно и беспощадно. Он отдёрнул руку. Сердце забилось быстрее. — Это просто вещь… — прошептал он, словно убеждая самого себя. Но изображение смотрело на него с укором. Не одобрением, не ненавистью, а именно с укором. Как будто оно знало, кто он такой. Что он сделал. Северус почувствовал, как внутри него поднимается что-то холодное, давящее. Он знал этот комок в груди. Он знал этот гулкий стук сердца, когда стоял перед Лили в последний раз, когда произнёс слова, которые нельзя было взять обратно. Пальцы крепче сжали палочку. «Ты не понимаешь…» Тьма вокруг него словно зашевелилась. Тёмная метка на его руке, скрытая под тканью, начала едва заметно жечь. «Я сделал это не просто так.» Северус стиснул зубы. — Ты не понимаешь! — голос сорвался на хриплый вскрик, и его палочка резко взметнулась вверх. Он направил её прямо на икону, как будто одним заклятием мог стереть это чувство внутри себя. Как будто мог уничтожить тот голос в голове, что шептал ему, что он выбрал не тот путь. Но заклинание не сорвалось с его губ. Вместо этого его тело сотряслось, и он шагнул назад, резко задыхаясь. Тьма уже поглотила его, он знал это. Она шептала ему, манила, превращала его в того, кем он должен был стать. Воина. Орудие. Но этот взгляд. Женщина на иконе всё так же плакала. Её глаза были добрые. — Я отдал себя тьме… — прошептал Северус. — И она теперь пожирает меня. Палочка выскользнула из его руки и с глухим стуком упала на каменный пол. Он резко развернулся, не желая оставаться здесь ни секунды дольше. Что-то в этом месте давило на него, как тяжёлый камень на грудь. Он шагнул к выходу, почти сбегая, но, сделав пару шагов, почувствовал, что чего-то не хватает. Его пальцы дёрнулись — инстинкт, привычка. Палочка. Он забыл её на полу. Северус остановился. Сердце заколотилось быстрее. Ему нужно было вернуться, просто пройти пару шагов, наклониться и забрать её. Но он не мог. Его ноги не слушались, тело не двигалось. Он не хотел снова смотреть на эту икону, не хотел снова видеть этот взгляд. Проклятье. Глубокий вдох. Закрытые глаза. Accio. Слово не было произнесено вслух, но магия вспыхнула. Он почувствовал, как палочка взметнулась в воздух и врезалась в его ладонь, послушная, как всегда. Северус резко развернулся и вышел, не оборачиваясь. Тяжесть внутри него не исчезла. Напротив, она стала ещё тяжелее. Но он знал, что уже никогда не позволит себе об этом задуматься. Никогда.

***

В комнате витало напряжение, будто сам воздух сгущался под давлением. Карлайл стоял напротив Християны, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали бурю. В руках он держал старинный пергамент, края которого дрожали в его пальцах, словно древний текст сопротивлялся попытке быть прочитанным. Чуть поодаль, в полутьме комнаты, Марго прижималась к стене. Её взгляд метался между Карлайлом и девочкой, выдавая неуверенность, несмотря на внешнее спокойствие. Християна сидела на диване, поджав ноги и крепко обхватив себя руками. На её плече, как вечный спутник, лежал Пег — белоснежный змей с пронзительно голубыми глазами, которые сверкали в свете камина. — Ну? — лениво протянул Пег, склонив голову набок. — Карлайл, молчание — это, конечно, убедительная тактика. Но, может быть, ты всё-таки раскроешь свои гениальные планы? Или надеешься, что девочка сама догадается, как спасти себя? Карлайл кинул на змея суровый взгляд, но ничего не сказал. Он аккуратно разложил пергамент на столе перед Християной, проведя пальцем по старым, почти выцветшим рунам. — Это ритуал Сопряжения, — наконец заговорил он. Его голос был ровным, но напряжение в нём чувствовалось. — Древний обряд, который позволяет объединить два конфликтующих магических потока. Если всё сделать правильно, твоя магия перестанет бороться с тьмой, исходящей от связи с Северусом. Вместо этого она начнёт преобразовывать её. — Гениально, — фыркнул Пег, обвив хвостом плечо девочки. — И, конечно, абсолютно безопасно. Как всегда. Марго сделала шаг вперёд, её голос был напряжённым, но решительным. — Это сложный ритуал, Християна. Но это может избавить тебя от боли. Ты прекратишь ощущать, как его магия наказывает тебя. Християна, нахмурившись, уставилась на пергамент. Магический круг, изображённый на нём, напоминал ветвистые корни дерева, покрытые древними символами. Она провела пальцем по узорам, словно пытаясь почувствовать их силу. — Это… как магический брак? — спросила она тихо, её голос слегка дрожал. — Да, но не совсем, — ответил Карлайл, указывая на центральную руну. — Мы создадим проекцию Северуса. Она заменит его присутствие в ритуале. Для этого понадобится кровь из его артефакта, предоставленного Николасом, и частицы твоей магии. — Проекция? — прищурился Пег. — То есть вы хотите обмануть магию? Гениально. И что, если она разозлится? — Это не обман, — твёрдо ответила Марго, перебивая змея. — Проекция будет достаточно сильной, чтобы магия приняла её за настоящую. Это не полноценный союз, Християна, но он даст тебе контроль над связью. Християна задумалась, её пальцы невольно сжимали край мантии. — Что мне нужно будет сделать? — наконец спросила она, подняв взгляд на Карлайла. — Ты войдёшь в круг, — объяснил он, — и произнесёшь клятву магии. Ты признаешь эту связь как часть себя. — Какую клятву? — она нахмурилась ещё больше. Карлайл, не отрывая взгляда от пергамента, прочитал перевод: — «Я принимаю навязанную мне связь. Пусть магия станет моей защитой, а не моей болью. Пусть она преобразует тьму в свет.» Пег вздохнул, его голубые глаза сузились. — О, звучит так, будто это не приведёт к катастрофе, — пробормотал он. — Особенно если учесть, что связь с Северусом уже пару раз пыталась её уничтожить. — Християна, — вмешалась Марго, её голос звучал мягче, — магия чувствует намерения. Ты должна сказать это искренне, иначе ритуал не сработает. Карлайл продолжил: — После активации круга руны соединят твою магию с тьмой связи. Это будет больно, но ненадолго. Ритуал перенастроит её, сделает твоим союзником. Мы будем рядом, чтобы контролировать процесс. — И если что-то пойдёт не так? — тихо спросила Християна. — Мы этого не допустим, — уверенно сказал Карлайл, глядя ей прямо в глаза. Пег громко зашипел. — «Мы не допустим», — передразнил он. — А если связь решит, что ей это не нравится? Если тьма Северуса станет слишком сильной? Вы все просто сидите и надеетесь на лучшее? — Хватит, Пег, — резко бросил Карлайл. — Мы всё предусмотрели. — Ах, раз предусмотрели, тогда конечно! — змей фыркнул, сворачиваясь кольцом. — Делайте, как хотите. Но если она пострадает, я укушу всех вас, начиная с тебя, Карлайл. Християна глубоко вдохнула и подняла глаза на Карлайла. — Мне надо подумать, но если это единственный вариант, то я согласна, — сказала она твёрдо, хотя её руки всё ещё дрожали. Карлайл едва заметно улыбнулся. — Конечно милая, подумай. — Ну что ж, — язвительно добавил Пег, — приготовьтесь к самому незабываемому дню в вашей жизни. Надеюсь, у вас есть план «Б», если всё пойдёт не так. Карлайл взглянул на змея, а затем на Марго, которая напряжённо следила за происходящим. — У нас есть только план «А», — тихо сказал он. — И он должен сработать.

***

Карлайл и Марго сидели в библиотеке, погружённые в напряжённое обсуждение. На столе перед ними лежал тот же старинный пергамент, но теперь к нему добавились книги и заметки. Их голоса звучали приглушённо, но эмоции в них ощущались так остро, что воздух, казалось, вибрировал. — Если сместить акцент в клятве… — начал Карлайл, постукивая пальцем по одному из символов. — Это риск, — перебила Марго, наклоняясь ближе. — Мы уже слишком много изменяем, ты сам это понимаешь. — Но так больше шансов на успех! — Карлайл выдержал её взгляд. — Если мы укрепим защиту через… Его фраза оборвалась, когда дверь открылась. На пороге стояла Християна. Её лицо было бледным, но взгляд — решительным. Белая змея Пег, свернувшаяся у неё на запястье, слегка приподняла голову. — Вы опять спорите, — сухо констатировала она. Карлайл и Марго переглянулись. Марго встала первой, её лицо сразу смягчилось. — Християна, — начала она, подходя к девочке. — Мы просто хотим всё сделать правильно. Это непросто… — Я знаю, — перебила её Християна, заходя внутрь. Она подошла к столу и уставилась на пергамент. Несколько мгновений она молчала, словно пытаясь подобрать слова. Наконец, она подняла глаза. — Я хочу сделать полноценный магический брак, я читала, что этот вариант более стабилен в моем случае. Слова прозвучали как удар грома. Карлайл замер, а Марго вскрикнула: — Что?! Нет! Это невозможно! — Почему? — спокойно спросила Християна, не отводя взгляда. — Вы же сами сказали, что это укрепит связь и сделает магию управляемой. Если связь уже существует, почему бы просто не признать её до конца? — Потому что это… это… — Марго запнулась, пытаясь подобрать слова. — Это слишком. Магический брак — это не просто обряд! Это клятва, которая связывает вас на всех уровнях: магическом, духовном и… даже эмоциональном. Ты осознаёшь, что, согласившись на это, ты никогда не сможешь порвать эту связь? — Я не пытаюсь её порвать, — тихо ответила Християна. — Я пытаюсь научиться с ней жить. Карлайл всё это время молчал, глядя на девочку с пристальным интересом. Наконец, он откашлялся. — Теоретически… это возможно, — осторожно начал он. — И, более того, это действительно могло бы стабилизировать магию лучше, чем наш первый вариант. Если обряд будет завершён, магия примет связь не как конфликт, а как союз. Но ты понимаешь, чем это обернётся? — Да, — кивнула Християна. — Я понимаю. И я готова. — Готова?— фыркнул Пег, встряхиваясь. Его голубые глаза сверкнули, как ледяные искры. — Готова к чему? К тому, чтобы стать символической «невестой» человека, который тебя ненавидит? А, может, ты хочешь устроить медовый месяц в аду? — Замолчи, Пег, — прошептала Християна, погладив его. — Нет уж, позволь мне высказаться! — язвительно продолжил змей. — Ты понимаешь, что магический брак не просто «успокаивает» магию? Он делает её окончательной. Ты свяжешь себя с ним навсегда, даже если он об этом никогда не узнает. — Я знаю, — твёрдо ответила девочка. — Это символический брак. Для меня. Для магии. Для того, чтобы я могла справиться с этой болью. Я не прошу больше, чем нужно. Я не жду, что он когда-нибудь что-то почувствует. Но я устала от того, что моя жизнь разрушена этой связью. Марго схватила её за плечи. — Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептала она, её голос был полон боли. — Если ты согласишься на это, магия никогда не подпустит к тебе другого человека. Ты больше никогда не сможешь построить нормальную жизнь. Ты молодая, у тебя есть шанс начать всё с нуля, если мы сделаем первый обряд. Но магический брак? Это лишит тебя свободы навсегда! — Свободы? — Християна посмотрела на неё с болью в глазах. — У меня никогда не было свободы, Марго. С самого начала эта связь диктует мне, как жить. Я не могу выбрать, и это мой единственный способ хотя бы перестать страдать. — Но… — Марго попыталась возразить, но Християна подняла руку, останавливая её. — Я прошу вас об одном, — сказала она. — Пусть об этом никто не знает. Ни Мария, ни Эмиль, ни Джаспер. Это между нами. И я хочу, чтобы вы провели обряд как можно скорее. Карлайл внимательно изучал девочку, словно пытаясь понять, насколько она серьёзна. Наконец, он кивнул. — Это твоё решение, — сказал он. — Но ты должна понимать: если мы сделаем это, пути назад не будет. — Я понимаю, — твёрдо ответила Християна. Марго обхватила голову руками, её плечи дрожали. — Это безумие… — прошептала она. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Возможно, не понимаю, — тихо сказала Християна, — но мне нужна помощь, Марго. И я верю, что вы можете мне помочь. Марго смотрела на неё, её глаза были полны слёз. Но она не смогла сказать больше ни слова. После ухода Християны комната погрузилась в напряжённую тишину. Марго стояла у окна, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, взгляд рассеянным. Карлайл сидел за столом, опустив голову в ладони, и выглядел так, будто сам только что вышел из сложного боя. — Она сошла с ума, — наконец выдохнула Марго, нарушив молчание. — Просто… сошла с ума. Ты видел её глаза? Она буквально поставила на себе крест. Карлайл поднял голову, его взгляд был тяжёлым. — Она на грани, Марго, — тихо сказал он. — Ты думаешь, ей легко? Последние несколько недель она не спит, она измучена этой связью, еще и недавний случай. Ты видела её руки? Они трясутся, как у человека, который не знает, сколько ещё сможет выдержать. Она не выбирает крест, Марго. Она пытается найти выход. Марго развернулась к нему, её голос стал громче, резче: — Выход? Она сама готова добровольно отказаться от своей свободы! Ты слышал, что она сказала? Она готова связать себя с ним навсегда. Ей двенадцать, Карлайл. Она ещё ребёнок! Карлайл встал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах зажёгся огонёк стального решимости. — Я знаю, сколько ей лет, — сказал он ровно. — И я знаю, через что она проходит. Но мы должны помочь ей. Она уже приняла решение. И если мы не вмешаемся, она сделает это так, как считает правильным. Даже если это уничтожит её. Марго покачала головой, её руки дрожали. — Но ты не понимаешь… — начала она, но её голос дрогнул. — Это магический брак, Карлайл. Она не понимает, насколько это серьёзно. Если мы согласимся, она будет связана с ним на всю жизнь. Она никогда не сможет построить свою собственную судьбу. Магия просто не позволит. Ты хочешь, чтобы она провела всю жизнь одна? Карлайл помедлил, а затем выдохнул, словно пришёл к решению. — Мы не проведём полноценный магический брак, — сказал он медленно. Марго замерла, её глаза расширились. — Что? Карлайл продолжил, его голос становился всё увереннее: — Мы проведём магическую помолвку. Это укрепит их связь, стабилизирует её магию и даст ей возможность справиться с болью. Но это не будет браком в полном смысле слова. Магия признает их супругами только в одном случае: если… если между ними произойдёт первая брачная ночь. Марго сдвинула брови, её лицо стало напряжённым. — Ты хочешь сказать… пока это всего лишь помолвка, магия не будет окончательной? — Именно, — подтвердил Карлайл. — Мы создадим защиту, успокоим её магию, но при этом оставим шанс для неё жить дальше. Если она передумает, если решит, что не хочет продолжать это, связь останется на стадии помолвки. Это даст нам время. И ей — тоже. Марго нервно усмехнулась, её голос дрожал от возмущения. — И ты хочешь скрыть это от неё? Просто солгать ей? Карлайл посмотрел на неё серьёзно. — Это не ложь, Марго. Это защита. Если мы скажем ей, что это только помолвка, она будет беспокоиться, что магия не сработает, или что это не то, что она хотела. Она должна верить, что мы сделали всё как нужно. Это для её же блага. — Для её же блага? — резко повторила Марго, её голос поднялся. — Ты понимаешь, на какой тонкой грани мы ходим? Если она узнает, что мы скрыли от неё правду… — Она не узнает, — твёрдо сказал Карлайл. — И даже если узнает, мы всё равно успеем спасти её от самого худшего. Марго отвернулась, её взгляд устремился в окно. Она долго молчала, затем выдохнула: — Я не уверена, что смогу с этим жить, Карлайл. Мы снова играем с её судьбой, с её будущим. — А ты хочешь сидеть и смотреть, как она разрушает себя? — Карлайл сделал шаг к ней, его голос стал мягче. — Мы не можем позволить ей совершить ошибку, которая будет стоить ей жизни. Да, это риск. Но это — лучший выход. Марго не ответила, но её глаза наполнились слезами. Она понимала, что Карлайл прав, но боль от осознания этого не отпускала её. Марго не ответила. Её глаза наполнились слезами, и она больше не могла сдерживать их. Боль от осознания того, что Карлайл прав, не отпускала её, как и страшная тяжесть решения, которое они должны были принять. Её плечи дрогнули, и она, словно маленький ребёнок, обняла себя руками, пытаясь удержать себя в этом хаосе эмоций. Горькие слёзы текли по её щекам, и наконец она позволила себе разрыдаться. Она вспоминала Ариэль — её лучшую подругу, сестру по духу, чья улыбка была ярче солнца. Ариэль, которая на седьмом небе от счастья держала на руках свою новорождённую дочь, целовала её крохотные пальчики и напевала колыбельные. Она буквально светилась от любви к своему ребёнку, каждый миг её материнства был наполнен благоговением и радостью. А теперь… теперь этой девочке предстояло нести на своих хрупких плечах то, что она никогда не должна была даже знать. В голове Марго не укладывалось, как они, взрослые, которые клялись защищать её, которые должны были оградить её от всего зла этого мира, вместо этого заковывали её в цепи. Она представила, как Ариэль бы отреагировала, если бы увидела это. Как бы она кричала, как бы яростно сражалась за свою дочь. После смерти Ариэль, когда та пропала более года назад, Марго чувствовала себя разрушенной. Она доверилась Карлайлу, позволила ему оформить опеку над девочкой, веря, что он, с его опытом и знанием магии, защитит её. Но когда она узнала о его решении передать опеку Альбусу Дамблдору, ярость захлестнула её. Чужой человек! Как он мог доверить её малышку чужаку? Её гнев не знал границ. Она настояла на том, чтобы опека была передана ей, буквально вырвав право на это у Карлайла. Она помнила, как летом узнала правду о странной связи девочки с каким-то неизвестным магом. Узнала о том, что Карлайл знал об этом всё это время, но молчал. Это открытие стало для неё ударом, который она не могла простить. Она винила себя за то, что позволила ему скрыть это. Теперь, видя, как Християна страдает, как эта связь разрывает её на части, Марго чувствовала себя беспомощной. И сейчас, когда Карлайл предлагал укрепить связь, сделать её ещё сильнее, она не могла избавиться от мысли, что они предают её. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на Карлайла. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась усталость. Он понимал её боль, но, как и всегда, оставался непоколебим. — Мы должны защитить её, Марго, — тихо сказал он, словно читая её мысли. — Даже если это значит принимать решения, которые нам самим причиняют боль. Марго покачала головой, чувствуя, как её голос дрожит. — Ариэль доверила нам её жизнь, Карлайл. Она была счастлива, когда впервые держала её в руках. А теперь мы смотрим, как магия делает из неё пленницу. Мы должны были защитить её, а вместо этого мы… мы заковываем её в цепи. Карлайл сделал шаг к ней, его голос стал мягким, но твёрдым. — Мы защищаем её, Марго. Ты видишь, как она страдает. Если мы ничего не сделаем, это уничтожит её. Мы должны выбрать меньшее зло. Марго закрыла глаза, её слёзы всё ещё текли. — Она всего лишь ребёнок, — прошептала она. — Как мы могли допустить, чтобы это случилось? Карлайл не ответил сразу. Он опустил голову, словно тоже не находил слов. Только спустя несколько долгих мгновений он произнёс: — Мы не выбираем, Марго. Мы делаем всё, что можем, чтобы она смогла жить. Марго ничего не сказала. Она отвернулась, уставившись в окно, сквозь которое снаружи виднелась тьма ночи. Её мысли вернулись к девочке, к её страданиям и к той самой улыбке, которая когда-то принадлежала Ариэль. Всё, что она могла сделать сейчас, — это остаться рядом. Даже если её сердце разрывается от осознания их беспомощности. Марго всё ещё стояла у окна, глядя на тёмный сад за стеклом. Тишина комнаты разрывалась лишь её тяжёлым дыханием и едва слышным треском камина. Она наконец заговорила, её голос был хриплым от слёз, но в нём звучал стальной укор: — Ариэль и Эдвард убили бы нас, Карлайл. Ты понимаешь это? — Она резко обернулась к нему, её глаза блестели от боли и гнева. — Даже не задумывались бы. Они бы лишили нас жизни за то, что мы делаем с их дочерью. Они бы стерли нас с лица земли за одно только предложение связать её судьбу с этим… с этим человеком. Карлайл медленно поднял голову. Его лицо оставалось бесстрастным, но что-то в его взгляде изменилось. Он хотел что-то сказать, но Марго не дала ему шанса. — Ты думаешь, они не видят нас? — продолжила она, делая шаг к нему. Её голос звучал всё громче, становясь почти истеричным. — Думаешь, Ариэль, где бы она ни была, не смотрит сейчас на нас и не кричит? Думаешь, Эдвард не рвёт и мечет, видя, как мы… — её голос сорвался, и она крепко обхватила себя руками, как будто пыталась удержать нарастающее отчаяние. — Мы практически сами, своими руками, забиваем последние гвозди в крышку ее гроба. Грубо, жестоко, без капли сомнения. Карлайл поднялся со стула и подошёл ближе, но Марго отступила, не давая ему подойти слишком близко. — Нам не будет покоя на том свете, Карлайл, — прошептала она. Её голос был полон горечи. — Не будет. Мы предали их. Мы предали ту клятву, которую дали Ариэль, когда она ушла. Мы поклялись защищать её дочь, а вместо этого мы обрекли её. Эта девочка, она не заслуживает такого участия. Она не заслуживает нас. Карлайл опустил взгляд, его плечи напряглись. Он молчал, понимая, что каждое слово Марго — правда. Но он также знал, что другого выхода у них нет. — Ты думаешь, мне это легко? — наконец ответил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Думаешь, я не вспоминаю Ариэль каждый раз, когда смотрю на Християну? Думаешь, я не чувствую себя виноватым за каждую минуту её страданий? Марго ничего не сказала, её слёзы снова побежали по щекам. — Но мы не можем изменить то, что уже случилось, — продолжил Карлайл. — Мы можем только попытаться дать ей шанс. Да, это тяжёлое решение. Но если мы сейчас остановимся, мы потеряем её. Она потеряет себя. А тогда… мы действительно станем убийцами. Марго отвела взгляд, её плечи дрожали. — Может быть, мы уже ими стали, — прошептала она. — Может быть, для неё уже слишком поздно. — Пока она жива, — сказал Карлайл, — ничего не поздно. И я не позволю ей погибнуть. Даже если для этого мне придётся взять на себя весь этот грех. Он подошёл ближе, положив руку на её плечо. — Ариэль бы нас ненавидела, — тихо сказал он, и его голос дрогнул. — Но она бы поняла. Потому что всё, что мы делаем, мы делаем ради неё. Ради их дочери. Марго закрыла глаза и сжала руки в кулаки. Она не могла больше спорить. Слова Карлайла звенели в её голове, сжигая её изнутри. Она знала, что он прав, но знание этого не делало боль меньше.

***

Старая залитая тьмой комната была освещена только мерцающим светом свечей, которые стояли в круге, выложенном на полу древними рунами. Пламя танцевало, отбрасывая длинные, извивающиеся тени на стены, словно само пространство содрогалось в ожидании. Воздух был тяжёлым, наполненным ароматом трав, запахом воска и чего-то ещё — магии, витавшей в каждом уголке. В центре круга стояла Християна. Её хрупкая фигура выглядела едва различимой в этом густом, плотном свете. Белое платье тонкими складками струилось по её телу, а на плече, словно хранитель, сидел Пег. Маленькая белая змея не отводила своих сапфировых глаз от свечей, его тело оставалось напряжённым, готовым к любому повороту. — Ignis, aer, aqua, terra… audi nos. — произнёс Карлайл. Его глубокий голос, словно молот, разносился эхом по комнате. («Огонь, воздух, вода, земля… услышьте нас.») Карлайл стоял справа от круга, его руки были подняты, а в голосе звучала непоколебимая уверенность. Марго находилась слева, её мантия темнела в полутьме, а лицо было сосредоточенным, как у воина перед решающей битвой. Она подняла чашу с кроваво-красной жидкостью и повторила за Карлайлом: — «Nexum antiquum. Spiritus tenebris et lucis, testimonium accipite.» («Старая связь. Духи тьмы и света, примите наше свидетельство.») Руны на полу начали светиться, словно древняя энергия проснулась от их слов. Свет серебром и синим заструился по линиям, превращая простой камень в пульсирующую магическую сеть. Християна посмотрела на свет, её лицо оставалось бесстрастным, но руки слегка дрожали. Пег зашевелился, его маленький хвост лениво качнулся, пока он тихо прошипел: — Смотри в оба, девочка. Один неверный шаг — и эти двое устроят фейерверк. Она тихо улыбнулась, но взгляд её оставался серьёзным. — Adolescentia, quae vinculo tangitur, testimonium esto. — сказала Марго, шагнув вперёд. Её голос был мягким, но настойчивым. («Дитя, затронутое связью, будь свидетельницей.») Карлайл кивнул и взял с алтаря маленький кинжал, чьё лезвие переливалось холодным голубоватым светом. Он протянул его Християне. — Hoc sacrificium tuae magiae. Sanguinem tuam da, ut nexum firmetur. («Это жертва твоей магии. Отдай свою кровь, чтобы связь укрепилась.») Християна смотрела на него несколько секунд, прежде чем взять кинжал. Её пальцы сомкнулись на рукояти, и она почувствовала, как металл будто вибрирует в её руке. Глубоко вдохнув, она провела лезвием по своей ладони. Кровь капнула на центральную руну, и комната вздрогнула, будто что-то древнее, спящее веками, открыло глаза. — Ego, Christiana, nexum accipio. Non hostis, sed socius. — прошептала она, её голос звучал тихо, но решительно. («Я, Християна, принимаю эту связь. Не как врага, но как союзника.») Руны вспыхнули, их свет стал ярче, заливая комнату сиянием. Пламя свечей взвилось ввысь, их огонь теперь играл всеми цветами радуги. В центре круга появился лёгкий туман, который начал обретать форму — слабую, едва различимую фигуру. — Forma nexum. Non corpore, sed spiritu. Hoc vinculum confirmetur. — произнёс Карлайл, голос его стал громче. («Обретите форму связи. Не телесно, но духовно. Пусть эта связь будет подтверждена.») Фигура в центре круга становилась всё более чёткой. Это был мужчина, силуэт которого был тёмным, но не зловещим. Его очертания, будто нарисованные дымом, казались символом, проекцией самого Северуса. Глаза фигуры вспыхнули коротким светом, как ответ на магический зов. Пег тут же напрягся, его тонкое тело извивалось, словно он готовился к прыжку. — Ох, теперь это точно напоминает страшные сказки. — прошипел он, но Християна, не обратив внимания, продолжила смотреть на фигуру. Марго подняла чашу и вылила её содержимое на камень перед кругом. Жидкость разлилась, поглощаясь рунами, от чего их свет стал мягче, теплее. — Fiat pax inter lucem et tenebras. Non pugna, sed concordia.— произнесла она. («Да будет мир между светом и тьмой. Не борьба, но согласие.») Християна почувствовала, как тепло растекается по её телу. Это было похоже на покой, долгожданное облегчение, будто тяжесть, которую она носила с собой, начала спадать. Фигура в центре наклонила голову, и свет в рунах начал гаснуть, погружая комнату в глубокую тишину. Карлайл опустил руки и тихо произнёс последнее: — Hoc vinculum est inchoatum. Non matrimonium, sed promissum. («Эта связь начата. Не брак, но обещание.») Свет окончательно погас, оставив только слабое мерцание свечей. Комната снова стала холодной, как будто магия, выполнившая свою роль, отступила. Християна опустила руки, её дыхание было тяжёлым, но спокойным. Она посмотрела на Карлайла и Марго, которые теперь выглядели усталыми, но удовлетворёнными. — Это всё? — тихо спросила она. — Это всё, — подтвердил Карлайл. Пег поднял голову и насмешливо прошипел: — Ну, поздравляю, девочка. Ты теперь официально невеста… по версии древней магии. Християна улыбнулась, вытирая пот со лба. Её сердце билось быстро, но впервые за долгое время она почувствовала себя свободной от боли.

***

Теплый летний вечер окутывал поляну у Черного озера. Воздух был неподвижен, словно сам мир затаил дыхание, боясь нарушить тишину. Под огромным дубом Северус лежал с закрытыми глазами, голова его покоилась на чьих-то коленях. Мягкие пальцы скользили по его лицу — осторожно, бережно, как будто касались чего-то хрупкого. Он чувствовал тепло этих прикосновений, их знакомую нежность, которая почему-то обжигала сильнее, чем любая боль. — Кто ты? — спросил он хрипло, не открывая глаз. Ответа не последовало сразу. Лишь легкий ветер прошелестел в листве, и тонкий голос раздался едва слышно: — Я та, кто всегда была рядом. Северус слабо поморщился. Голос звучал так знакомо, будто отголосок давно забытого воспоминания. И все же он не мог понять, кто перед ним. — Почему ты здесь? — снова спросил он. — Потому что без меня ты разрушишь себя, — ответила она. — И без тебя я… не поднимусь. Он открыл глаза. Над ним склонилось лицо. Женское. Красивое. Ее глаза были полны грусти, но в их глубине горел свет, от которого его сердце сжалось. Ему казалось, что он видел это лицо раньше. Но где? Или это лишь плод его изломанной фантазии? — Ты из моих снов, — тихо сказал он. Она улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но в ней было что-то, что заставило его замереть. — Может, и так, — ответила она. — Но разве это меняет что-то? Она провела рукой по его щеке, и Северус невольно прикрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Ее голос снова зазвучал, мягкий и глубокий, проникновенный: — Обернись… мне не встать без твоей руки. Эти слова ударили его, как удар грома. Они были наполнены таким весом, таким смыслом, что он вдруг почувствовал, будто вся его жизнь держится на лезвии ножа. — Я не понимаю, — сказал он, открывая глаза. — Почему ты говоришь это? Почему ты приходишь ко мне? Она грустно улыбнулась. — Потому что ты нуждаешься во мне, даже если не хочешь этого признать. И я нуждаюсь в тебе. Мы связаны. Если ты падешь, я паду за тобой. Если ты разрушишь себя, ты разрушишь и меня. Он хотел возразить, но что-то в ее словах пробудило в нем неясное, но сильное чувство. Это было как взгляд в зеркало, которое он всегда избегал. — Это… невозможно, — прошептал он, его голос дрогнул. — Ты знаешь, что возможно, — ответила она, не отводя глаз. Ее голос стал тверже, в нем зазвучала сила. — Мы — одно. Ты во мне, как я в тебе. Вместе мы сильны. Но если ты отдашься тьме, ты уничтожишь нас обоих. Северус нахмурился, сжав кулаки. Эти слова были слишком тяжелыми, слишком правдивыми. — Кто ты? — снова спросил он. — Ты ангел? Ты моя совесть? Или просто плод моего воображения? Она не ответила сразу. Лишь наклонилась ближе, позволяя своим волосам коснуться его лица. — Я та, кем ты будешь дорожить, — прошептала она. — Даже если ты боишься это признать. И в этот момент мир вокруг начал меняться. Свет поляны померк, теплый ветер исчез, и Северус оказался в холодной, глухой пустоте. Он вскочил на ноги, пытаясь ухватить хоть что-то. — Где ты? — закричал он, оглядываясь в черноту. Но ответом ему был лишь шепот, уходящий в глубину тьмы: —Обернись… мне не встать без твоей руки. Он обернулся, но вокруг не было ничего. Только темнота. Где-то вдали мелькнул силуэт, размытый, словно сотканный из света. Он шагнул вперед, но фигура стала исчезать. — Нет! Не уходи! — закричал он, голос сорвался на грани отчаяния. И снова прозвучали слова, теперь уже как отголосок далекого грозового эха: — Мы сильны только вместе. Не предай нас. Он проснулся, резко выпрямившись на кровати, с трудом переводя дыхание. Пот стекал по вискам, сердце колотилось, как безумное. Эти слова… Этот голос… Это лицо… — Кто ты? — выдохнул он в тишину своей комнаты. Лунный свет пробивался через разбитое окно в крошечной комнатке Паучьего тупика, освещая его изможденное лицо. Постель была сбита, простыни влажные от пота. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение, но перед глазами все еще мелькали образы: поляна у Черного озера, мягкий свет, прикосновение теплых пальцев и слова, которые эхом разносились в голове. «Обернись… мне не встать без твоей руки.» Это снова произошло. Уже несколько месяцев один и тот же сон возвращался к нему, как преследователь, что не знал усталости. Особенно часто он приходил в дни, когда Северус выполнял самые мрачные приказы Лорда. Смерть, кровь, шёпот заклинаний — всё это накладывало тень на его душу, но именно после таких ночей она появлялась. Голос, прикосновение, лицо, расплывающееся в свету. Он прижал пальцы к вискам, стараясь унять гул в голове. — Почему ты снова здесь? — прошептал он, не отводя глаз от пола. Ответа не было. Тишина комнаты давила на него. Лишь потрескивание старых досок и слабый запах сырости напоминали, что он всё ещё в реальном мире, а не где-то на границе сна и яви. Но воспоминания о сне вернулись с болезненной ясностью. Поляна, древний дуб, её силуэт. Лицо всегда было неразличимо — словно сама магия оберегала его от этой тайны. Но он чувствовал её, знал её. В каждом сне ощущал связь, которая разрывала его на части. — Это не Лили, — произнёс он тихо, будто стараясь убедить себя. — Это не может быть она. Северус поднялся с кровати и направился к столу. На нём стоял пустой кубок, оставленный после зелья, которое он выпил вчера в надежде на спокойный сон. Он налил себе воды из фляги, и холодная жидкость слегка отрезвила его, но мысли продолжали бурлить, как кипящий котёл. Каждый раз она ускользала. Её голос звучал всё яснее, но слова… они ранили его, словно заклинание, оставляя болезненные ожоги в душе. «Мы сильны только вместе. Не предай нас.» Эти слова снова зазвучали в его голове. Северус сжал зубы и ударил ладонью по столу. — Что ты от меня хочешь? — его голос дрогнул, и он сам удивился собственному отчаянию. Он начал шагать по комнате, пол под его ногами скрипел. Он пытался убедить себя, что это всего лишь игра разума, отголоски вины, которые жгли его изнутри. Каждое «Авада Кедавра», каждый взгляд, угасавший перед ним, — всё это оставляло незаживающие раны. — Это просто сны, — сказал он себе. — Просто наказание за то, что я сделал. Но даже его собственные слова звучали неубедительно. Он остановился перед мутным окном. Его отражение выглядело измождённым. Лицо бледное, взгляд пустой, словно внутри ничего не осталось. Только тьма. «Если ты падёшь, ты уничтожишь нас обоих.» Её голос снова прорезал его мысли, заставляя его вздрогнуть. Северус с силой отвернулся от окна, пытаясь вытолкнуть эти слова из своей головы. Но они цеплялись за него, проникая глубже, как ядовитый корень. Он снова сел на кровать, обхватив голову руками. — Кто ты? — прошептал он в темноту, его голос был пропитан горечью. — Лили? Или кто-то другой? Тишина отвечала ему, лишь усиливая чувство одиночества. Но воспоминания о сне становились всё ярче. Он снова видел свет, чувствовал тепло её прикосновений. Она не была врагом, но её присутствие казалось наказанием. Её образ всплыл в его памяти: расплывчатый, сотканный из света, который был недосягаем. Он знал, что не сможет прикоснуться к ней. Она ускользала каждый раз, оставляя его одного в пустоте. «Ты не можешь отвернуться. Ты не можешь сбежать. Мы сильны только вместе.» Её слова эхом отдавались в его сознании. Северус закрыл глаза, его руки задрожали. — Это всё ложь, — сказал он, но голос его дрожал, как осенний лист на ветру. Он открыл глаза и уставился в темноту комнаты. Он чувствовал, что это не просто сны. Что-то ждало его там, за гранью реальности. Она ждала. Но кто она? Лили? Или лишь тень того, что он потерял, погрузившись в тьму?