В тени чар и времени

Християна сидела в уютном кабинете профессора Макгонагалл, внимательно слушая её рассуждения о важности дисциплины и усердной учёбы. Мягкий свет камина отбрасывал длинные тени по стенам, за окнами уже сгущались вечерние сумерки. Чай в её чашке был ещё тёплым, а беседа тянулась неспешно, с лёгким оттенком доверительности. Пег явно утомленный внимаем к своей персоне, решил остаться одному в комнате, пока есть такая возможность. Минерва явно привязалась к девочке — нечасто она проявляла такую теплоту к ученикам, но Християна… в ней было что-то особенное. В её взгляде читался не только ум, но и тяжесть пережитого. Минерва видела, как девочка старается, как она не позволяет себе слабости, как отчаянно пытается быть сильной. — Вы добились больших успехов в этом семестре, мисс Брейдс, — наконец сказала Макгонагалл, ставя чашку на блюдце. — Профессор Флитвик в восторге от ваших способностей к Чарам, говорит что дополнительные занятия пошли вам на пользу, а профессор Слизнорт сказал, что вы одна из самых перспективных учениц его клуба. Християна слегка улыбнулась, но вместо благодарного ответа вдруг замерла. Её пальцы судорожно сжали чашку, а лицо исказила острая, невыносимая боль. Гримаса мучения пробежала по её чертам, губы задрожали, а затем она судорожно прикусила нижнюю губу, так сильно, что на подбородок скатилась капля крови. — Мисс Брейдс? — голос Минервы дрогнул. Она тут же поднялась, шагнула к девочке, собираясь позвать мадам Помфри. — Что с вами? Я сейчас… — Нет! — выдохнула Християна, заставляя себя удержаться в кресле. Она стиснула зубы, зажмурилась, пытаясь справиться с нестерпимой болью, накрывшей её, как приливная волна. — Нет… Профессор, не надо… Она едва могла говорить, тяжело дышала, пальцы вцепились в подлокотники кресла, суставы побелели. Грудь сдавило, словно вокруг невидимыми цепями обернулось ледяное, нечеловеческое давление. Волна боли прокатилась по телу, сотрясая каждую клетку. Это было не её страдание. Это был он. Северус. Она чувствовала, как его мышцы сводит судорогой, как каждая нервная ткань вспыхивает белым огнём. Это ощущение было ей знакомо, но сейчас оно было намного, намного хуже. «Круцио.» Она не слышала заклинания, но знала — Волан-де-Морт использовал его на Снейпе. Где он сейчас? Что с ним происходит? Насколько долго Лорд будет его мучить? Сердце сжалось, дыхание сбилось. Она не могла ничего сделать. Минерва наклонилась к девушке и осторожно дотронулась до её руки. — Послушайте меня, — В её голосе звучало беспокойство, даже лёгкий страх. — Кто-то… кто-то воздействует на вас? Я сейчас приведу Альбуса, он… — Нет… — прошептала девочка, судорожно вдыхая. Боль отступала, но оставила за собой опустошение. Грудь всё ещё болезненно сжималась, пульс отдавался в висках глухим стуком. Северус. Он выдержал. Она знала, что он не закричал. Она чувствовала, что он терпел, что не позволил боли сломить его. Но какой ценой? — Всё… Всё в порядке, — прошептала она, открывая глаза. Макгонагал внимательно смотрела на неё, не до конца веря. — Это не было в порядке, — профессор нахмурилась, сжав губы в тонкую линию. — Я не позволю оставить это без внимания. Християна вздрогнула. Нет. Никто не должен знать. В воздухе ещё ощущался слабый аромат чая, но уютная атмосфера кабинета исчезла, как только на лице Християны появилась гримаса боли. Минерва видела, как её ученица сжала подлокотники кресла, как зубы прикусили нижнюю губу до крови, как плечи задрожали. — Мисс Брейдс, что с вами случилось?! — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. Она вновь потянулась к девочке, собираясь поддержать её, но та стиснула зубы, тяжело дыша. — Профессор… не надо… — едва слышно выдохнула Християна, сжалась, будто пытаясь вынести что-то, чего здесь, в этой комнате, не было. Но Минерва видела, как её тело содрогается, как тонкие пальцы дрожат от напряжения, как грудь вздымается в лихорадочном ритме. Это был не просто приступ слабости. Это было что-то другое. — Ненормально… — пробормотала Минерва себе под нос, беспокойно нахмурившись. Эта девочка… она с самого начала была особенной. Эти три года, что она обучала её, в Християне было что-то, что заставляло насторожиться. Странные приступы, неуловимые тени в её взгляде, странное поведение в определённые моменты. И сейчас это происходило вновь. Тёмное предчувствие пронеслось по её сознанию, словно удар грома. Християна медленно выпрямилась, вытирая тыльной стороной ладони уголок губ, на которых осталась капля крови. Дыхание её ещё не пришло в норму, но боль, казалось, утихала. Она снова выдержала это. Но профессор уже не могла просто так отмахнуться. — Нет. Это не пройдёт. Не на этот раз. — Минерва сжала кулаки, её голос стал твёрдым, наполненным решимостью. — Вы расскажете мне, что это было. Християна медленно подняла на неё взгляд. — Профессор, пожалуйста… — Нет. — Минерва резко тряхнула головой, в голосе зазвенела твёрдость. — Я не могу больше этого игнорировать. Это ненормально. Она шагнула вперёд, её взгляд вспыхнул строгим, почти разъярённым гневом. — Не только сегодня — это уже третий год. — Голос её стал жёстче, властнее, прорезая воздух, словно лезвие. — Мы все видим, что с вами что-то не так. И если вы не расскажете мне всё сейчас, я позову Альбуса. Християна почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Директор. Нет. Это совсем не то, что ей нужно. Она глубоко вдохнула, борясь с нарастающей паникой. Если она сейчас не возьмёт ситуацию под контроль, всё выйдет из-под её власти. Она подняла взгляд, и её глаза вдруг смягчились. Стали спокойными, почти печальными. — Профессор… — голос её был тих, задумчив. — Я всё расскажу. Но с одним условием. Минерва нахмурилась. — Какое ещё условие? Християна незаметно сжала пальцы на коленях, стараясь скрыть дрожь. Выпрямилась. Посмотрела МакГонагалл прямо в глаза. — Вы обещаете, что это останется между нами. Никто — ни директор, ни мадам Помфри, ни кто-либо ещё — не узнает. Профессор застыла. — Мисс Брейдс, но… — Если я расскажу, это поставит под угрозу не только мою жизнь, но и жизни других людей. — Голос девочки изменился. Он стал твёрдым, уверенным. Почти взрослым. — Я не могу рисковать. Если вы узнаете правду, вы должны поклясться, что никому её не раскроете. Минерва смотрела в её глаза — глубокие, зелёные, в них светилась какая-то странная, древняя печаль. Что-то внутри подсказывало профессору, что девочка не врёт. Но её разум сопротивлялся. Это неправильно. Я не должна давать такие обещания. Но перед ней сидела её ученица. Три года она носила в себе что-то, что разрывало её изнутри. Минерва вздохнула, её плечи немного опустились. — Хорошо. Я обещаю никому об этом не рассказывать. И в тот же миг это случилось. Из ладони Християны вырвалась тонкая, серебристо-золотая нить. Она закрутилась в воздухе, извиваясь, как живое существо, и прежде чем Минерва успела отдёрнуть руку, тонкий светящийся поток обвился вокруг её запястья. Щёлчок. Тонкий светлый узел затянулся между ними. Минерва вскрикнула, резко отдёрнув руку, но было уже поздно. Нить исчезла. Будто её никогда и не было. Но что-то осталось. Что-то невидимое, но ощутимое, пробежало по коже, сковало воздух в комнате, сделало его густым и неподвижным. Минерва тяжело дышала, сердце стучало в груди, как удар колокола. Она перевела взгляд на Християну. Девочка тоже застыла. Её глаза широко распахнулись, дыхание сбилось, а на лице читалась смесь ошеломления и ужаса. Она смотрела на свою ученицу, широко раскрытыми глазами, полными шока и ярости. Християна в ответ смотрела на неё так же — потрясённо, с расширенными от ужаса зрачками, будто и сама не понимала, что только что произошло. Тишина повисла на секунду. Воздух в комнате был тяжёлым, будто напитанным магией, которая только что сработала без разрешения. И вдруг они одновременно заговорили. — Что это было?! — голос Минервы прозвучал резко, почти срываясь на крик. — Ч-что… — голос Християны задрожал. Она судорожно подняла руки, будто проверяя, остались ли они её собственными. — Что это было?! Слова столкнулись в воздухе, эхом разлетаясь по комнате. Тишина, которая последовала, была оглушающей. — Вы… вы наложили на меня заклятие?! — голос Минервы дрожал от негодования, ярости и чего-то ещё… чего-то, чего она сама не хотела признавать — страха. С её пальцев сорвалось движение — резкое, порывистое. Палочка в её руке взметнулась вверх, и в следующее мгновение её кончик был направлен прямо в грудь Християны. — Что вы сделали?! — её голос звенел, в нём не было той привычной холодной сдержанности, с которой она всегда разговаривала с учениками. В нём было больше — слишком много — эмоций. Християна застыла, затаив дыхание, глядя на направленную на неё палочку. — Я… я не знаю! — в её голосе зазвучала паника, дрожь. — Я не хотела! Честное слово, я… я не знаю, как это случилось! Она вскочила с кресла и сделала осторожный шаг назад, но спина упёрлась в край кресла, и отступать больше было некуда. — Вы мне не верите… — она сглотнула, переводя взгляд с палочки на лицо профессора. — Но я правда не знаю, как это произошло. Это не было осознанным заклинанием! Я даже не использовала палочку! Минерва не дрогнула. Её рука была напряжённой, пальцы крепко сжимали палочку, хотя в груди всё сжалось от бушующих эмоций. — Такое заклинание нельзя сотворить случайно! — её голос стал твёрже, властнее, но дыхание всё ещё оставалось прерывистым. — Но я не сотворяла его! — Християна резко покачала головой, её губы дрожали. — Я просто… просто хотела, чтобы вы никому ничего не сказали… Слова сорвались с губ, и в ту же секунду она поняла, что это означало. Глаза её расширились. Воздух в комнате словно сгустился, стал липким, вязким. Минерва прищурилась, но её палочка не дрогнула. — Просто хотели? — Голос её стал тихим, почти хищным. Християна замерла. Сердце бешено стучало. — Да… я… — дыхание сбилось. — Я не направляла магию, не концентрировалась, ничего не произносила… Просто… хотела. Губы Минервы сжались в тонкую линию. Она резко шагнула вперёд, палочка теперь почти касалась груди девочки. — Это не просто магия, Брейдс. — Она наклонилась чуть ближе, её глаза сверкнули. — Что вы скрываете? Тон Християны изменился. Она уже не просто оправдывалась. Теперь её голос звучал так, будто она сама пытается понять, как объяснить то, что с ней происходит. — Я… я не знаю… — Християна снова взглянула на свои руки, будто надеясь увидеть на них ответ. Её пальцы слегка дрожали, дыхание стало рваным. — Я не знаю, как это случилось, профессор… Слова застыли в воздухе, а вместе с ними — и сама Минерва. Её палочка по-прежнему была направлена на ученицу, но рука, сжимающая её, побелела от напряжения. Она смотрела на девочку широко раскрытыми глазами, полными шока и ужаса осознания. Девочка только что наложила магию на нее, без особого труда. Эта мысль ударила её сильнее, чем любое заклятие. В комнате воцарилась неестественная, давящая тишина. — Ты… ты просто захотела — и магия сработала?! Християна моргнула, сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать. — Но… но это же… невозможно. — Минерва смотрела на неё, как на что-то чуждое. Християна вдруг вспомнила, как это произошло. Она не использовала палочку. Не направляла магию. Она просто… захотела. И магия отозвалась. Ледяная волна страха накрыла её, тело сковало паникой. Минерва медленно сделала шаг назад. Она не осознавала, что теперь смотрит не на ученицу. Она смотрела на неё, как на нечто неизвестное. Чуждое. — Ты… ты сделала нечто наподобие непреложного обета. — Её голос был сдавленным, слова прозвучали как приговор. Християна судорожно сглотнула, холод окутал её изнутри. — Но… я не знаю, как. Тишина сгущалась, казалось, что стены комнаты стали уже. Минерва сжала челюсти, её глаза вспыхнули странной смесью страха и ярости. — Ты хоть понимаешь, что только что натворила?! — Голос её дрожал, но в нём всё ещё звучал стальной приказ. Она даже не заметила, что перешла на «ты». Християна раскрыла рот, но голос застрял в горле. Она не знала, что сказать. Она сама не знала, что с ней происходит. — Это была… защитная магия… — голос её дрогнул, словно она сама не верила в сказанное. — Ради вашей безопасности… и моей. Минерва стиснула зубы. — Такое невозможно. Это не детские игры. Минерва стиснула зубы. Как это возможно? Девочка была напугана не меньше её. Она не притворялась. Но тогда… Что за силу она только что выпустила? МакГонагалл медленно опустилась в кресло, но палочку не убрала. Она не могла её убрать. — Ты наложила магическое обязательство… без намерения. Голос Минервы прозвучал жёстко, резко, как удар хлыста, заставляя воздух в комнате сгуститься. Християна застыла. В груди что-то болезненно сжалось, будто вокруг рёбер затянулась невидимая петля. Минерва глубоко вдохнула, пытаясь совладать с бушующим внутри хаосом. Но её палочка оставалась неподвижно направленной на девочку. В её взгляде всё ещё читался ужас осознания. — Что ты такое, девочка?.. Она даже не заметила, как снова перешла на «ты». Християна опустила взгляд, её сердце бешено колотилось, но мысли шли не хаотично, а предельно ясно. Она хотела сказать, что она обычная ведьма. Но внутри расползалась тревожная, ледяная пустота. Кто она? Наследница своих родителей? Последняя из рода правителей? Благословенное дитя? Или… Проклятие? Слова Северуса вспыхнули в её сознании как удар грома среди ясного неба: «Ты — моё проклятие.» Губы Християны дрогнули. А если это правда? — Я… я не знаю. Это всё, что она смогла сказать. Перед ней стояла Минерва. Строгий, но честный преподаватель. Тот, кому она доверяла. Но сейчас… Сейчас она смотрела на неё, как на угрозу.Как на опасность, которую следует устранить. И это было самым страшным. Християна вдруг поняла. Поняла Джаспера — его жёсткость, хладнокровие, его отчаянное стремление всё контролировать. Он не хотел проблем. Он знал, что люди не поймут их. Регулус мог уйти. Но если бы он не остался, им пришлось бы стереть ему память. Потому что иначе это стало бы катастрофой. Християна не хотела в это верить. Она хотела думать, что доброта может победить всё. Но вот она столкнулась с истиной лицом к лицу. Как ей быть с профессором? Как выкрутиться из этой ситуации? Куда привела её сила? И тут внутри неё щёлкнуло. Она знала ответ. Она сделала медленный вдох и, вместо того чтобы отступить, подняла голову. — Но теперь, профессор… Минерва напряглась. Слова девочки прозвучали… иначе. В них не было страха. Только уверенность. Только чёткое осознание происходящего. Християна смотрела прямо в глаза женщине, которая всё ещё держала направленную на неё палочку. Но теперь это уже не имело значения. Она решила. Она знала, что делает. Секреты разрушают. Её собственные почти уничтожили её. Она снова могла бы солгать. Могла попытаться выкрутиться. Но всё уже зашло слишком далеко. Минерва не забудет. И не простит обмана. Она понимала это по её глазам — Испуганным, но цепким. Проницательным, но настороженным. По тому, как она сжимала палочку, всё ещё не уверенная, с кем имеет дело. И именно поэтому… Она решила рассказать правду. Голос Християны всё ещё дрожал. Но в нём появилось пугающее спокойствие. — Я расскажу вам. — Она сделала короткую паузу, давая вес своим словам. Её взгляд оставался неизменным. — Но то, что вы узнаете… может стоить мне жизни. Минерва не дрогнула. Но тень сомнения мелькнула в её глазах. Она не хотела этого слышать. Но пути назад больше не было. Тишина сгустилась, накрывая их грозовым облаком перед бурей. И обе они поняли — этот момент изменит всё. Християна не отвела взгляда. В её глазах не было страха. Только тихая, грустная улыбка и тень сожаления. — Профессор… — её голос звучал мягко. Почти успокаивающе. — Если это было что-то наподобие непреложного обета, значит, нам с вами будет проще. Минерва замерла. Непреложный обет. Холодный озноб пробежал по её спине. Она сжала палочку сильнее. Пальцы побелели, но она не опустила её. — Ты… — её голос задрожал, возмущение кипело внутри. Как она могла так спокойно говорить об этом? Как могла не осознавать, что только что сделала? Но прежде чем Минерва успела заговорить, Християна слегка покачала головой. Остановила её. Не грубо. Не вызывающе. А почти умоляюще. — Я правда не хотела это делать… — её голос звучал тише. Неровно. — Но это произошло. Она сделала короткую паузу. Её руки всё ещё дрожали. Минерва это видела. И это её сбило с толку. Она видела страх. Видела сожаление. Видела неподдельное замешательство. А если это действительно случайность?.. Если эта девочка и правда не знает, как это случилось? Её магия отзывалась на одно лишь желание? Минерва не знала, что делать. Она всю жизнь учила студентов контролю, дисциплине, правилам. Но перед ней стояло нечто другое. Живая, неуправляемая магия. Сила, действующая сама по себе. Что-то, что она не понимала. Что-то, что пугало её. Минерва тяжело вдохнула, но в её голосе всё ещё звучала настороженность. — Тогда говори. Християна кивнула. Глаза её медленно затуманились болью воспоминаний. И она начала свой рассказ. Она глубоко вдохнула. Она понимала, что каждое слово, которое сейчас скажет, может изменить всё. Минерва внимательно смотрела на неё, взгляд её был одновременно строгим и тёплым, полным скрытого беспокойства. — На первом курсе… — начала Християна, осторожно подбирая слова. — Я узнала кое-что о себе. О своей семье. Она стояла неподвижно, но напряжение в её плечах выдавали зажатые кулаки. Минерва не убрала палочку полностью. Её рука всё ещё была немного поднята, но теперь в её взгляде появилось не только подозрение, но и анализирующее внимание. — Точнее, о проблеме с моей магией. Профессор слегка нахмурилась, но не перебила. Она наблюдала. Её взгляд неотрывно следил за каждым движением девочки, выискивая признаки лжи или манипуляции. Християна сделала нерешительный шаг в сторону, а затем, будто собравшись с духом, опустилась в кресло напротив. Она больше не стояла перед палочкой, как перед оружием. Теперь она осознанно занимала место в разговоре. Но Минерва не убрала палочку совсем. Она не до конца доверяла девушке. Она всё ещё держала её наготове. — Я не могла до конца её контролировать. Девушка провела ладонью по подлокотнику кресла, словно ища опору в гладком дереве. Пальцы дрогнули, но она не позволила себе слабости. — Мои родители… — Християна замерла на миг, будто проглатывая что-то горькое. — Они в своё время разделили моё магическое ядро. Минерва напряглась. Её пальцы сильнее сжали палочку. Глаза вспыхнули пониманием. И тревогой. — Разделить магическое ядро? — её голос был сдержанным, но в нём проступила тревожная сталь. Християна кивнула. — Они сделали это, чтобы защитить меня. Чтобы я могла выжить. И так появился Пег. Минерва резко приподняла бровь. — Твой фамильяр? — Да. Профессор моргнула, её губы сжались в тонкую линию, словно она осмысливала только что услышанное. — Пег — это не просто мой спутник. Он… он часть меня. — Голос Християны задрожал. — Он носит в себе часть моей магии. Это была единственная возможность сохранить её, если бы со мной что-то случилось. Тишина. Минерва не сводила с неё взгляда, её выражение теперь было не просто строгим — оно было напряжённым, обеспокоенным. — Разделить магическое ядро — это крайне сложное заклинание. Оно опасно даже для опытных волшебников. — Голос Минервы был тихим, но в нём звучала острая настороженность. — Твои родители… — Они знали, что делали. — Християна попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной, вымученной. — Они сделали это, когда я была совсем маленькой. Минерва заметила, как девочка сжала руки в кулаки, как пальцы побелели от напряжения. Она всё ещё наблюдала. Не вмешивалась. Но палочка всё ещё была под рукой и направлена на девочку. — Чтобы я могла жить спокойно. — Голос Християны становился ровнее, но в нём звучала печаль. — Чтобы я не мучилась от своей силы и её последствий. Минерва осторожно опустила палочку, но не убрала её полностью. Её рука осталась напряжённой, пальцы всё ещё сжимали рукоять, даже когда она положила её на подлокотник кресла. Палочка оставалась направленной на ученицу. Она всё ещё сомневалась. Но когда её взгляд снова скользнул по лицу девочки… Она увидела правду. Християна дрожала. Её руки еле заметно подрагивали, но она не прятала их, не отворачивалась. Этот страх был настоящим. Она не могла это подделать. А если могла… То она была слишком искусной лгуньей. — Они помогали мне направлять мою магию. — Християна провела ладонью по запястью, словно вспоминая что-то далёкое. — Они забирали излишки, а я и не знала. Мне казалось, что у меня просто… меньше магии, чем у других. Она тяжело вздохнула. — После их смерти… магию больше никто не контролировал. Минерва чуть наклонилась вперёд, её взгляд сгустился, стал резким, изучающим. — Ты хочешь сказать, что с тех пор… Она стала возвращаться. Християна кивнула. — Но я была слишком поглощена… их потерей. Я не обращала внимания. Она провела рукой по столу, её ногти едва не впились в древесину. — А магия… — Она замерла, её дыхание сбилось. — …магия восстановилась. Минерва медленно, очень медленно опустила палочку. Не потому, что поверила сразу. Но потому, что всё начало складываться в единую картину. Её инстинкты кричали, что эта девочка — опасность. Но разум говорил… что, возможно, она просто жертва обстоятельств. Она всё ещё не была уверена. — Значит, ты даже не замечала, что теряешь контроль. Это не был вопрос. Християна кивнула, её плечи чуть поникли. — Вначале у меня были проблемы. — Она говорила тихо, но каждое слово резало тишину. — Потом мой крёстный отправил мне артефакт, который помогал управлять силой. Минерва хмыкнула, но ничего не сказала. — А потом я узнала, что Пег… тоже помогал мне. — Её губы дрогнули. — Он забирал часть моей магии и… перенаправлял её в пространство замка. Минерва резко подняла взгляд. — В пространство замка? — Да. Тишина стала гуще, чем туман над Хогсмидом. Християна замерла. Она не знала, стоит ли говорить дальше. Но когда она посмотрела на Минерву… Минерва видела не только тревогу. Она видела понимание. И что-то ещё. Что-то, что заставило её задержать дыхание. Профессор тяжело вдохнула, словно пытаясь осмыслить услышанное. Она долго молчала. Наконец, разрешила себе говорить. — Продолжай. Християна моргнула. На секунду она показалась младше своих лет — хрупкой, уязвимой, сидящей перед человеком, который мог в любой момент отвернуться и назвать её лгуньей. Но Минерва не отвернулась. Она ждала. И потому Християна заговорила. Она рассказывала. Словно выпускала из себя тяжёлый, затхлый воздух, который давил изнутри много лет. А затем… Она замялась. Губы её дрогнули, пальцы снова крепко сжались. Глубокий вдох. Будто перед прыжком в ледяную воду. — А потом, на Рождество… случилось кое-что странное. Минерва заметно напряглась. Скрепила руки на груди, её взгляд стал острее. — Что именно? Християна всматривалась в своё отражение в блестящем столе. Она пыталась найти в себе силы рассказать дальше. Набрала воздуха, словно перед рывком вперёд. — Моя семья… очень древняя. Минерва не дрогнула. Но в её глазах вспыхнул интерес. — Допустим. — Она кивнула, но не смягчилась. — Наша история хранит в себе свои тайные секреты. — Християна говорила тихо, но уверенно. — И, к сожалению, я не могу рассказать вам всё. Пауза. Минерва слегка прищурилась. — Почему? Християна опустила взгляд, её пальцы задрожали. — Это передаётся из поколения в поколение. Это был не ответ. Это была защита. Минерва это почувствовала. Она не стала перебивать. Но в её глазах читался вопрос. Ты боишься сказать мне правду? Или ты защищаешь кого-то? Исходя из этого… Християна заколебалась. Мысли хаотично сталкивались в голове, сплетаясь в плотный, неразрешимый узел. Говорить? Молчать? Довериться? Она подняла взгляд. И в глазах Минервы увидела нечто, что заставило её продолжить. Но она не могла просто сказать это. Не могла так легко выложить самую большую правду. Глубокий вдох. Она медленно выдохнула, словно собираясь с духом, словно готовясь прыгнуть в неизвестность. И, наконец, сказала: — Мы… тесно связаны с магией. С её сутью. Минерва напряглась. Лёгкое движение — едва заметное, почти незаметное глазу. Но Християна заметила. — Что ты имеешь в виду? Голос профессора стал твёрже. Суровый. Аналитический. Она больше не просто слушала — теперь внимательно анализировала. Християна провела пальцами по краю стола, опустив взгляд. Собираясь с мыслями. — Магия… выбрала мне защитника. Минерва замерла. — Защитника? В её голосе появилось что-то новое — Опасение. Недоверие. — Да. Тишина. Словно мир затаил дыхание. Християна снова замолчала, её взгляд стал рассеянным. Будто она снова проживала этот момент. Будто снова оказалась там — в тот самый день. — В Рождество, на первом курсе, моя магия связала меня с тем, кого сочла достойным. Минерва едва заметно качнула головой. — Ты хочешь сказать… что магия сделала это сама? — Да. — Но как? — Потому что моих родителей больше не было в живых, чтобы сохранить мне жизнь. Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Обжигающие. Минерва на секунду прикрыла глаза, пальцы медленно сжались. Она не была готова к этому ответу. Но он возможно всё объяснял. Она смотрела на девочку перед собой, медленно осмысливая сказанное. И затем… — И кого же она выбрала? Християна тихо выдохнула. Губы её дрогнули. Но она сказала это. — Северуса Снейпа. Тишина. Абсолютная. Полная. Глухая. Воздух в кабинете словно сгустился, стал тяжёлым, неподъёмным. Минерва застыла. Она моргнула раз. Потом второй. — Что?.. Християна медленно кивнула. — Северус. Он стал моим защитником. Макгонагал не могла скрыть потрясения. Её губы разомкнулись, но слов не последовало. Грудь поднялась на вдохе, но выдох задержался. — Ты хочешь сказать… что ваша связь… — Она настоящая, профессор. Християна посмотрела ей прямо в глаза. Ясные. Зелёные. Спокойные. Но в них было нечто большее. Нечто, что Минерва не могла проигнорировать. — Я связана с ним. Так захотела магия. Минерва застыла. Она медленно провела рукой по лицу, словно пытаясь привести в порядок мысли, которые хаотично сталкивались друг с другом. Осторожно. Нерешительно. Пытаясь осознать услышанное. Но всё внутри протестовало. Это невозможно. И всё же… Её пальцы дрогнули, когда она опустила ладонь на стол. Она не могла игнорировать одно воспоминание. Воспоминание, которое тогда показалось ей незначительным. Но теперь… Теперь оно засело в её голове, как болезненный осколок истины. Северус Снейп и Християна Брейдс. Семикурсник и первокурсница. Часто сидящие вместе. Она помнила их — в библиотеке, в дальних углах зала, в пустых классах после уроков. Он объяснял, она слушала. Иногда с ужасом на лице, иногда с восхищением, иногда с чем-то, что напоминало глубокое доверие. Минерва не придавала этому значения. Снейп был замкнутым, неразговорчивым. Он не был тем, кто тратит время на младших. Но он проводил с ней время. Добровольно. Терпеливо. Больше, чем со своими сверстниками. Больше, чем с кем-либо. И тогда это казалось чудовищной нелепостью. Теперь… Теперь это объясняло многое. Минерва чувствовала, как внутри всё холодеет. Если магия выбрала его, то он, возможно, и сам не осознавал, почему не мог отвернуться от этой девочки. Она посмотрела на Християну, пытаясь найти в её взгляде что-то, что развеет это безумие. Но всё, что она увидела, было спокойствием. Спокойствием того, кто давно знал правду. Минерва едва слышно пробормотала: — Это объясняет… многое. Но её голос был напряжённым. В нём звучало слишком много тревоги. Слишком много вопросов. Она не знала, что это значит. Но осознала главное: Это не просто магическая связь. Это что-то большее. Что-то, чего никогда не должно было случиться. Что-то, что изменило всё. В кабинете царила мёртвая тишина. Минерва не двигалась. Будто стала частью каменных стен Хогвартса. Шок, смешанный с недоверием, застыл на её лице. Она всегда гордилась тем, что могла сохранять хладнокровие перед самыми неожиданными ситуациями. Но то, что она только что услышала… Это было слишком. Слишком невероятным. Слишком опасным. Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Как теперь обращаться к этой девочке? «Мисс Брейдс»? Нет. Это казалось глупым. Слишком формальным. Как будто она пыталась отстраниться от услышанного. А по имени? Она редко обращалась к ученикам по именам. Но сейчас… Сейчас она осознала, что хочет сказать именно так. И, наконец, она решилась. — Християна… — Минерва выдохнула, её голос был твёрдым, но с ноткой неуверенности. Это прозвучало странно. Непривычно. Но по-другому она не могла. — Это… Это невозможно просто оставить как есть. — Она перевела взгляд на девочку. — Мы должны сказать директору. Он… Но Християна резко покачала головой. — Нет. — Это прозвучало твёрдо. Уверенно. Слишком быстро. Слишком решительно. — Нельзя. Это только сделает хуже. Минерва резко нахмурилась. Её губы сжались в тонкую линию. — Ты понимаешь, что говоришь? Девушка выдержала её взгляд. — Да. Минерва ожидала колебания. Страха. Но их не было. Только твёрдая уверенность. — И я говорю вам правду. — Она сделала короткую паузу, а затем добавила тихо, но отчётливо. — Об этом вообще никто не должен знать. Тишина в кабинете стала осязаемой. Густой, напряжённой. И в ней повис вопрос. Что теперь делать? Християна смотрела прямо в глаза профессору. Её взгляд был твёрдым. Серьёзным. Холодным, как замёрзшее озеро в самую лютую зиму. — Иначе это будет использовано против меня. Против Северуса. Тишина. Минерва не знала, что ответить. Эта девочка… Она несла в себе такую ношу, такую ответственность, что даже взрослый человек не смог бы её выдержать. Но она держалась. Минерва видела это в её лице. Никаких слёз. Никакой дрожи в голосе. Только усталость. Глубокая, пропитавшая её до самого сердца. — Ты и Северус… — Минерва попыталась подобрать слова. Но даже произнести это вслух казалось неправильным. — Как это влияет на вас? Вы… общаетесь? Християна горько усмехнулась. — Нет. — Она опустила взгляд. Её пальцы незаметно сжались на ткани мантии, словно пытаясь за что-то зацепиться. — Мы никак не общаемся. Её голос стал жёстче, но в нём звенело нечто иное. — Он не хочет меня видеть. Он считает, что я преднамеренно сделала это. Что я сама всё спланировала. Минерва нахмурилась. Где-то глубоко внутри она уже знала, как отреагировал бы Северус. Сомнение. Подозрение. Недоверие. Он всегда отталкивал то, что не мог контролировать. И если это правда… Если магия связала его с девочкой против его воли… Минерва могла только представить, какой бурей это разорвало его изнутри. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, Християна продолжила. И теперь в её голосе была не только боль. Была горечь. — Он ненавидит меня, профессор. Минерва почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось. Она знала Северуса. Знала его страхи. Его одиночество. Знала его настороженность перед любыми связями с людьми. И потому этот ответ не удивил её. Но разбил что-то внутри. — Вы совсем… не разговариваете? Християна покачала головой. — Мы просто перестали существовать друг для друга. Простая фраза. Но внутри неё — целая пропасть. Минерва не поверила. Она видела, как девочка сказала это. Слишком спокойно. Слишком безэмоционально. Как будто она пыталась в это поверить сама. Християна медленно выпрямилась, взяла чашку с остывшим чаем. Поднесла её к губам… но так и не сделала глотка. Она не хотела пить. Она просто искала, куда деть руки, чтобы скрыть напряжение. — Я его не трогаю. Он меня не трогает. Всё просто. Нет. Минерва знала ложь, когда слышала её. Это не было «просто». Это никогда не было «просто». Она видела, как девочка на секунду замерла. Как в её глазах мелькнуло колебание. Как будто она знала больше. Но не могла сказать. Минерва это заметила. Но не знала, как спросить. Християна знала, что не может сказать правду до конца. По крайней мере… не сейчас. Она не могла сказать: «Если на Северусе используют Круцио, я тоже это чувствую.» «Если он убивает — это мучает меня, как будто кровь стекает с моих собственных рук.» «Если он теряет себя, я чувствую, как будто меня разрывает на части.» Она не могла сказать это. Поэтому сказала другое. — Но бывают моменты… — её голос стал тише, напряжённее. — Когда Северусу очень плохо. Минерва заметила перемену в тоне. — Что ты имеешь в виду? — Голос её стал резче, в нём звучало больше требовательности, чем раньше. Християна закусила губу, но всё же ответила: — Когда он испытывает сильную эмоциональную боль… или что-то серьёзное происходит… это передаётся мне. Она не уточнила, что значит «что-то серьёзное». Но Минерва это поняла. В её взгляде мелькнула тревога. Она смотрела на девочку пристально, пытаясь прочитать между строк. — Ты хочешь сказать… что его состояние влияет на тебя? — Да. — Насколько сильно? Християна замялась. Она не хотела лгать. Но и всю правду сказать не могла. Минерва видела, как она подбирала слова. — Я не знаю, что произошло сейчас, но… я почувствовала боль. Именно это вы увидели несколько минут назад. Профессор напряглась. — Ты думаешь, он пострадал? — Может быть. Пауза. — Может, просто ушибся. Может, что-то случилось. Минерва не поверила. Это была ложь. Или, по крайней мере, не вся правда. Она видела, как девочка избегает главного. Как её плечи едва заметно напряглись. Как глаза на мгновение дрогнули. — Это случается часто? — Нет. Християна сделала паузу. Слишком длинную. — Крайне редко. Макгонагал не сводила с неё взгляда. Слишком мало ответов. Слишком много пробелов. Християна пожала плечами, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения. — Но обычно это происходит так, что никто не замечает. Тишина. Ещё одна ложь. Или ещё одна недосказанность. И вдруг… — Поэтому мне пришлось вам рассказать. Минерва задержала дыхание. Эти слова не были просьбой о помощи. Они были предупреждением. И тогда девочка сказала самое главное. — Вы теперь понимаете, почему никто не должен об этом знать? Голос её оставался тихим. Но в нём звучала угроза. Минерва напряглась. — Если кто-то узнает, что мы связаны, это могут использовать не только против меня или Северуса… Она выдержала паузу. Минерва не отводила взгляда. И тогда Християна добавила: — Но и против моего опекуна. Минерва слегка нахмурилась. Этого она не ожидала. — Маргарет Шузен? Християна кивнула. Она смотрела прямо в глаза Минерве, её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывало нечто иное — страх не за себя, а за других. — У неё слишком большое влияние в магическом мире. Она сделала паузу, прежде чем продолжить. — Если враги узнают, что я связана с Северусом, это поставит под удар не только нас… — Она вдохнула, будто готовилась сказать нечто болезненное. — Но и её. Минерва нахмурилась. Християна закусила губу, словно колебалась, говорить дальше или нет. Но затем выдохнула и сказала правду: — И её дочь. Минерва резко подняла взгляд. — Мария Шузен, та самая юная наследница Когтевран? Християна едва заметно кивнула. — Если они узнают обо мне, то пойдут и за ней. Они не остановятся, профессор. Минерва замерла. Она видела этот страх. Но он был не о себе. Он был о других. О тех, кого Християна не могла защитить. — Маргарет сильная женщина, — осторожно сказала Минерва. — Да, но даже её сила не спасёт их, если против них пойдёт весь мир. — Християна сжала кулаки. — А если дело дойдёт до Марии… Она отвернулась, её плечи напряглись. — Я не могу этого допустить. Минерва заметила, как девочка снова замкнулась в себе. Но она знала, что это ещё не всё. И потому не вмешивалась. И она оказалась права. Спустя секунду Християна продолжила, её голос был едва слышен: — И не только они. Минерва пристально посмотрела на неё. — Кто ещё? Християна медленно подняла на неё взгляд. — Все, кто так или иначе связан со мной. Слова висели в воздухе, тяжёлые, как камни. — Те, кто мне дорог. Те, ради кого я готова пожертвовать собой… и кто, не задумываясь, сделал бы то же самое для меня. Глаза Минервы расширились. Она не ожидала этого. — Ты хочешь сказать… — Я не знаю, как другие люди могут реагировать на девочку с такой непонятной силой. — Християна резко сжала пальцы, как будто пыталась остановить дрожь в руках. — Но если они узнают, что у меня есть слабость… Она не договорила. Но Минерва поняла. Абсолютно всё. Это не просто магическая связь. Это оружие. Если кто-то найдёт способ использовать её против Северуса… Если кто-то найдёт способ использовать Северуса против неё… Это будет война. И теперь Минерва знала, что оставить это без внимания нельзя. Но что делать? Она смотрела на девочку, осознавая последствия. Её первый инстинкт был очевиден — Дамблдор должен знать. Разобраться. Найти выход. Но теперь… Теперь она не была уверена, что это выход. Если эта связь реальна, то разглашение правды может разрушить слишком многое. Какой ценой? Она не могла оставить это просто так. Но не могла и отрицать, что Християна права. Тишина снова накрыла кабинет, густая, тягучая, словно воздух перед ударом молнии. Теперь они обе знали — сделать следующий шаг будет непросто. И тогда Минерва поняла ещё кое-что. Девочка давила на неё. Християна стратегически строила разговор, отводила её внимание от других вопросов. И Минерва позволила ей это сделать. Она понимала, что девочка не рассказала всего. Но понимала и другое. Эта тайна… Была слишком опасной. Минерва не могла поверить, что только что произошло. Её сознание металось, пытаясь осознать, как это вообще могло случиться и что теперь делать. Но существовало одно «но». Непреложный обет. Без её согласия. Без её ведома. Но теперь он был наложен. Она не могла говорить с Альбусом. Не могла даже попытаться. И что хуже всего… Даже если бы она захотела — что-то внутри неё сковывало язык, заставляя замолчать. Это была не просто клятва. Это был приказ, впаянный в её саму магию. Она глубоко вдохнула, взгляд её был устремлён в одну точку, но мысли бурлили вихрем. Альбус… Он что-то знал. Должен был знать. Всё это время он наблюдал за Християной. Он всегда держал её в поле зрения. Даже поручил ей, Минерве, следить за девочкой. Но он не сказал почему. Почему? Почему она? Почему именно Християна? И вот теперь, сидя напротив этой маленькой девочки, несущей непосильную ношу, Минерва осознала — её мир изменился навсегда. Она больше не просто профессор. Она больше не просто преподаватель и наставник. Теперь она часть этой тайны. Теперь она точка опоры. И что самое странное… Ей это не казалось неправильным. Она уже привязалась к Християне. Эти несколько лет, с первого курса девочки, они сблизились. И теперь Минерва не могла представить, как могла бы её предать. Она была строга, но заботлива. И хотя никогда не признала бы этого вслух, она видела в этой девочке нечто большее. Какое-то отражение того, что когда-то видела в Лили Эванс. Чистый разум. Сильную волю. Но, самое главное… Одиночество. Одиночество, с которым приходилось справляться самостоятельно. Минерва глубоко вдохнула и, наконец, спросила: — Кто-то помимо меня знает об этом, Християна? Девочка вздрогнула. Не сильно, почти незаметно. Но Минерва заметила. Она всегда замечала такие вещи. Християна встретилась с ней взглядом. Мгновение тишины. Затем медленно покачала головой. — Об этом знают моя опекун, Маргарет Шузен, и её дочь. Минерва слегка склонила голову. — Они… знают всю правду? Християна закусила губу. Колебание. Секунда молчания. — Они знают о связи. Но… Она остановилась. Не договорила. Минерва заметила. — Но не всё? Християна не отвела взгляд, но её пальцы сжались на подлокотниках кресла. — Не все знают суть. Минерва выдержала паузу. — Кто ещё? Християна поколебалась. Короткая, но напряжённая пауза. Затем решилась. Если уж говорить — то говорить до конца. — Ещё два человека. Минерва напряглась. — Кто? Её голос стал жёстче. Проникающий вглубь. Християна сжала пальцы ещё сильнее. Но голос остался ровным. — Люди, которым я доверяю. Минерва не отступила. Она вглядывалась в лицо девочки, выискивая малейший признак сомнения, лжи, колебаний. Но не нашла. — И это всё? Християна глубоко вдохнула. — Это громко сказано, профессор. Минерва чуть сузила глаза. — Что ты имеешь в виду? Християна поджала губы. Затем спокойно, но твёрдо произнесла: — Это знают от силы пять человек во всём мире. Пауза. Звенящая. Насыщенная весом сказанного. — И вы входите в это число. Тишина накрыла кабинет. Не просто тишина — осознание. Минерва почувствовала вес этих слов. Она знала слишком много. И теперь эта информация могла убить её так же, как и Християну. Теперь она часть этого мира. Хочет она этого или нет. Она медленно провела пальцами по краю стола. Её взгляд стал мягче. Но мысли бурлили. Ей нужно разобраться. Она должна понять. Понять всё. Но прямо сейчас… Она только кивнула. И приняла эту ношу. — Хорошо, Християна. И в её голосе была не просто уверенность. В нём была клятва. Минерва медленно выдохнула, сидя в кресле напротив девушки. Она чувствовала, как напряглись её плечи, и вдруг осознала — за последние минуты её мир изменился. Но вместе с этим изменением пришло осознание ответственности. Она всегда была преподавателем. Наставником. Тем, кто защищает своих учеников. Но сейчас перед ней сидела не просто ученица. Перед ней была девочка, которая несла на себе ношу, способную сломать даже взрослого мага. Минерва вдохнула глубже, сцепив руки на коленях. Она могла бы напугать её, загнать в угол, заставить сказать больше. Но зачем? Християна уже дала понять — она доверилась ей. А доверие… Доверие — это хрупкая вещь. Она не могла его разрушить. Она должна была показать, что приняла его. Минерва поджала губы в тонкую линию, её голос стал твёрдым, но тёплым: — Християна. Девочка встрепенулась, подняв на неё настороженный взгляд. Минерва видела, как её пальцы чуть сжались, как будто она ожидала удара. Но удара не последовало. — Я не собираюсь притворяться, что меня не тревожит то, что ты мне рассказала. Это… слишком серьёзно, и ты это понимаешь. Християна не дрогнула. Она просто кивнула. Без слов. Минерва слегка смягчила тон. Она медленно откинулась на спинку кресла, продолжая наблюдать за девочкой. — Я сохраню эту историю в секрете, как и обещала. Она сделала паузу, позволяя словам укорениться в воздухе. — Но ты должна понимать одну вещь. Она чуть подалась вперёд, сцепив пальцы на подлокотниках кресла. Её взгляд стал глубже, пристальнее. — Если это как-то скажется на твоей жизни… Если ты почувствуешь себя не так, если ты поймёшь, что больше не можешь справляться с этим одна… Минерва выдержала паузу, позволяя весу слов надавить на воздух. — Ты должна обратиться ко мне. Християна замерла. В её глазах мелькнуло удивление. Будто она услышала что-то, чего вовсе не ожидала. — Профессор… Но Минерва не дала ей возразить. — Нет, Християна. Я серьёзно. Ты держала это в себе слишком долго. — Она медленно качнула головой, её взгляд был серьёзным, но не строгим. — Ты думаешь, что справишься с этим в одиночку. Может быть, так и будет. Минерва пристально посмотрела ей в глаза. — Но если в какой-то момент ты поймёшь, что не можешь — ты должна обратиться ко мне. Она не просто говорила это, она настаивала. Она не позволяла сомневаться в своём намерении. — Понимаешь? Студентка медлила. Минерва видела её сомнение. Она видела, как девочка внутренне борется с тем, чтобы просто принять эти слова. Как будто сам факт, что кто-то предлагает помощь без требования взамен, был для неё непривычным. Но… Она не могла солгать. Не могла сказать «нет». Она медленно кивнула. — Я понимаю. Минерва ослабила плечи, но не отвела взгляд. Она провела ладонями по подлокотникам кресла, словно нащупывая баланс между обязанностью и заботой. — Я не пытаюсь на тебя давить. Она чуть мягче улыбнулась. Но в её тоне всё ещё звучала серьёзность. — Но ты должна знать, что иногда… даже самым сильным людям нужна помощь. Християна опустила взгляд. И в этот момент Минерва увидела её настоящую суть. Не просто стойкость. Не просто силу. Но одиночество. Огромное, холодное одиночество, с которым приходилось справляться самой. Она жила с этой тайной слишком долго. Слишком одиноко. И если она решила довериться ей, Минерве… Она не позволит ей снова остаться одной. — Я не буду спрашивать тебя об этом, если ты не захочешь говорить. — Голос Минервы стал мягче, но не потерял твёрдости. Она медленно склонила голову на бок, не отрывая взгляда от девочки. — Но если ты решишь, что хочешь поговорить… Она сделала короткую паузу. А затем наклонилась чуть ближе, опираясь локтями на подлокотники. — Я всегда открыта. Християна тихо вдохнула. Она смотрела на профессора долго. Будто пыталась найти подвох. Не нашла. А затем медленно кивнула. — Спасибо, профессор. — Её голос был тихий, но искренний. Минерва глубоко вдохнула и снова откинулась на спинку кресла. Она не была уверена, как всё это сложится. Но она знала одно: Теперь она не отступит. Она защитит эту девочку. Как бы трудно это ни было. Минерва откинулась на спинку кресла, её взгляд был вдумчивым и напряжённым. Перед ней сидела не просто ученица. Перед ней сидел человек, который нёс в себе нечто большее, чем просто тайну. Опасность. Оружие. И, возможно, ключ к чему-то, что магический мир ещё не осознал. Християна осталась неподвижной, но Минерва видела, как её пальцы всё ещё дрожали. Она держалась. Но какой ценой? Минерва глубоко вдохнула, наконец разрывая тишину: — Я хочу, чтобы ты пообещала мне еще кое-что, Християна. Девочка встрепенулась, её взгляд тут же метнулся к профессору. — Что именно? Минерва сцепила пальцы перед собой, её голос был спокоен, но не терпел возражений. — Ты должна следить за своим состоянием. Если что-то изменится, если ты почувствуешь, что связь становится сильнее или опаснее… ты скажешь мне. Християна медленно кивнула, но в её взгляде промелькнуло что-то колеблющееся. — Я скажу, профессор. Но Минерва видела ложь. Она наклонилась вперёд, её голос стал ниже, но твёрже. — По-настоящему, Християна. Не так, как ты привыкла скрывать правду от других. Если что-то случится — ты скажешь мне. Девочка глубоко вдохнула, затем, сжав кулаки, прошептала: — Я скажу. Обещаю. Минерва кивнула, но не почувствовала облегчения. Что-то в ней шептало, что этот разговор — только начало. Она не могла оставить её одну с этим. Но как помочь, если сама магия вмешалась в их жизни?

***

В ту ночь Минерва долго не могла уснуть. Она сидела в своём кресле, глаза её были устремлены в пламя камина. Проклятая связь Мысли вихрем носились в голове. Северус Снейп. Минерва знала его с детства. Она видела, как он менялся, взрослея, как становился тем, кем был сейчас. Закрытым. Осторожным. Но теперь он был связан с Християной Брейдс. Девочкой, которой только недавно исполнилось 14 лет. Связь, которая появилась, когда ему было шестнадцать, а ей — всего одиннадцать. Какой-то злой насмешкой судьбы было связать почти взрослого юношу с ребёнком. И не просто связать. Связать магией. Необратимо. Минерва вспомнила. На первом курсе, после Рождества, девочка почти на месяц пропала из замка. А когда вернулась… Тише воды, ниже травы. А Северус… Они перестали общаться. Минерва не придала этому значения. Северус готовился к экзаменам. Девочка просто могла повзрослеть за каникулы. Но теперь, зная правду… Возможно, именно тогда он узнал. Узнал, что они связаны. Минерва припомнила ещё кое-что. Тот поздний вечер. Когда она наткнулась на девочку в коридоре. Она дрожала, прижимая к груди своего питомца. Существо было проклято. А её магия… Тогда никто не мог объяснить, что с ней произошло. Но теперь… Минерва понимала. Северус. Его эмоции. Его страх. Его злость. Возможно… В тот день он что-то сделал. На эмоциях. В бессильной ярости. Минерва ощутила, как внутри сжалось что-то холодное. Для юного Северуса осознание связи с девочкой, которую он не выбирал, могло стать настоящим проклятьем. Но если так… Почему они молчали? Почему ни он, ни Християна не пришли к преподавателям, когда это случилось? Она знала ответ. Они не могли. Связь была слишком личной, слишком пугающей. Слишком опасной. Минерва ощутила в себе тяжесть ответственности, которую не просила. Но ведь и Християна не просила о своей судьбе. Если кто-то узнает… Если кто-то использует это против них… Она должна быть рядом. Минерва не позволит этому выйти из-под контроля. Она глубоко вдохнула, затем медленно поднялась на ноги. Завтра. Завтра она должна решить. Стоит ли поговорить с Северусом? Стоит ли ей вмешиваться? Он уже не мальчик. Ему девятнадцать. Он взрослый. Он должен понимать, что связь, которая легла на его плечи, — это не только его жизнь. Но понимает ли? Сознаёт ли он до конца, какая ответственность лежит на нём? И готов ли он её принять? Минерва не была уверена. Она всё ещё колебалась. Если она заговорит с ним — это изменит всё. Но если промолчит… Она потеряет контроль над ситуацией. А может быть… Его уже невозможно контролировать. Эта связь существует давно. И кто знает, сколько раз она уже влияла на их жизни, оставаясь незамеченной. Минерва перевела взгляд на огонь в камине. Пламя танцевало, отбрасывая длинные, мерцающие тени на стены. Завтра она примет решение. Но сначала… Она должна понять сама. Перед ней раскрывалась новая реальность. И она должна быть готова к тому, что принесёт завтрашний день. Потому что эта тайна только начинала раскрывать свои грани. А если он уже сделал выбор? А если она опоздала?