В тени чар и времени

Вечер опускался на Лондон. Лёгкий снег лениво кружился в воздухе, опускаясь на крыши домов, покрывая их белоснежным покровом. Улицы светились огоньками гирлянд, а из окон лились тёплые, уютные лучи света. В канун Рождества мир, казалось, замер в ожидании чуда. Но Северус, закутавшись в длинный чёрный плащ, шёл сквозь этот праздничный город, не обращая внимания на иллюминации и звуки. Его взгляд был устремлён вперёд, но мысли витали далеко. Сегодня он завершил свою работу у Николаса Фламеля. Мягкий, но настойчивый голос алхимика до сих пор звучал в его ушах: — Северус, вы выглядите ужасно усталым. Отдыхайте. Занятий до пятнадцатого января не будет. Возьмите эти дни для себя. Хороших вам праздников. Северус молча кивнул, поблагодарил за заботу и пожелал им того же. Но слова о «хороших праздниках» звучали для него как издёвка. Он шагнул в камин и отправился домой. Когда он переступил порог своего мрачного дома, дрожь пробежала по его рукам. Его сердце сжалось от предчувствия. Темный Лорд мог позвать его в любой момент. Этот страх висел над ним, как холодная, неумолимая тень. Дом встретил его пустотой. Полумрак и тишина лишь подчёркивали ощущение, что жизнь здесь давно замерла. Северус бросил плащ на ближайший стул и прошёл в гостиную. Ещё недавно он гордился своей выправкой, своим внешним видом, но теперь… Он посмотрел на своё отражение в тусклом зеркале. Осунувшееся лицо, тени под глазами, волосы, утратившие прежнюю аккуратность. Всё в нём кричало о постоянной усталости и тревоге. Он рухнул на диван, прикрыв лицо руками. Хотелось забыться, сбежать от всего, но даже дома он не находил покоя. Сон всё же настиг его, утащив в туман грёз. Северус увидел её вновь. Девушку, чья фигура была ему так знакома, но так отчаянно недосягаема. Она стояла посреди светлого поля, её силуэт будто обрамляли лучи мягкого солнца. Сегодня она обернулась. И он впервые увидел её глаза. Зелёные. Теплые, глубокие, как бескрайние леса в солнечный день. Свет не преломлял их цвет, не искажал их сути. Они смотрели на него с теплотой, в которой он утопал. — Кто ты? — сорвалось с его губ, голос дрожал. Он сделал шаг вперёд, но её образ начал затуманиваться, словно воздух между ними сгущался. — Подожди, не уходи, — тихо сказал он, почти моля. Он упал на колени перед ней, пытаясь приблизиться. — Скажи мне, кто ты… Она стояла, глядя на него с лёгкой грустью, и наклонилась, чтобы прошептать что-то. Но слова были неразборчивыми, будто ветер уносил их прежде, чем они достигали его ушей. Северус резко встал, протянув руку, как будто мог удержать её, но она повернулась, собираясь уйти. — Лили! Это ты? Лили, подожди! Я не хотел тебя обидеть! — крикнул он, его голос разрезал тишину сна. Она обернулась, и её глаза стали другими. Холодными. В них читалось не осуждение, а нечто большее — правда, которой он не хотел знать. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но каждая буква вонзалась в его сердце, как кинжал: — Мы с ней разные. Я боюсь тебя обидеть, а она — нет. Так же, как и ты не боишься обидеть меня. Северус замер. Эти слова, словно волна, накрыли его, оставив оглушённым. Он шагнул вперёд, но её образ рассеялся, как дым. Северус проснулся, резко садясь на постели. Его сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. — Лили… — прошептал он, всматриваясь в темноту комнаты. Но ответа не было. Только мрак и тишина обволакивали его, словно укрывая от самого себя. Северус рывком проснулся. Воздух в комнате был холодным, но его лицо горело, а дыхание было тяжёлым, как после долгого бега. Он сидел, ссутулившись, на старом потрёпанном диване в гостиной своего дома на Паучьем тупике. Потёртые стены, выцветший ковёр, затхлый запах — всё это давило на него. Но сейчас он не замечал ничего, кроме звона в голове и дрожи, пронёсшейся по всему телу. Его руки непроизвольно вцепились в подлокотники дивана, кожа ладоней вспотела, и он стиснул их сильнее, словно пытаясь удержать то, что уже безвозвратно ускользнуло. Её голос всё ещё звучал в его ушах, разрывая его изнутри. — «Мы с ней разные. Я боюсь тебя обидеть, а она нет». — Эти слова эхом отдавались в его сознании, будто заполняя весь его разум, и он схватился за голову, стараясь их заглушить. — Нет, — прохрипел он, его голос сорвался, стал хриплым. — Нет, это неправда! Он попытался встать, но ноги дрожали, и он опустился обратно на диван, тяжело опираясь локтями на колени. Сны. Эти проклятые сны сводили его с ума. Каждый раз она приходила, каждый раз была рядом, и каждый раз ускользала. Кто она? Почему она появляется? Почему её слова заставляют его сердце разрываться? — Лили… Это она. Это должна быть она, — шептал он, его пальцы сжимались в кулаки. — Но почему она такая… другая? Почему… Он судорожно провёл руками по лицу, вцепившись в волосы, сжимая их так сильно, что в голове от напряжения вспыхнула боль. Он не мог больше так жить. Эти сны были единственным, что давало ему иллюзию тепла, но вместе с тем они забирали остатки его разума. «Ты не боишься обидеть меня», — её голос вновь пронёсся в голове, и Северус вскрикнул, резко вставая. — Нет! Я… не хотел… — слова срывались с его губ, бессвязные, как и его мысли. Он начал ходить по комнате, сжимая руки, словно стараясь вернуть себе хоть частичку контроля. Его взгляд выхватил бутылку виски, пылившуюся на полке, и он подошёл к ней, но не взял. Ему хотелось унять эту боль, заглушить её хоть чем-то, но он знал — это не поможет. Северус остановился у окна, глядя на пустую улицу Паучьего тупика. Снег продолжал падать, мягко ложась на потрескавшийся асфальт, но он видел только своё отражение в стекле. Чужое, измождённое лицо, с тёмными кругами под глазами, с глазами, полными отчаяния. — Я должен узнать, — произнёс он наконец, его голос стал тихим, но твёрдым. — Кто она. Что это значит. Его взгляд стал холодным. Он знал, что никто ему не ответит. Никто, кроме неё. И единственный способ узнать правду — это ждать, пока она снова придёт. Сны стали его единственной связью с чем-то светлым, даже если они разрывали его душу. Он вернулся на диван, сел, обхватив голову руками. В комнате стало совсем тихо, только гулкий звук его неровного дыхания нарушал мёртвую тишину. — Лили… или нет? — прошептал он, сам себе не веря. — Но почему… почему я чувствую это тепло? Ночь тянулась бесконечно. Северус так и остался сидеть в гостиной, в ожидании сна, который, он знал, придёт вновь. И с ним — она. Её зелёные глаза, её голос, её загадочные слова. Сны были его спасением и проклятием. И он был готов потерять себя, лишь бы снова увидеть её.

***

Кабинет Карлайла был заполнен странным, едва ощутимым напряжением. На столе стояли три чаши с остатками ингредиентов от ритуала, свечи ещё тлели, их огонь лениво колебался в густом воздухе. Християна сидела на краю стула, её руки покоились на коленях, но напряжение в её позе выдавало всё. Пег свернулся кольцом у неё на плече, его сапфировые глаза наблюдали за происходящим с непонятным, почти снисходительным интересом. — Итак, — начала Марго, её голос звучал мягко, но в нём слышалась решимость. — Мы должны поговорить. Християна медленно подняла глаза. — Я понимаю, — сказала она спокойно. — Вы собираетесь объяснить, что со мной не так. — С тобой всё так, — резко ответила Марго, но тут же смягчила тон. — Просто… есть вещи, о которых мы не могли сказать тебе раньше. — Почему? — тихо спросила девочка, её взгляд стал острым, как кинжал. Карлайл, стоявший неподалёку, слегка опёрся на свою трость. — Потому что мы думали, что защищаем тебя, — сказал он. Его голос звучал глухо, словно он говорил не только с ней, но и с собой. — Защищали? — Християна вскинула брови, её голос стал тише, но холоднее. — От чего? От того, что я должна знать? Пег зашевелился, его хвост лениво соскользнул на плечо девочки. — Они боятся, девочка, — прошипел он, его голос был низким, почти насмешливым. — Боятся, что ты узнаешь правду и сделаешь неправильный выбор. — Пег, — резко перебила его Марго, но змей лишь повернул голову, бросив на неё снисходительный взгляд. — Пусть говорит, — сказала Християна, её голос стал твёрдым. — Я устала от загадок. Марго глубоко вдохнула и посмотрела на Карлайла, который кивнул. — Ты знаешь, что ты благословенное дитя магии, — начала Марго. — Но ты не знаешь точно, что это значит. Християна напряглась, её пальцы сжались. — Что это значит? — спросила она, её голос был напряжённым. Карлайл вдохнул, словно готовился к длинной речи, и внезапно заговорил, его голос звучал низко, как рокот далёкого грома. — Это значит, что ты не просто одарена магией, Християна, — начал он. — Ты её избранница. Ты должна снять проклятие рода Карвариус и стать той, что … — Проклятие? — переспросила Християна перебивая мужчину, не сводя глаз с пергамента с пророчеством, её лицо побледнело. — Пророчество, которое ты произнесла, — продолжила Марго, её голос стал тише. — Оно о тебе. Оно говорит о твоей судьбе. Пег поднял голову и посмотрел на девочку своими ледяными глазами. — Оно говорит о тенях, которые следуют за тобой, — прошипел он. — И о тех, кто может стать твоей гибелью. Християна молча смотрела на него, её глаза расширились. — Ты знал, хотя говорил, что не помнишь, — наконец сказала она. Её голос был низким, почти шепотом. — Конечно, знал, но не дословно само пророчество, — ответил змей с ленивой усмешкой. — Магия шепчет мне то, чего вы не слышите. Я знал, но это не моя роль — раскрывать тебе всё. — Пег! — вскрикнула Марго, но змей поднял хвост, жестом, напоминающим «спокойствие». — Теперь они всё сказали и показали пророчество, так что позволь мне добавить пару штрихов, — процедил он. — Магия оживает, девочка. Тени пробуждаются. И первые из них уже проявились. — Кто? — спросила Християна. Её голос был напряжённым, но твёрдым. — Ты знаешь их, — прошипел Пег. — Первой тенью, самой близкой к тебе, является Северус. С ним ты связана сильнее всего. Християна напряглась, её взгляд устремился в пустоту, словно она что-то вспоминала. — Северус… — пробормотала она. — Он не единственный, — продолжил змей, его глаза сузились. — Тени появляются рядом с тобой. Они скрываются в свете и в тьме. Но есть те, кто уже здесь. — Кто еще? — резко спросила Християна, её голос дрогнул. Пег слегка качнул головой. — Мария, — сказал он, и это имя эхом прозвучало в комнате. Християна замерла, её лицо стало мраморным. — Нет… — прошептала она. — Да, — перебил её змей. — Она принесла свою магию в жертву. Она связала себя с тобой, думая, что защищает тебя. Но магия предупредила тебя: эта связь не может существовать. — Почему? — с трудом выговорила Християна. — Потому что это твой крест, девочка, — прошипел он. — Ты не должна разделять его с другими. Ты должна сама нести свою судьбу. Если ты снова свяжешь себя с Марией, это уничтожит вас обеих. Християна вздрогнула, её лицо стало ещё бледнее. — Я видела это, — прошептала она, её голос дрожал. — В видении. Девочка, которую я видела… она говорила мне то же самое. Марго нахмурилась, её голос был полон беспокойства. — Девочка? О чём ты говоришь? — Девочка из моих снов, — ответила Християна, её голос был пустым, как будто она говорила из далёкого места. — Она предупреждала меня. Она сказала, что связь с Марией уничтожит нас обеих. Я не знала… я не должна позволить связывать нас вновь. Марго резко втянула воздух, но не произнесла ни слова. В её глазах мелькнул страх, не за себя — за своих дочерей. — Ты уверена? — голос Карлайла был осторожным, но в нём чувствовалась тень сомнения. Он искал подтверждения, рационального объяснения, но в глубине души, кажется, уже знал ответ. Християна кивнула, её пальцы судорожно сжались. — Я чувствую это. Это не просто сон. Не предсказание. Это... предупреждение. Пег медленно поднял голову, его холодные глаза блеснули в полумраке. — Разумное решение, — прошипел он, его голос был ленивым, но в нём слышалось одобрение. — Жаль, что тебе пришлось дойти до него таким путём. Марго наклонилась вперёд пытаясь что-то сказать, но Християна подняла руку, не давая ей заговорить. — Не нужно меня утешать, — сказала она твёрдо. — Я не жду ни сочувствия, ни объяснений. Я просто знаю, что делать. Карлайл долго молчал, изучая её взглядом. Когда он заговорил, его голос был сух и тяжёл. — И что ты собираешься делать? Християна чуть прищурилась, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Закончить это, — наконец ответила она. В комнате повисла глухая, тяжёлая тишина. Пламя свечей едва заметно дрогнуло, словно само пространство напряглось, ожидая её следующего шага. — Это моя судьба, — вновь сказала она, нарушая тишину комнаты. — И я приму её, раз мне так явно об этом сказали и предупредили. Пег лениво качнул хвостом и усмехнулся своим змеиным способом. После он тихо зашипел, словно одобряя её слова. — Ты растёшь, девочка, — прошептал он. — Магия говорит, что ты на правильном пути. Християна сидела, её спина была выпрямлена, а глаза устремлены на Марго и Карлайла. Пламя свечей мерцало, отбрасывая длинные тени на стены, словно сама магия комнаты ожила и наблюдала за происходящим. В тишине её голос прозвучал чётко, спокойно, как будто решение уже давно созрело внутри неё. — Я должна справиться с этим сама, — сказала она. Её взгляд был твёрдым, голос уверенным, но в нём чувствовалась тяжесть осознания. — Раз магия дала мне подсказку, я обязана ей следовать. Карлайл нахмурился, уже готовый возразить, но Християна подняла руку, останавливая его. — Кто эта девочка, я не знаю, — продолжила она. — Я не понимаю, кто это дитя, что появляется в моих видениях и снах, что говорит со мной. Но одно я знаю точно: её слова никогда не бывают случайными. Марго метнула тревожный взгляд на Карлайла, но тот хранил молчание. Его глаза изучали Християну с таким вниманием, будто пытались разглядеть в ней нечто новое. — Она дала мне понять: если я отвергну свою силу, заплатят другие, — Християна отвела взгляд в сторону, её голос чуть дрогнул, но она тут же снова обрела контроль. — А я не могу позволить потерять тех, кто мне дорог. Пег, слегка зашевелился у неё на плече. Его хвост лениво качнулся, но он не издал ни звука, ожидая продолжения. — Значит, мне придётся справиться самой, — продолжила Християна. Её голос стал твёрже, как сталь, прошедшая закалку. — Может, я ошибаюсь, но это будет моя ошибка. Пег лениво вытянул шею, его сапфировые глаза вспыхнули в полутьме. — Начинаешь думать самостоятельно? — в голосе фамильяра скользнула насмешка. — Должен признать, мне нравится этот прогресс. Она не удостоила его ответом. Карлайл подался вперёд и наконец заговорил, его голос был строгим и холодным: — Это безрассудство, Християна. Ты не представляешь, с чем тебе придётся столкнуться. Она повернула голову к нему, и её взгляд был настолько пронзительным, что он замер. — Ты уже решал за меня, — отрезала она. — Определял, что мне знать, а что скрыть. Это закончилось. Теперь я сама решаю, какой будет моя жизнь. Карлайл прищурился, его трость слегка сдвинулась вперёд, словно он хотел что-то добавить, но Християна продолжила: — Я благодарна вам обоим, — добавила Християна, чуть смягчив тон, — за всё, что вы сделали. Но если вы действительно видите во мне наследницу рода Брейдс… наследницу моего отца, наследницу рода Карвариус… тогда позвольте мне нести и его вину. Его ошибки. Марго нахмурилась, но не перебивала, видя, как яростно Християна держится за свои слова. — Снять проклятие, — продолжала Християна, — значит не просто победить зло, а понять, насколько глубоко оно проникло. Семь Теней — это не просто враги. Это история, которая ещё не завершилась или не началась. Почему проклятие вообще образовалось, вы задумались? Почему Магия так невзлюбила род, который сама же и благословила в свое время. Почему существуют эти тени? Кто они? Она замолчала, словно впервые осознав всю тяжесть сказанного. — Пег, возможно, прав, — продолжила девочка, чуть повернув голову к своему фамильяру. — Эти тени ближе, чем кажутся. Северус, что связан со мной древними чарами, это ведь непросто так, то одна из теней. Даже Мария, та, кого я знала всю жизнь, оказалась одной из них… кто ещё? Марго не выдержала и осторожно заговорила: — И что ты собираешься делать? Начнёшь подозревать всех вокруг? — Нет, — уверенно ответила Християна, её голос звучал неожиданно спокойно. — Я не буду искать подвох в каждом. Я буду оценивать их по их поступкам. Тени — это не всегда враги. Пророчество говорит, что они могут быть моими спутниками и даже защитниками. Пег издал тихий шипящий звук, его глаза блеснули. — Наконец-то ты начинаешь понимать, девочка, — произнёс он. — Тени не всегда приходят с ножом за спиной. Некоторые из них придут с протянутой рукой. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты принять их или уничтожишь раньше времени. Християна кивнула, словно эти слова лишь подтверждали её мысли. — Если я ошибусь, — сказала она, глядя на Карлайла и Марго, — я приму последствия. Но это будет мой выбор. И если это моя судьба, я должна встретить её лицом к лицу. Карлайл тяжело вздохнул, его пальцы слегка дрожали, когда он провёл рукой по трости. — Ты уверена, что готова к этому? — спросил он, его голос стал тише, почти шёпотом. — Нет, — ответила Християна честно. — Но готова я или нет, это уже не имеет значения. Ход судьбы уже начал своё движение, и я больше не могу стоять в стороне. Это моя жизнь, и я должна за неё бороться. Тишина вновь воцарилась в комнате. Марго прикрыла глаза, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Карлайл смотрел на девочку, будто видел её впервые. — Хорошо, — наконец сказал он, его голос прозвучал твёрдо. — Мы будем рядом, я оставлю выбор за тобой. — Спасибо, — ответила Християна, её голос был мягким, но решительным. Она аккуратно сняла с плеча Пега, и тот тут же обвился вокруг её руки, словно живая лента. — Начнём с того, чтобы узнать правду о тех, кто рядом со мной, — сказала она. — Если тени действительно ближе, чем кажется, я найду их. И разберусь, кто они для меня: враги, друзья или мои цепи. Она откинулась назад, её взгляд устремился на потолок, словно она искала там ответы. — Раз мои видения относительно Северуса были правдивы… — начала она, её голос стал тише, но решительности в нём не убавилось. — И всё, что я видела, сбылось, это значит, что магия действительно пытается предупредить меня. Это не просто сны. Это предупреждения. Она замолчала на мгновение, затем выдохнула: — Мне нужно перестать бояться этого. Не бояться ведений и снов. Пытаться жить с этим и использовать это в свою пользу. Карлайл и Марго переглянулись, но промолчали, наблюдая за тем, как девочка пыталась привести мысли в порядок. — А теперь, — продолжила она, переводя взгляд с одного на другого, — скажите мне, что ещё вы от меня скрываете. — Християна, — начала было Марго, но девочка покачала головой, останавливая её. — Не надо мне говорить, что это ради моего блага, — сказала она, и её голос прозвучал чуть громче. — У меня нет больше времени быть в неведении. Если вы что-то знаете, скажите мне сейчас. Она заметила, как Карлайл слегка отвёл взгляд, а Марго тяжело вздохнула, её лицо стало ещё бледнее. — Вы знаете что-то про остальных теней, не так ли? — её голос был требовательным. — Судя по вашим лицам, вы думали об этом. Марго повернулась к Карлайлу и тихо произнесла: — Расскажи ей. Она права. Мы не можем больше ничего скрывать. Карлайл с неохотой откинулся в своём кресле. Он провёл рукой по трости, будто пытаясь собрать свои мысли, затем поднял взгляд на Християну. — Ещё одна тень, которая, судя по всему, начинает пробуждаться, — начал он, — это Регулус Блэк. Християна нахмурилась, её взгляд потемнел. — Регулус Блэк? — переспросила она. — Почему вы так думаете? — Потому что ты сказала ему пророчество, — прямо ответил Карлайл. Она замерла, осознавая одну деталь о которой не думала раньше, её лицо на мгновение стало каменным. — Как и откуда вы узнали точные слова пророчества? — спросила она, её голос был холодным, почти ледяным. Карлайл и Марго переглянулись. Марго выглядела растерянной, но Карлайл оставался невозмутимым. — Мы встретились с Блэком, — осторожно начала Марго. — И попросили его рассказать нам всё, что он слышал. Християна медленно кивнула, её взгляд оставался пристальным. — Только попросили? — её голос звучал подозрительно. Карлайл вздохнул, его тон стал суровее: — Нет. Мы взяли у него непреложный обет. Християна вскочила с кресла, её глаза вспыхнули. — Что? — выдохнула она. — Он поклялся, что не причинит тебе вреда, — добавила Марго, пытаясь сгладить остроту момента. — И что сохранит в тайне пророчество и твою связь с Северусом. Християна села обратно, словно ноги её больше не держали. Её руки сжались на подлокотниках кресла. — Вы уверены в своём решении? Разве это не повлечет за собой внимание его хозяина? — спросила она, её голос звучал резко, но в нём была боль. Карлайл кивнул, его взгляд был твёрдым. — Это магия древняя и непреложная, — сказал он. — Никто не сможет противостоять ей. Даже если один из нас умрёт, обет будет действовать на протяжении всей его жизни. Християна молчала, глядя на своих опекунов. Она пыталась осмыслить услышанное, её разум бурлил от вопросов. — Вы вмешались в его жизнь, — сказала она, наконец. — Вы связали его магией. Вы решили за него. И за меня. Марго открыла рот, чтобы что-то сказать, но Християна её перебила: — Не надо оправданий. Я понимаю, почему вы это сделали. Вы хотели защитить нас и узнать подробности. Но, Карлайл, Марго… — она тяжело вздохнула, её голос стал мягче. Она выпрямилась и посмотрела на них с новой, неожиданной силой в глазах. — Вы снова помогли мне. И я благодарна вам. Но теперь я хочу, чтобы вы доверяли мне так же, как я доверяю вам и делились со мной своими планами. Християна сидела, опустив руки на колени, и смотрела на своих опекунов. Её глаза, уставшие и слегка покрасневшие, выражали больше, чем можно было сказать словами: усталость, желание разобраться, внутреннюю борьбу. Она с трудом удерживала спокойствие, её голос звучал ровно, но в нём слышалась скрытая напряжённость. — Регулус значит, — повторила она, словно пробуя его имя на вкус. — Вы думали ещё, кто это может быть? Может быть, другие тени? Карлайл и Марго переглянулись. Марго была той, кто нарушил молчание, её голос звучал осторожно: — Пророчество говорит: «Трое при свете таятся». Она посмотрела на Християну, стараясь не упустить ни малейшей реакции на свои слова. — Мы не уверены, но у нас есть предположение, что, возможно, это те, кто окружают тебя с детства, — продолжила она. — Те, кто растут рядом с тобой. Християна подняла глаза, её взгляд был настороженным. — Если Мария оказалась твоей тенью, — продолжила Марго, — то, возможно, Джаспер и Эммет тоже связаны с этим пророчеством. Карлайл, слегка наклонился вперёд, опершись на трость. — Джаспер, как наследник рода Каллен, был воспитан с мыслью защищать тебя, — сказал он. Его голос был твёрдым, но в нём слышалась нотка задумчивости. — Ты для него, как младшая сестра. Это всегда было очевидно. Християна задумалась, но не перебивала, давая ему возможность продолжить. — Однако история с Эмметом… — Карлайл замолчал, словно подбирал слова, затем продолжил: — остаётся для нас загадкой. Марго сдвинула брови, её взгляд стал серьёзнее. — Мы до сих пор не можем понять, почему ты была первой, кто его заметила, а потом после, когда Карлайл нашёл его, — произнесла она, обернувшись к Християне. — Это разве не совпадение? — тихо спросила девочка, но Марго покачала головой. — Нет, — твёрдо сказала она. — Слишком многое указывает на то, что это было предопределено. Карлайл выпрямился, его голос стал глубже: — Когда я поймал Эммета на ярмарке, ты была рядом. Будто тебя тянуло к нему и ты узнала его. Так же ты сама, подсказала нам, как его поискать, потом сама часто о нем спрашивала. Почему? Християна слегка нахмурилась, вспоминая. — Я не знаю, — призналась она. — А ещё страннее, — продолжил Карлайл, — то, что с первых минут вашего знакомства он буквально привязался к тебе. Он даже согласился пойти со мной, если я позволю вам поговорить. Его желание защищать тебя выходит за рамки простой дружбы или привязанности. Это почти… инстинктивно. Християна взглянула на него, её глаза сузились. — Что вы хотите этим сказать? Марго вмешалась, её голос был мягче: — Мы думаем, что, возможно, тремя тенями, которые «таятся в свете», являются Мария, Джаспер и Эммет. Комната снова погрузилась в напряжённую тишину. Християна опустила взгляд на свои руки, обдумывая услышанное. — Мария… — Християна сглотнула, её голос дрогнул. — Я могу понять, если это так. Мы связаны, она принесла свою магию в жертву ради меня. Но Джаспер? Эммет?.. Карлайл медленно наклонился вперёд, сцепив пальцы на трости. Лицо его оставалось серьёзным, но во взгляде мелькнула тень — не то сомнения, не то нежелания продолжать этот разговор. — Християна, — начал он, но замолчал, словно взвешивая каждое слово. Он не хотел этого говорить. Он надеялся, что это просто подозрения, нелепые догадки, которые рассыплются при ближайшем рассмотрении. Но истина давила, и с каждой секундой её вес становился всё ощутимее. — Их привязанность к тебе… необычна, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал чуть глуше, чем обычно. — Джаспер с детства видел в тебе кого-то, кого обязан защищать, как будто это вложено в его сознание. Не просто преданность семье, не просто долг. Что-то большее, сильнее. Мы всегда защищали род Брейдс… но для Джаспера твоя защита — это не долг. Это почти инстинкт. Он провёл рукой по лицу, задержался на висках, как будто пытался унять нарастающее напряжение. — А Эммет… — Карлайл вздохнул, покачав головой. — С ним всё ещё сложнее. Марго осторожно вступила в разговор, её голос звучал мягко, но в нём не было утешения. — Ты сама чувствовала это, Християна. С первого дня тебя тянуло к нему. И не просто так. Девочка сжала кулаки, покачала головой, будто пыталась оттолкнуть мысль, которая казалась ей абсурдной. — Это не объясняет… почему. Почему они? Карлайл смотрел на неё, и в глазах его было нечто, что он редко позволял себе показывать — страх. Не за себя. За неё. — Магия редко даёт ответы, — медленно произнёс он. — Она показывает пути, но не указывает, куда идти. Если пророчество верно… эти тени уже рядом. Он закрыл глаза на мгновение, будто пытался сбросить с себя груз этого понимания. — И, возможно, — продолжил он уже тише, — они не только твои спутники. Они могут быть твоими цепями. Наступила тишина. — Цепи, которые могут стать защитниками, — почти шёпотом сказала Християна, глядя в пол. — Или врагами. Марго медленно кивнула. Её губы чуть дрогнули, будто она хотела возразить, но понимала, что сказать что-то утешающее будет ложью. — Мы не можем знать наверняка, — сказала она наконец. — Мы не думаем, что они предадут тебя… но это не значит, что всё будет просто. Ты должна быть осторожна милая. Карлайл сжал трость так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Как бы я ни любил их… — его голос был почти сдавленным, — как бы ни дорожил тобой… я не могу закрыть глаза на то, что может случиться. Он глубоко вдохнул и посмотрел на Християну так, словно в этот момент видел в ней не ребёнка, не свою крестницу, а нечто большее. — Не могу и не буду. Марго кивнула, её лицо выражало смесь тревоги и решимости. Християна подняла голову, её взгляд был острым, но спокойным. — Осторожной, — повторила она. — Это всё, что вы мне скажете? Карлайл поднял взгляд на Марго, словно задавая безмолвный вопрос: стоит ли продолжать этот разговор? Его пальцы сжались на трости, а лицо выражало напряжение, скрываемое за маской спокойствия. Марго опустила глаза, её руки сложились в жесте неуверенности. — Мы будем говорить об этом с ребятами? — наконец спросил он, но его голос прозвучал скорее как размышление, чем как настоящий вопрос. Християна резко повернула голову к ним. Её лицо побледнело, а в глазах мелькнуло нечто похожее на страх. — Нет, — твёрдо сказала она, и её голос прозвучал так, словно в комнате внезапно похолодало. Марго удивлённо посмотрела на девочку, но Християна уже поднялась, её взгляд был направлен куда-то в сторону, словно она обращалась не к ним, а к самой себе. — Я не хочу, чтобы они знали, — продолжила она, её голос слегка дрожал, но она старалась держаться уверенно. — Я не хочу, чтобы они чувствовали, будто магия заставила их быть рядом со мной. — Християна… — начала было Марго, но девочка перебила её. — Это приносит мне боль, — сказала она, и её слова прозвучали как признание, вырвавшееся из глубины души. — Мне больно думать, что они могли бы посмотреть на меня по-другому. Что они могли бы почувствовать, что их дружба, их забота — это не их выбор, а что-то навязанное. Карлайл, внимательно наблюдая за ней, слегка приподнял бровь, но молчал, позволяя ей продолжить. — Я хочу, чтобы это осталось между нами троими, — Християна обернулась к ним, её взгляд был полон решимости. — Если вдруг наступит момент, когда я пойму, что мне нужно открыть эту правду… тогда я сделаю это. Но пока… Она на секунду замолчала, подбирая слова. — Пока я просто хочу, чтобы всё оставалось как есть. Чтобы всё было спокойно. Хотя бы дома, — её голос дрогнул, и она отвернулась, словно не хотела, чтобы они увидели её выражение. — В нашем маленьком мире, где я могу чувствовать себя в безопасности. Марго и Карлайл обменялись взглядами. Марго хотела что-то сказать, но её голос застыл в горле. Она видела перед собой не ребёнка, а девочку, которой приходилось держать в себе слишком много тайн и боли. — Ты уверена, что это правильно? — наконец спросил Карлайл, его голос звучал мягче, чем обычно. Християна кивнула, всё ещё не оборачиваясь. — Да, — тихо сказала она. — Это единственное, что я могу сделать, чтобы сохранить то, что у нас есть. Марго подошла к девочке и мягко положила руку ей на плечо. — Мы поддержим тебя, что бы ты ни решила, — сказала она, стараясь придать голосу уверенности. Християна обернулась, её взгляд был полон благодарности и боли одновременно. — Спасибо, — прошептала она. — Но, пожалуйста… давайте оставим это между нами. — Хорошо, — согласился Карлайл, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка уважения. Тишина вновь окутала комнату. Християна выдохнула и направилась к выходу. Перед тем как открыть дверь, она остановилась и, не поворачиваясь, сказала: — Спасибо за то, что доверяете мне. Карлайл и Марго молчали, а их взгляды сопровождали Християну, пока она направлялась к двери. Когда она вышла, Марго медленно выдохнула, её плечи поникли. — Она взрослеет слишком быстро, — прошептала она. — Это не её выбор, — тихо ответил Карлайл. — Это её судьба. Марго обернулась к Карлайлу, её лицо выражало смесь тревоги и облегчения. — Ты думаешь, мы правильно поступили? — тихо спросила она. Карлайл, оперешись на трость, посмотрел на дверь, за которой скрылась девочка. — Это её выбор, — ответил он. — И мы должны уважать его. Марго кивнула, но в глубине её глаз всё ещё читалась тревога. Карлайл долго молчал, его взгляд был сосредоточен на том месте, где мгновение назад стояла Християна. Тишина в комнате казалась давящей, и даже слабый треск свечей звучал как что-то далёкое. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по своей трости и, наконец, медленно встал и обернулся к Марго. — Возможно, мне придётся рассказать всё Джасперу, — сказал он, нарушив затянувшееся молчание. Марго подняла на него удивлённый взгляд, её брови слегка сдвинулись. — Зачем? — спросила она. Карлайл обошёл стол, словно собирался что-то взять, но остановился. Его лицо оставалось напряжённым, как будто он сам ещё не до конца принял это решение. — Я готовлю его как будущего главу, — ответил он, наконец, с лёгкой ноткой усталости в голосе. — А у меня не должно быть от него секретов. Он должен понимать, с чем мы имеем дело. Марго долго молчала, обдумывая его слова. Её взгляд скользнул к закрытой двери, за которой ушла Християна. — Ты понимаешь, что это может вызвать вопросы? — осторожно произнесла она. — Особенно у неё. Карлайл кивнул. — Да, — признал он. — Но ты сама видишь, как быстро всё меняется. Мы не знаем, что будет завтра. Мы не можем предсказать, как пророчество раскроется. А Джаспер должен быть готов, если мне придётся отойти в сторону. Марго сжала руки, её взгляд стал напряжённым. — Ты прав, — тихо сказала она. — Но только… Она замялась, словно боялась продолжить. — Но что? — Карлайл поднял бровь, внимательно глядя на неё. Марго глубоко вздохнула, её голос дрогнул, но она постаралась сохранить твёрдость: — Только прошу тебя, пусть об этом не узнает Эммет. Карлайл нахмурился, но ничего не сказал, позволяя ей объяснить. — Он не рос с ними с детства, — продолжила она, её голос стал тише, почти шёпотом. — Мы до сих пор до конца не понимаем, почему он так привязан к Християне, почему судьба привела его в нашу жизнь. Да, он стал частью нашей семьи, но… Она замолчала, её взгляд стал тяжёлым. — Но ты боишься, что это хрупкое равновесие рухнет, — подытожил Карлайл, глядя на неё с лёгким укором. — Да, — Марго посмотрела ему прямо в глаза. — Он ещё слишком молод, Карлайл. И что, если он начнёт сомневаться? Что, если он почувствует, что это всё магия, а не его собственный выбор? Карлайл задумался, его лицо стало непроницаемым. — Ты думаешь, он может передумать? — спросил он. — Я не знаю, — призналась Марго, её голос прозвучал беспомощно. — Но я не хочу рисковать. Християна только начала принимать всё это. Если Эммет вдруг изменится, если он отдалится от неё… это может её сломать. Карлайл долго молчал, обдумывая её слова. Его взгляд снова устремился к двери, за которой всё ещё чувствовалось присутствие девочки, будто магия комнаты не отпускала её полностью. — Хорошо, — наконец сказал он. — Ты права. Рассказывать Эммету пока нет смысла. Но если придёт время… — Если придёт время, — перебила его Марго, её голос был твёрдым, — мы решим это вместе. Карлайл кивнул, соглашаясь. — Тогда я поговорю с Джаспером, — сказал он. — Но только с ним, Марии тоже знать не стоит. Марго слегка расслабилась, её плечи опустились, но тревога всё ещё читалась на её лице. — Хорошо, спасибо, Карлайл, — тихо произнесла она. Он лишь коротко кивнул, но ничего не сказал. Внутри него боролись сомнения, но он знал, что не может позволить себе ошибок. Пока они обсуждали тени, будущее и решения, которые приходилось принимать, он понимал одно: эта борьба была только началом. Тишина в комнате наполнялась гулким напряжением. Марго откинулась в кресле, её лицо выглядело усталым, но взгляд оставался сосредоточенным. Карлайл стоял у окна, опираясь на трость, его силуэт сливался с тенью, падающей от тусклого света лампы. Несколько минут они просто молчали, каждый из них был погружён в свои мысли о только что прошедшем разговоре с Християной. Внезапно Карлайл начал кашлять. Сначала это был тихий звук, но вскоре он перерос в резкие, болезненные спазмы, которые эхом отразились в комнате. Его пальцы сжали трость так сильно, что побелели костяшки. Он попытался сдержаться, но кашель усилился, и тёмные пятна крови забрызгали белый носовой платок, который он успел вытащить. — Карлайл! — Марго вскочила с места, её лицо побледнело. Она подбежала к нему, успев поддержать за плечо, когда его тело дрогнуло. — Всё в порядке, — прохрипел он, убирая платок. Его голос звучал слабо, но всё ещё сохранял свой привычный твёрдый тон. — Всё в порядке?! — вскрикнула Марго, её голос дрожал. — Ты кашляешь кровью, Карлайл! Это не может продолжаться! Она опустила его в кресло у окна, присела рядом и внимательно всматривалась в его лицо. Его кожа выглядела болезненно бледной, а в глазах застыл едва уловимый блеск усталости. — Когда ты последний раз пил зелье? — спросила она резко, её руки сжали его запястье, словно она могла почувствовать силу его пульса. Карлайл отвёл взгляд, его лицо оставалось бесстрастным, но в нём читалась скрытая боль. — Не помню, — тихо ответил он, но Марго знала, что это не правда. — Карлайл, ты обещал мне, что будешь заботиться о себе! — её голос становился всё громче, почти крича. — После ритуала ты стал ещё хуже. Я даже не знаю, какое зелье тебе теперь давать! Твоё здоровье ухудшается с каждым днём! Он молчал, глядя куда-то вдаль, будто слушал её слова издалека. — Нам надо что-то делать, — продолжала Марго, её голос уже дрожал от слёз. — Ты не можешь вот так просто сидеть и позволять этому убивать тебя! Наконец, Карлайл заговорил, его голос был низким и спокойным, но каждая его фраза звучала как приговор: — Марго… мне уже ничего не поможет. Её глаза расширились, она схватила его за руку, будто боялась, что он исчезнет прямо сейчас. — Не говори так, — прошептала она, её голос дрогнул. — Это правда, — сказал он, наконец встретив её взгляд. — Моё время истекает. Я чувствую это. — Ты не можешь так говорить! — выкрикнула она. — Ты обещал мне, что мы справимся с этим! Ты обещал, что не оставишь нас! Карлайл медленно выдохнул, его пальцы слегка дрожали, когда он поднял руку, чтобы положить её поверх её ладони. — Я делаю всё, что могу, — сказал он. — Но ты должна понять: я не вечен. — Не смей так говорить! — Марго вскочила на ноги, её голос был полон гнева и отчаяния. — Ты не имеешь права просто так сдаться, Карлайл! — Я не сдаюсь, — тихо ответил он, глядя ей в глаза. — Я просто готовлюсь. Эти слова ударили её сильнее, чем всё, что она слышала за последние несколько дней. Она замерла, её руки сжались в кулаки. — А как же Християна? — спросила она, её голос дрожал. — Как же я? Как же твои дети? Ты не имеешь права оставить нас! — Именно поэтому я готовлю Джаспера, — сказал он твёрдо. — Он должен быть готов. Марго молчала, её плечи опустились, и она медленно опустилась обратно на кресло. Её глаза наполнились слезами, но она попыталась их сдержать. — Мы найдём способ, — прошептала она. — Мы всегда находили. Карлайл посмотрел на неё, его взгляд был полон сожаления, но и тихого смирения. — Возможно, — сказал он, не отрывая взгляда. — Но ты должна быть готова к тому, что не всё в этой жизни можно исправить. Марго отвела взгляд, её лицо было бледным и полным боли. Ей не хотелось признавать это, но в глубине души она знала, что он говорит правду.

***

Глухой хлопок аппарации разрывает ночь, будто удар гонга, возвещающий о конце ещё одной встречи с Пожирателями. Снейп материализуется в мрачной пустоте своей гостиной. Комната встречает его гнетущим молчанием — только тени, дрожащие на стенах от колеблющегося света камина, выглядят живыми. Он сбрасывает плащ, и тот с глухим шорохом падает на пол. Движения резкие, почти яростные. Как будто тяжесть этой ночи можно было скинуть вместе с одеждой. Северус ненавидит этот момент — возвращение в одиночество. Здесь его ждёт не тишина, а сотни голосов в голове, шепчущих: «Ты сам себе враг. Ты сам себе друг.» Шаги гулко отдаются в пустоте дома, когда он идёт к столику, на котором стоит бутылка огневиски. Он не утруждает себя ритуалами — грубо срывает пробку, отпивает прямо из горлышка. Горячая жидкость обжигает горло, но не унимает ледяной гул в груди. Он поворачивается к зеркалу. В тусклом стекле — лицо, которое он ненавидит. Усталые глаза, в которых отражаются все его ошибки. Он не может заставить себя отвести взгляд, будто эта встреча с самим собой — его наказание за те решения, что он принял. За те, что он не принял. Мгновение — и кулак с размаху ударяет по стеклу. Осколки разлетаются, осыпая пол, словно дождь из битых звёзд. Кровь стекает с рассечённой ладони, но он даже не морщится. Боль — это мелочь. Физическая боль — ничто по сравнению с той, что живёт внутри. Он снова выпивает. На этот раз — залпом. Бутылка с глухим звуком падает на пол. Северус идёт к своему рабочему столу, где лежат старые книги, свитки, нераскрытые баночки с зелийными ингредиентами. Спасение. Или иллюзия спасения. Его руки дрожат, когда он начинает размешивать тёмную жидкость в котле. «Посуду ломать, полночи кричать» — он знает этот ритм. Он кричал, когда-то, давно. Сейчас он молчит. Он молчит так, что внутри уже нет ничего, кроме пустоты. Пальцы автоматически совершают точные движения. Но глаза снова и снова возвращаются к камину. Огонь трепещет. И на мгновение ему кажется, что в языках пламени появляется тонкий силуэт. Рыжие волосы вспыхивают в отблесках пламени. Лили. Она стоит, смотрит на него с укором. Или, может быть, с печалью? Её губы шевелятся, но он не слышит слов. Северус делает шаг ближе, но огонь колышется, её образ дрожит, теряется в отблесках золота и красного. Он хочет протянуть руку, но знает — бесполезно. Она всегда уходит. Как и тогда. Как и всегда. Северус зажмуривается, делает глубокий вдох. Пламя всё ещё играет в очертания её фигуры, но он заставляет себя отвернуться. Когда рассвет начинает пробиваться сквозь тяжёлые шторы, Северус понимает, что ночь снова пролетела, не оставив ничего, кроме темных кругов под глазами и ещё большей пустоты. На краю рабочего стола, среди пергаментов, лежит маленький засохший цветок. Лили. Он не помнит, как он здесь оказался. Не помнит, сохранял ли его вообще. Но теперь он лежит здесь, будто ждал его возвращения. Северус смотрит на него долго, слишком долго. Затем, осторожно, почти бережно, кладёт его обратно. И усмехается, глядя на первый луч света. Этот бесконечный круг никогда не разорвётся.