В тени чар и времени

За неделю до событий в сквере, когда незнакомцы забрали с собой наследника семьи Блэк и изчезли. Огонь в камине мерцал неровно. То ли сквозняк, то ли что-то невидимое потревожило его, заставив плясать на стенах неровными, длинными тенями. Джаспер и Християна молча смотрели друг на друга. В комнате было напряжение, но оно не разрывалось. Оно висело между ними, тяжёлое, как свинец. Они оба это чувствовали. Её слова. Его мысли. И этот момент, где их взгляды встретились, словно в поиске последнего ответа. И тогда тишина оборвалась. Хлопок. Резкий, короткий. И воздух перед ними дрогнул. Домовой эльф появился в центре комнаты, низко кланяясь, но его уши тряслись, как у зверя, чуявшего беду. — Юный господин… Джаспер приподнял бровь. — К нам прибыли гости. — Голос эльфа был тихим, но чётким. — Мисс Левианна и лорд Кассариус Морвенн, что назвался ее отцом, ждут вашей аудиенции. Треск пламени заглушил паузу. Джаспер замер. Християна судорожно вдохнула. Но эльф не закончил. — Они находятся на разломе барьера. Его слова словно эхом разлетелись по комнате. Пауза. — Мне впустить их? Тишина. Джаспер моргнул. Пару раз, будто проверяя, не ослышался ли. Он даже не сразу перевёл взгляд на Християну. Потому что сначала он должен был осмыслить услышанное. Левианна. Ладно. Это… Это не было таким уж шоком. Она могла прийти. Могла попытаться что-то сказать. Но… но не когда они обсуждали, как стереть личность ее отца. Ее отец. Сам к ним пришел. Что. За. Чёрт? Джаспер не сразу повернулся к ней, но когда повернулся, его взгляд был полон вопросов. Християна уже смотрела на него. И он увидел, как в её глазах что-то крутится. Мысли. Догадки. Что-то, что не даёт ей покоя. Она ломала пальцы. Её руки, обычно спокойные, сейчас беспокойно двигались, как будто пытались схватиться за что-то невидимое. Джаспер сжал челюсти. — Её я ещё могу понять. — Он заговорил медленно. Тяжело. — Но её отец? Он вперился в неё взглядом, ожидая ответа. Она знала что-то. Она разбирала это в своей голове. Она пыталась собрать воедино то, что ещё не успела осознать. Но слов у неё не было. И тогда она резко повернулась к эльфу. — Проводи их в Синюю оранжерею. — Её голос был быстрым, но не дрожащим. Чётким. — Подай чай. Всё, что необходимо. Эльф кивнул. Но Джаспер резко выпрямился. — Подожди… Его глаза опасно прищурились. Он чувствовал неладное. И не собирался делать поспешных решений. Но Християна качнула головой, перебивая его. — Не сейчас. Мне нужно подумать. Что-то тут не так. Она не знала, что именно, но чувствовала. Она поднялась на ноги, быстрым шагом направляясь к выходу. А Джаспер только смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Его инстинкты кричали об опасности. Но он всё равно пошёл за ней. Синяя оранжерея встречала их прохладным полумраком. Свет луны, пробиваясь сквозь витражи, ломался причудливыми узорами на стенах и полу, создавая иллюзию движущихся теней, что ползли по мозаичным узорам камня. Воздух был наполнен сладковатым ароматом цветов, но сейчас этот запах казался едва уловимой приманкой, скрывающей нечто холодное и зловещее. Християна и Джаспер шагнули внутрь, и перед ними развернулась картина, мгновенно заставившая их насторожиться. Кассариус Морвенн. Отец Левианны. Высокий, сдержанный, облачённый в идеально сидящий чёрный костюм, он стоял у одной из стен, задумчиво разглядывая старинную картину в массивной золотой раме. На его лице играла лёгкая улыбка, но она не несла в себе тепла — лишь расчётливый, холодный интерес, будто он оценивал не произведение искусства, а невидимые для чужих глаз символы, спрятанные в мазках масляной краски. Рядом, возле камина, почти неподвижной статуей стояла Левианна. Её спина была идеально ровной, руки аккуратно сложены перед собой, но даже сквозь эту маску дисциплины прорывалось что-то странное. Глаза её были опущены, выражение лица — пустым, но стоило им войти, как она чуть вздрогнула, будто внутренне собравшись, но не подняла взгляда. Християна замерла. Что-то было не так. Она сразу же это почувствовала. Тонкий, почти незаметный ледяной ветер пробежал по её коже, заставляя волосы на руках встать дыбом. Это ощущение было не связано с погодой. Оно было глубже, первобытнее. Неправильность. Мужчина медленно обернулся, встретившись с ними взглядом. Его глаза были серыми, бесцветными, но в их глубине пряталось что-то чуждое. Он улыбнулся. Но это была не улыбка радости. Не приветствие. Это был жест хищника, что изучает добычу, зная, что время работает на него. — Юный наследник Джаспер Каллен, — проговорил он вкрадчиво, его голос был гладким, но в нём звучала острая нота превосходства. — Рад вас снова видеть. Джаспер стоял прямо, но внутри чувствовал, как каждая его клетка напряглась. Это была не просто официальная встреча. Это была игра. Игра, в которой ставки были слишком высоки. А его оппонент слишком опасен. — Лорд Морвенн, — он склонил голову в коротком, но выверенном жесте. — Не ожидал вас увидеть. Левианна могла прийти. Но её отец? Это было не просто странно. Это могло быть уловкой или угрозой. И он сразу это понял. — Не сомневаюсь. Я так понимаю, ваш отец и Леди Шузен сейчас не дома? — продолжил мужчина, сохраняя ту же лёгкую, почти небрежную манеру речи, что выдаёт человека, привыкшего управлять ситуацией. Джаспер не дрогнул. Его взгляд стал холодным. Он не любил сюрпризов. — Мой отец сейчас в командировке, — он произнёс это ровно, без колебаний, но тщательно выбирая слова. — Он не планирует возвращаться в ближайшие пару лет. Это секретная информация. А Леди Шузен отлучилась по делам. Отец Левианны кивнул медленно, задумчиво. — О, конечно. Конечно — Мужчина чуть усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный блеск. Он сказал это так, словно уже знал. Словно ожидал этого ответа. Затем его взгляд скользнул к Християне. Он обернулся к ней, будто только сейчас заметил её присутствие. Она почувствовала его взгляд раньше, чем он заговорил. Он смотрел слишком пристально. Слишком изучающе. Будто видел в ней что-то… узнаваемое. Она почувствовала, как напряглась. Его глаза… Его глаза слишком долго задержались на её лице. А затем он склонился в безупречном реверансе, медленно протянув руку. — Юное создание, — его голос был мягким, обволакивающим, но в нём было что-то… змеиное. — Позвольте узнать ваше имя? Лёгкая пауза. — Мы с вами не знакомы. Левианна стояла у камина, но даже теплое пламя не могло согреть тот ледяной ужас, что сковывал её изнутри. Её взгляд был опущен, но не из покорности. Нет. Она боролась. С чем-то невидимым, безымянным, древним. Как только они вошли в оранжерею, мир вокруг неё дрогнул. Тени, что танцевали на стенах от бликов огня, исказились, стали длиннее, будто вытягивались, вбирая в себя нечто чужеродное. Она почувствовала этот момент кожей. Когда её отец посмотрел на Християну. Что-то в её крови содрогнулось, зашипело, вспыхнуло, как раскалённое железо, брошенное в холодную воду. Как приказ, высеченный в её костях с рождения. «Не позволяй.» Но её тело не слушалось. Магия в её жилах словно разрывалась на части. Одна сила приказывала ей защитить девочку. Другая — повиновалась воле отца. Это было, как если бы две вселенные сошлись в точке разлома, пытаясь уничтожить друг друга. Она не могла дышать. Грудь сдавило невидимым обручем. Лёгкие будто наполнились водой, вязкой, липкой, и каждое движение становилось пыткой. Какого чёрта?.. Её пальцы дрожали. Она чувствовала, как сила внутри неё извивается, корчится, пытается вырваться наружу, но невидимая рука отца давила на неё, как камень, вдавленный в плоть. Это было заложено в ней с рождения. «Повинуйся и подчинись.» Но другая часть её существа… Кричала. «Не позволяй. Он не должен касаться её. Он слишком тёмный. Он слишком грешен. Он не должен даже дышать рядом с ней.» Это было не её желание. Это было древнее. Как сама судьба. Что-то давно забытое, но не умершее. Клятва. Вышитая не словами, а кровью. Запечатанная в её костях. Она была создана для этого. Но отец… Он был сильнее. Он был больше, чем просто человек. И его воля давила на неё так, что даже её магия… ломалась. Словно он высек эти приказы в её разуме, в её сущности, ещё до того, как она смогла осознать себя. «Повинуйся.» Её взгляд метался, словно загнанный зверь. Сначала на Джаспера. Потом на Християну. Её губы дрогнули, но она не могла произнести ни слова. Она хотела шагнуть вперёд. Но её ноги не двигались. Она должна была сказать что-то. Но голос застрял в горле. Внутри всё кричало. Но снаружи она была молчалива. Как статуя. Как сломанная марионетка, у которой оборвалась одна из нитей. Джаспер проследил, как Християна напряглась. Она не подала виду, но он знал её слишком хорошо, чтобы не заметить. Она моргнула. Но не взяла его руку. Не сразу. Потому что внутри уже знала: она не хочет этого касания. Она не доверяла ему. Что-то в этом человеке было… неправильное. Не явное, не бросающееся в глаза. Но жуткое. Она чувствовала это интуитивно, всем своим существом. Но правила этикета были неизменны. Она заставила себя шагнуть ближе. Пальцы коснулись его руки всего на мгновение, прежде чем она изящно выпрямилась, выдав безупречный поклон. — Християна Брейдс, — спокойно ответила она, склоняя голову, но не отводя взгляда. Её голос прозвучал ровно. Но Джаспер заметил, как в её глазах мелькнуло что-то… обеспокоенное. И в тот же момент, когда она представилась, он увидел, как Левианна едва заметно напряглась. Она стояла совершенно неподвижно, как будто изо всех сил старалась не двигаться. Но Джаспер был слишком внимателен. Он видел, как её пальцы сжались. Как по её спине пробежал почти невидимый холодок. Как её грудь едва заметно вздымалась быстрее, чем должна была. Она не хотела здесь быть. Она не хотела, чтобы её отец говорил с Християной. Но почему? Что-то было не так. И теперь Джаспер знал это точно. Тишина внутри Левианны разорвалась, словно стекло под гильотиной, когда Християна наконец шагнула вперёд и позволила мужчине коснуться своей руки. Словно стекло под гильотиной. Что-то сломалось. Что-то умерло. Левианна услышала этот звук в своей голове. И в этот момент поняла: Её судьба больше не принадлежит ей. Отец Левианны приподнял бровь, будто перебирая в памяти что-то знакомое, когда девушка представилась. — Брейдс… Брейдс… Кажется, я слышал это имя. — Думаю, да, — ответил Джаспер холодно. — Её родители погибли, а Леди Шузен усыновила ее. — Ах, конечно, конечно. — Мужчина улыбнулся, но улыбка эта была лишена всякого тепла. — Ужасная трагедия. Потеря семьи — это всегда тяжелый удар. Християна выдержала его взгляд. — Вы правы, лорд Морвенн. Но иногда семья — это не только кровь. Иногда её находишь там, где меньше всего ожидаешь. — Мудрые слова. — Он кивнул, но в его голосе скользнуло нечто… оценивающее. Будто он примерял её на что-то. Джаспер незаметно поджал губы. «Что он делает?» Этот человек был хищником. Он не просто разговаривал. Он изучал. Он взвешивал. И он видел больше, чем должен. Но прежде чем Джаспер успел вмешаться, мужчина отвёл взгляд и сделал лёгкий жест рукой, как будто хотел разрядить обстановку. — Ах, простите мою дочь. — Его голос стал мягче, почти дружелюбным, но Джаспер не обманулся этим тоном. Он был таким же ледяным, как и прежде. — Она не была лучшей гостьей в вашем доме. Християна почувствовала, как её сердце сжалось. «О чём он говорит?» Она снова посмотрела на Левианну. Но та не подняла глаз. — Я очень сожалею за её поведение, — продолжил её отец, подходя ближе к дочери и чуть склонив голову в вежливом жесте. — Иногда дети совершают ошибки. — Иногда, — протянул Джаспер. Он не позволил эмоциям взять верх. Но внутри что-то тёмное шевельнулось. Что-то угрожающее. — Но иногда ошибки не исправить, просто сказав «я сожалею». Мужчина усмехнулся. — Конечно. Но ведь для этого и существуют взрослые, не так ли? Чтобы направлять, чтобы исправлять. — Чтобы ломать? — бросила Християна, прежде чем успела себя сдержать. Воздух в комнате стал гуще. Мужчина медленно повернул голову к ней, но в его глазах не было ни злости, ни раздражения. Только интерес. — Какие резкие слова для такой юной леди. — Иногда правда режет слух. — Християна не отвела взгляда. Джаспер чувствовал, как напряжение в воздухе становилось невыносимым. Он знал этот тип людей. Они не говорили прямо. Они плели сети. Они заставляли других запутаться в словах, пока те сами не понимали, где истина, а где ложь. Оранжерея погрузилась в липкую, удушающую тишину, которая стелилась по полу, заполняя собой каждую щель, каждую тень. Тёплый свет ламп, отражаясь в стеклянных стенах, казался тусклым, ненастоящим — как будто сам воздух в комнате был пропитан чем-то ложным, чем-то гнилым. Джаспер чувствовал это. Эта встреча не была случайной. Это было представление. Игра, в которой этот человек был режиссёром, а они — всего лишь марионетками в его руках. И сейчас эта игра вступала в свою самую опасную фазу. — Я пришёл с предложением, — произнес ровно отец Левианны, скрестив руки за спиной, его голос был ровным, безупречно вежливым, но холодным, как гладь зимнего озера. — Думаю, мы все достаточно разумные люди, чтобы оставить прошлые разногласия позади и посмотреть в будущее. Джаспер чуть склонил голову, выражая вежливый интерес, но внутри его мысли метались, как теневые твари в шторме. Он ведёт нас. Он создаёт ситуацию, в которой мы вынуждены будем ему подыграть. — О каких разногласиях идёт речь? — наконец заговорил он, наигранно расслабленно, будто просто поддерживал светскую беседу. Мужчина улыбнулся. — О вашей несостоявшейся помолвке, разумеется. Тишина. Холодная. Пронзающая кости. Християна почувствовала, как её сердце сжалось в груди. Нет. Она знала, что он опасен. Она знала, что он не отпустит просто так. Но этот поворот… он был слишком резким. Слишком быстрым. Она бросила взгляд на Левианну. Та стояла, склонив голову, её волосы спадали на лицо, скрывая выражение её глаз. «Что ты скажешь?» — Левианна очень сожалеет о своих словах, — продолжал её отец, переходя в новый тон, теперь он звучал почти… мягко. — Она говорила мне, что не ожидала, как прикипит к вашей семье. Несколько дней назад, она даже… — он слегка качнул головой, будто задумавшись, — …плакала. Плакала. Джаспер посмотрел на Левианну. Она всё ещё молчала. Огонь в камине потрескивал, бросая золотые вспышки на её бледную кожу. — Левианна, подойди. Холодный приказ. Голос, который нельзя ослушаться. Она вздрогнула. На миг её пальцы сжались, как будто она хотела ухватиться за воздух, за что-то реальное, за что-то, что удержит её в реальности. Но затем она шагнула вперёд. Медленно. Ровно. Как кукла, которую ведут за ниточки и заняла место рядом со своим кукловодом. — Ну же, дорогая, — голос её отца стал мягким, но в этой мягкости было нечто жуткое. Как ласка, скрывающая в себе капкан. — Скажи, что ты говорила мне дома. Джаспер почувствовал, как Християна напряглась рядом с ним. Он тоже ощущал это. Что-то не так. Что-то… неестественное. Левианна подняла голову. И заговорила. — Я… была неправа, — её голос был тихим, но ясным. — Мне… мне очень стыдно за то, что я наговорила. Я сказала это на эмоциях. Треск. Это был не звук в комнате. Это был треск в сознании. Джаспер смотрел на неё, и внутри него что-то разрывалось. Она врёт. Но не потому, что хочет. Он видел, как её пальцы дрожат. Видел, как её плечи чуть вздрагивают, как будто ей больно говорить это. Как будто что-то внутри неё сопротивляется. Но что-то другое приказывает ей говорить эти слова. — Мне было обидно, — Левианна продолжала, её голос стал чуть громче, но в нём была пугающая… отстранённость. Как будто слова выговаривала не она, а кто-то другой, вложивший их в её уста. — Я чувствовала себя ненужной. Брошенной. Но… это была моя ошибка. Её губы дрожали. Но глаза оставались пустыми. Она повторяла чужие слова. Слова, вложенные в неё. Как печать. Как клеймо. Християна вдруг почувствовала, как её ногти вонзились в рукава своей рубашки. Нет. Нет, нет, нет. Она не была такой. Она не могла говорить это. Она не могла верить в это. Но Левианна продолжала: — Я… я прошу у вас прощения. Джаспер видел, как её тело напряглось, когда она произнесла эти слова. Как будто что-то внутри неё ломалось. Но она говорила. Потому что она не могла не говорить. — Я очень хочу, чтобы вы приняли меня обратно. Чтобы… мы были одной семьёй. Последняя капля. Последний удар по гробу правды. Джаспер медленно перевёл взгляд на её отца. Вот что ты сделал. Ты сломал её. Ты выгравировал свои слова на её сознании. Но он знал правду. Это была не Левианна. Это была пустая оболочка, в которой кричала её настоящая сущность. Но никто, кроме него и Християны, этого не слышал. Лорд Кассариус Морвенн улыбнулся, удовлетворённый. — Ну что ж. — Он снова взглянул на Джаспера. — Я надеюсь, вы примете её слова. Джаспер медленно вдохнул. Огонь в его груди полыхнул. Он ненавидел его. Этого человека. За то, что тот использовал её. Но он не мог показать свою злость. Потому что это было бы слабостью. Поэтому он выдавил ровный, ледяной ответ: — Это серьёзное заявление. Нам нужно время, чтобы обсудить. Лорд Морвенн чуть качнул головой. — Разумеется. Он повернулся к Левианне, которая всё ещё стояла, сжав руки в кулаки, и нежно коснулся её плеча. Она вздрогнула. Но не от прикосновения. От того, что её воля принадлежала не ей. — Ты молодец, — тихо сказал её отец. И она кивнула. Как будто не могла иначе. Джаспер смотрел на неё. Смотрел и знал. Эту игру ты выиграл, лорд Морвенн. Но я найду способ её разорвать. Я найду способ вернуть её. И тогда ты пожалеешь, что когда-то посмел сюда прийти. Огонь в камине потрескивал слишком громко, отбрасывая длинные тени по стенам. Воздух стал тяжёлым, липким, как будто сама магия в этом помещении сгустилась, впитывая ложь, что плавно заполняла пространство. Християна смотрела на Левианну и не могла дышать. Она не узнавала её. Перед ней стоял не человек, которого она знала. Не та Левианна, что фыркала с пренебрежением, закатывала глаза на каждое нравоучение. Не та, что ухмылялась, будто весь мир был её личной игрой. Эта Левианна… была сломана. Её осанка была ровной, движения — выверенными, но слишком плавными, слишком осторожными, словно каждое слово, каждое движение было выученным сценарием, вложенным в её тело. Она просила прощения. Просила искренне. Но это была ложь. Ложь, написанная на её костях. Но когда Християна посмотрела в её глаза, что-то в ней содрогнулось. Она должна была чувствовать ненависть. Подозрение. Гнев. Но она увидела… страх. Глубоко внутри. В самой её сути. Как будто Левианна не просто говорила эти слова, а пыталась убедить себя, что они правдивы. И тогда отец Левианны посмотрел прямо на Християну. Его взгляд обжёг её, словно яд. — Юное создание, — его голос был сладким, будто мёд с примесью яда. — Вы выглядите потрясённой. Християна не ответила. Её пальцы дрожали. Она не знала, что сказать. Потому что если бы Левианна была прежней, она бы никогда не извинилась. Никогда. И если она это делает… значит, её сломали. Но прежде чем Християна смогла хоть что-то выдавить из себя, Левианна улыбнулась. Так же ярко, как тогда, в её комнате. Так же, как в тот вечер, когда они пили горячий шоколад и делились тайнами. Как в тот день, когда она рассказывала о том, как случайно подожгла мантию преподавательницы в Шармбатоне, смеясь до слёз. Она улыбалась сквозь слёзы. И наклонилась к ней. Слишком близко. Християна почувствовала её дыхание на своей коже и запал лилии что сопровождал Левианну. И её сердце замерло. Пальцы Левианны осторожно, бережно коснулись её руки. — Прости меня, пожалуйста, — её голос дрожал, но в нём была невероятная искренность. Неправильная искренность. Она не может быть настоящей. Она не может быть настоящей! Но Християна почувствовала, как что-то в ней надломилось. Как будто её разум кричал «не верь!», но её сердце слышало другое. Оно слышало боль. Оно слышало отчаяние. Оно слышало страх. Но было ещё кое-что. Когда Левианна склонилась ближе… Что-то дрогнуло в её лице. Едва заметно. Словно на секунду маска дала трещину. И в эту трещину Християна увидела бездну. Тёмную, глубоко спрятанную боль. Она посмотрела в её глаза. И увидела крик в ее глазах и потом услышала это в ее голове. «Не верь. Не слушай. Не дай им победить.» Но её губы уже дрожали. Её мысли спутались, сердце билось слишком быстро. Кем ты стала, Левианна? Что они сделали с тобой? Она хотела что-то сказать. Хотела крикнуть. Хотела… разорвать эту ложь. Но не смогла. Голос застрял в горле, как нож. Страх сковал её горло. Она не знала, что сказать. Не знала, как понять, что, чёрт возьми, происходит в этом аду, где они все оказались. После извинений Левианны Християна чувствовала, что не может просто так отпустить ситуацию, но и сорваться она не могла. Она видела, что отец контролирует свою дочь, какой-то магией. Даже её образ перед ними — лишь маска, а не настоящее лицо. Она ловит взгляд Джаспера, и в нём читается то же самое сомнение. Они оба понимают: эта Левианна — не та, что покидала их дом. Значит, они будут играть дальше в эту игру. Мужчина слегка усмехается, словно считая ситуацию решённой, и спокойно произносит: — В ногах правды нет. Давайте пройдём к камину и сядем. Он делает жест рукой, указывая на мягкие кресла у пламени, и движется первым, ожидая, что остальные последуют за ним. Християна и Джаспер обмениваются быстрым взглядом. Они знают, что за этим следует. Они знают, что разговор у камина будет совсем иного характера. Но выбора нет. Они следуют за ним. В оранжерее пахло жасмином и влажной землёй. Лёгкие тени качались на стенах, огонь в камине потрескивал, но вместо уюта создавал ощущение, будто в комнате не хватает воздуха. Джаспер стоял рядом с Християной, его пальцы касались спинки кресла, но он не присаживался. Он сохранял дистанцию, наблюдал, анализировал, искал в этом театре теней скрытые нити манипуляций. Лорд Морвенн — отец Левианны — уже занял удобное место в кресле. Он держал бокал с вином, но не пил. Просто вращал его в пальцах, давая понять, что контролирует ситуацию. Рядом сидела Левианна. Тень от пламени играла на её лице, и на мгновение Джасперу показалось, что она там, внутри, пытается закричать. Но её лицо оставалось бесстрастным, голос ровным, спина выпрямленной, как у настоящей аристократки. — Я хочу забыть о всех недоразумениях, — лорд Морвенн наконец заговорил, голос его был таким мягким, таким вкрадчивым, что от этого становилось только тревожнее. — Семьи могут ссориться, но разве они не должны приходить к согласию? Он перевёл взгляд на Джаспера, и тот понял — это ловушка. «Он не просто хочет согласия. Он хочет покорности.» — Моя дочь была плохой гостьей в вашем доме, — продолжил мужчина, по-прежнему вращая бокал. — Я очень сожалею за её поведение. Да и она извинилась. Джаспер молча изучал его. — Вы действительно сожалеете? Или просто говорите это, чтобы подготовить новую сделку? — Ох, Джаспер, вы такой проницательный. — Отец Левианны слегка улыбнулся. — Но нет, сделка — это слишком грубое слово. Я бы предпочёл назвать это… возможностью. Християна чуть повернула голову, взглянув на Левианну. Та всё так же стояла, опустив взгляд, но её пальцы едва заметно дрожали. — Я хочу, чтобы помолвка всё же состоялась. — Лорд говорил неторопливо, будто наслаждаясь вкусом собственных слов. — Левианна очень сожалеет о своих словах и поступках. Более того… Он посмотрел на дочь. — Моя дочь никогда не была там привязана к другим, как к вашей семье. Отец Левианны продолжает играть роль миротворца, аккуратно подталкивая Джаспера к согласию на помолвку. Он говорит, что их союз был бы выгоден для обеих сторон, но особенно выгоден для семьи Калленов, учитывая их положение в обществе. Джаспер сдержан, но внутри всё кипит. — Это ещё не ответ, юный лорд. — Голос мужчины звучит мягко, но в нём скрыта сталь. — Вы же не хотите войну, верно? «Войну?» — Християна замечает, как Джаспер напрягается. Это уже не просто беседа. Это угроза. Но в этот момент Левианна на долю секунды вздрагивает, словно слова отца заставили её тело отозваться на что-то внутри. И тогда Християна решает пойти на риск. Она наклоняется вперёд и берёт Левианну за руки, глядя прямо в её глаза. — Ты правда хочешь этого? В комнате наступает мертвая тишина. Отец Левианны молчит, но его взгляд режет воздух. Левианна застывает, пальцы непроизвольно дрожат. На её лице — колебание. И в этот момент отец сжимает её плечо. Не сильно. Но достаточно, чтобы вернуть её обратно в свою тень. Она отводит взгляд. — Да. — Её голос звучит ровно, но в нём слышится… трещина. Первая трещина в маске. Джаспер чувствует, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Он переводит взгляд на Левианну, которая слишком покорна, слишком холодна. «Она не такая. Это не она.» И тогда он решает испытать её. — А почему ты вообще вернулась? — спрашивает он прямо. Голос его ровный, но в глазах — осторожное изучение. — Ты ушла, а теперь стоишь перед нами, будто ничего не произошло. Ты всегда говорила, что никогда не попросишь прощения. Так почему же теперь? Левианна не отвечает сразу. Она явно хочет сказать заранее заготовленный текст, но внутри неё что-то ломается. Отец Левианны смотрел на них, как будто смотрел на удачно поставленный спектакль. Он знал, что разбил их веру друг в друга. — Я была не права… прости. Джаспер почувствовал, как кровь закипает в его жилах. Он знал этот метод. Заставить жертву сломаться. Выдрессировать её так, чтобы даже самая чистая ложь звучала искренне. И тогда он понял — Левианну ломали с явным удовольствием. А она продолжала, что-то шептать: — Мне правда очень жаль, я говорила в сердцах. Джаспер, заметил, что отец Левианны, ведя себя так, будто он хозяин этого места. Он отпивает вино из бокала, медленно, без спешки, поднимая брови, словно давая понять, что он наслаждается своей властью. — Я понимаю, что вы, Джаспер, слишком горды, чтобы сразу дать согласие на помолвку, — он делает паузу, изучая его реакцию, и потом переводит взгляд на Християну, что сжимает руку его дочери, всматриваясь в ее лицо. — но подумайте о последствиях. — Последствия? — Джаспер, хмурит брови, оценивая и пытается понять, о чем идет речь. — Если вы не согласитесь, мне придётся искать новых союзников. — Это не моя проблема. — Джаспер отвечает холодно, но внутри он кипит. — Ах, мальчик мой, вы ошибаетесь. — Мужчина кладёт бокал на стол. — Потому что мой новый союзник с радость, захочет поговорить со мной. Он медленно достал запечатанный свиток. — Но это не всё. — Голос его был лёгким, почти весёлым. — Ведь я тоже получил интересные новости на днях. Он положил свиток на стол и медленно сдвинул его в сторону Джаспера. Християна отвела взгляд от лица Левианны, её пальцы дрогнули, когда она наклонилась ближе к столу, чтобы разглядеть, что там написано. Глаза скользнули по строчкам, выхватывая слова, пока её губы сами собой не начали повторять их вслух, достаточно громко, чтобы Джаспер тоже услышал. — Том М… — её голос был ровным, уверенным, но стоило ей произнести имя полностью, как внутри всё оборвалось. Она вздрогнула. Мгновение тянулось бесконечно. Её дыхание сбилось, ладонь сжалась в кулак, а затем, как будто очнувшись, она резко вскинула голову и метнула взгляд в мужчину. — Вы врёте. Слова прозвучали твёрдо, обвиняюще, разрезая воздух, как острие кинжала. Мужчина ухмыльнулся. — Ах, дитя. Я бы никогда не стал лгать в таких делах. — Он наклонился вперёд, его глаза изучали их, высчитывая каждую эмоцию. — У меня есть друзья в Великобритании. Они рассказывают мне интересные истории. Например, что сейчас в Англии идёт настоящая охота. Он сделал паузу, взглянув на Християну. — Охота за девочкой, которая перешла дорогу очень влиятельным людям. Тишина. Християна не двигалась. Но Джаспер видел, как напряглись её плечи. — А ещё, — продолжил мужчина, — поиск идёт не только за ней. Он перевёл взгляд на Джаспера. — Говорят, что разыскивают мальчика. Лет пятнадцати. Брюнета. С серыми глазами. Джаспер не шелохнулся. Не моргнул. Не выдал себя. Но внутри него всё сжалось. «Он знает.» Левианна резко вскинула голову, её взгляд метнулся к Джасперу, затем к отцу, затем снова к Джасперу. «Что, чёрт возьми, он делает?!» Отец Левианны изучал реакцию. Он играл ва-банк. Он не знал всей правды. Но догадывался. — Видите ли, Джаспер, — его голос был мягким, почти дружеским, — если бы я был менее терпеливым человеком, я бы уже отправил это письмо. Но… я джентльмен. Я даю вам шанс. Он откинулся на спинку кресла. — Вы можете дать мне свой ответ уже сейчас. — И если я откажусь? — спросил Джаспер, голос его был ледяным. Лорд Морвенн не ответил сразу. Но улыбнулся. И эта улыбка была самой жуткой из всех возможных. — Тогда через сутки Тёмный Лорд получит письмо. Треск огня в камине казался оглушающим в тишине, что последовала за словами мужчины. Джаспер больше не сдерживался. Палочка вспыхнула в его руке с той скоростью, с какой другие даже не успели бы осознать угрозу. Острие направилось прямо в грудь человека, который осмелился угрожать ему в его же доме. — Вы угрожаете мне? В моём доме?! — Джаспер прошипел слова, голос его был низким, наполненным холодной, кипящей яростью. — Вы совсем из ума выжили? Лорд Морвенн не шелохнулся. Он даже не напрягся. Как будто ожидал этого. Как будто знал, что Джаспер сорвётся. Как будто именно этого и добивался. Он улыбнулся. Медленно, легко, словно наслаждался спектаклем, в котором каждый играл свою роль. Он спокойно взял бокал с вином, сделал лёгкий жест рукой, и в воздухе раздался тихий звон — стекло ударилось о наконечник палочки, звук эхом разнёсся по оранжерее. Он отсалютировал бокалом Християне. — На что вы, Джаспер. — Голос его был шелковистым, почти ленивым. — Я вам не угрожаю. Я просто делюсь своими знаниями. Он сделал глоток. Джаспер не двигался. Он не опускал палочку. — Ваша самоуверенность вас когда-нибудь погубит. Мужчина хмыкнул. — О, мой дорогой юный друг, — он перевёл на него взгляд, и в его глазах мелькнул опыт. — Я просто протягиваю руку помощи. Он наклонился вперёд, положил локти на подлокотники кресла, сцепил пальцы в замок и уставился прямо в глаза Джасперу. — Вы же умный молодой человек. Прекрасно понимаете, что моя информация может оказаться весьма полезной. Джаспер сжал зубы. Внутри него бушевал шторм. Этот человек играл с ними. И что хуже всего… Он не блефовал. Он знал. Знал, что Волан-де-Морт ищет Християну. Знал, что Эммет — второй человек, которого разыскивают. И он намекал на это так, что было невозможно не понять. — Я смею предположить, что ваш отец, лорд Карлайл Каллен, не знает об этой ситуации. Сердце Християны пропустило удар. — Да и к тому же… — Кассариус сделал паузу, словно смакуя момент. — Вы ведь прячетесь здесь. В доме леди Шузен. Он обвёл взглядом комнату. — Прекрасное место. Тёплое, укромное. Но вы ведь не думаете, что оно сможет укрыть вас вечно? Джаспер почувствовал, как сжались его пальцы. Ему хотелось сломать этот бокал. Разбить его об стену. Этот человек давил на него. Но он не сорвётся. Не даст ему этого удовольствия. — Вы хотите предложить мне сделку, — ровным, ледяным голосом произнёс он. Кассариус улыбнулся шире. — Вы просто читаете мои мысли, юный лорд. — Он вытащил из кармана небольшую печать. Она сверкнула в свете камина чёрным воском. — Я хочу союза. — Он склонил голову набок. — Вы хотите защиты от людей, чьё имя боитесь произносить. Губы Християны дрогнули. Он говорит про Волан-де-Морта. — А я — хочу процветания. Он посмотрел на Джаспера, затем на Християну. — Вы понимаете, что когда они узнает правду где вы и как вас найти… ваш отец не успеет вам помочь. Тишина. Каждое его слово било в цель. — Я предлагаю вам сделку. — И что же это за сделка? — Джаспер не изменился в лице, но внутри он уже раскладывал ход событий. Мужчина поставил бокал. — Я предлагаю вам покровительство. Тишина. Он продолжил: — Я обеспечу вам надёжный союз. Влияние. Деньги. Скрытность. Вы получите безопасность. Он перевёл взгляд на Християну. — Ты получишь свободу. — Его голос был мягок, как бархат. — Тёмный Лорд никогда тебя не найдёт. — Взамен чего? — ровно спросил Джаспер. Кассариус снова улыбнулся. — Помолвки. — Ты издеваешься, — тихо выдохнула Християна. Но Джаспер не ответил сразу. Он смотрел на этого человека. Просчитывал. Взвешивал риски. И понимал… Этот человек не врёт. Но он играет. И если они примут условия — это будет не их победа. Это будет поражение. Но если они откажутся… Письмо будет отправлено. И возможно тогда… их ждёт смерть. Тишина затянулась. Огонь в камине потрескивал, словно часы, отсчитывающие секунды их жизни. Джаспер посмотрел на Християну. Она молча смотрела на него. Она ждала его решения. Левианна молчала. Но в её глазах было что-то новое. Что-то, что кричало. Что-то, что просило. Она не хотела этого. Но она не могла говорить. Она не могла выбирать. Тёмные руки держали её слишком крепко. Время застыло. Огонь в камине замер в своём движении, пламя застывшими языками тянулось кверху, будто в страхе перед надвигающейся бурей. Воздух в оранжерее сгустился, стал тяжёлым, липким, словно сама магия в этой комнате знала — здесь сейчас произойдёт нечто непоправимое. Лорд Морвенн ждал. Его глаза, тёмные, глубокие, как бездна, впивались в Джаспера, ожидая его решения. Но Християна… Она не могла сосредоточиться. Голова раскалывалась от мыслей, они хлестали её, как штормовые волны, одна за другой, не давая ни секунды на передышку. Её интуиция кричала. Нельзя. Что-то здесь не так. Она попыталась прочитать мысли Лорда Морвенн. Но… Там ничего не было. Ничего, кроме пустоты. Холода. Отчуждения. Тьмы. Она вздрогнула. Это было неестественно. Слишком неправильно. Будто он не человек. Будто он пустая оболочка, машина, чья единственная цель — давить, разрушать, ломать. Она резко перестала пытаться. — Ваш ход, Джаспер. Голос Лорда Морвенна разрезал тишину, как клинок. Джаспер не двигался. Он считал варианты. Но Християна знала: выбора у них не было. Если он скажет «нет»… Это конец. Но если он скажет «да»… Это будет конец другого рода. И именно в этот момент что-то изменилось. Християна почувствовала это первой. Как электричество, пронёсшееся по воздуху. Как разряд грозы, что на секунду озарил ночное небо. Она вздрогнула. Но не она одна. Джаспер почувствовал это тоже. Пламя в камине затрепетало. Тени содрогнулись. А потом… Левианна зашевелилась. Её взгляд, до этого пустой, безжизненный, дрогнул. Она пошатнулась. Её рука дёрнулась, как у куклы, у которой вдруг оборвались нити. И что-то в ней сломалось. Резко. Рвано. Как стекло, разлетающееся на осколки. — Беги, — голос сорвался почти в шёпот. Но в этой комнате каждое слово было слышно, как гром. Християна подняла на неё глаза. — Что?.. — Беги! А потом началась буря. Вспышка магии. Мощная. Слепящая. Как взрыв. Пол треснул. Стёкла в оранжерее разлетелись вдребезги. Огонь в камине взметнулся вверх, словно вырвался на свободу. И в этот миг Християна увидела её. Настоящую Левианну. Левианну, чью сущность не сломили. Левианну, чья магия восстала. Против власти отца. Против проклятия крови. Против его игры. — БЕГИ! Это было не просто слово. Это был приказ. Приказ, произнесённый не голосом, а самой магией. И они побежали. Джаспер дёрнул Християну за руку, рванул её к двери. Лорд Морвенн среагировал мгновенно. — Паршивка! Воздух взорвался заклятиями. Но в тот миг, когда первое заклинание должно было ударить… Оно разлетелось на осколки. Левианна стояла посреди комнаты, её руки дрожали, но вокруг неё пульсировала невероятная магия. Старая. Первозданная. Неподконтрольная. Она не могла остановиться. Не могла себя сдержать. — Не трогай их! — крикнула она. Она не просила. Она повелевала. И в этот момент Джаспер понял. Она не блефовала. Она сломала его планы. Но она сломала и планы отца. И теперь… Они все оказались в ловушке. Оранжерея дышала хаосом. Стёкла в витражных окнах дрожали, тонкие линии трещин пробежали по их поверхности, словно само пространство не выдерживало напряжения магии, бушующей вокруг. Левианна стояла в центре шторма. Её волосы развевались, магия пульсировала в ней, вырывалась наружу в спиралях светящихся потоков, изломанных, рваных, несущих в себе нечто старое, необузданное, неконтролируемое. Её отец не двигался.Он наблюдал.Холодно. Отстранённо. С расчетом. А потом он взялся за палочку. Одно резкое движение — и магия выстрелила из её наконечника, тонкая нить тёмной энергии ударила прямо в кулон, висевший на шее Левианны. Её сжало. Будто невидимая сила стиснула её горло, её грудь, её сущность. Она захрипела. Глаза распахнулись в шоке, в агонии. Кулон потемнел. Его руны вспыхнули, будто древняя печать, наконец, исполнившая своё предназначение. — Довольно. Голос Лорда Морвенн был ровным, стальным. Он не кричал. Он не злился. Он просто знал, что победил. — Ты — моя, Левианна. Ты всегда была моей. Она дрожала. Тело ломало изнутри. Она боролась. Но магия его крови была сильнее. Проклятье, наложенное ещё при её рождении, выполняло свой долг. Она чувствовала, как пустота заполняет её разум. Как её воля растворяется, как магия, что всегда была частью её самой, вдруг становится чужой, враждебной. Как будто её вычеркивали из самой себя. — Нет… — её голос был хриплым, едва слышным. — Ты ошиблась, дочь. Лорд Морвенн сделал шаг вперёд. — Ты думала, что можешь идти против меня? Что можешь быть свободной? Это было мило. Но неразумно. — Он плавно поднял палочку выше, усиливая давление. — Ты — моё создание. Её колени дрогнули. Она рухнула. Прямо на пол. Преклонила колени. Как сломанная кукла. Как бессловесная тень самой себя. Её глаза стали пустыми. Християна замерла. Джаспер стиснул зубы, удерживая купол защиты, не отводя взгляда от Лорда Морвенн. Но Християна не могла дышать. Она видела, как исчезала Левианна. Как будто кто-то вырвал её душу, оставив вместо неё пустую оболочку. И когда отец холодно усмехнулся, наклоняясь ближе, чтобы взглянуть на свою покорную дочь, он произнёс то, что стало последней каплей. — Вот и хорошо.- Его пальцы жестоко сжали её подбородок, заставляя поднять на него взгляд. — Наконец-то ты научилась слушаться, Львица. Тишина. Словно воздух выпал из комнаты. Джаспер почувствовал, как Християна задрожала. — Ты… ты чудовище. — Её голос был едва слышным. Но он ударил, как кнут. Лорд Морвенн медленно повернулся к ней. И вдруг улыбнулся. — Чудовище? — Он спокойно сделал шаг вперёд, его аура была плотной, давящей, он выглядел так, словно смаковал её страх. — Маленькая моя. Ты слишком юна, чтобы понимать, кто в этом мире чудовище, а кто просто исполняет свой долг. Её сердце стучало в груди, как барабан боевого марша. Он наклонил голову, будто разглядывая что-то ценное, но испорченное. — Юное создание, вы выросли, Християна. — Он говорил так, будто знал её всю жизнь. — Но видимо, так и не научилась манерам. Невоспитанных детей надо учить. Он чуть склонил голову набок. Джаспер не моргнул. Его сознание пылало яростью. Но он не дал ей взять верх. Он собирался нанести ответный удар и обезоружить мужчину. Но прежде чем он успел это сделать… Что-то случилось. Магия дёрнулась. Пламя дрогнуло. Левианна зашевелилась. Тонко, почти незаметно. Но её пальцы сжались в кулак. Она ещё была здесь. Она не сдалась. Лорд Морвенн этого не заметил. Но Християна заметила. Она поняла. И вот тогда она решила. Что бы ни случилось дальше… Они не позволят ему победить.

Лорд Морвенн чувствовал себя царём. Он наслаждался моментом. Джаспер стоял в стороне, сжимая палочку так крепко, что побелели костяшки. Защитный купол вокруг них дрожал, но держался. А Християна… Её глаза неотрывно смотрели на Левианну. Опустившуюся на колени. Сломленную. Пустую. Отец довольно усмехнулся, когда проследил за взглядом девушки. Сейчас глядя на свою дочь, что наконец-то поняла, кто здесь властвует. — Вот и хорошо, — повторил он с удовлетворением. — Раз вы согласны с моими словами, предлагаю продолжить нашу беседу. Левианна будет хорошей гостьей и не доставит больше проблем. В этот момент воздух изменился. Сначала почти неощутимо. Но Християна почувствовала это первой. Как будто пространство треснуло, словно невидимое зеркало, открывая нечто, что всегда было рядом, но оставалось невидимым. Пег. Он появился беззвучно, как тень, вырастающая из ничего. Вспышка мерцающего света — и он был здесь. Огромный белоснежный тигр. Не зверь. Не фамильяр. А как существо из иных глубин. Он двигался медленно, почти лениво, но в этой лености была хищная грация, свойственная лишь тем, кто не боится никого. Он обходил Левианну. Как хищник вокруг своей жертвы. Но он не смотрел на неё с презрением. Он разглядывал. Изучал. А потом остановился. И заговорил. — Поломанное дитя… — его голос был старше этого места. Старше самого времени. Он звучал не просто в воздухе, но внутри сознания, проникая в саму суть. — Участь свою ты находишь всегда не вовремя, а я только планировал отдохнуть. Да, наворотила ты делов. Левианна вздрогнула. Её глаза дёрнулись, как будто сквозь тьму в её сознании пробилась крошечная трещина. Ее отец дёрнулся назад. Он не просто заметил тигра. Он почувствовал его. Как будто прикоснулся к древнему холоду, что не поддавался ни огню, ни власти. — Что за чертовщина?! — Его голос сорвался на яростное шипение. Он резко поднял палочку, направляя её на тигра. — Джаспер, это ваш питомец?! — Нет. — Голос Джаспера был твёрдым, как гранит. — Он сам по себе. Мужчина снова взглянул на зверя. И его губы скривились. — Уберите его немедленно, пока он не сделал ей больно. Пег повернул голову. Медленно. Размеренно. Как будто он только сейчас соизволил обратить внимание на говорящего. И когда его ледяные голубые глаза встретились с глазами Лорда Морвенна…… Тот замер. На мгновение. Но этого мгновения было достаточно. Потому что он понял. Этот тигр не смотрел на него, как на человека. Он смотрел на него, как на крысу. Как на ничтожество. Как на нечто низшее. — Хм… — задумчиво протянул Пег, чуть прищурив глаза. — Забавно. Он не спешил говорить. Он изучал. А потом лениво качнул головой. — Магия в тебе воняет. Лорд Морвенн резко напрягся. — Что ты сказал? Пег не моргнул. Его шерсть слегка поднялась, как у зверя, который только что осознал, что рядом находится что-то настолько грязное, что даже касаться этого неприятно. — Ты воняешь, человек. Лорд Морвенн прищурился. Он не был дураком. Его разум не знал страха перед людьми. Но этот зверь… Этот зверь был нечто иное. — Что ты такое? — Тот, кого не зовут. Тот, кого не призывают. Тот, кто приходит тогда, когда хочет. Пег опустил голову ниже, и в этот момент что-то дрогнуло в воздухе. Как будто пространство вокруг него менялось. Как будто его силуэт был больше, чем казался. Лорд Морвенн сжал палочку. Но Пег не обращал на него внимания. Он снова повернулся к Левианне. — Дитя… Он смотрел на неё. Он видел, как она ломалась. Как печать в её крови душила её, как кандалы на шее раба. Как её воля испарялась. Как её магия боролась. Но не могла победить. Он видел. И этого было достаточно. — Ты ошиблась. Голос его стал тише. Почти ласковым. Но его слова резали, как ножи. — Ты не рождена, чтобы преклоняться перед ним. Ты не создана для покорности. Ты — не его вещь. Лорд Морвенн замахнулся палочкой. — Замолчи. Пег всего лишь усмехнулся. Как лев, наблюдающий за трепыхающейся в ловушке мышью. Он повернул голову к Християне. — Ты знаешь, что делать. Она знала. Но она боялась. Магия Левианны подчинялась её отцу. Но если кто-то вмешается… Если они сейчас попытаются разрушить печать… Она может не выжить. Джаспер сжал её плечо. — Ты не должна делать это одна. Она подняла на него взгляд. И увидела его глаза. Глаза человека, который был готов рискнуть всем ради неё. Как и она ради Левианны. Пег замер. Его дыхание было ровным. Его голос стал шёпотом. — Выбирай, дитя. Тишина. А потом… Християна сделала шаг вперёд. Лорд Морвенн резко повернул голову к Християне, его глаза горели ледяной яростью. — Что это за шутки такие?! — Его голос дрожал от негодования. — Хватит делать из меня дурака! Уберите это создание! Я же вижу, что оно вам подчиняется! Девчонка, не играй со мной. Его пальцы намертво сжали палочку, и прежде чем кто-то успел что-либо сказать, он поднял её, целясь в Християну. Но он совершил ошибку. Он направил палочку на то, что принадлежало другому. На то, что было под защитой того, кто не прощает ошибок. Пег зарычал. Этот звук разорвал воздух — не просто угрожающий, а первобытный, древний, способный заставить само время дрогнуть. А затем он исчез. Просто сорвался с места, его белоснежное тело стало размытым пятном в пространстве — и прежде чем Лорд Морвенн понял, что произошло, он уже не чувствовал своей руки. Потому что она была в пасти зверя. Хруст. Глухой, ломкий звук, будто треснула кость. Лорд Морвенн закричал. Он рухнул на колени, выпуская палочку из ослабевшей хватки. Но боль только начиналась. Из раны, оставленной Пегом, начали расползаться символы — золотые, яркие, жгущие, словно раскалённый металл, прорывающийся сквозь его кожу. Он заорал. Не просто от боли. От ужаса. Его магия разрывалась изнутри. Он судорожно потянулся за палочкой, его дыхание сбивалось, глаза метались по комнате в поисках спасения. Но спасения не было. Джаспер вытянул руку. — Акцио! Палочка лорда взмыла в воздух и влетела в ладонь Джаспера. Теперь она была в его власти. Морвенн задохнулся от ярости. Но потом он увидел её. Её глаза. Глаза Християны. И его сердце сжалось в животном страхе. Она стояла над ним, её пальцы сжимали палочку, но это была не просто палочка. Это была палочка наследницы Короны Теней. Созданная для Кассандры. Созданная, чтобы нести правду. Созданная, чтобы судить. Лорд Морвенн дрожал. — Ты… — его голос сорвался на хрип. Он хотел сказать что-то, возразить, но не смог. Потому что голос Християны прорезал воздух. Но это был не её голос. Это был голос, который звучал не из одного рта. В нём слышались отголоски тысяч других голосов. Голоса тех, кого он когда-то сломал. Тех, кого он предал. Тех, кого поглотила тьма. Они говорили сквозь неё, говорили за неё, говорили вместе с ней. — Ты посмел поднять руку на то, что принадлежит мне. Её шаг был медленным, но он попятился. — Ты посмел посигнуть на детей Света. Его дыхание сбилось. Он хотел дёрнуться, но не мог. — Ты посмел играться с волей магии. Ты посмел издеваться над собственной дочерью, как над рабом. Морвенн резко схватился за голову. В висках взорвалась боль, будто кто-то впился в его разум, разрывая его изнутри. — Нет... — его голос был сломанным, хриплым, чужим. Но она не слушала его. Она подняла палочку. И мир дрогнул. Стены сжались. Время замерло. Огонь в камине затрясся, словно его душили чьи-то невидимые руки. — Ты недостоин жизни.- она подняла палочку выше. — Ты недостоин существования. Тени взметнулись по стенам, будто сама комната пыталась сбежать от того, что сейчас произойдёт. Джаспер почувствовал это раньше всех. Опасность. Бездну. Разлом. — Нет! — он рванулся к ней. — Християна, не делай этого! Но она уже не слышала его. Она больше не была здесь. Она стала чистым воплощением правосудия, тем, что стирает, ломает, разрывает на части. И в следующий миг её заклинание ударило в лорда Морвенна. Сначала он почувствовал только холод. Как будто его сознание вдруг оказалось в пустоте. А потом пришла разрушающая боль. Он закричал. Но это был не просто крик боли. Это был крик человека, который умирает, но не телом — а разумом. Всё, что он знал, всё, чем он был — начало рассыпаться, крошиться, таять, как воск под пламенем. — Нет… НЕТ! Он попытался сопротивляться. Вспомнить себя. Схватиться за свою личность, за то, кто он есть. Но он больше не знал, кто он. Он попытался вспомнить свои цели… …и не нашёл их. Где я? Кто я? Где моя сила? Он не знал. Он не знал себя. Он больше не был собой. Он чувствовал, как каждый кусочек его личности исчезает. Как воспоминания пропадают одно за другим, как его власть, его влияние, его гордость испаряются, оставляя только пустоту. Но Християна не стерла всё. Она оставила две вещи. Первую. Он любит Амалию. Безоговорочно. Безгранично. Он всегда любил её. Он будет умолять её о прощении. Будет молиться на неё, как на солнце. Потому что без неё он никто. Вторую. Он должен умолять свою дочь о прощении. Всегда. Сколько бы раз она ни прощала его, он будет снова и снова вставать перед ней на колени. Потому что он этого не заслуживает. Потому что он никогда не заслуживал. Тишина. И затем всё закончилось. Лорд Морвенн рухнул. Не как поверженный враг. Как человек, который больше не знал, кем он является. Он остался лишь пустой оболочкой, в которой остались только две догмы, навсегда записанные в его разуме. Его глаза были полны только любви. — Амалия… — сорвалось с его губ. Левианна задохнулась. Она упала на пол. Её руки дрожали. Её тело тряслось. Она не понимала. Она не могла понять. Но она чувствовала свободу. Она больше не была его. Она больше не принадлежала ему. И тогда она заплакала. Слёзы текли, как дождь, стирая остатки того кошмара, в котором она жила всю свою жизнь. А Християна отступила назад. Она дрожала. Её пальцы сжимали палочку так крепко, что побелели костяшки. Её глаза были потемневшими. Джаспер схватил её за плечи. — Ты что наделала… Она вздрогнула. А потом посмотрела на него. И её губы дрогнули. — Я… не знаю. Тишина. Пустая, давящая, всепоглощающая. Комната была наполнена остаточным эхом магии, которая всё ещё колыхалась в воздухе, словно разорванные нити судьбы не могли найти, к чему снова прицепиться. Лорд Морвенн стоял на коленях, его глаза были полны только одной мысли — любви и раскаяния. Он больше не был тем, кем был прежде. Но он уже не волновал Джаспера. Потому что прямо сейчас перед ним падала Християна. Она бледнела. Резко, как будто из неё вытягивали жизнь. — Тия! Её имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел осознать, что делает. Она дрожала. Руки, которые ещё секунду назад держали палочку, теперь пустые, бессильные, слабые. Палочка выпала на пол с тихим стуком, который разрезал тишину громче, чем любой крик. Она пошатнулась. Глаза тускнели, её дыхание сбилось. Джаспер мгновенно подхватил её, но в этот же момент Пег уже был рядом, его когти врезались в пол, когда он резко захватил её с другой стороны, не позволяя ей упасть. — Ты играешься с судьбой, малышка. — Его голос звучал, как грохот грома в далёких горах. Она пыталась что-то сказать, но её губы дрожали, а слова не выходили. Магическое истощение накрывало её, как ледяная волна, затягивая в пустоту. Джаспер почувствовал, насколько она лёгкая в его руках. Она всего минуту казалась сильной, несломленной, несгибаемой. Но сейчас? Она была всего лишь ребёнком, который переоценил свои силы. — Ты не контролируешь себя, — прошипел Пег, прижимая её ближе к себе, — Если ты не научишься сдерживать это, в следующий раз последствия будут страшнее. Его голубые глаза сверкали, но в них не было упрёка. Только предупреждение. Джаспер поднял её на руки, чувствуя, как леденеет её кожа. — Чёрт… Она была настолько бледной, что, казалось, кровь покинула её вены. Он быстро развернулся к Левианне, которая всё ещё стояла в шоке, наблюдая за отцом, забыв обо всём остальном. — Пошли! Немедленно! Она вздрогнула, словно очнулась от сна, но тут же кивнула, повинуясь его словам, как приказу. Джаспер уже не смотрел на лорда Морвенн. Он не был важен. Он не имел больше значения. Сейчас важна была только она. Тия была в его руках, едва держась за сознание. И он не собирался позволить ей исчезнуть. Не сейчас. Не когда она сделала невозможное. Не когда она изменила их судьбу.