В тени чар и времени

Запах лаванды — это прикосновение прошлого, которое бережно обнимает тебя в настоящем. Северус знал это. Чувствовал каждой клеткой. Но если бы у него был выбор, он бы сжёг этот запах до тла. Год. Ровно год. За это время многое изменилось. Кроме него. Он всё так же бродил по коридорам Хогвартса, наблюдая, как меняются сезоны, как снег ложится на крыши, как студенты смеются в зале… Как его мир остановился. Запах лаванды был везде. В его сознании, в воздухе, в книгах, которые она трогала, в комнате, где она когда-то была. Он пытался избавиться от него. Но не смог. Запах лаванды — это пытка. Он срывал простыни с кровати, думая, что её запах исчезнет, но когда ложился, он чувствовал его снова. Он сжёг старую мантию, потому что её пальцы касались ткани. Он заменил все зелья в лаборатории, потому что одно из них имело слишком знакомый оттенок аромата. Но это не помогло. Каждый раз, когда он закрывал глаза, лаванда снова оживала. Он просыпался среди ночи, тяжело дыша, вжимая пальцы в простыни, которые не могли удержать его в реальности. Сон. Реальность. Где он? Он всё ещё там? Там, где лаванда спутывается с дыханием, где тепло чужой кожи обжигает сильнее, чем огонь, где боль и желание перемешиваются во что-то непростительное. Запах лаванды — это напоминание. О том, что он сделал. О том, что он потерял. О том, что он больше никогда не вернёт. В какой-то момент он решил, что должен избавиться от него окончательно. В ту ночь Северус закрылся в лаборатории. Зелья. Книги. Проклятые ритуалы. Он изучал всё, что могло бы стереть запах, стереть память, стереть её. Руки дрожали, когда он держал склянку с последним компонентом. «Последний шаг.» — Но что-то внутри него оборвалось. Он не смог. Северус глухо засмеялся, облокотившись о стол. Надломленный, сорванный смех, полный боли, которую он не мог заглушить ни одним заклинанием. Он ненавидел этот запах. Ненавидел себя. Ненавидел её. Но ещё больше он ненавидел то, что она оставила в нём — этот неизгладимый след, этот яд, что течёт в его венах. Запах лаванды — это его проклятие. Запах лаванды — это она. А он до сих пор не мог её отпустить.

***

— Ты же не заставишь меня умолять, верно? — Мария сложила руки на груди, прищурившись на сестру. Християна приподняла бровь, едва заметно усмехнувшись. — Мария… — Нет, даже не начинай! — девушка моментально подняла ладонь, пресекающе разрезая воздух. — Ты не имеешь права отказываться. Ты нужна мне. — Тебе? — Да! — Мария с жаром кивнула. — Это мой первый выход в качестве дизайнера. Первая коллекция. Левианна и я вложили в это мероприятие всё, а теперь ты смеешь мне говорить, что не поедешь? Християна вздохнула, но глаза её светились теплом. — Мария… — Нет! Я не приму «нет». Християна покачала головой, глядя на неё с мягкой улыбкой. — Ты не оставляешь мне выбора. — Конечно нет! — Мария всплеснула руками, гордо вскинув подбородок. В этот момент в гостиную вошла Левианна. В её руках, уютно устроившись, лежала малышка Лулу. Лулу была совершенством. Тоненькие, чуть вьющиеся белокурые волосы, зелёные глаза с отблеском магии, нежная кожа, на которой проступали лёгкие, почти невидимые руны защиты, сотканные самой природой. Она была наполовину вейлой — и в ней уже светилась та магия, что отличала её от других детей. Християна невольно залюбовалась, наблюдая, как девочка зевает, сладко потягиваясь в объятиях матери. — О чём спор? — Левианна мягко покачала дочь, переводя взгляд с одной девушки на другую. — О том, что моя дорогая сестра хочет отказаться от возможности впервые за долгое время нормально провести вечер, развеяться и вспомнить, что значит жить, — ответила Мария, сверля Християну укоризненным взглядом. Левианна усмехнулась. — О, она идёт. — Я разве сказала… — Ты идёшь. Християна вздохнула, осознавая своё поражение. — И кто останется с детьми? — Мальчики, конечно же, — пожала плечами Мария, ухмыляясь. — Пусть почувствуют, каково это — быть настоящими отцами. — Ты уверена, что Джаспер и Регулус справятся? — Они не справятся. Но это неважно, потому что нам не обязательно об этом знать. Если приспичит, пригласят Эммета. Левианна хихикнула, прижимая Лулу ближе. — Это будет интересно. Християна взглянула на малышку, которая невинно хлопала длинными ресницами, совершенно не подозревая, что её маму и тётушку ждёт вечер в мире высокой моды, а её отца — ночь хаоса. Она улыбнулась. — Ладно, я иду. Мария торжествующе вскинула руки. — Вот и отлично! Теперь осталось выбрать тебе платье. Християна закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Возможно, она действительно нуждалась в этом вечере. — А как насчёт Леди Малфой? — неожиданно предложила Левианна, приподняв бровь, раскачивая Лулу на руках. Мария задумчиво постучала ногтями по подлокотнику кресла. — Хм… — Она бросила взгляд на Християну. — А что думаешь ты? Християна подняла глаза от чашки чая, которую лениво вертела в руках. — Ты уверена, что она согласится? — Почему нет? — Левианна усмехнулась. — Я думаю, что она только рада будет отвлечься. Тем более, ты ведь видишь, что она тянется к тебе. Она уже почти год частый гость здесь, но ты до сих пор не предложила ей провести с нами вечер. Мария фыркнула, взмахнув ладонью. — Мне кажется, она откажется. Леди Малфой — это всё-таки… ну, сама знаешь. Она такая… холодная, сдержанная. Будет ли ей интересно ходить на модный показ? — Ты забыла, кто она? — Левианна смерила её многозначительным взглядом. — Она родилась и выросла в одной из самых знатных чистокровных семей. У неё врождённое чувство стиля. Возможно, она лучше нас разберётся в коллекциях, которые там будут представлены. Християна скептически приподняла бровь. — И всё же, вы уверены? Мария задумалась. — Християна, давай посмотрим правде в глаза. Леди Малфой может сколько угодно делать вид, что она бесчувственная ледяная королева, но мы обе знаем, что это только маска. В последнее время она всё чаще позволяет себе быть… настоящей. Возможно, это именно то, что ей нужно. Християна не ответила сразу. Она вспомнила, как за последний год Нарцисса изменилась. Как в её глазах начало мелькать что-то живое, как её улыбка стала менее натянутой, как она всё чаще подолгу задерживалась в их доме, хотя могла бы вернуться в особняк Малфоев. — Мы можем пригласить её, — наконец сказала Християна. — Но без давления. Если она не захочет, то не будем настаивать. Левианна хитро улыбнулась. — Я уверена, что она согласится. Мария закатила глаза. — Ты слишком самоуверенна. — Посмотрим. Християна только покачала головой, глядя, как они обмениваются лукавыми взглядами. — Хорошо. Я поговорю с ней. Мария довольно хлопнула в ладоши. — Вот и отлично! А теперь нам нужно придумать, в чём мы все пойдём. Християна вздохнула. — Мне уже страшно. — О, милая, ты даже не представляешь, во что ты ввязалась. Левианна рассмеялась, а Лулу радостно захлопала в ладоши, словно чувствуя веселье вокруг. Теперь оставалось лишь одно — поговорить с Нарциссой.

***

Нарцисса сидела в библиотеке поместья Шузен, пока Драко с Гарольдом спали днем, неспешно перелистывая страницы старинного фолианта. Её тонкие пальцы едва касались пожелтевшей бумаги, а взгляд был погружён в строки, но на самом деле мысли её были далеко. Она услышала, как кто-то вошёл, но не подняла голову сразу. — Леди Малфой? Знакомый голос заставил её всё же поднять взгляд. Перед ней стояла Християна, слегка опершись на книжный шкаф. — Вы что-то хотели, мисс Брейдс? — голос Нарциссы был ровным, как всегда, сдержанным, но внимательным. Християна усмехнулась: — Я хотела пригласить вас кое-куда. Нарцисса приподняла бровь. — Куда же? — Мы с Марией и Левианной едем в Милан на модный показ. Хотела бы, чтобы вы составили нам компанию. Нарцисса на мгновение замерла, её лицо осталось непроницаемым. — Я не знала, что вы интересуетесь модой. — Не так, как Мария, но иногда она втягивает меня в подобные авантюры. — Християна улыбнулась. — И я подумала, что вам тоже может быть интересно. Нарцисса закрыла книгу и сложила руки в замок, оценивающе посмотрев на девушку. — Вы действительно думаете, что мне есть дело до светских мероприятий? — Думаю, вам не помешает смена обстановки. Нарцисса чуть прищурилась. — Почему вы хотите, чтобы поехала именно я? Християна чуть склонила голову, словно раздумывая, но затем ответила прямо: — Мы с вами знакомы уже почти год, но вы держитесь в стороне. Думаю, вам стоит позволить себе немного… легкости. Нарцисса слегка закатила глаза. — Я не уверена, что светские мероприятия — это то, чего мне не хватает. — А я уверена. Тишина повисла между ними. Нарцисса снова взглянула на неё, её губы дрогнули в тени лёгкой улыбки. — Вы всегда так настойчивы? — Только когда вижу, что это нужно. Нарцисса задумалась, постучала ногтем по краю книги, а затем неожиданно сказала: — Давайте на ты. Християна моргнула, слегка удивлённая такой переменой. — Ты уверена? — Я уже достаточно устала от этих формальностей, а ты, как мне кажется, не особо ими заморачиваешься. Так почему бы и нет? Християна усмехнулась: — Тогда тем более — поехали с нами. Нарцисса покачала головой, словно не веря, что она действительно собирается на это согласиться. — Ладно. Но учти, если мне не понравится, я уйду при первой же возможности. — Договорились. Нарцисса закрыла книгу, поднялась с кресла и посмотрела на Християну чуть мягче, чем обычно. — Хорошо. Милан, так Милан. И впервые за долгое время в её душе что-то дрогнуло. Будто лёгкий ветер перемен пробежал сквозь её сознание, обещая что-то новое.

***

Когда Нарцисса и Християна явились на мероприятие, внимание зала мгновенно переключилось на них. В воздухе словно повисло напряжение — лёгкое, ненавязчивое, но ощутимое. Люди оборачивались, задерживая взгляды чуть дольше, чем следовало. Левианна, стоявшая рядом, не упустила этого момента. Она скользнула насмешливым взглядом по окружающим, наблюдая, как чей-то бокал чуть не выпал из рук, а кто-то откровенно потерял нить беседы, следя за их приближением. — О, дорогая, ты хоть понимаешь, сколько сердец сейчас разбилось? — с притворным сожалением протянула Левианна, поднимая бокал с шампанским. Християна взглянула на неё с лёгким недоумением. — О чём ты? Левианна театрально закатила глаза. — Ты даже не замечаешь, как мужчины выворачивают шеи, лишь бы на тебя взглянуть. Християна усмехнулась, махнув рукой: — Они смотрят не на меня, а на Нарциссу. — Сомневаюсь, — протянула Левианна, с лукавой улыбкой переводя взгляд на леди Малфой. Нарцисса, слышавшая весь разговор, с изящной грацией взяла бокал с шампанским, позволяя свету ламп отразиться в его стеклянной глади. — Ну, внимание я привлекать умею, это не новость, — заметила она с лёгкой усмешкой, делая небольшой глоток. — Но вот какое внимание притягивает твоя подруга — это уже совсем другой уровень. Её взгляд скользнул по Християне — та лишь фыркнула, покачав головой. — Вы обе преувеличиваете. — А вот и нет, — Левианна хитро улыбнулась. — Ты просто не понимаешь, насколько ты недоступна. А то, что нельзя заполучить, всегда манит сильнее. Християна опустила взгляд, но уголки её губ дрогнули. Она не была недоступной. Просто не принадлежала никому. И, возможно, именно это так притягивало людей. Вечер был в самом разгаре. Гул голосов, звон бокалов и вспышки фотокамер смешивались с лёгкой музыкой, заполняя пространство зала приглушённым светом и атмосферой аристократичного великолепия. Християна не любила подобные мероприятия. Не то чтобы они её тяготили, но она всегда чувствовала себя не на своём месте. Здесь всё было напоказ — улыбки, взгляды, изящные жесты, небрежные комплименты, прикосновения, рассчитанные до миллиметра. Но сейчас, стоя рядом с Нарциссой и Левианной, она вдруг поняла, что в этот раз всё иначе. Она не одна. — Слишком много внимания, — тихо заметила она, скользнув взглядом по мужчинам, что явно находили повод пройти мимо в очередной раз. — Прими это как должное, — усмехнулась Нарцисса, делая небольшой глоток шампанского. — Привыкай, дорогая. Быть в центре внимания — это искусство, а ты прирождённая актриса, хочешь ты того или нет. Християна вздохнула, но промолчала. Левианна лишь ухмыльнулась, наблюдая за её реакцией. — Как ты думаешь, кто-нибудь осмелится подойти? — Они будут пытаться, — ответила Нарцисса с лёгкой улыбкой. — Но не каждый решится. И словно в подтверждение её слов, в поле зрения появился высокий мужчина в дорогом костюме, с лёгкой тенью ухмылки на губах. Он явно решился сделать первый шаг. Християна почувствовала, как Левианна еле заметно подтолкнула её локтем. — А вот и первый смельчак, — прошептала она. Мужчина подошёл с уверенной, но не навязчивой улыбкой, окинул их троих уважительным взглядом и обратился к Християне: — Позвольте, мисс… можно вас угостить? — он кивнул в сторону официанта, который уже замер в ожидании. Християна посмотрела на бокал в своей руке — он был почти полон. — Благодарю, но я ещё не закончила, — ответила она с лёгким кивком, не показывая ни капли заинтересованности. Мужчина не выглядел разочарованным, скорее заинтригованным. — Тогда, может, немного общества? Левианна едва сдержала усмешку, а Нарцисса, не скрывая удовольствия от ситуации, наблюдала за развитием событий. Християна сделала вид, что задумалась, но в следующую секунду медленно, уверенно подняла взгляд и произнесла: — Я уже в лучшей компании. Нарцисса усмехнулась и, склонив голову чуть набок, посмотрела на мужчину: — Вы слышали, мсье? Боюсь, сегодня не ваш вечер. Он вздохнул с театральным сожалением, но кивнул, признав поражение, и, пожелав им хорошего вечера, отошёл. — Хороший ход, — Левианна хмыкнула, наблюдая, как он возвращается к своим друзьям, делая вид, что всё произошло так, как он и планировал. — Как будто у меня был выбор, — пожала плечами Християна. — Всегда есть, — заметила Нарцисса, вновь пригубив шампанское. — Да, но не всегда стоит им пользоваться. Они обменялись многозначительными взглядами. — Ну, раз уж мы здесь, почему бы нам действительно не насладиться вечером? — предложила Левианна, проводя рукой по идеально уложенным локонам. Християна кивнула, понимая, что этот вечер действительно может стать чем-то большим, чем просто светским выходом. Это был первый шаг. Шаг к тому, чтобы снова почувствовать себя живой.

***

В просторной гримерке, залитой тёплым светом старинных ламп, Християна сидела перед большим зеркалом. Она нервно постукивала пальцами по деревянной ручке кресла, стараясь игнорировать шум за дверью. Неделя мод в Милане была для неё чем-то совершенно чуждым, и то, что она оказалась в центре этой суеты, было исключительно заслугой Марии. — Ну же, Тия, — Мария, как всегда, не приняла отказа за ответ. Она стояла перед Християной с рулеткой на шее, одетая в стильный серый комбинезон с открытой спиной. В руках у неё была пачка булавок, которыми она время от времени шумно щёлкала, как будто угрожая. — Ты просто обязана мне. Это сестринский долг! Ты спасёшь мой показ. — Ты же понимаешь, что я не модель? — хмуро пробурчала Християна, сложив руки на груди. — И вообще, кто придумал все эти цепочки и шорты? Это же мучение, а не одежда. Мария вздохнула, закатив глаза. — Модель, которая должна была быть, сейчас в больнице. Бедняжка подхватила какой-то вирус, и я просто не успеваю найти замену. Християна, я всё понимаю: это не твоя стихия, ты не привыкла, но ты идеальна для этой коллекции. И хватит ворчать! Ты же знаешь, что мы с тобой прошли через многое. Помнишь, как я закрывала за тебя все эти глупые выходки в Париже? Ну, вот теперь твой шанс отплатить. Пег, свернувшийся в дальнем углу в форме белой змеи, лениво приоткрыл один глаз. Его голубые глаза блеснули в свете лампы. — Слышала? Сестрёнка требует жертв. Предлагаю новую тактику: закрой глаза, представь, что ты в доспехах. Или в мешке для картошки, — шутливо шипел он, но так, чтобы его слышала только Тия. — Очень смешно, — пробормотала она себе под нос. Мария подошла к вешалке, где висело главное платье показа. Её лицо сразу приняло вдохновлённое выражение. — Так, начнём примерку. Надень сначала колготки. Вот эти, чёрные, матовые. Они подчёркивают линии ног. Потом шорты. Да, кожаные. Я хочу создать ощущение дерзости, контраста. — Зачем шорты под платье? — удивилась Тия. — Чтобы разрез на юбке выглядел ещё эффектнее. — Мария сделала жест, обозначая линию бедра. — Разрез слева — просто бомба. Он откроет твои длинные ноги. Весь акцент на этом. — Отлично. Теперь я не только модель, но и объект для разрезов, — проворчала Тия, надевая колготки. Когда она надела платье, её лицо мгновенно омрачило раздражение. Ткань плотно облегала её фигуру, подчёркивая подтянутые бедра, плоский живот и сильные, натренированные ноги. Но верх, особенно область груди, доставлял дискомфорт. — Здесь жмёт. — Тия потянула ткань вверх, показывая на корсет. — Придётся потерпеть, — фыркнула Мария, нагибаясь, чтобы наметить юбку. — Ты же знаешь, что я изначально шила это платье по другим меркам. Ну, никто не виноват, что ты слишком много тренируешься. Християна закатила глаза. Её движения были сдержанными, чтобы случайно не зацепить цепочки, которые Мария аккуратно закрепляла вокруг талии. — Так, вот здесь добавим завязку, чтобы визуально вытянуть линию. А цепочки на бедрах подчеркнут их форму. Невероятно, как ты можешь быть такой упрямой и одновременно такой идеальной для моего платья. Пег лениво шевельнулся на своём месте. — Это платье — доспех. Твои цепочки — кандалы. А разрез — явно для ускользания из плена. Но ничего, ты справишься. Подумаешь, пару часов на подиуме, — шутливо пробормотал он. — Пег, ты лучший. Твои шутки просто вдохновляют, — прошипела Тия. Мария не обратила внимания на их обмен колкостями. Она закончила с последними деталями, отступила назад и удовлетворённо вздохнула. — Готово. Ты великолепна. Теперь выйди и покажи всем, что значит настоящая магия. Гул толпы за кулисами стал тише, но напряжение в голове Христианы только нарастало. Она стояла у выхода на подиум, вдыхая и выдыхая медленно, словно пытаясь уговорить саму себя выйти. «С мечом против маглов было проще», — мелькнула мысль. Она вспомнила старые сражения, где всё было чётко и понятно. Но здесь, под прицелом десятков камер и взглядов маглов и магов, она чувствовала себя беззащитной. Её руки слегка дрожали, но она быстро сжала их в кулаки, стараясь подавить внутреннюю панику. — Ты готова, сестричка, — раздался за спиной голос Марии, полный уверенности. — Просто помни, ты не одна. Я здесь. Да и Нарцисса и Левианна в зале. Християна стиснула зубы, взглянула в зеркало в последний раз, где отражение будто насмешливо кивнуло ей. Сложно сказать, поддерживало оно или издевалось. Она сделала шаг вперёд. Шаг за шагом она старалась поддерживать темп других моделей. Камеры вспыхивали в ритме грозы, ослепляя и сбивая с толку. Её руки нервно напрягались, а лицо оставалось холодным и непроницаемым — как будто она мечта об этом с детства, хотя сама мечтала убежать. Но вскоре что-то изменилось. Она почувствовала пульсацию в руке — лёгкий укол боли, как будто магическая связь с Северусом внезапно проснулась. Сердце заколотилось быстрее. «А вот и он», — мелькнула мысль. Пульсация усилилась, а затем перешла в резкую, невыносимую боль в груди. Её тело напряглось, дыхание сбилось. Разум затуманился, а ноги словно стали ватными. Она старалась идти вперёд, прикусывая внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови. Это помогло — хотя бы на мгновение. До конца подиума она добралась почти на автомате, едва не теряя равновесие, но всё же сохранила холодную, властную позу, как того требовала роль. Маглы, казалось, ничего не заметили, но внутри неё творился хаос. Когда она оказалась за кулисами, Мария тут же подхватила её под локоть, помогая удержаться на ногах. — Что случилось?! — обеспокоенно прошептала она, глядя в лицо сестры. — Ты шла, как королева, но я видела… Ты выглядела так, будто что-то не так. Это было магическое вмешательство? Християна не ответила. Её глаза закатились, и вдруг перед её разумом встала чужая картина. Она видела через глаза Северуса. Его тело корчилось от боли, взгляд был сосредоточен на обожжённом плече и части груди, где кожа покраснела и покрылась волдырями. Его дыхание было прерывистым, а в глазах читался гнев и разочарование. — Мерлина… яйца, — выдохнул он сдавленным голосом, окинув взглядом лабораторию. Помещение было похоже на место после урагана: столы перевёрнуты, книги испачканы в брызгах зелья, а котёл валялся на полу с догорающими остатками взрыва внутри. Картинка исчезла так же внезапно, как и появилась. Християна пошатнулась, но удержалась на ногах. — Християна, что происходит? — Мария встревоженно трясла её за плечи. — Всё в порядке, — сухо ответила она, отстраняясь. Лёгкий вкус крови всё ещё оставался во рту. Она тяжело вдохнула, возвращая контроль над своим телом. Но что-то явно было не так. И, судя по всему, это «не так» находилось где-то далеко от Милана.

***

Он стоял в одиночестве посреди своей комнаты, пальцы сжимали палочку так, что костяшки побелели. — Экспекто Патронум. Серебряный свет вырвался из кончика палочки, разрастаясь, вытягиваясь, приобретая форму, которая должна была быть знакомой. Должна была. Но перед ним не лань. Не та, что он знал всю свою жизнь. Не та, что связывала его с прошлым. Перед ним на каменный пол бесшумно опустилась пантера. Гибкая, сильная, с тяжёлым, плавным шагом, она двинулась вперёд, оставляя за собой едва уловимый серебристый след. Северус не двигался. Она была больше, чем он ожидал. Больше, чем лань. Она не выглядела хрупкой, не была символом чего-то эфемерного и призрачного. Она была реальной. Она была опасной. Она не принадлежала прошлому. Пантера остановилась, замерла напротив него, её глаза — Мерлин, какого цвета у неё были глаза?! — сверкнули под лунным светом, пробивающимся сквозь узкое окно. На секунду ему показалось, что они стали зелёными. Он выдохнул. Или, возможно, забыл, как дышать. — Нет. Пантера не дрогнула. Она смотрела прямо на него. Видела его насквозь. Знала. Магия сделала свой выбор. Он больше не принадлежал себе. Пантера не двигалась. Её серебристая тень окутывала пол, змеилась по камням, как разлившийся лунный свет. Её дыхание было неслышным, но Северус чувствовал его — холодным, липким, оседающим под рёбрами. Она смотрела на него. На него. Не на прошлое. Не на воспоминания. А прямо в его суть. Он стиснул палочку, отчаянно желая, чтобы всё это было ошибкой. Чтобы магия его ослушалась. Чтобы она, чёрт возьми, вернула ему его лань. Но пантера всё ещё здесь. Она не исчезла. Как и она. Он зажмурился, резко выдохнув. Экспекто Патронум. Новый всплеск магии — серебристый, обжигающе яркий. Она появилась снова. Но теперь она двигалась. Грациозной, хищной походкой она медленно шагнула вперёд, ступая на холодный пол так, будто тот принадлежал ей. Её тело скользило в тени, оставляя после себя призрачный след, её лапы касались камня бесшумно, но Северус слышал этот звук где-то внутри себя. Он шагнул назад. Пантера замерла. Её уши дрогнули, хвост лениво скользнул по воздуху, и тогда он увидел это снова. Зелёный. Всего лишь на мгновение, в одном отблеске, в одном мерцающем изгибе света — глаза пантеры вспыхнули её цветом. Грудь сжалась, будто его ударили. Северус дышал тяжело, глухо, будто задыхался в собственной магии. Он не мог этого принять. Не мог поверить, что его магия сменила облик. Что она сменила её. Что он сам, неосознанно, заменил Лили на неё. Проклятье. Он не просто не забыл. Он потерял контроль. Её образ заполнил всё. Медленно, тягуче, неумолимо, как яд, что разливался по венам, сжигая изнутри. Его магия больше не защищала прошлое. Она охраняла то, что он потерял сейчас. Пантера больше не двигалась. Она смотрела. И Северус знал: он больше не может себя обманывать. Северус замер, ощущая, как внутри него все разрывается. Пантера не исчезла. Она стояла перед ним, её призрачная шерсть мерцала холодным серебром, отбрасывая блики на каменный пол. Она не спешила уходить. Она ждала. Чего? Его решения? Его осознания? Его сломленного признания в том, что он проиграл? Северус хотел, чтобы она исчезла. Хотел, чтобы его магия вернула её обратно. Лань, что когда-то была его убежищем. Лань, что напоминала о единственном человеке, ради которого он боролся. Но её больше не было. Лили была мертва. А теперь и её Патронус. Северус выдохнул медленно, болезненно. Он не мог поверить. Не хотел верить. Но истина стояла перед ним, с гладкой, сильной спиной, с грациозным изгибом тела, с яростью в движении. С её глазами. И он понял. Это не просто новая форма магии. Это напоминание. О том, что он больше не принадлежит прошлому. Он принадлежит ей. Чёртова девчонка. Он сжал челюсти так сильно, что в висках застучало. Какого чёрта его магия решила предать его? Почему? Почему она? Почему не Лили? Почему не кто-то другой? Почему именно та, кого он хотел стереть из памяти? Но память сопротивлялась. Её руки. Её голос. Её запах. Лаванда. Он ненавидел этот запах. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо с лёгким оттенком лаванды на коже, Северус чувствовал, как его выворачивает изнутри. Её больше нет рядом. Но запах всё ещё преследовал его. Теперь и его магия сделала то же самое. Пантера смотрела прямо на него. Будто издевалась. Будто знала. Будто говорила ему: «Ты можешь отрицать сколько угодно, но это уже случилось.» Он шагнул назад, резко взмахнув палочкой. — Исчезни. Но она не исчезла. Она развернулась, мягко ступая по камню, её хвост скользнул по воздуху, и она растворилась в темноте. Но Северус знал — она не ушла. Она теперь навсегда с ним. Как и она. Северус закрыл глаза, тяжело выдохнул. И понял: Он проиграл.

***

Автопати проходила в одном из роскошных закрытых клубов Милана. Гул голосов, тихая музыка на фоне, мягкий свет свечей, мерцающих в хрустальных люстрах — атмосфера идеального места для отдыха после напряжённого показа. Всё было утоплено в дорогом шампанском, шелесте вечерних платьев и элегантном смехе. Християна сидела за небольшим столиком в центре зала, слегка прикасаясь к бокалу с вином, который так и не сделала глотка. Её взгляд был рассеянным, устремлённым в одну точку, но в действительности она была далеко отсюда — мыслями блуждала в той самой лаборатории, которую видела через глаза Северуса. Боль в груди, этот проклятый рваный импульс, будто её кто-то схватил за сердце и сжал пальцами, всё ещё отдавался эхом. Она не могла понять — он чувствовал её так же? Или это была только её слабость? — Ты сегодня была немного… скованной, — раздался рядом мягкий голос Нарциссы. Християна медленно перевела взгляд на женщину, которая устроилась напротив неё, ненавязчиво наблюдая за её реакцией. — Неужели боялась быть моделью? — добавила Левианна, появившись рядом и грациозно садясь за столик, протягивая официанту пустой бокал. Християна едва заметно усмехнулась. — Боялась? — повторила она, медленно покачав головой. — Нет. Просто… это не моё. — Ты шла, как королева, и это было невооружённым глазом видно, — хмыкнула Левианна, подзывая официанта и заказывая себе коктейль. — Но вот в конце… ты была напряжена. Ты даже дрожала. Християна не сразу ответила. — Может, просто перенервничала, — Нарцисса посмотрела на неё внимательно, изучающе. — Это ведь не твоё привычное поле битвы. Ты привыкла к совершенно другому вниманию. Християна усмехнулась, прикрывая глаза на мгновение. — Возможно. Но в глубине души она знала, что дело совсем не в этом. Левианна, как обычно, не упустила возможности поддеть её. — Ты шла так, будто готова в любую секунду броситься в бой, — сказала она, не скрывая насмешки. — Как будто не модель, а генерал на поле битвы. — Ты слишком остро воспринимаешь мою походку, Левианна, — спокойно отозвалась Християна, чуть качнув бокал с вином, наблюдая за игрой огня в красной жидкости. — Не походку. Тебя, — уточнила Левианна, задумчиво глядя на неё. — Что-то случилось. Я вижу. Ты словно погрузилась в себя в конце показа, но держалась. А сейчас ты вся в напряжении, даже когда думаешь, что расслаблена. Християна слегка прищурилась, но прежде чем ответить, вмешалась Нарцисса. — Хватит давить, Левианна, — мягко сказала она, но в голосе слышалась твёрдость. — Я не давлю, — та лишь улыбнулась и сделала глоток коктейля. — Я просто любопытна. Нарцисса отвернулась к Християне, её холодные голубые глаза казались пронизывающими. — Но если ты хочешь поговорить, ты знаешь, что я всегда готова тебя выслушать. Християна посмотрела на неё, и в этот момент она почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Эти слова были искренними. Она молчала несколько секунд, словно взвешивая что-то в голове, а затем медленно сказала: — Я знаю, Нарцисса. Спасибо. И это тоже было искренне. Левианна, поняв, что надавить не удастся, лишь вздохнула, сделав вид, что проиграла битву. — Ну что ж, давайте хотя бы просто насладимся вечером? Я ведь не просто так вытащила вас сюда! — заявила она, заставляя официанта наполнить их бокалы. — Я за, — кивнула Нарцисса, переводя тему. Християна же чуть приподняла бокал, но всё ещё не сделала ни глотка. Мысли продолжали крутиться вокруг Северуса. Эта связь. Эта боль. Этот зов. Она чувствовала его даже через тысячи километров. А он? Чувствовал ли он её? Она отогнала эту мысль, но что-то внутри подсказывало, что рано или поздно ей придётся с этим разобраться. Семья собирается вместе Автопати набирало обороты. Гул голосов становился всё громче, люди смеялись, звучала тихая, но энергичная музыка, и казалось, что ночь будет долгой. Християна продолжала сидеть за столиком, держа в руках бокал, который так и не выпила, когда неожиданно почувствовала знакомую волну магии. Она подняла глаза — и тут же удивлённо моргнула. К ним уверенно направлялись Мария, Регулус и Эммет. — А вот и семейное пополнение, — тихо заметила Левианна, искоса наблюдая за приближающейся троицей. Мария, как всегда, выглядела элегантно, её длинное шёлковое платье подчеркивало тонкий стан, а в глазах читалась лёгкая игривость. Регулус шёл рядом, держа руки в карманах тёмного костюма, выглядя совершенно небрежно, но при этом в нём было что-то властное, даже немного устрашающее — будто его внезапное появление само по себе несло скрытый смысл. Эммет, напротив, выглядел расслабленным, но его тёплый взгляд тут же метнулся к Християне, проверяя, всё ли с ней в порядке. Она поставила бокал на стол и, слегка приподняв бровь, задала вопрос, который первым пришёл в голову: — А как же дети? Регулус усмехнулся и безмятежно пожал плечами: — За ними присмотрят Марго и Калеб. — А Джаспер? — удивлённо спросила она. — Скоро появится, — хмыкнул Эммет, садясь рядом с ней. — Ты же знаешь его — любит эффектные входы. — Он просто не мог пропустить такое событие, — добавила Мария, бросая на сестру заговорщицкий взгляд. Християна покачала головой, но лёгкая улыбка всё же мелькнула на её губах. — Вы что, решили устроить семейное воссоединение прямо на автопати? — А почему бы и нет? — Регулус сел напротив неё, доставая сигарету, но, встретив предупреждающий взгляд Марии, лишь хмыкнул и убрал её обратно. — Всё равно мы редко собираемся вместе. Левианна с усмешкой откинулась в кресле. — О да, это теперь уже целая традиция — врываться в чужие планы. Мария фыркнула, но её глаза сияли от веселья. — Главное, что теперь вечер будет интереснее. Християна внимательно посмотрела на них, а потом едва заметно расслабилась. Что-то внутри неё всё ещё сжималось от тревоги, от тех мыслей, которые её не покидали. Но, по крайней мере, здесь, сейчас, рядом с семьёй, она могла позволить себе на мгновение забыть об этом. Хотя бы на короткий миг. Нарцисса слегка наклонила голову, наблюдая за Эмметом, который с лёгкой улыбкой что-то рассказывал Марии и Регулусу. Он выглядел расслабленным, уверенным, но в то же время в его глазах было что-то мягкое, что-то, что нечасто встречалось в мужчинах его возраста. — Этот юноша, Эммет… Он весьма добрый, — задумчиво произнесла Нарцисса, обращаясь к Християне. — Я видела, как он общается с Гарольдом и Драко. Он умеет находить с ними общий язык. Сразу видно, что он любит детей. Християна тепло улыбнулась, наблюдая за другом, который в этот момент рассказывал что-то с таким энтузиазмом, что даже Регулус слушал его с искренним интересом. — Он вырос в приюте, пока его не нашёл отец, — негромко ответила она, отводя взгляд. — Поэтому он умеет ладить с детьми. Он знает, что значит быть одному, без семьи. Возможно, именно поэтому он и выбрал этот путь. Нарцисса удивлённо посмотрела на неё. — Путь? — Он обучает детей из приютов магии, — пояснила Християна. — Находит тех, кто даже не подозревает о своём даре, и помогает им адаптироваться в мире магов. Он не просто любит детей — он защищает их. Он даёт им шанс на другую жизнь. Нарцисса на мгновение задумалась, снова переводя взгляд на Эммета. Теперь она видела в нём не просто доброго молодого человека, но человека, который прошёл через что-то сложное, но не ожесточился, а, наоборот, стал ещё светлее. — Это благородно, — наконец сказала она. Християна усмехнулась, покачав головой. — Эммет бы только отмахнулся от таких слов. Он просто делает то, что считает правильным. Нарцисса тихо кивнула, не сводя взгляда с молодого мужчины. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Драко у него многому научится. — Да, — мягко согласилась Християна. — Гарольд тоже. Нарцисса наблюдала за Эмметом с лёгким прищуром. Молодой человек легко, но ненавязчиво держался рядом с Християной. Она замечала, как его взгляд задерживался на девушке чуть дольше, чем на остальных, как он почти незаметно следил за её реакцией, будто искал подтверждение чему-то важному. Наклонившись к Християне, Нарцисса негромко, но с явным интересом произнесла: — Он очень заинтересован в тебе. Как в девушке. Християна, не глядя на неё, сделала глоток шампанского. Затем медленно повернулась к Нарциссе и улыбнулась… грустно, почти с сожалением. — Тебе показалось. В её голосе не было раздражения, не было возмущения. Только тихая, усталая уверенность, за которой скрывалось что-то большее. Нарцисса внимательно посмотрела на неё. — Ты уверена? Християна слегка пожала плечами, словно это не имело значения. — Эммету просто важно, чтобы я была в порядке. Он видит во мне семью, сестру. Не больше. Нарцисса хотела было возразить, но остановилась. В её словах чувствовалась правда, но в глазах — ложь. Или, возможно, это была не ложь, а что-то другое. Что-то, с чем Християна не была готова столкнуться. Нарцисса наблюдала за ними из-за края бокала, задумчиво крутя в пальцах ножку хрустального фужера. Танцевальный зал был освещён мягким, золотистым светом, а музыка лилась плавно, завораживающе. Пары кружились в ритме мелодии, кто-то смеялся, кто-то шептал что-то на ухо своим партнёрам. И среди них — Эммет и Християна. После пары бокалов вина девушка, наконец, расслабилась. Исчезла её привычная настороженность, отстранённость, и теперь она кружилась с Эмметом в центре зала, позволяя себе быть лёгкой, живой. Нарцисса подметила, как нежно он держал её за талию, как ловко вёл в танце, не отрывая от неё взгляда. А затем склонился ниже, что-то прошептав ей на ухо. И Християна рассмеялась. Звонко, непринуждённо, запрокинув голову назад, слегка качая головой в притворном несогласии. Нарцисса прищурилась. Ей казалось или в этом было что-то большее? Она наблюдала, как Эммет чуть крепче сжал её талию, как его пальцы скользнули по ткани платья, как он говорил ещё что-то — тихо, почти интимно. Как его взгляд мягчал, а улыбка становилась глубже. А Християна… Она не отстранялась. Наоборот — она была собой. Той самой Християной, которую Нарцисса впервые увидела год назад. Живой. Настоящей. И впервые за долгое время Нарцисса подумала… А что, если именно этот юноша способен вернуть её к жизни, стереть ее маски и фальшивые улыбки?

***

— А у тебя-то кто Патронус? — Гарри щурился на Християну, держа в руках старый пергамент с детализированными рисунками разных магических существ. Драко, сидя рядом, с интересом заглядывал через плечо, поджимая губы. — Да, кто? — уточнил он, переводя взгляд на девушку. — Мы с Гарри нашли тут, что Патронус отражает внутреннюю суть мага. Гарри кивнул, оживленно постукивая пальцем по тексту. — И ещё пишут, что если у человека меняется Патронус, значит, с ним произошло что-то важное. Он вскинул на неё свои зелёные глаза — любопытные, пытливые, слишком умные для ребёнка шести лет. Християна сжала губы. Раньше её Патронусом был Пегас. Точно такой же, как Пег — её фамильяр. Но теперь… Теперь всё изменилось. — Ты призовёшь его? — голос Гарри был полон ожидания. Драко тоже выпрямился, сложив руки на груди, явно не собираясь пропускать такую возможность. — Да, покажи, тётя Тия, — поддразнил он, используя тот вариант имени, который Християна разрешила Гарри, но сама до сих пор не привыкла слышать от Драко. — А с чего это вдруг? — она скрестила руки на груди, приподняв бровь. — Ну мы же проверяли! — Гарри пожал плечами. — Я пока не могу призвать, Драко тоже, но у нас ещё есть время! — А ты? — вмешался Драко, внимательно наблюдая за ней. Християна глубоко вдохнула. — Хорошо, но если что-то пойдёт не так, не пугайтесь. Она медленно достала палочку, настраиваясь. Что же выйдет теперь? Она закрыла глаза, на мгновение погружаясь в себя, вглубь воспоминаний. Светлые моменты, радость, защита, что-то… родное. — Expecto Patronum. Из кончика палочки вырвалась серебристая вспышка, мгновенно принимая форму. Она не была лёгкой, как раньше. Не парила в воздухе. Не расправляла крылья. Перед ними стоял огромный волк — сильный, массивный, с густой серебряной шерстью. Он посмотрел на неё, моргнул — и шагнул ближе. — Ого! — Гарри распахнул глаза, медленно поднимаясь на ноги. — Это волк? — Драко тоже встал, но держался чуть позади, с любопытством наблюдая за зверем. — Почему не Пегас? — Гарри вскинул на неё взгляд, его голос был слегка растерянным. Християна медленно выдохнула, наблюдая за волком. Он был ей… незнаком. Но в то же время знакомее, чем кто-либо. — Пегас исчез, — мягко ответила она. — Он… ушёл вместе с частью меня, которая была другой. Гарри нахмурился, его маленькие пальцы вцепились в край мантии. — А волк? Християна опустилась перед ним на колени, взглянув в его глаза. — А волк теперь мой Патронус. Гарри задумался, потом кивнул, будто пытаясь осознать сказанное. — Мне он нравится, — наконец выдал он, улыбнувшись. Драко кивнул, хотя всё ещё изучал зверя с лёгким подозрением. — Ну, он тебе подходит, Тия. Християна усмехнулась. — Серьёзно? — Да, — Гарри улыбнулся шире. — Он большой и сильный. Как ты. Она взъерошила ему волосы, подавляя внутри странное чувство. Волк исчез, медленно растворившись в воздухе. Но даже когда его больше не было, Християна чувствовала — он рядом. Гарри всё ещё смотрел на место, где только что стоял её Патронус. — А он может остаться подольше? — спросил он, переводя взгляд на Християну. Она задумалась. Пегас никогда не оставался. Он появлялся, выполнял своё предназначение — и исчезал. А волк… Она чувствовала, что если бы захотела, он мог бы задержаться. — В следующий раз, Гарри, — мягко ответила она. Гарри чуть нахмурился, но не стал спорить. Драко скрестил руки на груди, задумчиво глядя на неё. — Это интересно. — Что именно? — спросила Християна, поправляя мантию. — Ну… — он чуть склонил голову. — Если Патронус отражает душу, а он у тебя изменился, значит… значит, ты тоже изменилась. Гарри нахмурился, но тут же просиял: — Драко, ты умный! Малфой лишь хмыкнул, но было видно, что ему приятно. Християна посмотрела на них обоих, улыбнулась и, качнув головой, мягко потянула их к выходу из зала. — Пора спать, умники. — А ты? — вдруг спросил Гарри, когда они шли по коридору. — Что — я? — Ты изменилась, да? Она замерла на секунду, но тут же улыбнулась: — Конечно. Все меняются. Но в душе она знала — Гарри чувствовал, что дело не только в этом. Драко бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Когда они добрались до их комнат, Гарри что-то бормотал про «волка», а Драко скептически ворчал, что это просто магия, но Християна не слушала. Она ещё раз вспомнила этот серебристый силуэт. Волк. Его глаза на мгновение показались ей знакомыми. Глубокими. Темными. Но это было невозможно… Правда? Християна сидела в кресле у камина, держа в руках чашку с чаем. Её пальцы медленно водили по ободку, но мысли были где-то далеко. Волк. Почему именно он? Пегас был с ней столько лет, он был отражением её души, её свободы, её стремления лететь вперёд, не оборачиваться. Но теперь… Она вспомнила, как серебряный зверь появился перед ними — мощный, грациозный, с пронзительным взглядом. Как он чуть склонил голову, словно изучая её, словно… узнавая. Она вздрогнула и отпила чай, но горький привкус только сильнее напомнил ей о том, о чём она так долго старалась не думать. Волк. Его глаза… Слишком знакомые. Темные. Глубокие. Нет. Она заставила себя дышать ровно. Патронус — это просто отражение её внутреннего мира. Ничего больше. Но почему тогда этот взгляд так сжал её сердце? Почему это чувство… — Ты плохо выглядишь. Християна резко подняла взгляд. В дверях стоял Регулус. Спокойный, с насмешливой полуулыбкой, но его глаза выдавали беспокойство. — Я в порядке. — Ты всегда так говоришь, когда тебе плохо. Она лишь фыркнула и откинулась на спинку кресла. Регулус молча подошёл и сел напротив. — Я видел твоего Патронуса. Християна замерла, но не подала виду. — И? — Ты понимаешь, что это значит? Она не ответила. Регулус опустил взгляд на огонь, потом снова посмотрел на неё. — Ты не можешь вечно отрицать, что он всё ещё часть тебя. Она сжала пальцы на чашке. — Я давно всё оставила в прошлом. — Тогда почему твой Патронус изменился? Его голос был мягким, но в нём сквозила та нота, которая не давала ей солгать. Християна сглотнула. Она не хотела этого признавать.тНе хотела чувствовать. Не хотела снова погружаться в ту боль, от которой бежала. Но теперь её магия говорила за неё. Волк. Зверь, который всегда возвращается к своей стае. Зверь, который помнит, даже когда его гонят прочь. Зверь, который не забывает. Регулус смотрел на неё долго, пристально, пока она не вздохнула и тихо произнесла: — Я не могу к нему вернуться. Регулус чуть прищурился. — Но ты и не можешь от него избавиться. Её сердце болезненно сжалось. Она знала, что он прав. И это пугало её сильнее всего. Християна молчала, глядя в огонь. В её глазах отражались языки пламени, но мысли были где-то далеко. — Ты ведь понимаешь, что она начнёт копать? — голос Регулуса был ровным, но в нём сквозило напряжение. Она медленно кивнула. — Да. Он устало провёл рукой по лицу. — И что будем делать? Християна вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Я не знаю, Рег. Он резко поднял голову. — Не называй меня так. Она чуть усмехнулась, но в её улыбке не было веселья. — Но это твоё имя, не так ли? Регулус напрягся, но промолчал. Християна взглянула на него внимательнее. — Ты хочешь сказать ей правду? Он сжал челюсти. — А ты? Она задумалась. Они уже около года общались с Нарциссой. Она начала доверять им, приходить в их дом, привязываться. И теперь вопрос стоял ребром: можно ли ей узнать всю правду? Что её брат жив. Что он не просто жив, но и связан с судьбой Християны. Что сама Нарцисса — одна из Теней, которым суждено защищать её. Она провела пальцами по виску, пытаясь собраться с мыслями. — Это риск. — Но рано или поздно она узнает, — твёрдо сказал Регулус. Християна посмотрела на него. — Ты боишься, что она не простит тебя? Он отвёл взгляд. — Не знаю. — Но ты хочешь ей сказать? Регулус задумался. — Я хочу, чтобы она была в безопасности. Християна тихо вздохнула. — Тогда, возможно, мы должны подождать. Он прищурился. — Почему? — Потому что её порок ещё не проявил себя до конца. Регулус нахмурился. — Ты думаешь, если мы скажем правду сейчас… — То это может разрушить её, а не спасти, — тихо закончила Християна. Она не могла объяснить, но чувствовала это. Нарцисса ещё не была готова. Регулус молчал, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Тогда что? Християна взглянула в огонь. — Ждём. Регулус напрягся, но в конце концов кивнул. — Но не вечно, Християна. Она кивнула в ответ, но внутри всё сжималось. Потому что рано или поздно Нарцисса всё равно узнает. И тогда уже нельзя будет повернуть назад.