В тени чар и времени

Август 1979 года

***

Пустота сомкнулась вокруг, липкая и глухая, словно тягучий сон, из которого невозможно выбраться. Ни времени, ни пространства — только звенящая, давящая тишина. Но в этом безмолвии что-то шевелилось. Шёпот. Или его подобие. Он крался издалека, скользил по коже, проникал в разум, извиваясь, словно змея. Слова были неразборчивыми, но от них холодило внутри, будто они уже когда-то звучали, но слишком давно, чтобы вспомнить. Она попыталась вдохнуть — воздуха не было. Двинуть рукой — тела тоже. Одиночество сжимало, обволакивало, лишало всего, кроме чужого, липкого присутствия. И вдруг мир взорвался. Пространство рванулось, свернулось в точку, вспыхнуло резким светом, а затем — распалось, словно старое полотно. Её ноги резко ударились о пол. Тёплая древесина под босыми ступнями. Запах смолы, почти неуловимый. Сердце бешено заколотилось в груди, захлестнув гулом уши. Она сделала резкий вдох, сглотнула, судорожно оглядываясь. Знакомое место. Зеркало. То самое из ее снов. Християна замерла, холод проскользнул по позвоночнику. В отражении стояла она. Но не совсем. Из зеркала смотрела девочка. Черты знакомые, но что-то не сходилось. Белокурые волосы, голубые глаза, лёгкая улыбка, наполненная светом. Не может быть. Она сделала шаг ближе. Девочка повторила движение. Християна сглотнула, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Кто ты? Девочка улыбнулась шире, но не ответила. — Это какая-то шутка? — Голос прозвучал напряжённо. — Разве? — Вопрос прозвучал странно. Девочка склонила голову набок, разглядывая её с каким-то ленивым интересом. Тепло в груди сменилось неприятной прохладой. — Я сплю. Это сон. — Ты всегда так думаешь, когда видишь что-то невозможное? Тихий смешок. Губы Християны дрогнули. — А это возможно? Девочка не ответила. Только сделала шаг вперёд. И в этот момент что-то изменилось. В зеркале теперь отражались обе. Та, что привыкла видеть себя каждое утро, и та, что не должна была существовать. — Ты… — голос сорвался. Девочка смотрела. Улыбалась. — Проблема в том, что мир не даст мне вечно оставаться ребёнком. Слова хлестнули, как ледяная вода. Християна напряглась. — О чём ты вообще? Молчание. — Разве ты не знаешь? Губы дрогнули. В комнате становилось всё тише. Тишина наполняла пространство, затягивала, словно густой туман. И девочка продолжала улыбаться. Християна вглядывалась в девочку в отражении, и странное чувство охватило её. Что-то в этом лице было знакомым, не просто смутно — это был образ, запечатлённый где-то глубоко в памяти. И тут в голове вспыхнуло имя. — Ты же… Кассандра. Слова слетели с губ прежде, чем она успела их обдумать. Девочка не вздрогнула, не удивилась, но её улыбка изменилась. В ней больше не было той озорной лёгкости, что казалась такой естественной мгновение назад. А потом она услышала, как губы сами собой произносят ещё одно имя: — Ариэль. И тогда взгляд девочки в зеркале стал другим. Улыбка потускнела, уголки губ дрогнули, словно от еле сдерживаемой боли. Озорство исчезло, испарилось без следа, будто его никогда и не было. Это был взгляд человека, потерявшего дорогого друга. Християна почувствовала, как у неё сжалось горло. — Ты… — она не договорила. Девочка чуть склонила голову, её голубые глаза смотрели пристально, но без какого-либо желания опровергать или подтверждать сказанное. — Если тебе так удобно, — голос был ровным, почти равнодушным, — то да. Я — это она. В груди сдавило от странного, непонятного чувства. Християна хотела что-то сказать, что-то спросить, но язык вдруг стал чужим, ненужным. В зеркале отражалась девочка, которую не должно было здесь быть. Но теперь Християна знала, что это не просто девочка. Девушка не отводила взгляда от зеркала. Маленькая девочка стояла напротив, совершенно неподвижная, но от неё исходило странное ощущение жизни. Не просто отражение, не призрачная проекция, а нечто настоящее. Будто воплощение утреннего солнца, пробивающегося сквозь густой, вязкий туман. Но теперь она не смеялась. Голубые глаза сияли мягким светом — но это не был свет ребёнка. В этом взгляде пряталась мудрость, слишком глубокая для столь юного лица. — Ты изменила многое, — её голос прозвучал спокойно, словно бесспорный факт. — Ты спасла Левианну, дала ей шанс. Ты вытащила Регулуса из пропасти. Ты прокладываешь путь. Християна напряглась. Эти слова… они были правдой. Она знала это. Но в то же время, никогда не думала о себе в таких категориях. — Это важно, не так ли? — её голос прозвучал тише, чем она хотела. Девочка кивнула. — Но не забывай, — продолжила она. — Пока ты спасаешь их, другой с каждым днём погружается всё глубже и глубже. Что-то внутри сжалось. Християна знала, о ком идёт речь. О том, кто даже не хотел видеть и слышать ее. — Я… — слова не шли с языка. — Что я могу сделать? Девочка изучала её взглядом, будто взвешивая что-то невидимое. — Ты ведь знаешь ответ. От этих слов в груди словно вспыхнул холод. Она знала. Конечно, знала. Но принять это… — Свет не существует без тени, — продолжала девочка, чуть склонив голову. — Ты — свет. Но если ослепнешь от собственного сияния, перестанешь видеть, что происходит за спиной. Слова проникали в разум, словно осколки, оставляя болезненные, но нужные порезы. Християна опустила взгляд. — Я не могу быть везде, — её голос был едва слышен. — И не должна, — девочка улыбнулась, но в её улыбке было что-то скорбное. — Ты просто не должна закрывать глаза. Гул в висках стал громче. — А если я спасу одного… а другой утонет? Мгновение молчания. — Это и есть цена пути, — прошептала девочка. Пустота вокруг больше не была пустотой. Она наполнялась весом, давлением, смыслом. Християна сжала кулаки. — Но если я ошибусь… Девочка сделала шаг вперёд, так, что теперь они почти касались зеркала. — Ошибки — это привилегия живых. Зеркальная поверхность дрогнула, будто рябь по воде. Девочка медленно подняла руку, но не смогла дотронуться — лишь тонкие волны разбежались по стеклу. — Не отвергай свою тень, — голос её стал ещё тише, но твёрже. — Но и не позволяй ей забрать тебя. И в этот миг зеркало начало растворяться. Голубые глаза гасли, белокурые локоны исчезали, рассеиваясь, словно их сдувал невидимый ветер. Християна сделала шаг вперёд, инстинктивно потянувшись, но девочка уже уходила, исчезая в пустоте. Последние слова донёс только шёпот: — Ты знаешь, что делать. А затем — только тишина.

***

24 августа 1979 года Свет. Размытый, дрожащий, словно мираж над раскалённым камнем. Он пробивался сквозь плотный туман, в котором вязло её сознание. Свет манил, зовя к пробуждению, но тело оставалось недвижимым, словно налитым свинцом. Тяжесть давила на грудь. Невесомая, но ощутимая, словно чей-то незримый взгляд или чужое присутствие, не дающее окончательно вынырнуть из сна. Дыхание выходило сбивчивыми, неровными вздохами. Что-то не так. Она попробовала пошевелиться, но мышцы не слушались. Веки, тяжёлые, как камень, с трудом поддались. Мир перед глазами плыл, сливался в неразборчивые пятна теней и света. Где она? Что происходит? Мысли собирались медленно, болезненно, как осколки разбитого зеркала. Пространство вокруг постепенно обретало форму, уплотнялось, складывалось в знакомые очертания. Поместье Маргарет. Осознание пронзило её, заставив сердце болезненно сжаться. Да, теперь всё стало ясно. Пропитанный временем воздух. Запах старой бумаги и тёплого дерева. Тонкий налёт пыли на глухо закрытых шторах. Знакомое место. Но почему всё кажется таким… чужим? Она попыталась заговорить, но едва открыла рот, как по пересохшему горлу пробежал острый укол боли. Губы потрескались, голос вырвался лишь в виде хриплого, жалкого шёпота. И тут… раздался голос. Чужой. Но до боли знакомый. — Наконец-то проснулась, спящая красавица. Она вздрогнула. С огромным усилием повернула голову. На её груди, лениво свернувшись кольцами, лежал Пег. Белоснежная змейка, её фамильяр, смотрел на неё усталыми голубыми глазами. Они были тусклыми, почти выцветшими, но где-то в глубине всё ещё тлел привычный огонёк насмешки. — Я уж думал, ты решила проспать до самого начала обучения, — продолжал он с ленивой, но явной издёвкой. — Такими темпами нам пришлось бы звать банши, чтобы тебя разбудить. Хвост лениво качнулся, словно проверяя, действительно ли она пришла в себя. Християна глубоко вдохнула, чувствуя, как тяжесть на груди медленно исчезает, но чувство слабости не уходит. Магическое истощение. Пальцы дрожали, когда она наконец смогла приподнять руку. Сил в ней было не больше, чем в увядшем листе, потрёпанном ветром. В висках шумело, будто внутри головы разлилось гудящее эхо. Слишком долго. Я была там слишком долго. Но где — там? Фрагменты воспоминаний пронеслись перед глазами. Сон. Зеркало. Голос девочки. Ты знаешь, что делать. Тепло, внезапно охватившее сердце, сменилось ледяным уколом. Что-то важное ускользало от неё, тонуло в слабости, размывалось, как слова на мокрой бумаге. Пег прищурился. — Ты выглядишь так, будто пережил это не легче, чем я, — пробормотала она, голос звучал слабее, чем хотелось бы. — А ты выглядишь так, будто решила разыграть трагическую сцену в финале пьесы, — фыркнул фамильяр, но в его голосе не было прежнего лёгкого ехидства. И вдруг он посерьёзнел. — Ты ведь знаешь, что случилось, да? Она посмотрела в его глаза. Потускневшие. Истощённые. Но понимающие. Да. Она знала. Конечно, она знала. Эти воспоминания не угасли. Они жгли её сознание, вспыхивая резкими всплесками образов, запахов, ощущений. Тёплая, липкая кровь на пальцах. Тяжёлая голова Регулуса у неё на груди. Шёпот, дрожащий, прорывающийся сквозь боль. Она помнила, как слова, которые должны были вернуть его, связывали его с этим миром — и с ней. Как её собственная магия сплела их судьбы в один узел. Как кровь впиталась в ткань реальности, и она, вздрогнув, осознала, что пути назад нет. Теперь он больше не Блэк. Теперь он Регулус Эдвард Брейдс. Эта мысль, чёткая, как вырезанная на камне, пронзила её разум. Что-то внутри сжалось, словно невидимая рука сжала её сердце. Резкий вдох. Она дёрнулась, пытаясь сесть, но мир тут же поплыл перед глазами. Реальность качнулась, стены размылись, будто её сознание снова начинало растворяться в пустоте. В ушах зазвенело, а тело пронзило болезненной слабостью — словно кто-то вырвал из неё жизненную силу, оставив пустую оболочку. Ноги отказались слушаться. Руки, дрожащие, ослабшие, не смогли удержать её, и она тяжело рухнула обратно на подушки, с трудом переводя дыхание. Почему… я не могу… двигаться? Ощущение было неправильным. Чужим. Словно это было не её тело, а пустая, сломанная оболочка, в которой она оказалась заперта. С трудом, через нестерпимую боль, она подняла руки. Перевязаны. — Что… происходит? — голос сорвался, едва вырвавшись из пересохшего горла. Пег всё это время не сводил с неё глаз, молчаливо наблюдая. Теперь он лениво качнул головой, и его голубые глаза слегка сузились. — У тебя, дорогуша моя, магическое истощение, — сообщил он своим обычным ленивым тоном, но в голосе сквозила странная, непривычная тяжесть. — Причём критическое. Сердце пропустило удар. Насколько? Она не успела задать этот вопрос вслух — змейка опередила её. — Ты находилась в магической коме… двадцать дней. Слова ударили, как плеть. Она резко заморгала. Двадцать? Звенящая пустота в голове заполнилась эхом этих слов, настойчивым, давящим. Пег вздохнул, разрывая гнетущую тишину. — Я сам очнулся только два дня назад, — продолжил он, слегка прищуриваясь. — И всё это время пытался тебя пробудить. Он смолк на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем тихо добавил: — Только сегодня мне удалось получить хоть какой-то отклик. Его слова тонкими иглами впились в сознание. Двадцать дней. Целых двадцать дней. Двадцать дней, пока её разум болтался между сном и реальностью. Между жизнью и чем-то… другим. И всё это время кто-то пытался достучаться до неё. Она медленно разжала пальцы, но тут же почувствовала, как мышцы дрожат от напряжения, как будто её тело сопротивлялось даже этому простому движению. — Кто… ещё здесь? — выдохнула она. Пег изучающе посмотрел на неё. — Те, кто ждал, что ты очнёшься, — его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё слышалась привычная насмешка. — И те, кто боится, что ты больше не будешь прежней. Християна стиснула зубы. Конечно. Она уже не будет прежней.

***

Прошло три дня с момента её пробуждения. Слабость всё ещё держала в ледяных тисках, но теперь хотя бы удалось вернуть контроль над собственным телом. Християна сидела в кресле у окна, кутаясь в тёплый шерстяной плед, когда Марго в очередной раз вручила ей новую порцию зелья. Они даже ее из комнаты не выпускали, спасибо хоть позволили пересесть к кресло. — Пей, — мягко, но настойчиво сказала она, опуская на тумбочку рядом с ней ещё несколько пузырьков. — Тебе нужно восстановиться. Через несколько дней дорога, и я не позволю тебе явиться в Хогвартс в таком состоянии. Християна взяла флакончик и молча сделала глоток. Горечь привычно обожгла горло, но это уже не удивляло. Она привыкла. Пег, который всё это время не отходил от неё, сидел рядом, неотрывно наблюдая. В его глазах не было ни укора, ни сомнений — только молчаливая, тяжёлая забота. — Ты всё ещё можешь остаться, — напомнила Марго, сцепив пальцы в замок. — Я поеду, — твёрдо ответила Християна. Она должна была поехать. Первое сентября — день, когда замок снова откроет свои двери, когда жизнь в привычном ритме начнёт свой очередной виток. Она не могла позволить себе оставаться в стороне, прятаться за стенами поместья, как больное дитя, которое пытаются уберечь от всего. Марго вздохнула, но спорить больше не стала. — Хорошо. Но я лично перенесу тебя через каминную сеть, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Минерва уже знает, что ты была нездорова, я предупредила её заранее — на случай, если бы ты не пришла в себя вовремя. Християна молча кивнула, принимая это условие. Она снова пригубила зелье, чувствуя, как тёплая волна магии разливается по телу, возвращая уставшим мышцам частичку сил. Тишина в комнате становилась давящей. Она выдохнула и, не поднимая взгляда, тихо спросила: — Как Регулус? Марго напряглась. Лёгкая морщина появилась между её бровями, пальцы нервно сжались на подлокотнике кресла. — Всё так же, — наконец ответила она. — Он не реагирует. В коме. Словно ледяная рука сжала сердце. Християна крепче сжала стакан, заставляя себя сохранять спокойствие. — Мы думали… — Марго замялась, подбирая слова. — Возможно, стоит отправить его в Святое Мунго. В отделение, где работают со сложными случаями магической комы. Но… Она сделала короткую паузу, и этой секунды было достаточно, чтобы понять — что-то их остановило. — Вы не рискнули. Марго кивнула. — Ситуация в Лондоне остаётся слишком нестабильной, но и во Франции нет полной гарантии безопасности. Мы не могли позволить себе рисковать. Выходить за пределы поместья сейчас слишком опасно. Она посмотрела на Християну долгим, тяжёлым взглядом, будто ожидая реакции. Но та лишь сжала губы и кивнула. Регулус был здесь, но в пустоте. В ловушке, из которой никто не мог его вытащить. Но она знала, что должна попытаться, но у нее нет для этого сейчас сил. Християна сделала ещё один глоток зелья, ощущая, как его тепло растекается по телу, чуть приглушая усталость, но не заполняя ту пустоту, что поселилась внутри. Она глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться, и, немного помедлив, спросила: — Что с Амандой и Крисом? Марго взглянула на неё поверх очков, чуть нахмурившись. — Они в порядке. Насколько это вообще возможно после всего случившегося, — ответила она, откинувшись на спинку кресла. — Их отец, Калеб Хук, сейчас в министерстве занимает весьма влиятельную позицию. Он был в ярости, когда узнал, что его детей атаковали Пожиратели смерти. Марго сделала короткую паузу, изучая реакцию Християны. Та сжала губы. Калеб Хук… Да, имя знакомое. Аманда как-то упоминала, что её отец — человек строгий, но справедливый. Но то, что он оказался настолько влиятельным, она не осознавала до конца. — Он считает, что нападение связано с ним? — тихо спросила она. Марго кивнула. — Он убеждён, что это была месть. Или предупреждение. Возможно, кто-то хочет оказать на него давление, а, может, устранить его с политической арены. Он не знает, что всё было гораздо сложнее. Християна резко подняла взгляд. — Ты имеешь в виду, что он не узнал про письмо? Марго покачала головой. — Нет. Он понятия не имеет, что Пожиратели перехватили письмо Аманды, которое она писала тебе. И уж тем более он не знает, что они отправили от твоего имени другое письмо, заманив их в тот сквер. Християна почувствовала, как по её спине пробежал холод. Значит, всё это время он жил в уверенности, что это из-за него. Что на его детей напали из-за его деятельности. А на самом деле это была ловушка. Для неё. И они чуть не погибли. Аманда. Крис. Регулус. Он закрыл её собой, отдав свой шанс на спасение. А теперь он в коме. Християна сглотнула, заставляя себя сохранять самообладание, но её пальцы, незаметно для неё самой, сжались в кулак. — Он расследует это? Марго кивнула. — Конечно. Но у него нет всей картины. Он действует в рамках политической интриги, в то время как настоящая причина атаки остаётся скрытой. Она наклонилась вперёд, сжав ладони вместе. — Пока мы не знаем, что Пожиратели планировали дальше. Возможно, они хотели добраться до тебя через них. А может… у них была другая цель. Слова повисли в воздухе, тяжелые, гнетущие. Християна опустила взгляд. Значит, всё ещё не закончено. Марго, заметив, как напряглась Християна, отложила пузырёк зелья в сторону и осторожно накрыла её дрожащие пальцы своей ладонью. — Не напрягайся так, — её голос был ровным, но в нём звучала та профессиональная уверенность, которой обладают только люди, много раз спасавшие чужие жизни. — Я понимаю, что тебе тревожно, но сейчас для тебя важнее всего восстановиться. Християна не ответила, просто смотрела в одну точку, чувствуя, как где-то глубоко внутри поднимается беспокойство. — Аманда заходила к тебе перед тем, как уйти, — продолжила Марго. — Крис тоже был с ней. Християна резко подняла взгляд. — Как он? Марго чуть нахмурилась, её пальцы коротко постучали по подлокотнику кресла, словно она мысленно взвешивала слова. — На мальчика наложили сложное заклятие, — наконец сказала она. — По сути, оно не просто блокирует магические потоки, а заставляет их спутываться в узлы, мешая им свободно циркулировать. — Это… — голос Християны дрогнул, — похоже на магический завал? Марго медленно кивнула. — Что-то вроде. Но у завала есть свои особенности — он обычно возникает при шоке, а здесь всё куда сложнее. Это наложенное воздействие, чья-то намеренная работа. Я изучила остаточные следы заклятия, когда они были здесь, и могу сказать точно — заклинание было не боевым. Это что-то старое, редкое. Християна вздрогнула. Она видела это. В тот самый момент, когда они появились перед ними в сквере, в разгар битвы. Там была бойня. Кто-то из авроров отправлял проклятия в Пожирателей, вспышки разрезали темноту, воздух дрожал от накала. И среди них — Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Она помнит их. Их лица, напряжённые, злые, готовые уничтожать. Они были в первых рядах. От этой мысли внутри всё похолодело. — Марго… — голос прозвучал глухо. — Это могло быть случайностью? Женщина вздохнула, её пальцы сжались на подлокотнике кресла. — В бою случаются вещи, которые никто не может контролировать. Всплески магии, неожиданные отражения, несовершенные щиты… — она замолчала на секунду, прежде чем добавить: — Я работала колдомедиком, видела, что происходит на поле боя. Иногда ты защищаешь одного, а задеваешь другого, даже не осознавая этого. Она посмотрела на Християну с лёгким укором. — Но ты же не думаешь, что кто-то специально проклял ребёнка? Християна стиснула зубы, чувствуя, как её разум отчаянно ищет ответы. — Я… видела их там. Марго не удивилась. — Да. Нам сказали, что в ту ночь было много авроров и орденцев. Она выдержала паузу. — Но прежде чем делать выводы, лучше разобраться. Это проклятие не из стандартного арсенала, которым пользуются в таких стычках. Християна крепче сжала пальцы. — Ты уверена? Марго кивнула. — Я проверила его магический след. Оно не похоже на классические боевые заклятия, которыми сражаются авроры или Пожиратели. Здесь другой принцип. Оно скорее похоже на… старые ритуальные проклятия, что использовались раньше для… — она осеклась, поджав губы. — Для чего? Марго медленно выдохнула. — Для того, чтобы сломать мага. Комната погрузилась в напряжённую тишину. Християна почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. — Значит, его прокляли специально? Марго медленно кивнула. — И теперь вопрос не в том, кто это сделал, а в том, зачем. Християна почувствовала, как её сердце сжалось от ледяного ужаса. С Крисом всё плохо. Эта мысль была слишком ясной, слишком реальной, и её тело, казалось, отозвалось на неё дрожью, поднимающейся изнутри. Это не просто удар. Не просто травма. Если его магические потоки сломаны, если его собственная магия теперь связана в узлы, если он больше не сможет колдовать… Она почувствовала, как внутри поднимается паника, как нарастающее давление давит на грудь, сжимает дыхание. Но прежде чем паника успела её захлестнуть, Марго вновь положила руку ей на плечо, лёгкий, но уверенный жест, возвращающий в реальность. — Дыши. Её голос был низким, спокойным, с той профессиональной уверенностью, которой обладают только люди, видевшие слишком многое и пережившие слишком больше потерь. Християна сглотнула, заставляя себя сделать медленный, глубокий вдох. — Но… если у него магия завязалась в узлы… Это же… — голос дрогнул. Марго чуть сильнее сжала её плечо, качая головой. — Всё не так критично, как ты думаешь, — сказала она твёрдо. — Да, мальчику будет непросто. Да, ему придётся учиться колдовать заново, но… его отец позаботился о том, чтобы последствия были минимальными. Християна перевела на неё полный тревоги взгляд. — Отец Криса? Марго кивнула. — Он был в ярости, когда узнал, что произошло, но сразу сделал то, что должен был. Он усилил защиту на детях ещё больше. Думаю, после всего случившегося в ближайшие месяцы к ним даже муха без проверки не подлетит. Она позволила себе слабую, лёгкую улыбку, но тут же посерьёзнела. — К тому же… у Криса был артефакт. Християна нахмурилась. — Какой? Марго слегка пожала плечами. — Какой-то фамильный амулет, который Калеб заставил его носить. Он поглотил большую часть проклятия, иначе последствия были бы намного хуже. Християна почувствовала, как ледяной страх внутри неё немного отступил, но не исчез полностью. — Но ведь даже с амулетом… — она сглотнула, — он всё равно пострадал. — Да, — Марго убрала руку, снова опускаясь на кресло рядом с ней. — Но если бы не артефакт, мы бы говорили сейчас не о восстановлении, а о гораздо более печальных вещах. Она вздохнула и провела рукой по волосам. — Когда его привели, он был в ужасном состоянии. Слава Мерлину, у меня был Эликсир Распутывания Потоков. Марго покачала головой, сцепив пальцы. — Дала ему сразу. Он помог стабилизировать остатки магии Криса, но, конечно, полностью восстановить всё невозможно. Християна слабо кивнула, но в глазах всё ещё читалась тревога. Марго фыркнула и, сложив руки на груди, с лёгкой усмешкой добавила: — После случая с твоими магическими выбросами я поняла, что должна быть готова ко всему. Так что теперь у нас такой арсенал зелий, что аптека позавидует. Она покачала головой, словно сама себе не веря. — Джаспер только косится на меня, когда я прошу у него выделить всё новые и новые суммы на дорогие ингредиенты. Християна коротко улыбнулась, но тревога не отпускала её. — Значит, ему всё равно придётся учиться колдовать заново. — Именно. Но он сможет. Марго внимательно посмотрела на неё. — Калеб уже решил, что отправит детей в Святое Мунго на лечение. Так что им займутся лучшие специалисты. Християна кивнула, но тревога не оставляла её. Если кто-то сделал это намеренно… То зачем? Християна снова посмотрела на Марго, её мысли никак не могли угомониться, словно вихрь, не находящий выхода. — Но ты правда думаешь, что это была просто случайность? — её голос звучал глухо, но в нём сквозило напряжение. — Что Крис просто оказался не в том месте, не в то время? Марго тяжело вздохнула, выпрямилась в кресле и внимательно посмотрела на неё. — Да, — сказала она ровно. — Я правда так думаю. Християна нахмурилась. — Но если это не случайность, если его выбрали намеренно… — Християна, — Марго резко оборвала её, но голос оставался мягким, почти успокаивающим. — Перестань накручивать себя. Я понимаю, что ты ищешь логику в хаосе, но иногда хаос — это просто хаос. Она чуть подалась вперёд, заглядывая ей в глаза. — В той бойне магия летела во все стороны. Никто не знал, куда ударит в следующий момент. Заклинания рикошетили, отражались, смешивались в воздухе. Это могло случиться с кем угодно. Християна неуверенно кивнула, но что-то внутри продолжало сомневаться. — Ты не можешь не думать об этом, да? — Марго слегка улыбнулась, покачав головой. Християна вздохнула. — Просто… если это действительно случайность, почему это так трудно принять? — Потому что ты привыкла видеть заговоры там, где их нет, — спокойно ответила Марго. Она снова накрыла её руку своей, мягко, но твёрдо. — Успокойся. Тебе не надо переживать. Крис в надёжных руках. Всё будет хорошо. Християна глубоко вдохнула и медленно кивнула, но чувство тревоги всё ещё цеплялось за сознание. Марго убрала руку, опустив её на подлокотник кресла, и вдруг, словно невзначай, сказала: — Кстати, знаешь, кто привёл к нам Калеба? Християна отвлеклась от своих мрачных мыслей и посмотрела на неё с лёгким недоумением. — Кто? Марго усмехнулась. — Эммет. Християна моргнула, недоверчиво вскинув брови. — Что? — Именно. Калеба к нам привёл Эммет, — повторила Марго, наблюдая за её реакцией с явным удовольствием. Християна нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Но… Эммет же… Как он вообще…? Марго пожала плечами. — Вот и я удивилась, но, когда Эммет появился в том сквере, вас там уже не было. Он сказал, что его туда позвал Джаспер. Християна снова напряглась. — Что значит — не было? — Вас уже перенёс оттуда Эрион, ты забыла? Християна снова почувствовала, как внутри неё нарастает странное беспокойство. — Эрион, точно, я вызвала его… — Да, — кивнула Марго. — Он сработал быстро. Как только понял, что ситуация выходит из-под контроля, он не стал ждать и вытянул вас оттуда. Она сделала паузу, прежде чем добавить: — А потом, когда Калеб убедился, что с его детьми всё в порядке, он успокоился. Християна кивнула, переваривая информацию. Но тут её внимание привлекло другое. Марго говорила о Калебе очень свободно. Слишком свободно. Будто они… знакомы? Християна прищурилась. — Подожди-ка… — она чуть наклонилась вперёд. — Ты говоришь о нём так, как будто давно с ним знакома. Марго загадочно улыбнулась, скрестив руки. — Ну… можно сказать и так. — И когда же вы успели наладить контакт? — Християна слегка приподняла бровь, не пропуская перемену в её тоне. Марго пожала плечами, но в её глазах блеснул лукавый огонёк. — Когда я с гоблинами посещала разные светские мероприятия. Она сделала театральную паузу, будто ожидая, когда до Християны дойдёт смысл сказанного. — Ты хочешь сказать, что… — Именно, — Марго ухмыльнулась. — Мы познакомились с мистером Хуком в самых неожиданных обстоятельствах. И с тех пор у нас вполне… рабочие отношения. Християна потрясённо смотрела на неё, осознавая, что знает о Марго далеко не всё. Пег, который до этого момента лениво развалился в форме змейки на подушке, казалось, даже не слушал разговор. Его тонкое тело было скручено кольцами, а глаза прикрыты, словно он спал. Но стоило Марго произнести что-то про «рабочие отношения», как хвост слегка дёрнулся, а потом раздался его ленивый, тягучий голос: — Ой-ой… «рабочие отношения»? — он медленно приподнял голову, лениво моргая голубыми глазами. — Как интересно… Как часто такие «рабочие отношения» заканчиваются чем-то более личным? Марго даже не удостоила его взглядом, просто тяжело вздохнула и покачала головой, словно это был не наглый фамильяр, а непослушный ребёнок. — Пег, это не твоё дело. Но змею, похоже, это не смутило. — Ну конечно, конечно, не моё дело, — он зевнул, обвивая себя хвостом и делая вид, что снова устраивается поудобнее. — Просто говорю… Калеб, знаешь ли, мужчина видный. Высокий. Влиятельный. Ну и вообще… аристократ. Марго на этот раз очень выразительно посмотрела на него. — Пег. — Что? — он невинно заморгал. — Я же просто заметил. Християна, наблюдая за этой сценой, сначала просто покачала головой, но потом не выдержала и фыркнула. Это было её самой ужасной ошибкой за день. Как только она попыталась засмеяться, резкая боль пронзила её рёбра, будто по ним ударили раскалёнными иглами. Она резко втянула воздух, склонив голову вперёд, инстинктивно сжимая бока. Марго тут же повернулась к ней, а Пег, забыв про подколки, тревожно вытянул шею. — Ты в порядке? — спросила Марго, сдвигая брови. Християна, судорожно переводя дыхание, только хрипло вскинула руку в воздух, показывая, что говорить пока не может. — Ауч… — пробормотала она наконец, когда боль чуть ослабла. Пег фыркнул. — Вот и смейся теперь. — Не… могу… — пробормотала она, всё ещё держась за бок. — А то буквально умру от смеха. Марго закатила глаза, но в её взгляде читалось беспокойство. — Ты ещё не восстановилась, — строго сказала она. — Твоё тело не просто истощено, оно измучено. Тебе сейчас даже двигаться тяжело, не то что колдовать. — Да, спасибо, что напомнила, — буркнула Християна, откидываясь обратно в кресле. — Без этого я бы не догадалась, что мои мышцы — это теперь просто декоративный элемент. Марго покачала головой, но уголки её губ дёрнулись в лёгкой ухмылке. Пег, который снова свернулся кольцами, усмехнулся своим змеиным образом. — Ну… зато у нас есть хорошие новости. — Какие? — устало пробормотала Християна. Пег лениво вытянул шею, его хвост слегка подёргивался от сдерживаемого смеха. — Ты теперь официально входишь в список самых хрупких созданий этого дома. Прямо между фарфоровым сервизом Марго и тем стеклянным пауком, которого Джаспер случайно разбил. Християна закатила глаза, а Марго, шикнув на Пега, кинув в него подушку со своего кресла. — Ай! — возмутился фамильяр. — За что?! — За сравнение. — Ну ты же знаешь, что я прав! Марго только закатила глаза, а Християна, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться (а то снова заболит), тихо пробормотала: — Хоть кто-то наконец признал мою хрупкость. — Всё, хватит с тебя на сегодня разговоров, — решительно сказала Марго, вставая с кресла. Християна хотела было возразить, но, честно говоря, у неё уже не осталось сил. Всё тело ныло, как после хорошей драки (в которой она, к сожалению, проиграла), и даже просто сидеть в кресле становилось слишком тяжёлой задачей. Марго, не давая ей ни шанса на протест, склонилась к ней и, проявляя завидную осторожность, подхватила её под локоть. — Давай, не сопротивляйся. Просто переложим тебя в более цивилизованное место, — её голос был строгим, но в нём слышалась мягкость. Християна скептически посмотрела на неё. — Ты сейчас обращаешься со мной как с хрустальной вазой. — Ну, учитывая твоё состояние, я бы сравнила тебя с тонкой нитью паутины. — Очень обнадёживает… — пробормотала она, но всё же позволила Марго помочь ей подняться. Каждое движение отзывалось тянущей болью в мышцах, но она старалась не показывать, как сильно ослабла. Марго, конечно, знала это и без слов. Она аккуратно довела её до кровати и усадила, сразу же подложив под спину несколько мягких подушек. — Так-то лучше, — удовлетворённо сказала она, оглядывая результат своей работы. Християна вздохнула и прикрыла глаза, на мгновение позволяя себе расслабиться. — Это пока не победа, но уже похоже на небольшую передышку, — пробормотала она. Марго усмехнулась. — Это единственная передышка, которую ты получишь, так что не жалуйся. Она поправила подушки, убедившись, что Християне удобно, и поставила рядом на тумбочку ещё один пузырёк с зельем. — И не смей мне говорить, что не будешь его пить. — Даже не пыталась, — усмехнулась Християна. — Умница, — Марго с улыбкой села рядом. — А теперь давай-ка ты отдохнёшь, прежде чем снова начнёшь пытаться решить все мировые заговоры сразу. Как только дверь за Марго закрылась, в комнате воцарилась тишина. Християна устало прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что наконец можно не думать о том, как сидеть прямо и не выглядеть как полуживая ветошь. Но покой длился ровно пять секунд. — Ну, — раздался ленивый голос Пега, — по крайней мере, ты не осталась в кресле до конца своих дней. Прогресс, как говорится, на лицо. Християна открыла один глаз, взглянула на него с явным раздражением и хмыкнула: — Спасибо за поддержку. — Всегда рад, — ухмыльнулся Пег, поудобнее устраиваясь на подушке рядом с ней. — Хотя, конечно, если бы ты ещё научилась не умирать в процессе своих подвигов, это было бы просто замечательно. Християна выдохнула, уже предчувствуя, что сейчас её будет читать мораль её собственный фамильяр. Но тут она заметила, что змейка смотрит на неё серьёзно. Слишком серьёзно. — Ты была на грани. Тон его изменился, и весёлое подначивание исчезло, будто его и не было. — Я думал, что после случая с тем отбросом ты останешься в поместье, дожидаясь моего пробуждения. Он чуть приподнял голову, пристально изучая её взглядом. — Видите ли, я такой добрый… Решил помочь своей любимой хозяйке и поделился с ней почти всей своей магией, чтобы она не страдала. Християна слегка поёжилась. Она и правда помнила этот момент. Помнила, как тепло, словно обволакивающий поток силы, вливалось в неё, как последняя искра надежды. Но она знала, чем это ему стоило. Пег, между прочим, не замолчал. — А ты? — его глаза сузились. — А ты своей горящей ж… решимостью решила пойти и повоевать с другими. Християна сжала губы, но взгляд отвела. — Ну, я… — Нет, молчи. — Пег резко взмахнул хвостом, будто отсекая любые оправдания. — Вот что мне делать с тобой, а? Я жду, когда ты научишься не лезть в смертельные передряги, а ты ведёшь себя как человек с суицидальными наклонностями, которому скучно жить! Християна прикусила губу, сдерживая желание рассмеяться (а то снова будет больно). — Ну… по крайней мере, я жива. — Пока. Пег тяжело вздохнул и свернулся в кольцо, глядя на неё сверху вниз. — Скажи мне, пожалуйста, чем ты думала? Християна пожала плечами. — Ну, я подумала: «Раз уж я всё равно умираю, то почему бы не сделать это красиво?». — Ага. А я вот подумал, что если ты сдохнешь, мне придётся с этим мириться, а мне это, знаешь ли, не нравится. Он раздражённо мотнул хвостом и, тихо фыркнув, отвернулся. Християна вдруг почувствовала тёплую волну благодарности. Пег… злился. Но злился потому что волновался за неё. Она осторожно протянула руку и слегка коснулась его хвоста. — Прости, — тихо сказала она. Змейка молча посмотрела на неё, а потом фыркнула. — Тебе ещё за это отплатят. — О, я даже не сомневаюсь, — хмыкнула Християна. — Отлично. Тогда спи. Пока не натворила чего-то ещё. Она улыбнулась и, поддавшись усталости, прикрыла глаза. Християна ожидала, что после разговора с Пегом усталость наконец возьмёт своё, но, к её удивлению, сон никак не приходил. Голова была слишком полной. Мысли словно путались в тугие узлы, сменяя друг друга, не давая расслабиться. Она уже почти смирилась с этим, когда вдруг услышала тихий стук в дверь. Она напряглась, вслушиваясь. Дверь медленно приоткрылась, и, тяжело поднявшись, Християна посмотрела на незваных гостей. Первой она увидела Левиану. Полувейла не скрывала свою сущность — её серебристые волосы мягко переливались в полумраке комнаты, а большие зелёные глаза смотрели на неё с неожиданной для неё самой эмоцией. Тревога. Християна растерялась. Левианна никогда не выглядела так. Обычно она была бойкой, язвительной, дерзкой, всегда с лёгкой насмешкой на губах, всегда вызывающе уверенной в себе. А сейчас… Она почти виновато улыбнулась, как будто думала, что мешает. Она боится. Но Християна понимала, почему. После её пробуждения они практически не разговаривали. Слишком много всего произошло. Левианна была обескуражена всей ситуацией — этой почти фатальной гранью, на которой все они балансировали. И теперь… Теперь она не знала, как говорить. Но ей нужно было что-то сказать. Християна улыбнулась и махнула рукой. — Заходи. Всё в порядке. Левианна слегка дрогнула, но всё же шагнула вперёд. Однако она была не одна. За ней в комнату вошёл Джаспер. И первое, что бросилось в глаза, — он был зол. Очень зол. Его серые глаза вспыхивали яростью, губы были сжаты в напряжённую линию, и даже в походке читалась раздражённая резкость. Но дело было не только во внешности. Християна ощущала это. Его мысли гудели в её голове, словно чей-то громкий шёпот, от которого невозможно избавиться. «Безрассудная. Сумасшедшая. Какого чёрта она вообще лезла туда? Какого чёрта она…» Она всё слышала. Она не хотела. Она научилась контролировать свой дар. Но не в таком состоянии. С магическим истощением её щиты почти не работали. А значит, чужие эмоции, чужие мысли просачивались в её голову сами. И Джаспер был слишком громким. «Проклятая идиотка. Чуть не сдохла, а теперь ещё и улыбается. Как будто…» Християна плотно зажмурилась и глубоко вдохнула, пытаясь оттолкнуть эти навязчивые обрывки. — Ты злишься. Её голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Джаспер резко вскинул взгляд. Они встретились глазами, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Християна смотрела на Джаспера, чувствуя его злость, но не пытаясь отступить. Пока вдруг… — Если ты хочешь вонять своей злостью, то делай это в другом месте. Голос Пега, низкий, пропитанный явным раздражением, раздался с её подушки. Християна не удивилась. Но Джаспер, судя по тому, как его брови дёрнулись, был менее готов к тому, что змея будет с ним разговаривать так. Он резко повернулся к Пегу и огрызнулся: — Я не злюсь. — О, конечно, конечно, — протянул Пег, лениво сворачиваясь в кольца. — Ты просто источаешь ауру вселенского разочарования. Но знаешь что? Меня это напрягает. Он внимательно посмотрел на Джаспера, его глаза сузились, в голосе скользнуло нечто более холодное. — Я доверил тебе защищать девочку. Джаспер застыл. А Пег, не дожидаясь реакции, продолжил: — И что мы имеем? Тишина повисла в комнате, плотная, давящая. Християна не вмешивалась. Она просто смотрела. И видела. Больше всех в этой комнате Джаспер винил себя. Он мог злиться на неё, на её безрассудство, на её выбор, но он знал правду. Джаспер сжал кулаки. Он знал, что именно он должен был защитить её. Но в итоге это она защищала тех, кто был ей дорог. Он посмотрел на Пега. И в его взгляде появилась осторожность. Не страх. Но осознание. Пег не шутил. И не собирался шутить. Християна почувствовала, как в голове стало тихо. Джаспер больше не думал слишком громко. А может, вообще перестал думать. По крайней мере, она больше не слышала, как его мысли разносились по её голове напряжённым гулом. И это было… странно. Она взглянула на Левианну, которая всё это время молча стояла чуть в стороне, наблюдая за их перепалкой. — Ты что-то хотела? — спросила Християна, привлекая её внимание. Левианна вздрогнула, словно её выдернули из каких-то собственных раздумий. Но прежде чем та ответила, её сознание вдруг накрыла вспышка осознания. Одно слово. Долг… Долг жизни. — Её мысли споткнулись об эту фразу, сердце на мгновение замерло, а затем она поняла. Речь шла о ней. У Левианны есть Долг Жизни перед ней. Шок пробежал по телу, но Християна собрала себя в руки. Она не показала, что это её выбило из колеи. Просто выждала. Ждала, что скажет Левианна. И вот… Как будто по щелчку, её выражение изменилось. Её серебристые волосы дрогнули, глаза сузились, на губах появилась самая привычная ухмылка. Как будто всё вернулось на свои места. — Мелкая заноза нас всех явно побеспокоила, — протянула Левианна, качая головой. — Наворотила ты шума, Християна. Она хмыкнула, сложив руки на груди. — Если у меня появится седина, знай, это твоя вина. Християна улыбнулась, но внутри всё ещё горела тревога. Долг жизни. Она не забудет. Но Левианна тоже не забудет. Християна наблюдала, как Левианна пытается собраться с мыслями. Что-то в её позе, в едва заметном движении пальцев, в лёгком напряжении челюсти выдавало, что она не знает, с чего начать. Но раз уж она не делает первый шаг, тогда сделает Християна. — Как ты себя чувствуешь после того случая? — спросила она, внимательно наблюдая за её реакцией. На мгновение лицо Левианны изменилось. Как будто тень пробежала по нему, затаилась в уголках глаз. Но уже через секунду она собралась, вздёрнула подбородок и с привычной лёгкой насмешкой сказала: — Ну, вообще-то, дорогуша, из нас двоих стоит переживать, в первую очередь, о тебе, а не обо мне. Християна не купилась на этот тон. Она чувствовала, что внутри Левианны всё не так просто. — Но твой отец… — начала она, слегка подавшись вперёд. — Мы не до конца поняли, что он с тобой сделал. Но Левианна её перебила. — Не волнуйся, — сказала она, в её голосе послышалась странная усмешка. — Он теперь полностью увлечён моей матерью. Без остатка. Она чуть наклонила голову, внимательно глядя на Християну. — Моя мать даже рада. Ты хорошо вложила эту мысль в его голову. Слова прозвучали гладко. Слишком гладко. Но смысл удара был ясен. Левианна сделала акцент на том, что Християна стерла личность её отца. Сделала его другим человеком. Християна грустно улыбнулась, не отводя взгляда. — Я не знала, как лучше. Она вздохнула, потирая виски. — Но это был единственный вариант, который я видела. Левианна внимательно посмотрела на неё. — Ну, теперь уже поздно сожалеть, да? — её голос звучал спокойно, но в нём проскользнуло нечто личное. Християна ничего не ответила. Тогда Левианна, очевидно решив, что разговор о прошлом пора заканчивать, махнула рукой. — Теперь главное — думать о себе. Она прищурилась, скрестив руки на груди. — Господи, кто же знал… Она закатила глаза и усмехнулась. — Мерлин, кто же знал, что ты так любишь проблемы искать одной точкой?! Християна усмехнулась, но тут их резко прервал Пег. Всё это время он молча наблюдал за ними, свернувшись кольцами у подушки. Но теперь медленно повернул голову к Джасперу и, чуть склонив её в сторону, лениво спросил: — А что это вы всё время вместе тут по поместью блуждаете? Джаспер напрягся. — Неужели между вами что-то есть? — протянул Пег, в его голосе звучало слишком много невинного любопытства. Християна заметила, как Левианна тоже стушевалась. А Джаспер сжал кулаки, его плечи напряглись, а выражение лица стало ещё более недовольным. — Не твоё дело, змей. — Его голос был глухим, но в нём слышалась раздражённость. Пег тихо засмеялся, тонко, змеиной усмешкой. Християна не выдержала и тоже засмеялась. — Хватит уже! — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Это их дело, а не наше. Но потом её взгляд снова вернулся к Левианне. Она поймала её взгляд и сказала чуть тише: — Я рада, что вы смогли найти общий язык. Левианна чуть вздрогнула, но ничего не сказала. Християна продолжила: — Мне было грустно осознавать, что вы были как кошка с собакой. Левианна отвернулась, но её губы дрогнули в лёгкой усмешке. А Джаспер глухо буркнул что-то себе под нос, но явно не собирался комментировать ничего больше. Християна наблюдала за тем, как Левианна, всё ещё слегка раздражённая подколками Пега, уселась в кресло напротив. Джаспер стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто вот-вот взорвётся от напряжения. Она почувствовала, что пора задать важный вопрос. — Вы ходили к Регулусу? — спросила она, глядя прямо на Джаспера. Тот замер, но затем сжал челюсть, его пальцы на руках стиснулись слишком сильно. — Марго говорит, что он в коме, — продолжила Християна, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — К нему меня не пускают, как видите. Да и при всём желании… я не уверена, что спокойно дойду до него в своём состоянии. Джаспер резко поднял на неё взгляд. Раздражённый. Очень раздражённый. — Ты ещё спрашиваешь? — его голос был холодным. — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом после того, что ты сделала? Християна вымученно выдохнула, ожидая такой реакции, но всё равно не в силах принять его злость. — Джаспер… — Нет, Християна, какого чёрта?! — он шагнул ближе, зло сверкая глазами. — Ты пошла на этот чёртов ритуал, ты связала его с собой, ты рисковала своей жизнью, своей магией, и теперь ты спрашиваешь, как он?! Он хмыкнул, но в этом не было веселья. — Ты хоть представляешь, насколько это было безрассудно? — Я не могла его оставить там умирать. — Её голос прозвучал ровно, но в глубине скользнула боль. Джаспер на мгновение замолчал. Но затем резко выдохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь сдержать злость, и процедил: — И ты думаешь, это оправдание? — Нет. Это просто правда. В комнате повисла напряжённая тишина. Левианна отвела взгляд, но в её лице читалось, что она понимает, о чём говорит Християна. Пег внимательно наблюдал, но не вмешивался. А Джаспер… Джаспер понемногу сдавался. Он понимал, что спорить бессмысленно. Он понимал, что Християна не сожалеет. И никогда не будет сожалеть. Он раздражённо фыркнул и, наконец, сказал: — Регулус в критическом состоянии. Християна напряглась. — Состояние стабильное, но его магия… — он покачал головой. — Она до сих пор нестабильна. Отправить его в больницу мы не можем. Значит… остаётся только ждать. Християна закрыла глаза на секунду, чувствуя, как внутри нарастает беспомощность. Ждать. Они просто ждут. Но что, если он не очнётся? После короткого молчания Левианна заговорила первой. — Знаешь, в одном Джаспер прав, — её голос прозвучал спокойнее, но в нём чувствовалось что-то усталое. Християна медленно подняла на неё взгляд. — Ты тоже была в критическом состоянии, — продолжила Левианна, скрестив руки на груди. — Ты до сих пор не в себе. Твой магический фон ослаб настолько, что я всерьёз думала, что он просто… Она замялась, но потом выдохнула: — В общем, я делилась с тобой своей магией. С дозволения Марго, конечно. Возможно, это помогло. Християна медленно моргнула, переваривая эту информацию. Левианна делилась с ней магией? Она хотела спросить об этом, но тут же услышала ещё один голос. — Мария тоже пыталась, — добавила Левианна. — Она хотела помочь, но ты не брала её магию. Християна нахмурилась. — Что значит «не брала»? Левианна пожала плечами. — Не знаю. Может, это из-за того, что я вейла? Но прежде чем Християна успела осмыслить сказанное, Пег резко фыркнул, перебивая их. — Разумеется, из-за этого! — его змеиные глаза блеснули. Все повернулись к нему, но он лишь лениво вытянул шею, сверкая своими голубыми глазами. — Она наполовину вейла, — протянул он, покачивая хвостом. — А значит, её магия подстраивается под новый «центр» гораздо проще, чем у обычных магов. — Что? — переспросила Християна, но в её голосе уже читалось понимание. Пег ухмыльнулся. — Объясняю на пальцах, раз уж вы все такие тупые, — он мотнул хвостом. — Магия — это не просто сила, она живёт, движется, дышит. У обычных волшебников она строится на устойчивом ядре, которое развивается годами, принимает только определённые потоки. Он внимательно посмотрел на Християну. — Но ты была в критическом состоянии. В таком положении организм начинает искать новые способы «восстановления», и магия — не исключение. — И? — подала голос Левианна. — И твоя магия, в отличие от Марии, была куда более «гибкой». Полувейлы сами по себе обладают магией, которая склонна к адаптации. Он снова встретился взглядом с Християной. — А ты, сознательно или нет, выбрала именно ту магию, которая могла встроиться в твою систему без сопротивления. Християна наконец поняла. — То есть… магия Марии была слишком «чужой»? — Да, именно, — зевнул Пег. — А у Левианны, благодаря её крови, магия куда подвижнее, мягче, проще для встраивания. Левианна поджала губы. — То есть я просто оказалась удобным источником? — Впервые ты осознала свой настоящий потенциал! — драматично вздохнул Пег. Она показала ему средний палец, но в её глазах уже не было прежнего напряжения. Християна же медленно осознавала, насколько на грани она была. Её магия буквально искала новый способ выжить. А Левианна была тем, кто смог ей помочь. Мысль ударила её быстрее молнии. Регулус. Он был в таком же положении, что и она. Его магия разорвана, связана узлами, ослаблена до предела. Она выжила благодаря тому, что магия Левианны смогла подстроиться под её истощённый резерв. Значит, Левианна может помочь и ему. Но просто так она не согласится. Левианна никогда не делает ничего просто так. Её нужно подвести к этому решению, заставить самой прийти к нему. Стратегия и логика — вот что ей нужно сейчас, а не эмоции. Голова раскалывалась, словно внутри неё били колокола, напоминая, насколько она ещё слаба. Но Християна знала одно: чем раньше она начнёт этот разговор, тем больше у Регулуса будет шансов. Она перевела взгляд на Джаспера. — Что ты собираешься делать с Регулусом, когда он проснётся? — спросила она, наблюдая за его реакцией. Джаспер молча посмотрел на неё. Серые глаза тяжёлые, закрытые, словно за ними прятался целый шторм мыслей. Он не ответил сразу. А когда заговорил, голос его прозвучал глухо, но твёрдо: — Регулус Блэк больше не существует. Християна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она моргнула, пытаясь понять смысл этих слов. — Что? Джаспер повторил чётче: — Регулус Блэк исчез. Теперь он — Регулус Брейдс. Християна напряглась, чувствуя, как холод проникает под кожу. — И? Джаспер не отводил от неё взгляда. — Теперь у него два пути. Християна перехватила дыхание, ожидая продолжения. Джаспер медленно выдохнул. — Либо он будет жить как Регулус Брейдс. Её пальцы сжались на простыне. — Либо? — голос дрогнул, но она заставила себя говорить. Джаспер медленно сжал челюсть, прежде чем произнести то, что она боялась услышать: — Либо мне придётся принять решение, которое тебе точно не понравится. В комнате повисла мёртвая тишина. Християна почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Она поняла, что он имеет в виду. И она не могла этого допустить. Християна, стиснув зубы, собралась с мыслями. — Его искали? — спросила она тихо, но чётко. Джаспер не ответил сразу. Вместо этого он бросил взгляд на Левианну, будто раздумывая, стоит ли говорить об этом при ней. Левианна заметила этот взгляд и прищурилась, но ничего не сказала. Джаспер тяжело вздохнул. — Да, искали. Християна напряглась. — Но защитные чары, наложенные на поместье, и тот факт, что он больше не принадлежит роду Блэк… — Джаспер говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Выследить его теперь практически невозможно. Он замолчал на мгновение, прежде чем добавить: — Но нам нужно сделать так, чтобы его не нашли. Тишина в комнате стала давящей. Он повернулся к Християне, и она поняла. Услышала ответ раньше, чем он успел его озвучить. Християна перехватила дыхание. — Нужно всем показать, что Регулус Блэк мёртв. — Она произнесла эти слова вслух, едва осознавая, что говорит. Левианна вздрогнула. Её глаза широко распахнулись, а выражение лица застыло в чистом шоке. Она уставилась на них двоих, будто перед ней сидели безумцы, собирающиеся действительно убить его. Левианна смотрела на них так, будто они только что предложили сжечь Хогвартс и танцевать на руинах. — Вы… что?! — её голос дрогнул, но не от страха, а от чистого шока. Она резко встряхнула головой, её серебристые волосы мелькнули в полумраке комнаты. — Вы серьезно сидите тут, обсуждаете, как «убить» Регулуса Блэка?! — Её голос повысился, но в нём не было ни насмешки, ни привычного сарказма — только непонимание и гнев. — Вы двое вообще слышите себя?! Джаспер не моргнул. Християна тоже не отвела взгляда. Левианна обвела их яростным взглядом, но когда не увидела ни капли сомнения, её эмоции смешались — гнев, возмущение, подозрение… и что-то ещё. Она шагнула ближе, уставившись прямо в лицо Християне. — Ты… ты в своём уме?! — она ткнула пальцем в её сторону. — Тебе вообще хоть немного не кажется, что это звучит как полное безумие?! Християна взяла паузу, глубоко вдохнула и только потом заговорила. — Мы не собираемся убивать его. — О, спасибо за уточнение, а то я уж испугалась, что вы совсем слетели с катушек! — фыркнула Левианна, но её плечи были напряжены. Джаспер поджал губы, но всё же пояснил: — Нам нужно, чтобы мир считал его мёртвым. Это единственный способ спасти его. Левианна отшатнулась, будто эти слова ударили её по лицу. Она открыла рот, но замолчала, переваривая сказанное. — Ты хочешь стереть его, как личность… — её голос стал тише, но в нём звучала неверие. — Нет, я хочу дать ему шанс на новую жизнь. — Джаспер смотрел на неё прямо. — Если он останется Регулусом Блэком, он обречён. Левианна перевела взгляд на Християну, словно надеясь, что хоть она отступит. Но та не отступила. Левианна выдохнула, сжав руки в кулаки. — Мерлин, ну почему я ввязалась в это?! — простонала она, закрывая лицо ладонями. Християна чуть приподняла уголки губ. — Потому что ты слишком хорошая, чтобы нас бросить. Левианна резко отняла руки от лица. — Использовать мои слабости против меня? Какая низость! Но она не ушла. И это означало, что они выиграли этот раунд. Джаспер тяжело вздохнул, но его лицо оставалось непроницаемым. — У нас уже есть план. Християна нахмурилась. — Какой? — Эммет кое-что предложил. Он сделал паузу, словно взвешивая, насколько далеко он готов зайти в деталях. — Мы возьмём… чужое тело. Християна вздрогнула. Где-то внутри всё сжалось. Но Джаспер продолжал ровным, безэмоциональным голосом, не вдаваясь в подробности того, откуда именно у них это тело. — Марго готовит для нас Оборотное зелье. Левианна тихо выругалась, но никто её не остановил. — Но не обычное. — Джаспер поднял глаза, глядя на них обоих. — Зелье с долгосрочным эффектом. Оно сохранит свойства на месяцы вперёд. Християна пыталась осмыслить услышанное, но в голове звенело. — Ты хочешь сказать… — Мы сделаем так, чтобы тело выглядело как Регулус Блэк. — Джаспер говорил спокойно, будто обсуждал нечто рутинное, а не фальсификацию смерти чистокровного наследника. — А потом? — ледяным голосом спросила Левианна. — А потом мы «подкинем» его к особняку Блэков. — Джаспер спокойно посмотрел на неё. — И объявим миру, что Регулус Блэк мёртв. Тишина взорвалась в комнате. Християна поняла план раньше, чем он закончил говорить. Но осознание было тяжелее, чем она ожидала. Она не знала, что её потрясло больше — сам факт, что они задумали провернуть такое, или то, с какой лёгкостью Джаспер об этом говорил. Левианна наконец пришла в себя. — Вы оба — психи. Християна даже не стала спорить. Левианна скрестила руки на груди и посмотрела на них обоих с явным раздражением. — А этот Регулус? — она прищурилась. — Что вы с ним делать будете, если он так и не пробудится? Християна долго смотрела на неё. Спокойно. Выжидающе. А потом, не отводя взгляда, твёрдо сказала: — Он проснётся. Левианна фыркнула, но не успела возразить, потому что Християна продолжила: — И ты в этом ему поможешь. На мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Левианна моргнула, но затем резко отшатнулась, её зелёные глаза широко распахнулись от возмущения. — С какой стати?! — воскликнула она. Она выглядела так, будто её только что обвинили в чем-то невообразимом. — Я что, выгляжу как бесплатная сиделка?! Християна едва заметно улыбнулась. Шах. — Нет. Ты выглядишь как человек, который связан Долгом Жизни. Пауза. Левианна замерла. Её губы приоткрылись, но слов не последовало. Она перевела медленный, напряжённый взгляд на Джаспера, явно обвиняя его. — Ты ей сказал?! — прошипела она, сужая глаза. Джаспер открыл рот, но не успел ничего сказать. Потому что Християна вмешалась первой: — Я это знаю. Она пожала плечами, словно говорила о чём-то совершенно очевидном. — Я почувствовала это в тот момент, когда ты зашла ко мне в комнату. Левианна резко замолчала, но её лицо говорило больше, чем тысяча слов. Её щёки порозовели от гнева, взгляд метался между Джаспером и Християной, подозрение сменялось осознанием, затем отрицанием. — Ты… — она сжала зубы. — Ты манипулятивная змея! — Спасибо, но комплименты мне сейчас не нужны. — Християна лениво махнула рукой. Мат. — Ты поможешь Регулусу. Это твой Долг. Левианна открыла рот, чтобы возразить, но Християна продолжила, не давая ей ни единого шанса вырваться: — И давай подумаем логически. У нас есть Марго, но она работает и должна преподавать. Она подняла один палец. — Есть Мария и я, но мы учимся. Подняла второй палец. — Эммет в этом мало что понимает. Третий. — Джаспер слишком занят своими «обычными делами». Четвёртый. — А вот ты… ты как раз мне очень даже должна. Пауза. Левианна замерла, её брови дёрнулись вверх, а затем снова опустились в раздражённое выражение. Она отрицательно качнула головой, махнув руками. — Нет-нет-нет! Ты не заставишь меня быть нянькой для вашего таинственного принца в коме! Християна склонила голову на бок, внимательно наблюдая за ней. — Ты уверена? Левианна сжала зубы. — Абсолютно! — Точно? — Да! — Сделай вдох, выдохни и подумай ещё раз. Левианна зашипела, словно кошка, на которую наступили. — Ты невозможная! — Я реалистка. — Я… Она резко замолчала. Гнев в её глазах ещё пылал, но в них уже читалось поражение. Она знала, что Християна права. Это был её Долг. И, несмотря на всё раздражение… Она никогда бы не смогла просто отвернуться. Левианна долго молчала, сверля её взглядом, словно проверяя, можно ли всё-таки выкрутиться. Но потом глубоко вздохнула и обречённо закатила глаза. — Просто знай, что я ненавижу тебя. — Я тебя люблю, Левианна. — Християна улыбнулась. Победа. Левианна смотрела на руку, которую протянула ей Християна. — Ну давай же, Левианна. — Голос Християны был ровным, но в нём скользнула едва заметная насмешка. — Я даже бонус тебе подкину. Левианна сузила глаза. — Ты мне не бонус подкинешь, а кабалу пожизненную. Но рука Християны не дрогнула. Она ждала. Левианна медленно перевела взгляд на её лицо. Християна была абсолютно спокойна. Она знала, что Левианна не отступит. Не сможет. Потому что магия уже услышала их договор. Левианна всё ещё пыталась найти лазейку, но… Её не было. Она глубоко вдохнула, пробормотала что-то себе под нос и всё-таки положила руку на ладонь Християны. Как только их пальцы соприкоснулись, вокруг них что-то изменилось. Воздух задрожал, лёгкие волны магии сгущались, переливались, формировали нечто невидимое, но осязаемое. Условия были приняты. Левианна почувствовала это первой — как тепло, которое окутало её пальцы, затем разошлось по руке, а потом окольцевало её магическое ядро. Оно согласилось. Оно приняло. Её Долг Жизни теперь был официально привязан к новому условию: Она отплатит его, помогая Регулусу Брейдсу. Не Блэку. Не наследнику тёмного рода. А названному брату Християны Брейдс. Левианна резко отдёрнула руку, словно её ударило током. Она глубоко задышала, пытаясь разорвать эту нить магии, но… Она не могла. Договор был заключён. Она бросила на Християну яростный взгляд, но та лишь усмехнулась. — Шах и мат, Левианна. Левианна тихо выругалась, но уже не спорила. Она знала. Теперь это её обязанность. Как только ритуал завершился, магия улеглась. В комнате повисло напряжённое молчание. Левианна стояла на месте, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Она проиграла. Но хуже всего было не это. Хуже всего было осознание, что теперь она реально обязана помогать этому чёртову Регулусу Брейдсу. И в этот самый момент раздался смешок. Она резко повернула голову, уже зная, кто это. Джаспер лениво ухмылялся, скрестив руки на груди и с явным удовольствием наблюдая за её страданиями. — Ну-ну… — протянул он. — И это ты — взрослая, сильная женщина? Левианна зло прищурилась. — Что ты несёшь? Джаспер наклонился чуть ближе, ухмылка стала шире. — Тебя только что уделала 13-летняя девчонка. Левианна замерла. Она почувствовала, как внутри всё закипает, но не нашла, что сказать сразу. — Ты… — её голос дрожал от злости. Но Джаспер уже откинулся назад, явно наслаждаясь её реакцией. — Прямо гордость колдовского мира, не иначе. Левианна шипела от ярости, как разозлённая кошка. — Заткнись, Джаспер. — А что, правда глаза колет? Она сжала кулаки и грозно шагнула вперёд, но Джаспер даже не дёрнулся. — Ты — самая большая ошибка в моей жизни. — Она ткнула пальцем ему в грудь. Джаспер спокойно посмотрел вниз, потом снова на неё. — Вот видишь, а я думал, твоя самая большая ошибка — это согласиться пойти с нами в тот день. Левианна вскинула руки в воздух. — Как только я с тобой познакомилась, моя жизнь превратилась в какой-то грёбаный ад! Джаспер засмеялся. Християна закрыла лицо руками, пытаясь не заржать вслух. Но внутри неё было очень тепло. Теперь Левианна была на их стороне окончательно. Левианна всё ещё кипела от злости, но Християна, заметив это, протянула руки в примирительном жесте. — Ну ладно тебе, не кипятись. — Она лениво улыбнулась. — К тому же, я тебе ещё обещала бонус. Так что ты даже больше нас в плюсе. Левианна резко повернулась к ней. — Какой ещё, к черту, бонус?! — раздражённо спросила она, её зелёные глаза опасно сверкнули. Християна ехидно ухмыльнулась. — Джаспер, получил ли ты ответ на письмо, которое мы отправили пару недель назад? Джаспер всё ещё продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь ситуацией. Он медленно кивнул. — Получил. И, знаешь что? Директор Банка Гринготтс согласился принять наше прошение. Левианна замерла, её взгляд метался между ними. — Какое ещё прошение? Джаспер проигнорировал её вопрос и продолжил: — Он даже попросил юную наследницу Брейдс лично присутствовать. Видите ли, ему хочется с ней пообщаться. Християна театрально вздохнула. — Ох уж эти гоблины. Всегда хотят встретиться лично, прежде чем подписывать бумаги. Левианна чувствовала, что теряет нить разговора, её глаза зло щурились. — О чём, к черту, вы говорите?! — раздражённо воскликнула она, переводя взгляд то на одного, то на другую. Джаспер, получая явное удовольствие от момента, медленно произнёс: — Ну, вот эта маленькая змейка, как ты её назвала, позаботилась о том, чтобы всё наследство твоего отца перешло тебе. Левианна моргнула. Один раз. Второй. Что?! — Ты… ты шутишь? Джаспер ухмыльнулся ещё шире. — Совсем нет. — Но… как?! — Очень просто. — Он пожал плечами. — Твой отец не оставил завещания. А тебя он так и не признал как свою законную наследницу. Следовательно, всё его имущество зависло в подвешенном состоянии. А сейчас он не в состоянии пройти проверку на адекватность у гоблинов, даже если захочет принять тебя наследницей. Левианна схватилась за голову, пытаясь переварить сказанное. — И… вы решили, что просто возьмёте и…? — Наша милая змейка решила помочь тебе. — Джаспер кивнул на Християну, которая довольно ухмылялась. — Использовав имя своего отца и ее наследния. Левианна замерла. Её челюсть буквально отвисла. Она схватилась за голову, пытаясь переварить сказанное. — Ты… Ты оформила наследство моего отца на меня?! Християна беззаботно пожала плечами. — Ну, не зря же я змея, верно? Левианна выдохнула, глубоко и медленно, будто пыталась не сказать что-то очень грубое. — Мерлин, спаси и сохрани. Джаспер усмехнулся, а Пег, склонив голову набок, с ленивым удовлетворением добавил: — Поздравляю, Левианна. Теперь ты не просто наследница, а самая настоящая влиятельная леди. Левианна фыркнула, переводя напряжённый взгляд на Християну. — Ты понимаешь, что ты только что сотворила? Християна усмехнулась, её зеленые глаза сверкнули хитрым светом. — Да. Я спасла тебя от вечной зависимости твоего отца, его влияния и подарила тебе возможность играть по своим правилам. Левианна пристально на неё смотрела, будто пытаясь найти подвох. — И что теперь? Християна склонила голову на бок, её улыбка стала чуть шире. — Теперь ты либо примешь этот шанс, либо откажешься и докажешь, что все эти годы ты жила не зря. Левианна замерла. В комнате повисло напряжение, густое, как штормовые тучи. А потом Левианна коротко выдохнула, криво усмехнувшись. — Ты опасна, Християна Брейдс. Християна наклонилась чуть ближе, её улыбка стала тенью. — Я знаю. — И с этими словами она откинулась на подушки, впервые за весь разговор ощущая полное удовлетворение. Пег тихо рассмеялся. А Левианна, сжав кулаки, вдруг поняла — она только что проиграла, но почему-то впервые за долгое время это не вызывало злость. Только странное, неожиданное облегчение.