В тени чар и времени

Северус не любил, когда его вызывали неожиданно. Обычно Лорд планировал свои собрания заранее, но сегодня… Сегодня что-то было иначе. Воздух в покоях Волдеморта был густым, как перед грозой. Глухая тьма расползалась по стенам, окутывая всё вокруг. Огромные змеи, вплетённые в резные колонны, казались живыми, их глаза горели в отражении колдовского огня. В центре, на возвышении, сидел Лорд. Его безгубый рот скривился в подобии улыбки, когда Северус вошёл, чувствуя, как в его грудной клетке неприятно сжалось что-то невидимое. — Северус. — Голос Волдеморта был шелестящим, как змеиная кожа. — Ты, кажется, застрял на одном месте. Мне это не нравится. Северус поклонился, но Лорд уже не смотрел на него. По левую руку от трона стоял Люциус Малфой, держа спину идеально ровно, но Северус заметил напряжение в его пальцах, белых от слишком сильного сжатия трости. — Я изменил свои планы, — продолжил Лорд, его красные глаза вспыхнули под густыми тенями капюшона. — Ты больше не занимаешься девочкой. Я поручил это Тараку. Тарак. Северус сжал кулаки, но остался недвижимым. Тарак был одним из самых жестоких палачей Лорда, магом, который наслаждался чужими страданиями. Если девочка попадёт в его руки… Но Северус не имел права возразить. — А ты, вместе с Люциусом, отправишься за артефактом, который мне нужен. Волдеморт склонился вперёд, его длинные бледные пальцы медленно скользили по поверхности подлокотника трона. — Слеза Вечности. Тишина в комнате стала плотнее. Северус не подал вида, но внутри что-то дрогнуло. Он слышал это название. Легенда. Один из утерянных магических артефактов древнего мира. — Считается, что это просто миф, но я знаю, что это ложь. Слеза Вечности существует. И она в Кальмарате. Люциус едва заметно напрягся. — Кальмарат? — его голос был ровным, но в нём слышалась осторожность. Северус нахмурился. Кальмарат — не просто страна. Это магический анклав, древний город-государство на севере Индии, где чистокровные рода правят магическим миром, почти не контактируя с Европой. Их традиции были настолько закрыты, что даже Министерство Магии Британии не могло с ними договориться. — Вы должны войти в доверие к ним, наладить контакты, и забрать то, что мне принадлежит. Волдеморт говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась угроза. — Почему именно мы? — рискнул спросить Люциус. Волдеморт медленно повернул голову к нему. — Потому что ты — Малфой. Потому что твоя кровь достаточно чиста, чтобы с тобой говорили. Потому что Северус — мой лучший шпион. В его голосе было столько яда, что Люциус склонил голову, не смея возражать. — Слеза Вечности — это не просто украшение, — продолжил Лорд. — Это сосуд. Он медленно поднял палочку, и в воздухе появилось полупрозрачное изображение: старинный медальон из чёрного обсидиана, в центре которого мерцала капля густой серебристой жидкости. — Внутри заключена магия, которой владела лишь одна ведьма. Та, кто некогда управляла самой смертью. Северус не дышал. — Легенды гласят, что кровь этой ведьмы позволяла вырывать души из Потока и возвращать их обратно. Северус резко взглянул на Волдеморта. — Некромантия? — Настоящая некромантия, Северус. Голос Лорда стал мягким, завораживающим, как шелест падающих листьев. — Они хранят её у себя. Они боятся её силы, но не уничтожают. Я хочу её. Ты и Люциус привезёте её мне. Северус чувствовал, как в груди нарастает напряжение. — И как нам убедить их отдать артефакт? — Вы не будете убеждать. Вы будете вести переговоры. Волдеморт усмехнулся. — Я дам вам время. Они — старые чистокровные династии. Они уважают традиции, силу и… сделки. Вы найдёте способ. — И если они откажутся? — осторожно спросил Люциус. Волдеморт взглянул на него с таким выражением, что Малфой слегка побледнел. — Тогда вы сделаете так, чтобы отказ стал невозможен. Тишина. Люциус коротко кивнул. Северус не сказал ни слова. Волдеморт не торопился отпускать их. Он медленно склонился вперёд, глаза сузились. — Я дал вам задачу. Я жду результата. Северус снова склонил голову, подавляя бурю мыслей, что разрывали сознание. Девочка. Артефакт. Лорд. — Свободны. Люциус быстро развернулся и направился к выходу. Северус последовал за ним, чувствуя, как напряжение в воздухе слегка ослабло. Но прежде чем он вышел за порог, голос Волдеморта окутал его, словно змеиный шёпот: — И, Северус… Если ты подведёшь меня… Он не договорил. Но этого было достаточно. Северус вышел из зала, чувствуя, как холодный пот скользит по спине. Он только что избежал смерти. Но насколько долго?

***

Северус шагал по длинному, словно бесконечному коридору, но не слышал своих шагов. Его мысли кружились вихрем, оседая на сознании липким налётом тревоги. Что это было? Лорд говорил с ним… иначе. Не так, как обычно. Не как с рабом. Не как с пешкой. Он говорил с ним, как с чем-то… полезным. Слишком полезным, чтобы убивать. Пока что. Его так просто вычеркнули из истории с девочкой. Просто бросили в другой огонь. Но почему? Волдеморт не доверял никому. Он никогда не позволял своим слугам спокойно дышать. Почему сегодня он отпустил его так легко? Северус знал, что должен радоваться. Должен быть благодарен судьбе. Он не мёртв. Он не подставил Нарциссу. Он не обрёк себя на нечто худшее, чем смерть. И всё же… Почему внутри так паршиво? — Ох, Северус, Северус, Северус… Её голос раздался у него за спиной лёгкой, певучей насмешкой. Чёрт. Он остановился, закрыл глаза и стиснул зубы. — Нет. — Да, да, да. Он не оборачивался. Он знал, что увидит. Но это не помешало Миражу появиться перед ним в следующее мгновение. Она стояла, склонив голову набок, её полупрозрачное платье колыхалось, как пепел на ветру. Губы скривились в весёлой улыбке, а зелёные глаза блестели так, будто она только что выиграла крупную ставку в каком-то дьявольском казино. — Какой же ты везунчик! — Она сложила руки на груди, притворно восхищаясь. — Тебя могли убить. Могли послать за девочкой. Но вместо этого… Она сделала театральный жест рукой. — Лорд решил сделать из тебя туриста! Северус резко развернулся, но Мираж последовала за ним, плавно скользя рядом. — Кальмарат, Северус? — Она прыснула. — Ты даже понимаешь, куда тебя отправили? Это не просто страна, это закрытый магический ад, где тебе будут улыбаться, пока точат нож. Северус молчал. — О, но не стоит волноваться! — Мираж ухмыльнулась, наклоняясь ближе. — У тебя ведь будет Люциус. Он же мастер общения. Просто прирождённый дипломат! Она закатила глаза. — Наверняка он с порога кинется в объятия их главного мага и скажет: «Вы должны довериться нам, у меня ведь семейное древо размером с Лондон!» Северус не мог сдержать резкого выдоха. — Ты закончила? Мираж сделала вид, что задумалась, постукивая пальцем по подбородку. — Хм… Нет. Он уже хотел уйти, но её голос снова врезался в сознание, цепляясь, словно колючки. — К тому же, знаешь, что самое прекрасное в этой ситуации? Она подмигнула, наклоняясь ближе. — Лорд не просто спас тебя, Северус. Он даже не подставил Нарциссу. Северус не среагировал. — Это ведь радует, да? Он молчал. — Ведь если бы он решил иначе… Люциус бы остался. Он чуть напрягся. — А знаешь, что это значит? Она сложила руки за спиной и подалась вперёд, её голос стал мурлыкающим, издевательски мягким. — Нарцисса стала бы… его новой любимой ученицей. Она игриво повела плечами. — Ты представляешь? Он бы научил её своей философии. Возможно, даже устроил бы ей личный мастер-класс по пыткам. Она улыбнулась. — А потом… Она приподняла брови, ожидая его реакции. Северус молчал, но её слова проникали глубже, чем он хотел. Мираж наклонила голову, её волосы скользнули по плечу. — О, не смотри так. Это ведь только фантазия. Она вздохнула, картинно закатывая глаза. — Ты должен радоваться, Северус. Она вскинула руки вверх, словно восклицая. — Ты герой! Ты защитник невинных! Ты спас целую аристократическую семью! Она захлопала в ладоши. — Где твой орден Мерлина? Северус закрыл глаза и медленно выдохнул. — Исчезни. Мираж наклонилась к нему, её голос стал шёпотом. — Я исчезну, Северус. Но ты ведь знаешь, что я вернусь. Она улыбнулась. — Каждый раз, когда ты будешь пытаться убедить себя, что всё сделал правильно… Она медленно растворилась в воздухе, оставляя после себя лёгкий отголосок смеха. Северус открыл глаза. Никого. Только холод. Только пустота внутри. И голос, застрявший в голове: Ты знаешь, что я вернусь.

***

Они прибыли под покровом ночи. Кальмарат был не просто далёкой страной. Он был закрытым магическим миром, в котором каждое слово могло стоить жизни. Северус ощущал это с первой секунды. Как только они вышли из портала, их окружила тишина — неестественная, давящая, чуждая. В воздухе пахло солью, влажным камнем и чем-то горьким, напоминающим смесь магии и старой крови. Северус замер. Люциус же, напротив, повёл себя так, будто находится у себя в гостиной. — Чувствуешь? — тихо спросил Северус. — О, да, — ровным голосом ответил Люциус, чуть поворачивая голову. — Они уже здесь. Он не ошибся. На фоне тёмных силуэтов старых зданий двигались тени. Их не было видно, но Северус чувствовал их присутствие. Наблюдают. Выжидают. И тогда тишину прорезал голос: — Добро пожаловать в Кальмарат, маги Британской Империи. Голос был низкий, ровный, почти ленивый, но в нём скользило нечто острое, как нож под горлом. Из тени шагнули трое мужчин. Они были одеты в длинные плащи из чёрной ткани, расшитой золотыми узорами, напоминающими змей и пламя. Их глаза — чёрные, как ночное небо, без зрачков, лица — застывшие, безэмоциональные. Северус ощущал их магию — густую, вязкую, похожую на проклятье. Люциус слегка склонил голову, его лицо осталось безупречно спокойным. — И вам доброй ночи, господа. — Ваше присутствие здесь… неожиданно, — сказал мужчина в центре. — Что привело вас в нашу страну? Северус почувствовал, как напряжение повисло в воздухе. Эти люди не были просто представителями власти. Они были теми, кто решал, уйдут ли гости живыми. Люциус шагнул вперёд. — Дружба, — мягко произнёс он. Мужчина чуть приподнял бровь. — Дружба? Люциус кивнул, с лёгкой, почти ленивой улыбкой. — Кальмарат известен своей закрытостью. Великобритания известна своими традициями. Разве не естественно, что мы ищем… точки соприкосновения? — Точки соприкосновения, — медленно повторил мужчина, словно пробуя слова на вкус. — Разумеется, — Люциус повёл плечами, будто между ними шёл дружеский разговор. — Мы не пришли с оружием. Не пришли с угрозами. Мы пришли с предложением. — И какое же это предложение? Люциус чуть склонил голову. — О, я бы не хотел обсуждать подобные вопросы на улице. Мужчина чуть сузил глаза. Северус чувствовал, как его магия слегка шевельнулась, но Люциус оставался безупречно спокойным. — Мы, конечно, можем вести переговоры здесь, — добавил он. — Но, боюсь, условия далеки от тех, которые заслуживает столь уважаемая беседа. Тишина. Северус не двигался. А потом… Мужчина медленно улыбнулся. — Вы хорошо говорите, мистер Малфой. Люциус едва заметно склонил голову. — Говорить — значит жить. — Интересное выражение. Мужчина окинул их долгим взглядом, затем коротко махнул рукой. Из темноты шагнули ещё шесть человек. Молчаливые, сдержанные, они окружили их, но не с оружием. — Мы проводим вас, — ровно произнёс главный. Люциус улыбнулся шире. — Я бы не ждал иного. Их привели через узкие, словно прорезанные ножами улицы. Дома здесь были высокие, но угрожающие — чёрные, каменные, с древними символами, светящимися алым, словно предупреждение. — Очаровательный город, — негромко заметил Люциус. — Выражение «смерть в воздухе» никогда не было так буквально, — добавил Северус. Люциус лишь усмехнулся. Они шли по мосту над рекой, вода в которой была… чёрной. Не тёмной. Чёрной. — Река называется Ветер Теней, — пояснил их проводник. — Местные говорят, что она течёт между мирами. Северус почувствовал, как его кожа покрывается холодом. Это место не просто странное. Оно неправильное. Наконец, их привели в здание, напоминающее древний храм. Огромные стены, колонны, покрытые глифами, потолок, уходящий в темноту. В центре стоял круглый стол. Они заняли свои места. Перед ними сидели четверо главных лиц Кальмарата. И началась игра. Люциус говорил мягко, но настойчиво. Он не умолял, но и не давил. Он знал, когда склонить голову, когда поднять бровь. — Мы не требуем доверия. Он склонился вперёд, позволяя свечам отразиться в его глазах. — Мы предлагаем его. Северус наблюдал, как взгляды мужчин напротив смягчались, но оставались напряжёнными. Они понимали игру. И тогда один из них заговорил: — Мы не будем союзниками. Люциус кивнул, соглашаясь без слов. — Но мы можем быть теми, кто не мешает друг другу. Мужчина улыбнулся. — И это уже шаг. Северус молчал. Но он знал, что этот шаг… Только первый в долгом, смертельно опасном пути.

***

Они сидели за столом, наполненным мерцающим светом свечей. На стенах древнего зала извивались глифы, светящиеся в темноте, словно живые существа. Воздух был густым, пропитанным магией, и напряжение висело в нём, как натянутая струна. — Вы просите редкую вещь, — произнёс старший маг Кальмарата, опираясь на подлокотник массивного кресла. Голос его был низким, но тяжёлым, как свинец. Северус не дрогнул. Люциус, сидящий рядом, слегка склонил голову, выдавая почти ленивое внимание. — Просим — не значит требуем, — мягко ответил Люциус. — Но вы понимаете, что золото здесь не поможет, верно? — Мы и не предлагали золото, — Люциус улыбнулся, лёгкая тень превосходства скользнула по его лицу. — И правильно сделали, — мужчина лениво откинулся в кресле. — Нас не интересуют деньги. Он посмотрел на своего советника, тот чуть склонился и негромко произнёс: — Нам нужны знания. Тишина. Северус едва заметно напрягся. «Интересно.» Он видел, как Люциус чуть замер, прежде чем снова заговорить. — И какие именно знания вас интересуют? — Разные. Советник сделал легкий жест рукой. — Мы знаем, что мистер Малфой — признанный дипломат, что вы понимаете правила аристократического мира, его тонкости и секреты. Уверен, наши молодые наследники могли бы извлечь из ваших знаний большую пользу. Северус едва заметно перевёл взгляд на Люциуса. «Тонкая работа.» Его спутника заманивали в игру, в которой он не хотел участвовать. — Что касается мистера Снейпа… — старший маг перевёл на него тёмный взгляд. — У нас есть сведения, что вы — выдающийся зельевар. — Кто вам это сказал? — спокойно спросил Северус. — Ваш спутник. Северус чуть повернул голову к Люциусу. Тот выглядел безупречно невозмутимым. «Ах ты…» Люциус знал, что они что-то потребуют. Поэтому он сам задал правила, до того как их поставили перед фактом. — Зельеварение — не единственная ваша сила, — продолжил советник, игнорируя обмен взглядами. — Вы разбираетесь в артефактах и… дуэльной магии. Северус медленно выдохнул. «Значит, они всё же копнули глубже.» — Мы готовы рассмотреть возможность передачи вам того, что вы ищете, — голос старшего мага звучал медленно, как раскаты далёкого грома. — При одном условии. Люциус сложил пальцы перед собой. — Слушаем. — Вы останетесь здесь. — …Что? — едва слышно произнёс Люциус. — Вы останетесь здесь, — спокойно повторил мужчина. — Вы будете обучать наших наследников. Они должны знать, как работает магия за пределами Кальмарата. Мы хотим, чтобы их обучали лучшие. Люциус не двигался. Северус ощутил, как в нём закипела злость. «Они заманили нас в ловушку.» Люциус склонил голову, и его голос звучал чрезмерно мягко: — Мы, конечно, ценим предложение, но не думаете ли вы, что это слишком… — Вы можете отказаться, — перебил его старший маг. — Но тогда вам больше никогда не будет дозволено ступить на нашу землю. Люциус чуть напрягся. «Они не дают нам выбора.» Северус молчал. Он знал, что это было не случайно. Их заманили сюда не только ради этой сделки. — На какой срок? — хрипло спросил он. Советник посмотрел на него с лёгким интересом. — Три месяца. Северус кивнул, но Люциус… Люциус почти незаметно сжал челюсти. — Я не могу оставаться здесь так надолго. — Выбор остаётся за вами, мистер Малфой, — старший маг сложил руки. — Если вы покинете нас сейчас, вы никогда больше не вернётесь. Тишина звенела, как клинок, зависший над шеей. Северус видел, как Люциус борется с эмоциями. Он не мог остаться. Нарцисса была беременна. Уже семь месяцев. Он не мог оставить её на три проклятых месяца в одиночестве. Но если он сейчас уйдёт… Они проиграют. — Мы… — начал было Люциус, но Северус его перебил. — Мы должны обсудить это, — хрипло сказал он. Старший маг кивнул. — У вас есть время до рассвета. Они вернулись в предоставленные им покои. Как только дверь закрылась, Люциус развернулся и глухо выругался. — Северус, это чёртов капкан. — Я знаю. — Ты понимаешь, что Нарцисса одна?! Она ждёт ребёнка! — Я знаю. — Я не могу остаться на три месяца в этом месте! Северус вздохнул. — Я знаю, Люциус. Люциус резко развернулся и провёл рукой по лицу, сдерживая злость. — Если мы уйдём сейчас… Мы никогда не получим этот чёртов артефакт. — Да. — Если останемся — я теряю три месяца с женой. — Да. Люциус замер. — Ты предлагаешь остаться? Северус посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я предлагаю принять реальность. Люциус глубоко вдохнул. — Если я останусь… Ты должен мне услугу. Северус чуть приподнял бровь. — Какую? — Ты… — он замолчал, будто сам не верил в то, что говорит. — Ты напишешь Нарциссе. Объяснишь ей. Северус моргнул. — Ты хочешь, чтобы я объяснял твоей жене, почему её муж уехал на три месяца? Люциус мрачно кивнул. — Ты же умеешь выбирать слова. Северус усмехнулся. — О, конечно. Что может пойти не так? Люциус закрыл лицо руками. — Смерть. Смерть может пойти не так. Когда настало утро, их выбор был сделан. Они остались. Но Северус чувствовал… Это было только начало игры.

***

— Добро пожаловать, господа. Голос разносился по каменному залу, пропитанному древней магией. Северус стоял, скрестив руки, в дальнем конце тренировочного зала, наблюдая за группой высокомерных юнцов, сверкающих фамильными знаками на мантиях. Люциус занял центральную позицию — его осанка безупречна, голос ровен, взгляд холоден. Он изучал их, так же как они изучали его. — Ваши семьи посчитали, что нам есть, чему вас научить. Некоторые молодые волшебники переглянулись с недовольными выражениями лиц. «Разумеется.» Впервые в своей жизни их заставили учиться у чужаков. Северус без труда считывал эмоции: гордость, раздражение, скрытое презрение. Они были слишком привыкшими считать себя лучшими. «Посмотрим, сколько это продлится.» Люциус выдержал паузу, затем медленно обвёл их взглядом. — Кто из вас считает, что мы ничему вас не научим? Мгновение тишины. Затем один из них, высокий парень с тёмными волосами, лениво сложил руки на груди. — Мы знаем достаточно. Люциус улыбнулся. — Покажи. Парень не дрогнул. — Что именно? — Всё, что знаешь. Он приподнял бровь. — Я не привык растрачивать магию впустую. Люциус сделал лёгкий жест рукой. — Тогда ты не привык побеждать. Гулкий смешок пронёсся по залу. Северус почувствовал изменение в воздухе. Другие студенты зашевелились, готовые увидеть, как их товарищ поставит «учителя» на место. Парень направил палочку прямо на Люциуса. — Expelliarmus. Люциус даже не шелохнулся. Заклинание рассеялось, не долетев до него и половины расстояния. Тишина. Кто-то резко вдохнул. Люциус смотрел на него, не моргая. — Серьёзно? Парень замер, но тут же взмахнул палочкой вновь. — Stupefy! Люциус сделал лёгкий поворот кисти, и заклинание отлетело в сторону. — Ты тратишь моё время. Парень вспыхнул. Северус увидел, как в его глазах вспыхнула злость. Отлично. Это уже что-то. — Confringo! Вспышка. Но Люциус лишь лениво поднял палочку, и огонь заклинания растёкся в воздухе, превратившись в безобидные искры. — Допустим, ты напал на меня в реальном бою. Голос Люциуса остался ровным, но теперь в нём звучал металл. — Что теперь? Парень отступил на шаг, не находя слов. — Ты проиграл. Он резко вдохнул, сжимая палочку сильнее. Люциус чуть наклонил голову. — Ты думаешь, я победил потому, что я сильнее? — Да, — пробормотал кто-то из группы. Люциус усмехнулся. — Нет. Я победил, потому что ты — идиот. Северус подавил смешок. О, он любил, когда Люциус позволял себе быть язвительным. Парень наконец отступил, не найдя ответа. Люциус повернулся к остальным. — Кто следующий?

***

— Вы пришли сюда, потому что думаете, что знаете, что делаете. Северус медленно прошёлся вдоль длинного стола, на котором стояли фиалы с ингредиентами. — Вы ошибаетесь. Некоторые недоверчиво переглянулись. «О, как мило. Они сомневаются.» — Зельеварение — это не просто наука. Это искусство. Он подошёл к первому ученику и склонился ближе. — Что это? Парень оглядел фиал перед собой. — Эссенция аконита. Северус моргнул. — Неправильно. Это отвар аконита. Эссенция была бы в три раза более концентрированной, а этот экстракт… не имеет никакой силы. Парень побледнел. Северус перевёл взгляд на следующего. — А это? Девушка посмотрела на баночку с золотистой жидкостью. — Настойка мандрагоры. — Правильно. Она облегчённо выдохнула. Северус ухмыльнулся. — Но неправильно приготовленная. Девушка снова напряглась. Он взял флакон в руку и слегка встряхнул. Жидкость осела неравномерно. — Слишком мало лунного света. Слишком много давления при варке. Если вы добавите это в противоядие, вы не получите защиты — вы получите смерть. Он поставил фиал на место. — Вы думаете, что знаете зельеварение? Пока вы не научитесь понимать зелья так же, как понимаете дыхание, вы останетесь дилетантами. Кто-то нервно сглотнул. «Вот и хорошо.» Он прошёл мимо столов, позволив тишине наполнить комнату. — Я научу вас готовить зелья. Он замер. — Но если хоть одно из них взорвётся — отвечать будете передо мной. Медленные, напряжённые взгляды. Северус улыбнулся. — Добро пожаловать в настоящий мир магии.

***

Люциус бросил перо на стол и устало потёр переносицу. — Эти дети — кошмар. Северус усмехнулся. — О, а ты ждал другого? Люциус сделал глоток вина и мрачно посмотрел на него. — Ты наслаждаешься этим, да? Северус пожал плечами. — Всегда приятно видеть, как аристократы осознают, что их деньги не делают их умнее. Люциус тяжело вздохнул. — Напомни мне ещё раз, почему я согласился на это? — Потому что тебя заперли в ловушку, и теперь ты заложник своей дипломатии. Люциус испепелил его взглядом. Северус лениво потянулся. — Завтра я покажу им, как варить Смертельное Касание. Люциус замер. — Ты хочешь, чтобы эти идиоты работали с таким сложным ядом? — Нет, я хочу посмотреть, как они запаникуют, когда поймут, что одно неверное движение — и они будут корчиться на полу. Люциус задумчиво посмотрел в бокал. — Мне начинает казаться, что ты получаешь удовольствие. Северус улыбнулся. — О, Люциус. Я просто наслаждаюсь моментом.

***

Северус стоял в самом центре зельеварческой лаборатории. Воздух был пропитан густым ароматом трав, металла и лёгкой, едва уловимой опасности. Перед ним — дюжина юных чистокровных аристократов, сидящих за длинными деревянными столами. Каждый из них носил безупречно выглаженную мантию, но Северус знал — это не спасёт их от катастрофы, если они допустят хотя бы одну ошибку. Он лениво обвёл их взглядом. — Сегодня Вы будете варить «Смертельное Касание». В комнате повисла напряжённая тишина. Кто-то кашлянул, кто-то нервно сглотнул. Один из молодых людей — тот самый, что пару дней назад пытался осадить Люциуса на дуэли, — попытался сохранить невозмутимость. — Я слышал, что это запрещённое зелье. Северус медленно повернулся к нему. — Вы также, вероятно, слышали, что чистокровные аристократы считаются умнее остальных. Парень напрягся. Северус продолжил без единого намёка на эмоции: — Вы действительно думаете, что если бы оно было по-настоящему запрещено, у Вас был бы доступ к его рецепту? Неловкое молчание. Северус перевёл взгляд на котлы перед ними. — А теперь слушайте внимательно. Он вытащил палочку и простым жестом зажёг огонь под своим котлом. — Первый шаг — не убить себя. Некоторые из присутствующих нервно заёрзали. — Если Вы допустите ошибку, последствия будут… — он сделал короткую паузу, — неприятными. Он взял в руки маленькую серебряную флягу с жидкостью цвета тёмного вина. — Это — эссенция руинника. Она нестабильна, если смешивать её с металлом. Кто-нибудь может сказать мне, что случится, если Вы случайно уроните каплю на серебряный нож? Тишина. Затем одна из девушек — блондинка с холодными серыми глазами — осторожно произнесла: — Оно вступит в реакцию? Северус едва заметно кивнул. — И? Она замялась. Северус поднял бровь. — Мисс Кавендиш, когда Вы начнёте задыхаться, захлёбываясь собственной кровью, мне нужно будет объяснять, что произошло, или Вы догадаетесь самостоятельно? Она резко побледнела. — Я… эм… оно отравит кровь. Северус удовлетворённо кивнул. — Молодец. Хотя стоило бы знать это заранее, раз уж Вы решили быть столь самоуверенной. Он повернулся к остальным. — Теперь — корень смертника. Он вытащил из кармана маленький, сморщенный корешок, напоминающий детский кулачок. — Что произойдёт, если нарезать его неправильно? Опять тишина. О, это уже было забавно. Северус помедлил, давая им шанс сообразить. Никто не ответил. Он медленно, методично достал серебряный нож, разрезал корень идеальным движением, затем лёгким движением руки разрезал второй точно так же. — Вот так — правильно. Затем он разрезал ещё один — с небольшим смещением угла. — А вот так… ПШШШШ! Кусочек корня резко зашипел и вспыхнул в его пальцах. Некоторые ученики вскрикнули и отшатнулись, один даже чуть не опрокинул котёл. Северус не моргнул. Огонь моментально потух в его руке. Он лениво сдул пепел с пальцев. — Это будет Вашими лёгкими, если Вы допустите ошибку. Тишина. Гробовая. Некоторые явно пересматривали свои жизненные решения. Северус подавил ухмылку. — Ну же. — Он обвёл всех взглядом. — Разве это не весело? Северус продолжал методично варить зелье, не обращая внимания на давящую тишину. Когда его котёл начал излучать слабое голубоватое сияние, он отложил ложку и сложил руки на груди. — Теперь — Ваша очередь. Никакого энтузиазма. Но они, скрипя зубами, начали работу. И тут начался цирк. Северус наблюдал, как один из молодых людей — лорд Марч — держал нож так, словно тот мог его укусить. — Лорд Марч, если Вы держите серебряный нож подобно гадюке, может, попробуете работать руками? Хотя, нет… даже так будет безопаснее, чем то, что Вы сейчас творите. Парень вспыхнул. На другом конце стола двое студентов пытались одновременно добавить в зелье лунную воду и порошок змеиной кожи. Северус почти вздохнул. — Если Вы сделаете это одновременно, будьте готовы к последнему вдоху. Они замерли. Он медленно подошёл и наклонился к их котлу. — Хотите увидеть, как он взорвётся? Они панически отшатнулись. Северус презрительно выдохнул. — Вы хоть знаете, что держите в руках? Никто не ответил. — Конечно, нет. Он повернулся ко всей группе. — Запомните. Он сделал шаг вперёд. — Зельеварение — это не просто наука. Это война. Шаг. — Вы сражаетесь не с врагом. Шаг. — Вы сражаетесь с собственным невежеством. Он уставился на всех подряд с тяжёлым, холодным взглядом. — Одна ошибка — и Вы мертвы. Некоторые студенты переглянулись. Теперь они верили. Северус довольно кивнул. — Продолжайте. Через три часа в лаборатории раздались первые вздохи облегчения. Северус прошёлся по столам, изучая результаты. Некоторые зелья были приемлемы. Некоторые были смехотворными. Один котёл он просто накрыл крышкой и сделал вид, что его не существует. Наконец он остановился перед девушкой, которая первой догадалась про мандрагору. Он посмотрел на её зелье. Бледно-голубое. Почти идеально. Он кивнул. — Сойдёт. Она задержала дыхание от гордости. Северус медленно перевёл взгляд на остальных. — У Вас есть три месяца, чтобы стать лучше. Он позволил едва заметной улыбке промелькнуть в уголке губ. — Или я начну с Вас тестировать свои новые рецепты. Паника. Ах… Как же он это любил.

***

Северус стоял в центре лаборатории, наблюдая за группой аристократических отпрысков, которые должны были постичь искусство зельеварения. Но, если судить по их отвратительному уровню знаний, он бы с радостью просто выбросил их всех в чан с кислотой, чем пытался чему-то научить. — Сегодня вы будете готовить «Проклятый Эликсир», — произнёс Северус ледяным голосом. Тишина. Кто-то сглотнул. — Я не уверен, что это… разумно, — наконец выдавил один из учеников, высокий юноша с фамильным гербом, вышитым золотом на мантии. Северус медленно повернул к нему голову. — А я не уверен, что у вас есть мозг, лорд Марч, но мы оба здесь, чтобы проверить мои подозрения. Юноша вспыхнул, но промолчал. Остальные тоже не поднимали взгляд, боясь нарваться на очередную унизительную реплику. — «Проклятый Эликсир» используется в боевой магии и шпионаже. Капля, добавленная в бокал жертвы, разрушает внутренние органы через три минуты. Он действует тихо, безболезненно, и только по вашему желанию может стать смертельным. Он медленно прошёлся между столами, позволяя их страху закипеть. — Но если варить его неправильно, — Северус резко обернулся, — зелье превращается в самопроизвольный яд, убивающий всех в радиусе трёх метров. Наступила гробовая тишина. — Значит, если один из вас ошибётся, — он позволил голосу стать мягким, почти успокаивающим, — я выживу. Он чуть склонил голову, изучая их. — Вы — нет. Кто-то неловко закашлялся. — Начинайте. Звуки приготовления зелий заполнили лабораторию: мягкое шипение кипящих котлов, звон ложек, капли эссенций, падающие в зелья с легкими вспышками пара. Северус внимательно следил за каждым движением учеников, готовый в любой момент вмешаться. Но он знал — лучший способ обучения это дать им поверить, что у них всё под контролем… и посмотреть, когда они ошибутся. И ошибка не заставила себя долго ждать. Лорд Марч, тот самый самоуверенный аристократ, которого Северус уже презирал всей душой, занёс серебряную ложку над своим зельем… и опустил её прямо в котёл. На мгновение ничего не произошло. Затем жидкость в котле вспыхнула чёрным пламенем, а по поверхности побежали ртутные волны. Северус понял, что произошло за секунду. Марч использовал не ту ложку. Вместо зачарованной кости дракона, он взял серебро, а серебро… активировало яд в зелье. Воздух в лаборатории стремительно наполнялся смертельными парами. И Марч вдохнул первым. — НЕ ДЫШИ! — Северус мгновенно метнулся вперёд, вытаскивая палочку. Но было поздно. Марч захрипел, схватился за горло. — Лорд Марч, не двигайтесь! — Северус схватил его за мантию и рывком оттащил от котла, в то время как жидкость внутри стремительно бурлила, готовясь к взрыву. Остальные ученики панически отскочили назад. — Если кто-то сейчас посмеет закричать, я их убью раньше этого зелья, — ледяным голосом бросил Северус. Все замерли. Северус всего за три секунды вытащил из кармана маленький флакон с чёрной жидкостью, раскрыл его зубами и, несмотря на сопротивление Марча, влил в его горло. Тот захрипел, выгнулся дугой, но через несколько секунд стал дышать ровнее. Антидот подействовал. Но котёл продолжал кипеть. Северус резким движением развернулся, направил палочку на котёл и начертил в воздухе сложную руну, произнося грубые, сухие слова на древнем языке. Магия резко сжалась в одной точке, а затем котёл просто исчез. Словно его никогда не было. Воздух стал чище. Лорд Марч слабым голосом выдавил: — Я… что это было… Северус медленно повернулся к нему, устремляя в него ледяной, убийственный взгляд. — Это было идиотизмом, лорд Марч. Юноша побледнел ещё больше. — Я… я… — Ты чуть не убил себя, и ещё троих! — резко бросил Северус. Лорд Марч отступил, опуская голову. — Вы… вы спасли меня, профессор… — Не льстите себе, я просто не хотел заполнять лишние бумаги. Наступила напряжённая тишина. И тут раздался смех. Лёгкий, едкий, полный издёвки. Северус не вздрогнул, но он уже знал, кому этот смех принадлежал. — О-о-о, Северус… Он медленно выдохнул, прежде чем повернуть голову. Мираж сидела прямо на одном из пустых столов, покачивая ногами в воздухе. Она выглядела в восторге. — Ты всё-таки сентиментальный! — насмешливо протянула она. Северус сжал челюсти. — Я не сентиментальный. Мираж захлопала в ладоши. — Конечно-конечно! Ты просто очень не любишь заполнять бумаги о смертях студентов! Северус не ответил. — Но знаешь, что самое смешное? — Мираж лениво склонила голову набок. — Ты же специально ждал, пока кто-то облажается, да? Ты знал, что они тупые. Ты знал, что кто-то обязательно допустит ошибку. Она склонилась вперёд, её голос стал мурлыкающим. — Ты мог их предупредить. Северус не повёл бровью. — Они учатся не через слова, а через страх. Мираж усмехнулась. — И ты наслаждался этим, да? Признайся, Северус… Тебе понравилось наблюдать, как у этого глупого мальчишки перехватывает дыхание. Северус холодно посмотрел на неё. — Я делаю то, что работает. Она рассмеялась. — Конечно, профессор. Конечно. Она медленно встала и подошла к нему ближе. — Только вот вопрос… Она наклонилась к самому его уху. — Ты действительно хочешь их чему-то научить… или просто ждёшь момента, когда они сами себя убьют? Она растворилась в воздухе до того, как он успел ответить. Северус молчал. Его пальцы сжались в кулак. Он знал ответ. Но, чёрт возьми… Он не хотел его произносить.

***

Прошёл месяц. Месяц в этой гробнице. Северус сидел в покоях, устало потирая виски, в то время как перед ним на столе медленно остывал бокал с крепким тёмным вином. Напиток был не из Британии, с терпким послевкусием каких-то местных специй, но… он действовал. Люциус сидел напротив, его пальцы лениво играли с хрусталём бокала, взгляд был затуманенным, а осанка — впервые за долгое время — не идеальной. — Нарцисса, — наконец выдохнул он, словно имя было тяжёлым грузом на его языке. — Она… уже восьмой месяц. Северус не ответил. Он просто сделал глоток. — Я знаю, что Драко родится без меня. — Люциус прикрыл глаза, словно эта мысль причиняла ему физическую боль. — Но… хотя бы Белла рядом. Северус резко вскинул бровь. — Беллатрикс? Люциус посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось что-то вроде: «А кто ещё?» Северус почувствовал лёгкое движение у себя за плечами. Она была здесь. — Беллатрикс? — голос Миража раздался у него за ухом, мягкий, мурлыкающий, с ядовитым оттенком веселья. — О, Люциус, Люциус… Мне тебя жаль. Северус не дрогнул, хотя холодные пальцы её иллюзорных рук медленно скользнули по его плечам. — Ты правда думаешь, что Белла — это хорошая компания для твоей жены? Она рассмеялась. Люциус, конечно, её не слышал. Он сделал глоток вина и откинулся назад, глядя в потолок. — Она… любит Нарциссу. Она защитит её. Мираж смешливо фыркнула, а затем медленно, почти театрально, провела пальцем по воротнику Северуса. — Любит? — протянула она. — О, я уверена, что она её любит. Она наклонилась ближе, её губы почти касались его уха. — Так же, как кошка любит мышь. Северус медленно выдохнул. Он не мог поспорить с этим. — Ты же понимаешь, Северус, что эта сучка — безумна? — Мираж чуть склонила голову, её волосы прошлись по его щеке призрачной тенью. — Ты можешь представить, каково это — быть беременной, находиться в стрессе, бояться за ребёнка… и рядом с тобой Беллатрикс? Она медленно, лениво прошлась вокруг Северуса, глядя на Люциуса с насмешливым интересом. — Не понимаю, что Нарцисса вообще нашла в этом павлине, но, по крайней мере, он её действительно любит. Она склонилась ближе к Северусу, её холодный шёпот касался его сознания, а не ушей. — Но ему стоило бы волноваться. Она широко улыбнулась. — Потому что если Нарцисса с Беллатрикс… то, может быть, его сын родится уже психопатом. Северус мгновенно разжал пальцы, чуть не раздавив бокал в руке. Люциус этого не заметил. Он смотрел в одну точку перед собой. — Ты думаешь, она справится без меня? Северус посмотрел на него долгим взглядом. — Ты хочешь, чтобы я соврал? Люциус на секунду сжал челюсти, а затем устало кивнул. — Да. Северус поднял бокал. — Тогда она в полном порядке. Люциус скептически покачал головой. Мираж засмеялась. — О, Северус. Какой же ты утешительный друг. Она склонилась, глядя ему прямо в глаза. — Только вот мы оба знаем, что ты никогда не поверишь в это дерьмо. Северус не ответил. Потому что, чёрт возьми, Мираж снова была права. — Два месяца. Голос Люциуса звучал устало. Он вращал бокал с вином в руке, глядя в его темнеющую глубину, словно там мог скрываться ответ на все его вопросы. Северус сидел напротив, его взгляд был отстранённым, губы плотно сжаты. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как усталость оседает на его плечах тяжёлым грузом. — Мы должны ещё два месяца терпеть этих идиотов, — мрачно продолжил Люциус. — И только после этого мы получим этот проклятый артефакт. Он сделал глоток, затем нахмурился. — Я всё ещё не понимаю, зачем он нужен Лорду. Северус не ответил. Он тоже не понимал. Слеза Вечности. Древний артефакт, заключающий в себе силу некромантии… или, по крайней мере, так гласили легенды. Но зачем Волдеморту некромантия? Он не боялся смерти. Он уже нашёл способ её обмануть. Он… — О, Северус. Голос Миража прозвучал у него за ухом, пропитанный насмешкой и удовольствием. — Ты правда не видишь очевидного? Северус не повернул головы. Люциус не слышал её. Но он чувствовал, как призрачные пальцы Миража скользнули по его плечу, словно лёгкий холодный ветер. — Твой Лорд просто сошёл с ума, — прошептала она, наклоняясь ближе. — И знаешь почему? Она мягко рассмеялась. — Потому что Беллатрикс вбила себе в голову, что он — новый бог. Северус едва заметно сжал челюсти. Мираж провела пальцем по его воротнику, медленно, словно пробуя ткань на ощупь. — А Тому слишком трудно признать, что его преданнейшая служанка уже не просто лояльна. Она ухмыльнулась. — Она одержима. Её шёпот стал ещё холоднее. — И он боится в этом признаться. Северус не шевельнулся. Но в груди у него что-то болезненно сжалось. Она не ошибалась. Беллатрикс… её восхищение Лордом давно переросло в фанатизм. Она видела в нём не просто лидера. Она видела в нём нечто большее. И теперь, возможно, даже он начал это осознавать. Северус сделал глоток и постарался не думать об этом. Но Мираж, разумеется, не дала ему такой роскоши. Она прошлась вокруг стола, останавливаясь напротив него, её призрачная фигура легко скользила в тени. — Так что, Северус? Каково это — осознавать, что ты работаешь на человека, который медленно, но верно теряет рассудок? Она усмехнулась. — И ты действительно думаешь, что Слеза Вечности ему нужна ради великого знания? Она наклонилась, её зелёные глаза блестели насмешкой и ледяным пониманием. — Он просто не хочет умирать один. Северус опустил взгляд в свой бокал. Он не собирался отвечать. Люциус, не замечая этой игры, лениво откинулся назад и посмотрел на Северуса с лёгким интересом. — Кстати, ты нашёл того парня? Северус медленно поднял глаза. — Какого парня? — Друг Брейдс, — Люциус сделал небрежный жест рукой. — Тот, который, по слухам, прикончил одного из нас. Мираж резко замерла. А затем её губы растянулись в холодной улыбке. Она скользнула к Северусу быстрее, чем дым в затхлом помещении, её руки обвили его плечи, словно змеиные кольца. — Ты. Будешь. Молчать. Её голос стал тёмным, ледяным шёпотом, который пробрал его до самых костей. Она наклонилась ближе, её дыхание было холодным, как застывший лёд. — Если ты осмелишься сказать хоть слово о той встрече… — Её пальцы скользнули по его горлу намёком на удушение. — Я. Лично. Тебя. Придушу. Северус не среагировал. Он просто перевёл взгляд на Люциуса и лениво пожал плечами. — Нет. Не нашёл. Мираж улыбнулась. Её улыбка была величественной. Безмятежной. Ужасной. — Вот и молодец. Она исчезла в лёгком мерцании, оставляя после себя лишь привкус чего-то неотвратимого. Северус сделал очередной глоток, но не чувствовал вкуса вина. Два месяца. Два месяца в ловушке, с призраком, который никогда не отпустит его сознание. Два месяца в ловушке — в чужой стране, среди скрытных магов, которые смотрели на них как на шахматные фигуры в своей игре. Два месяца переговоров, интриг и обучения этих надменных аристократов, которые понятия не имеют, как держать палочку или варить простейшее зелье. Два месяца, пока где-то в Британии Лорд и Беллатрикс плетут свои планы, а он застрял здесь, вдалеке от всего. Какого чёрта они вообще согласились на эту сделку?

***

Северус тонул. Тонул в чужом тепле, в шелковистом касании пальцев, в тихом, завораживающем голосе, напевающем незнакомую, но странно родную песню. Он лежал на чьих-то коленях, его тело было невесомым, а сознание плавало где-то между явью и сном. Тонкие пальцы скользили по его волосам, перебирая их мягко, лениво, будто наслаждаясь самой текстурой. Мираж улыбалась. Он знал это, даже не открывая глаз. — Ты сегодня был хорошим мальчиком, Северус, — её голос был тих, но в нём скользила усмешка, лёгкая насмешка, будто она знала нечто большее, чем он сам. Его дыхание было медленным, глубоким, словно он не мог решиться вынырнуть из этого сна. Потому что здесь… Здесь не было тревоги. Не было Кальмарата, не было Лорда, не было его вечных сомнений и страха. Только Мираж. Только её голос, её прикосновения. И вдруг она наклонилась ниже. Он почувствовал, как её губы почти касаются его виска, а затем скользят ниже, к щеке, задерживаясь на мгновение. Горячее дыхание опалило его кожу. Северус напрягся, но не оттолкнул её. Она знала, что он не оттолкнёт. Мираж улыбнулась. — Северус, ты когда-нибудь позволял себе забыться? Он открыл глаза. Она была так близко, что он видел каждую мельчайшую тень в её глазах, видел отражение своих собственных мыслей в их глубине. Губы Миража были приоткрыты, а её дыхание касалось его губ. И тогда она поцеловала его. Это не было игривым касанием или призрачной насмешкой. Нет. Это был поцелуй, полный жара, полного притяжения, полного безумия. Она впилась в него, словно пламя, требовательное, разрушающее. И Северус ответил. Он не мог не ответить. Его пальцы нашли её затылок, зарылись в мягкие волосы, а её тело прижалось к нему, тёплое, живое, словно мираж обретал плоть. Губы Миража двигались жадно, с лёгким вкусом смеха и чего-то тёмного, запретного. Её язык скользнул по его губам, призывая, заставляя открыться. И Северус поддался. Губы нашли друг друга снова, ещё настойчивее, ещё горячее. Она царапнула его пальцами по шее, и он резко втянул воздух. Чувства нахлынули на него волной, сметая остатки рассудка, оставляя лишь безумное желание утонуть в этом моменте. Её руки прошлись по его груди, пальцы чуть сжались, словно изучая. Она не отстранялась. Она требовала. А он… Он не знал, чего хотел больше — утонуть в этом сне или вырваться из него. Но Мираж не оставила ему выбора. Она вновь склонилась к нему, её губы прошлись вдоль его челюсти, затем опустились к шее, оставляя за собой огненный след. Её голос стал шёпотом, тёмным, ласковым, опасным: — Ты хочешь, чтобы я исчезла, Северус? Его дыхание сбилось. Она улыбнулась, проводя пальцем по его губам. — Ложь. И прежде чем он смог сказать хоть слово, она снова захватила его губы в поцелуе. Сон поглощал его. И он тонул. Северус не знал, что было сильнее — её губы или жар, растекающийся по его венам, но он уже не мог остановиться. Мираж улыбалась сквозь поцелуй, её губы были мягкими, но движения — дерзкими, требовательными. Она не просила — она брала. Северус почувствовал, как её пальцы пробежались по его шее, царапнули кожу, чуть сжались, будто проверяя, насколько он готов. Он резко выдохнул, хватая её за запястье и отрывая от себя. — Ты играешь в опасную игру, — его голос был хриплым, низким, но Мираж лишь усмехнулась, наклоняясь ближе. — О, Северус… — её голос капал ядом и мёдом одновременно. — Ты же не хочешь, чтобы я остановилась. Её колени сжали его бёдра, а пальцы скользнули по груди, вниз, оставляя за собой след огня. Она не отвела взгляда, зрачки расширены, губы блестят от их поцелуев. — Может, хочешь? — прошептала она, чуть наклоняя голову набок, её дыхание обжигало его щёку. Северус резко развернул её, меняя позиции — теперь она оказалась под ним, её спина выгнулась, волосы рассыпались по подушке. Он прижал её к себе, одной рукой удерживая её запястье над головой, а второй — обхватывая её талию, вдавливая в себя. — Ты слишком много говоришь, — прорычал он, прежде чем вновь накрыть её губы своими. Теперь он целовал её жёстко, грубо, почти отчаянно. Её губы поддались, но она не собиралась уступать. Мираж царапнула его ногтями по спине, впиваясь в кожу, оставляя свои метки, но он не остановился — лишь глубже вдавился в неё, заставляя выгнуться навстречу. Она издала тихий стон, её ноги обвились вокруг него, приближая их настолько, что между ними не осталось ни единого сантиметра пустого пространства. — Грубый, — прошептала она с усмешкой, кусая его нижнюю губу. — Привыкай, — ответил Северус, снова впиваясь в её губы, оставляя на них свою жажду. Её дыхание сбилось, он чувствовал, как её сердце колотится так же бешено, как и его собственное. Этот сон — этот чёртов сон — был слишком реальным. Её вкус, её запах, тепло её кожи… Слишком настоящие. Слишком правильные. Но даже сквозь туман желания, даже сквозь жар, расползающийся по его венам, в голове Северуса мелькнула одна ясная, пугающая мысль: Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Мираж тихо засмеялась, её грудь вздымалась от смеха, а в глазах вспыхивал дьявольский огонь. — О, Северус… — её голос был сладким, но в нём скользила откровенная насмешка. — Сегодня я веду игру. Она резко толкнула его в плечи, заставляя потерять равновесие. Он не сопротивлялся, но в последний момент схватил её за запястье, пытаясь удержать контроль. — Ты слишком уверена в себе, — процедил он сквозь зубы, но она лишь усмехнулась. — Разве это не то, что тебе нравится? — прошептала она, прежде чем сильнее надавить. Он почувствовал, как матрас пружинил под ним, когда она заставила его лечь окончательно. Теперь Мираж сидела на нём сверху, склонившись ближе, её волосы касались его лица, а губы расплылись в дерзкой ухмылке. — Что, Северус? — она провела пальцем по его скуле, лёгким, почти игривым жестом, но в нём чувствовалось что-то опасное. — Боишься потерять контроль? Он сузил глаза, его руки непроизвольно сжались в кулаки, но Мираж не дала ему времени на ответ. — Расслабься, — её губы прошептали у его уха, а дыхание обожгло кожу. — Я обещаю… ты не забудешь этот урок. Её пальцы легли на его грудь, медленно спускаясь ниже, её взгляд пристально изучал каждую его эмоцию. — Сегодня ты принадлежишь мне. Мираж медленно скользнула руками по его телу, словно изучая каждую линию, каждый изгиб. Её прикосновения были лёгкими, но при этом предательски обжигающими. Когда её ладони спустились с его талии на бёдра, Северус вздрогнул, почувствовав, как она нечаянно (или намеренно?) задела выпуклость в его штанах. Мираж замерла, а потом медленно, с ленивым удовольствием, провела пальцами по его бедру, еле касаясь, но достаточно, чтобы вызвать в нём болезненное напряжение. Её губы изогнулись в загадочной, почти хищной улыбке, когда она перевела на него взгляд. — О, Северус… — протянула она мягко, её голос был наполнен обещанием. — Ты сегодня был таким хорошим мальчиком. Она наклонилась ближе, позволяя своим губам скользнуть вдоль его челюсти, её дыхание обжигало его кожу. — Ты не проболтался. Ты сохранил нашу маленькую тайну. Её пальцы чуть сильнее надавили, пробираясь ещё глубже. Северус затаил дыхание, его пальцы сжались в простынях, но Мираж лишь улыбнулась шире, наслаждаясь его реакцией. — Думаю, ты заслужил награду… Она прикусила губу, наслаждаясь игрой, её глаза блестели, как у кошки, поймавшей добычу. — Позволь мне отблагодарить тебя. Её голос был сладким, обволакивающим, и в нём звучала дразнящая, почти садистская нежность. — Расслабься, Северус… — её губы приблизились к его шее. — Я всё сделаю сама. Мираж удовлетворённо улыбнулась, чувствуя, как под её пальцами напряглось его тело. Она не торопилась. Каждое движение было рассчитанным, дразнящим, растягивающим момент до предела. Она медленно потянула молнию вниз, наслаждаясь тем, как мышцы Северуса дрогнули под её прикосновениями. Его рубашка уже оказалась на полу, обнажая худое, но крепкое тело. Он сам едва сдерживал себя, его пальцы зарывались в простыни, но Мираж не собиралась давать ему контроль. — О нет, — она усмехнулась, скользнув кончиками пальцев по его коже, пробираясь всё ниже. Она склонилась ближе, её волосы щекотали его грудь, дыхание обжигало кожу. Северус резко выдохнул, когда она окончательно избавила его от одежды, давая волю своим рукам. — Наслаждайся, — её голос был низким, мурлыкающим, словно у хищницы, играющей с добычей. Мираж наклонилась, её губы скользнули по его животу, затем ниже, пока её пальцы уверенно сжимали его напряжённую плоть. — Сегодня ты принадлежишь мне, Северус… — прошептала она, прежде чем сомкнуть губы там, где он больше всего её жаждал. Северус сидел, напряжённо опираясь на локти, наблюдая за тем, как она скользит губами по его коже, жадная, игривая, провоцирующая. Мираж двигалась медленно, нарочно растягивая каждое прикосновение, словно испытывала его терпение. Её язык обвёл головку, дразняще лаская самую чувствительную точку, и он не смог сдержать низкий, сдавленный выдох. — Чёрт… — его голос был низким, хриплым, наполненным глухим напряжением. Она подняла взгляд, её глаза искрились озорством, губы приоткрылись, но он знал — это иллюзия. Она наслаждалась властью над ним, знала, как свести его с ума. — Не торопись, — его слова больше походили на предостережение. Но она и не собиралась. Тёплый, влажный язык снова коснулся его, обводя по кругу, провоцируя, играя с чувствительностью, которая уже граничила с болезненным удовольствием. Северус стиснул зубы, его пальцы напряглись, сжимая простыни. Она ощущала, как он борется с собой. — Только головку, — его голос едва слышен, хриплый. — Потом снова оближи. Она повиновалась, но сделала это медленно, нарочито, следя за его реакцией. Губы сомкнулись, язык прошёлся по плоти, снова лаская её кончиком. Его тело дёрнулось, мышцы напряглись. Он зажмурил глаза, его рука скользнула к её затылку, пальцы сжали её волосы. — Мираж… — предупреждающе выдохнул он. Но она только сильнее прижалась к нему, её дыхание горячей волной окутало его кожу. Она знала, что делает. И знала, что он не сможет долго держаться. — Слышишь? — его голос низкий, срывающийся на выдохе, но в нём всё ещё есть контроль. Она поднимает на него взгляд, её губы чуть приоткрыты, язык медленно проходит по его чувствительной плоти, растягивая момент. — Идеально, — отвечает он, с трудом сдерживая стон. Северус направляет её движение, его пальцы уверенно лежат на её руке, ведя вниз по твёрдому стволу. Он чувствует, как её губы охватывают его головку, как она нежно посасывает, создавая мучительно приятное напряжение. Он выгибается вперёд, невольно подавая бёдра ближе, позволяя себе чуть глубже войти в её тёплый, влажный рот. Жар медленно поднимается по его позвоночнику, заставляя его мышцы напрягаться. Он чувствует, как пот начинает выступать на висках, как дыхание сбивается, становится тяжелее. Его рука, лежащая поверх её, слегка дрожит, но он не убирает её. Он ведёт процесс. — Попробуй взять в рот ещё немного, милая, — его голос звучит хрипло, требовательно, но в нём есть ласковая мягкость. — Действуй медленно. Она слушается. Северус сжимает челюсти, когда её губы медленно скользят глубже, обхватывая его плотнее, когда язык водит по кругу, лаская каждую чувствительную точку. — Да… вот так, — он не может не выдохнуть эти слова. Его бёдра напрягаются, мышцы живота становятся твёрдыми, тело с трудом сдерживает желание двигаться навстречу её губам. Её рот — горячий, обволакивающий, чёртовски идеальный. Он позволяет себе немного расслабиться, но не теряет контроля. Северус наблюдает за каждым её движением, направляет её, подсказывает, наказывает медленным нажатием пальцев, когда она дразнит его слишком долго. И он знает, что скоро уже не сможет сдерживаться. Северус чувствует, как его самоконтроль истончается с каждым движением её губ, с каждым влажным скольжением языка по его пульсирующей плоти. Он направляет её, лёгким нажатием на затылок регулируя глубину, и в этом есть что-то первобытное — ощущение, что она подчиняется, что он ведёт процесс, контролирует его, но… Чёрт. Она играет с ним.Слишком медленно. Слишком искусно. Слишком мучительно приятно. Её язык скользит по чувствительной щелочке на головке, задерживаясь на мгновение, обводя её, а затем губы сжимаются чуть сильнее, создавая сладкое, терпкое давление. — Мерлин… — он больше не может скрывать стон, его пальцы сжимаются в её волосах, но он всё ещё удерживает себя от того, чтобы вжаться в её рот глубже, от того, чтобы взять то, чего жаждет. Но он близок. Её рука продолжает ласкать основание, медленно, ровно, поддерживая ритм её губ. Она чувствует, как он напрягается, как его дыхание становится прерывистым, как его бёдра уже едва удерживаются от того, чтобы двинуться навстречу. Она понимает. И тогда она делает последний, решающий шаг — берёт его глубже, её горло расслабляется, язык скользит по нижней стороне, и Северус теряет контроль. Глухой рык срывается с его губ, его мышцы сжимаются, горячая волна удовольствия разносится по телу, пока он разряжается в её рту. Он тяжело дышит, его рука замирает на её затылке, не давя, просто ощущая её. Она держит его во рту, позволяя ему прожить этот момент полностью, пока последние судорожные толчки не утихают. И только после этого отстраняется, медленно облизывая губы, её взгляд наполнен чем-то самодовольным. Северус, всё ещё пытаясь отдышаться, смотрит на неё, его глаза сверкают тёмным удовлетворением. Он выравнивает дыхание, наблюдая, как она лениво проводит пальцами по своему запястью, явно зная, что она только что сделала с ним. Она ухмыляется, лениво проводя языком по нижней губе, её взгляд наполнен триумфом, удовлетворением, осознанием того, что она довела его до потери контроля. Но Северус слишком хорошо умеет держать власть в своих руках. Он проводит ладонью по её щеке, его пальцы замирают у её подбородка, чуть надавливая, заставляя её смотреть прямо в его глаза. — Ты ведь понимаешь, что теперь моя очередь? — его голос всё ещё хриплый, но в нём уже появляется опасная, властная нотка. Она наклоняет голову, словно раздумывая, но потом усмехается и отстраняется, опираясь ладонью о его бедро, выпрямляясь перед ним. — Звучит заманчиво, но… — она облизывает губы, лениво потягиваясь. — Думаю, на сегодня хватит. Он прищуривается, его пальцы ещё сильнее сжимают её подбородок. — Думаешь? Она улыбается. — Я знаю. И прежде чем он успевает что-то сказать, она поднимается, разворачивается и уходит, её бёдра качаются в идеально выверенном ритме, зная, что он смотрит ей вслед. Северус собирается подняться, собирается догнать её, но… Всё вокруг меркнет. Где-то вдалеке раздаётся гулкое биение — размеренное, ритмичное, будто что-то пробивается сквозь плотный туман. Он моргает. И открывает глаза. Всё ещё тяжело дыша, он осознаёт, что лежит в своей кровати. Проснулся. Ещё мгновение он остаётся недвижимым, вглядываясь в полумрак спальни, пока не ощущает влажную липкость на нижнем белье, напряжённость, всё ещё пульсирующую внизу живота. Он резко втягивает воздух, проводя рукой по лицу. Опять. Сон. Он снова чертовски кончил во сне. Северус зажмуривает глаза, выдыхает сквозь стиснутые зубы. К чёрту это. Он садится, сердито откидывая одеяло, и массирует виски. Это повторяется слишком часто. Слишком реалистично. Слишком… чертовски сильно. Он проводит рукой по напряжённому лбу, раздражённый не только своим состоянием, но и тем, что во сне всё казалось таким настоящим. И хуже всего — он хотел, чтобы это было реальностью.

***

Лаборатория наполнялась привычными звуками: шуршанием страниц, приглушёнными переговорами студентов, звоном колб и пузырением зелий в котлах. Северус медленно прошёл вдоль столов, его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Он должен был сосредоточиться. Должен был вести урок так же, как всегда — хладнокровно, жёстко, безразлично. Но. Чёртова Мираж. Он не выспался. Нет, не так. Он не просто не выспался. Он проснулся в поту, с неугомонным жаром в теле и глухим раздражением, которое не мог сбросить даже после ледяного душа. И теперь он стоял здесь, среди студентов, пытаясь удержать себя в руках, а в воздухе повис знакомый, коварный, лёгкий смех. — О, Северус… — Голос Миража был мягким, но пропитан ядом насмешки. Северус продолжил идти, делая вид, что ничего не слышит. — Горячая ночка у тебя была, да? Он медленно сжал челюсти, но никак не выдал себя. И тогда… В нос ударил лёгкий, едва уловимый аромат. Лаванда. Чистый, тонкий запах, который не мог здесь быть. Но он был. Северус мгновенно напрягся. Чёрт. Теперь ещё и запах. Она редко оставляла после себя запахи. Это был новый уровень пытки. — Скажи, просыпаться в таком состоянии — это приятно или… раздражает? Её голос окутал его, словно змеиный шёпот, и Северус понял, что она специально подобрала тон, который сводил его с ума. Тот самый тон, которым она дразнила его во сне. И теперь этот запах… Лаванда. Она заползала в лёгкие, цеплялась за сознание, как остатки сна, который он не мог выбросить из головы. Он сделал глубокий вдох, прежде чем остановился перед первым столом. — Какой ингредиент используется для стабилизации ядовитых зелий? — его голос был ровным, холодным, но внутри всё клокотало. Студент перед ним замешкался, судорожно перебирая страницы учебника. — Эм… эссенция… — Ты такой нудный, Северус, — продолжала Мираж, скользя где-то за его спиной, её шёпот был едва слышен, но он чувствовал, как её слова проникают в самую глубину сознания. Северус не моргнул. — Скучный. Принципиальный. Всегда такой правильный. И запах. Этот проклятый запах. Словно она стояла прямо за его спиной, наклонившись ближе, позволяя своим духам проникнуть в его разум. Он резко повернулся, не глядя в пустоту, где должна была быть она, и устремил взгляд на другого ученика. — Может, вы знаете? Девушка, которую он спросил, вздрогнула, но тут же выдала: — Пыль феникса! — Правильно, — резко бросил он и двинулся дальше. Мираж усмехнулась. — О, ты пытаешься делать вид, что меня здесь нет? Она скользнула мимо, её призрачные пальцы почти невесомо прошлись по его плечу. Северус не ответил. — Как же мило. Лаванда. Она была всюду. — Скажи, а ты думал обо мне после того, как проснулся? Он продолжил урок, сделав вид, что не услышал. — Северус… — Она протянула его имя так, словно пробовала его на вкус. — Ты не можешь просто забыть это, да? Он резко остановился у котла одного из студентов. Зелье, которое варил тот, уже слишком сильно кипело, а пузырьки шли не того оттенка. — Три капли аконитовой настойки, не четыре, — бросил Северус. — Если ты добавишь ещё одну, то зелье взорвётся у тебя в лицо. Студент побледнел и поспешно отложил пипетку. Мираж, разумеется, не остановилась. — Я всё ещё ощущаю твои губы, Северус. А ты? — Её голос стал тише, интимнее. — Ты ведь хочешь большего, правда? Он сжал палочку в руке, но остался безмолвен. — Ты не можешь скрыться от меня. Северус резко развернулся, направляясь к своему столу, и Мираж засмеялась, чувствуя его раздражение. — Ладно-ладно, не буду отвлекать. Ты ведь у нас такой серьёзный профессор. Она сделала шаг назад, всё ещё ухмыляясь, её голос был мурлыкающим, почти сладким. — Но знаешь, если ты будешь хорошим мальчиком… Он замер. — Так уж и быть, я позволю тебе завладеть мной. В реальности. Её губы растянулись в хитрой улыбке. — Но… это уже совсем другая история. Она растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий, почти призрачный шёпот. И запах лаванды. Северус медленно выдохнул, пытаясь собраться. Чёртова Мираж. Он знал одно: этой ночью он точно не выспится. Северус на секунду застыл. Её последние слова ударили в сознание, как ледяная вода. «В реальности.» Мысль засела в голове, цепко вцепившись в разум. В смысле в реальности? Лаванда всё ещё витала в воздухе, но он больше её не чувствовал. Всё, что осталось — одно слово, медленно оседающее в его сознании. Неужели… Неужели она существует? Неужели она не просто плод его сознания, не иллюзия, не кошмар, из которого невозможно выбраться? Он машинально провёл языком по пересохшим губам, его пальцы сжались в кулак. До сих пор он принимал Мираж за что-то… эфемерное. За голос в его голове. За что-то между галлюцинацией и проклятием. Но если она реальна… Если где-то в мире существует Мираж… Чёрт. Северус почувствовал, как в груди разливается тяжёлое, гнетущее чувство. Не страх. Не сомнение. Что-то хуже. Ощущение, будто он стоит на краю чего-то огромного, неизведанного, чего-то, что до этого он не считал возможным. «Я позволю тебе завладеть мной. В реальности.» Слова жгли сильнее, чем её призрачные прикосновения. Северус медленно провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Это шутка. Это просто очередная её игра. …Но если нет? Он почувствовал лёгкое движение воздуха, будто что-то невидимое пронеслось рядом, оставляя за собой слабый намёк на тепло. «Ты слишком много думаешь, Северус.» Её голос больше не был насмешливым. Он был знающим. И Северус понял — эта игра ещё не окончена. Северус чувствовал, как в нём поднимается что-то тёмное. Едва заметное, неуловимое… но такое истинное. Эта игра. Эта чёртова игра. Она всегда приходила, овладевала его разумом, его телом, его мыслями. Она разрушала его контроль, оставляя его обнажённым перед самим собой. Она высмеивала его слабости, но в то же время знала их лучше, чем кто-либо. Северус устал. Устал от её голосов в темноте. От её прикосновений, которые не оставляли следов, но оставляли жажду. Она существовала в его голове, в его снах, но никогда — никогда — не была реальной. До сих пор. «Я позволю тебе завладеть мной. В реальности.» Эти слова прокатились по его сознанию раскалённым железом. Если она существует на самом деле… Если где-то в этом мире она ждёт… Желание вспыхнуло в нём чистой, тёмной яростью. Он больше не хотел быть её игрушкой. Не хотел, чтобы она приходила только тогда, когда ей вздумается. Если он найдёт её — а он найдёт её — Мираж больше никогда не сможет уйти. Она будет его. Полностью. Без остатка. Каждая тень её мыслей, каждый её выдох, каждый капризный взмах ресниц будет подчинён ему. Он заставит её узнать, что значит принадлежать. Заставит почувствовать, каково это — быть во власти другого. Северус провёл языком по губам, его дыхание было тяжёлым, тело — напряжённым. Теперь он знал, чего хотел. Если Мираж существует в этом мире… он сделает всё, чтобы она принадлежала ему. В этот момент Северус почувствовал пульсацию. Едва ощутимую, но неизбежную. Жар ударил в правую руку, и он знал. Эта проклятая метка. Рунический узор, который разгорелся на его коже три года назад. В тот вечер. В тот чёртов вечер, когда девчонка Брейдс связала его с собой. Северус скрипнул зубами, пальцы машинально дёрнули манжет сюртука, закрывая свет, пробивающийся сквозь ткань. Он не хотел видеть её. Не хотел ощущать её. Эта связь… Он не выбирал её. Он ненавидел её. Как тень прошлого, которую невозможно стереть. Как напоминание о чём-то, что он отверг. Она всё ещё была где-то там. Он чувствовал это. Но ему плевать. Северус отвернулся от этой мысли, от этого проклятого знака на своей коже. Его мысли сейчас были не о Брейдс. Его мысли были о другой женщине. О Мираж. И если он её найдёт… Он не позволит ей исчезнуть.