В тени чар и времени

Порок — это не мгновенное осознание, не вспышка эмоций. Это медленный, тягучий яд, который проникает в разум, заполняя его незаметно, словно вода, просачивающаяся в трещины камня.

Нарцисса не осознавала, когда именно её начала разъедать зависть. Возможно, в тот момент, когда она впервые увидела, как свободно и легко Християна смеётся с Марией. Или когда заметила, как мальчишки тянутся к ней, ловя каждое слово, будто в ней было что-то особенное. Или, может быть, когда Люциус, вернувшийся после долгого отсутствия, заметил: — Ты изменилась. Она действительно изменилась. Но не так, как он думал. Каждый день, проведённый рядом с этой девушкой, она чувствовала, как её собственная жизнь становится… пустее. Нарцисса всегда была женщиной, которая умела контролировать себя, свои эмоции, свои мысли. Она играла роли, которые от неё ждали: идеальной жены, идеальной матери, идеальной леди Малфой. А потом пришла Християна. Християна, которая не играла. Которая жила. И Нарцисса начала завидовать. Она завидовала её молодости. Не возрасту — нет. Внешне она сама оставалась безупречной, её красота с годами лишь утончалась, становясь изысканнее. Но Християна была юной не только телом, но и душой. В её глазах горел огонь, которого Нарцисса уже давно не чувствовала. Она завидовала её смелости. Девушка могла говорить прямо, могла бросить вызов, могла смотреть в глаза кому угодно, не боясь последствий. Нарцисса же привыкла к осторожности. К взвешенным словам, к шагам, выверенным до мелочей. Она завидовала тому, что у неё была семья. Настоящая. Не просто муж и ребёнок, как у нее, а люди, которые готовы были ради девушки на всё. Регулус, Мария, Марго, Джаспер, Левианна, Эммет — они окружали её, защищали, спорили, любили. А у Нарциссы… у неё был только Драко. И даже он тянулся к Християне, как будто она могла дать ему больше, чем его собственная мать. И это было невыносимо. — Ты прекрасная хозяйка, — сказала Християна однажды, когда Нарцисса накрывала стол в поместье. Простая фраза. Комплимент. Но в душе что-то вспыхнуло. Она говорит это искренне? Или просто утешает меня? — Ты же тоже когда-то управляла большим домом, — добавила девушка с улыбкой, не замечая, как у Нарциссы сжались пальцы на бокале. Когда-то? Как будто её жизнь, её статус, её место в обществе — всё это уже в прошлом? — Ты так уверена, что я этого не делаю сейчас? — голос её был ровным, но ледяным. Християна подняла на неё глаза, в которых мелькнуло лёгкое удивление. — Конечно, нет. Прости, если прозвучало не так. Но осадок остался. Она не хотела этого. Она не хотела завидовать. Вот Християна смеётся с Драко, и сердце Нарциссы сжимается от колючего чувства несправедливости. Её собственный сын, её плоть и кровь, растущий под её крылом — но почему, почему он так легко находит общий язык с этой девушкой? Почему его смех звучит так свободно, так искренне? Почему, когда он рядом с Християной, его глаза светятся радостью, а рядом с ней — лишь сдержанностью и подчёркнутым уважением? Она никогда не была для него подругой. Всегда матерью, строгой, идеальной, но не той, с кем можно смеяться, болтать о пустяках, дурачиться. Не той, кому он доверяет тайные мысли. Християна не пыталась занять её место. Но каким-то образом это место само дало трещину. Вот Марго говорит с девушкой, как с дочерью, и внутри рождается раздражение. Она с матерью не была так близка. Не знала, что значит ощущать в её голосе мягкость без скрытых упрёков, не чувствовала тепла в её руках, когда та касалась её волос. Их отношения были чётко выстроены: наставления, ожидания, холодная забота, поданная под соусом родительской любви. А здесь, в этом доме, мать и дочь говорят свободно, перебивая друг друга, смеясь над вещами, которые понятны только им двоим. В этом нет натянутости, нет необходимости соответствовать. Это просто… любовь. Естественная, как дыхание. Нарцисса смотрит на них и понимает — она никогда не была дочерью в таком смысле. Она всегда была наследницей, обязательством, продолжением рода, но не любимой маленькой девочкой. Вот её брат Эдвард смотрит на Християну, и в этом взгляде не просто братская забота — в нём признание. Нарцисса знала Регулуса ещё мальчишкой. Тихим, задумчивым, отчаянно ищущим своего места в этом мире. Он не привык признавать кого-то равным себе, не привык видеть в ком-то настоящего союзника. Он был Блэком — наследником древнего рода, воспитанным в строгости и традициях. Но сейчас он смотрит на Християну иначе. Не как на младшую, не как на неопытную девчонку. В его взгляде — уважение. Доверие. Нарцисса знала, как трудно заслужить доверие Блэков. Как непросто получить одобрение тех, кто привык судить по крови, по положению, по власти. Но Християне это удалось. Как? Что такого в ней, что даже Регулус, даже он — признаёт её равной? Но вот что пугало её больше всего: это не Регулус. Не должно быть. Перед ней стоял мужчина, которого она должна была знать как Эдварда Брейдса. Чужая фамилия, чужая история, чужое имя. Но вся её суть, каждый нерв, каждая клетка тела кричала — это Регулус. Его манеры. Его взгляд. Поза, выражение лица, способ, которым он внимательно слушал, слегка наклоняя голову в сторону, но никогда не теряя бдительности. Как он касался рукояти своей палочки, почти неосознанно, словно часть него всегда оставалась настороже. Как он смотрел на неё. Он не называл её сестрой. Но в его взгляде было что-то слишком знакомое, что-то из её детства, из того времени, когда Регулус был жив. Но он ведь умер. Разве нет? Она не поднимала эту тему. Никогда не задавала вопросов, не пыталась пробиться сквозь этот фасад. Не позволяла себе даже задуматься о том, что стоит за этим обманом. Но, неосознанно, её сознание уже сделало выбор. Она воспринимала его именно так. Не Эдвард Брейдс. Регулус. Как будто ничего не изменилось. Как будто не было лет разлуки, не было гроба, не было тайны, которую никто не обсуждал. Как будто её младший брат просто… вырос. Как будто он просто вернулся. А когда Люциус мимоходом замечает: — Ты стала… живее, Нарцисса. …она понимает, что в нём больше любопытства, чем тепла. И в голове всплывает образ другой женщины. Той, что действительно жила эту жизнь. Иногда Нарцисса ловила себя на том, что пристально наблюдает за Християной. За тем, как та поправляет волосы, как держится за чашку чая, как хмурит брови, размышляя. И она понимала, что завидует даже тому, как легко девушке быть собой. Она никогда не была собой. Она всегда была леди Малфой. Она всегда принадлежала кому-то. А Християна… она никому не принадлежала. И это сводило с ума. Зависть — опасное чувство. Она может сжечь, а может подтолкнуть к изменениям. Нарцисса чувствовала, что её порок разрастается, цепляется за неё, выстраивает стены между ней и окружающими. Но был ли выход? Она не знала. Но знала одно: В этом доме, рядом с этими людьми, её порок становился сильнее. Или… Может, впервые за долгое время, он начинал её покидать? Нарцисса считала, что её уже ничем нельзя удивить. Жизнь научила её быть сдержанной, невозмутимой, принимать сюрпризы с холодной улыбкой, как будто всё происходящее давно вписано в её тщательно спланированный жизненный путь. Но этот день стал исключением. Она узнала об этом случайно — просто сидя в гостиной поместья Шузен, когда мимоходом услышала, как Регулус бросил Християне: — Ты ведь сейчас на перерыве, верно? Фламеню не нужны твои услуги в ближайший месяц? Секунда. Две. Три. Нарцисса резко подняла голову. — Фламеню? — Она даже не поняла, что сказала это вслух. Християна замерла, на её лице промелькнуло лёгкое удивление, но затем она спокойно кивнула: — Да. Я обучаюсь у Николаса Фламеня. Тишина. Воздух в комнате стал вязким, тягучим, будто замедлил каждое движение. Нарцисса вцепилась пальцами в подлокотник кресла. Фламеня. Николаса Фламеня. Мастера алхимии. Создателя Философского Камня. Одного из самых могущественных магов, что когда-либо жили в этом мире. Она смотрела на Християну, молодую, свободную, слишком живую, и внутри неё что-то дрогнуло. Она уже завидовала ей. Завидовала её харизме, её окружению, её способности быть настоящей. Но это… Это было уже слишком. Християна не просто жила среди любящих людей. Она не просто окружала себя семьёй, теплом, светом. Она обучалась у легенды. Нарцисса почувствовала, как зависть вспыхнула с новой силой, горячей, обжигающей. Почему? Почему именно она? Она была молода, да, но разве мало молодых талантливых магов? Почему Фламень выбрал её? Почему не кого-то из великих чистокровных семей? Почему не кого-то, кто действительно понимал, что значит быть частью магического мира? Почему не её саму? Она долго училась быть идеальной женой, идеальной матерью, идеальной леди. А эта девушка просто взяла и получила то, о чём другие могли только мечтать. — Ты… ученица Фламеня, — повторила она медленно, словно стараясь осмыслить это. Християна кивнула, не отводя взгляда. — Да. Уже почти год. Год. Десять месяцев, как они знакомы. И всё это время Нарцисса даже не подозревала. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё бушевал ураган. Она была Малфой. Она была Блэк. Но сейчас ей казалось, что она всего лишь женщина, которой всегда не хватало совсем чуть-чуть, чтобы получить то, чего она хочет. И которая наблюдала за тем, как кто-то другой получает всё без видимых усилий. Её порок зависти разрастался, впивался в сознание, отравлял мысли. Но в то же время… Что-то внутри будто разрывалось. Она понимала, что ещё немного — и это чувство либо сломает её, либо приведёт к тому, чего она так боялась. Изменения. Нарцисса резко встала. — Ты… удивительная девушка, Християна, — произнесла она, тщательно подбирая слова. Християна чуть склонила голову, её глаза блеснули интересом. — Это комплимент, леди Малфой? Нарцисса улыбнулась — сдержанно, аккуратно. — Это факт. А затем, не прощаясь, вышла из комнаты. В голове у неё гудело. Она не знала, что будет делать дальше. Но знала одно: После этого дня её отношение к этой девушке больше не будет прежним.

***

Християна понимала, что Нарцисса Малфой — не та женщина, которой можно что-то навязать. Она не та, кого можно заставить говорить. И уж точно не та, кого можно силой вытащить из мрака, в котором она находилась. Но она могла попытаться достучаться до неё. Сделать так, чтобы Нарцисса сама захотела выбраться. Поэтому Християна начала с малого. Лёгкие разговоры. — Ты всегда так любила жемчуг? — спросила она однажды за завтраком, наблюдая, как женщина ловко поправляет на шее нитку идеально ровных белых бусин. Нарцисса мельком взглянула на неё, а затем вернула взгляд к чашке чая. — Жемчуг — это элегантность, сдержанность, совершенство. Он не кричит о богатстве, но подчёркивает его. — Но это же не совсем твой стиль, — заметила Християна с лёгкой улыбкой. Голубые глаза Нарциссы сузились. — Почему так думаешь? — Ты любишь золото, рубины. Тепло, роскошь, яркость, но при этом всегда сдержанную. Жемчуг слишком холодный для тебя. Нарцисса чуть приподняла бровь. — Возможно, раньше я действительно выбирала более насыщенные цвета. Но времена меняются. — Или это просто маска? Мгновение тишины. Лёгкое напряжение в воздухе. Християна смотрела прямо на неё, наблюдая, как её слова задевают что-то глубоко внутри. — Иногда мы так долго носим маски, что забываем, какие цвета нам действительно нравятся, — добавила она небрежно, отводя взгляд. Нарцисса не ответила. Но позже, когда они снова встретились, она была без жемчуга. Християна не торопилась. Она знала: путь Нарциссы к правде должен быть медленным, осторожным, осознанным. Поэтому она просто присутствовала. Задавала вопросы. Провоцировала размышления. Незаметно тянула нити, которые должны были привести её к свету. — А если бы у тебя была возможность прожить жизнь иначе? — как-то раз спросила она. Нарцисса задумалась, пальцы слегка сжали чашку. — Что ты имеешь в виду? — Без всех этих обязательств. Без фамилии Малфой. Без необходимости соответствовать. Просто… быть собой. Нарцисса тихо рассмеялась. — И кем бы я тогда была? Християна ответила не сразу. — Тем, кем захочешь. Это было простое предложение. Но Нарцисса долго не могла его выбросить из головы. В один из дней, когда они гуляли в зимнем саду поместья, Нарцисса неожиданно остановилась и повернулась к ней. — Ты считаешь меня слабой? Вопрос был задан ровным голосом, но Християна видела — за этим скрывалась буря. Она улыбнулась. — Нет. Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю. Нарцисса сжала губы. — Но хочешь, чтобы я изменилась. — Нет. Я хочу, чтобы ты вспомнила, кем являешься на самом деле. Нарцисса отвела взгляд. Долгая пауза. А затем она тихо сказала: — Я не знаю, кто я без всего этого. Християна сделала шаг ближе, коснулась её руки — едва ощутимо, почти невесомо. — Ты можешь выяснить. Тишина. А потом… Совсем лёгкое, почти незаметное кивок. Маленький, но важный шаг. Нарцисса не знала, к чему он её приведёт. Но впервые за долгое время она захотела это выяснить. Нарцисса сама не заметила, когда её жизнь изменилась. Сначала это были короткие визиты. Она приезжала с Драко — на пару часов, иногда задерживалась до вечера. Потом — до поздней ночи. А затем… Они стали частью её недели. Её пальцы уже автоматически скользили по холодной ручке дверей поместья Шузен. Впервые за много лет она входила в дом, где её никто не ждал с холодной учтивостью. Где ей действительно были рады. Где она могла вздохнуть. И где её не рассматривали, словно фарфоровую статуэтку, которая должна соответствовать идеалу. Она не знала, как это произошло. Как вышло, что дни, проведённые в поместье, начали сливаться в недели. Как вышло, что Драко с Гарольдом стали почти неразлучны. Как случилось, что, просыпаясь утром в особняке Малфоев, она чувствовала себя неуютно. И как, приехав в гости, всё чаще задерживалась на несколько дней. Она никогда не говорила об этом вслух. Но она это чувствовала. Её душа медленно тянулась к теплу. И этот дом, эта жизнь, эта атмосфера — напоминала ей то, что она давно потеряла. Тепло, что должно было быть в её семье. Тепло, которого она лишилась. Она сидела в зимнем саду, наблюдая, как Християна раскладывает книги на столе. — Ты не думаешь, что я задержалась? — произнесла она. Християна даже не подняла головы. — Разве ты здесь в гостях? Нарцисса не ответила. Она просто смотрела, как свечи отбрасывают мягкий свет на лицо девушки. И понимала, что, возможно, впервые за долгие годы… Она не хочет уходить.

***

С Люциусом всё стало хуже. Они пытались. Они старались. Но что-то уже сломалось. Нарцисса всё реже возвращалась в особняк Малфоев. Она убеждала себя, что это временно. Что она просто даёт себе возможность отдышаться. Что Християна действительно нуждается в её помощи с Гарольдом и домом. Но, приходя домой, она понимала — здесь уже нечего спасать. Люциус встречал её холодом. Поначалу он делал вид, что ничего не происходит. Он спрашивал, как её день, выслушивал ответы с вежливым равнодушием. Но со временем перестал даже делать вид. — Ты всё чаще проводишь время там, чем здесь. — Его голос был ровным, но слишком острым, слишком напряжённым. Нарцисса аккуратно сняла перчатки, сложила их на столик у входа и медленно выдохнула. — Это тебя беспокоит? Люциус смотрел на неё долго, как будто взвешивал, стоит ли говорить правду. — Нет, Нарцисса. Уже нет. Она сжала губы. Когда-то эти слова могли бы причинить боль. Но сейчас… Сейчас она даже не знала, чувствует ли хоть что-то. — Ты изменилась, — продолжил он. — Я не узнаю в тебе женщину, за которую женился. Нарцисса опустила взгляд. — А ты узнаёшь в себе мужчину, на котором я вышла замуж? Он не ответил. Она тихо рассмеялась, но в этом смехе не было радости. Только усталость. — Знаешь, Люциус… Я не изменилась. Я просто вспомнила, кем была до того, как мы начали играть в этот фарс. Он сжал кулаки. — Это не фарс, Нарцисса. Это наша семья. — Семья? — её голос был мягким, но в нём звенела горечь. — Ты называешь это семьёй? Где каждый год я теряю себя, а ты — меня? Где мы смотрим друг на друга, словно чужие люди? Где даже Драко понимает, что всё давно пошло трещинами? Люциус отвёл взгляд. Она знала, что попала в цель. Она знала, что он это чувствовал. Но он никогда не признает этого. В ту ночь она долго сидела у окна, наблюдая за садом. Люциус лёг спать первым. Он даже не попытался её дождаться. Раньше это задело бы её. Но теперь… Теперь она просто сидела в тишине и думала. О том, что однажды ей придётся сделать выбор. И что этот выбор уже давно сделан. Просто она не решалась признаться в этом. Всё пошло трещинами. Но трещины не разрушают сразу. Они тянутся долго, глубоко, впиваясь в самое основание, пока однажды не станет слишком поздно. Нарцисса всё чаще замечала, что Люциус её не слушает. Когда она говорила, он кивал, но не слышал. Когда он отвечал, его слова были пустыми. Когда они оставались в одной комнате, тишина звенела между ними сильнее, чем любой спор. Он больше не спрашивал, как прошёл её день. Она больше не спрашивала, когда он вернётся домой. — Ты что-то скрываешь. Она остановилась, уже собираясь выйти из гостиной. Обернулась. Люциус сидел в своём кресле, бокал с виски в руке, взгляд пристальный, холодный. — Что ты имеешь в виду? — Ты меня избегаешь. Ты не живёшь здесь. Она не ответила сразу. Не потому, что не знала, что сказать. А потому, что не знала, стоит ли вообще говорить. — Мне некомфортно здесь. Его глаза сузились. — Потому что там тебе лучше? — Он произнёс это так, будто плевал ядом. Нарцисса вздохнула. — Потому что там я могу дышать. Тишина. — Ты предпочитаешь её обществу своей семье? Его голос звучал опасно. — Это не вопрос предпочтений, Люциус. Это вопрос выбора. — И какой же выбор ты сделала? Она посмотрела на него долго. — Я пока не сделала его окончательно. Но думаю, ты знаешь ответ. Люциус долго не приходил в их спальню. Он вернулся поздно ночью. Нарцисса слышала его шаги в коридоре, но не пошевелилась. Она лежала с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Но когда он прошёл мимо, не заглянув в комнату, не остановившись… Она вдруг осознала, что теперь всё будет только хуже. Потому что он всё понял. Понял, что теряет её. Понял, что она больше не цепляется за него. И это злило его больше, чем что-либо ещё. В следующие дни он был другим. Не грубым. Не холодным. Опасно спокойным. Нарцисса знала этот взгляд. Знала эти долгие паузы в разговорах. Знала, что он думает. Но не говорила. Не сейчас. Они зашли слишком далеко. И однажды точка невозврата станет реальной.

***

— Я думаю, что мы с Гарольдом должны переехать. — Она сказала это спокойно. Без лишних эмоций. Без сожаления. Но в этой простоте скрывался настоящий ураган. Нарцисса смотрела на неё. Медленно, пристально, будто пытаясь разобрать каждое слово, каждую интонацию. — Почему? Християна не отвела взгляд. — Так будет лучше. Нарцисса усмехнулась. Глухо. — Лучше для кого? — Для всех. Ответ был быстрым. Слишком быстрым. Нарцисса почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Ты просто хочешь уйти? — Это не имеет отношения к тебе. — Но почему тогда мне так кажется, что имеет? Она не знала, зачем задала этот вопрос. Знала же ответ. И всё же. Християна тяжело вздохнула. — Потому что ты привыкла всё контролировать. — А ты привыкла всё рушить. Они смотрели друг на друга. Две женщины. Две судьбы, сплетённые узлами, о которых они не знали. Но Нарцисса чувствовала. Чувствовала, что если сейчас Християна уйдёт — что-то изменится окончательно. — Ты уверена? — Голос Нарциссы звучал ровно, но внутри всё дрожало. Християна на секунду задержала дыхание. — Я должна быть такой. Нарцисса почувствовала, как в груди разрастается пустота. Тот самый разлом, который она так долго старалась не замечать. И теперь он был слишком велик, чтобы его игнорировать. — Если ты захочешь, можешь поехать с нами. — Християна сказала это так же просто, как и раньше, но в её голосе было что-то новое. Что-то мягкое. Что-то, что не давало Нарциссе отвернуться. — Ты предлагаешь мне… уехать из дома? — Я предлагаю тебе выбор. Нарцисса смотрела на неё долго. В её голове это предложение звучало слишком абсурдно. Слишком… неправильно. Она? Уехать? Оставить всё? Но что именно она оставит? Люциуса? Его безразличие? Малфой-мэнор? Эти холодные стены, которые давили на неё последние годы? Что её здесь держит? — Куда именно ты поедешь? Християна улыбнулась. — В поместье своих родителей. Нарцисса моргнула. — Я думала, ты там не была много лет. — Не была. — Тогда почему сейчас? Християна немного пожала плечами. — Пришло время вернуться домой. Эти слова задели Нарциссу сильнее, чем она ожидала. Дом. Её собственный дом больше не чувствовался домом. А здесь… Она вспомнила эти месяцы в поместье Шузен. Как там было тихо, спокойно. Как там можно было быть собой. — Ты не обязана отвечать прямо сейчас. — Голос Християны был ровным, неторопливым. — Просто подумай об этом. Нарцисса хотела сказать, что это невозможно. Что это абсурдно. Но почему-то не смогла. Она просто молча кивнула. И впервые за долгое время почувствовала, что перед ней действительно открылась дверь. Вопрос только в том, готова ли она сделать шаг. — Зачем тебе это? — Нарцисса смотрела на неё внимательно, чуть прищурившись. — Что именно? — Возвращаться в поместье Брейдс. Ты живёшь здесь, во Франции. Тебе уютно, у тебя есть дом. Почему ты решила уехать? Християна вздохнула, её пальцы легко постучали по чашке, словно она собиралась с мыслями. — В том доме не было никого восемь лет, Нарцисса. — Её голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость. — Но это мой дом. Я — глава семьи, и Гарри — мой наследник. Он должен привыкнуть к жизни там. Он уже взрослый. — Взрослый? — Нарцисса вскинула бровь, её губы дрогнули в тени усмешки. — Християна, ему почти шесть лет. — Он умнее своих лет. — Девушка пожала плечами. — И ты это знаешь. Нарцисса молча кивнула. Да, она это знала. Гарольд действительно не был обычным ребёнком. В нём была какая-то врождённая серьёзность, какая-то скрытая глубина, которой не должно быть в таком возрасте. И если быть честной… В нём было что-то от Християны. — Ты думаешь, что он привыкнет? — Я уверена. Нарцисса посмотрела в окно. Значит, Християна решила вернуться. Возвращение в дом — это не просто смена местоположения. Это принятие наследия. Принятие прошлого. — Ты не боишься? Християна чуть улыбнулась. — А что мне бояться? Это мой дом. Нарцисса почувствовала лёгкую дрожь в пальцах. Да, это её дом. А вот её собственный… — Ты хочешь поехать с нами? — Этот вопрос сорвался с губ Християны так же естественно, как дыхание. Нарцисса напряглась. — Я… Она не знала, что сказать. — Я не настаиваю. Просто подумай. И Нарцисса задумалась. Ведь впервые за долгое время перед ней действительно открывалась дорога. Оставалось только решить, готова ли она ступить на неё. Нарцисса смотрела на Християну долгим, задумчивым взглядом. — А как же твои родные? Християна чуть склонила голову набок, словно этот вопрос не был для неё неожиданным. — Джаспер и Левианна переезжают в Британию. — Она улыбнулась, тёплой, мягкой улыбкой, которую Нарцисса редко видела у неё. — Малышка Лулу будет с ними, и Марго тоже. — Маргарет? — Нарцисса приподняла бровь. — Конечно. Она не оставит внучку. Нарцисса кивнула. — А Мария и Эдвард? — Тоже переезжают. — Голос Християны стал мягче. — Скорее всего, они будут жить со мной. Нарцисса не знала, почему это задело её. Наверное, потому что она понимала: все дороги ведут в Британию. Все возвращаются домой. А у неё… Есть ли у неё дом? Она почувствовала, как пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Значит, ты всё решила. — Да. Нарцисса опустила взгляд, а затем снова посмотрела на девушку. — Я подумаю. Это всё, что она могла сказать. Но почему-то, глядя на улыбку Християны, она поняла, что та знала её ответ ещё до того, как она его озвучила.

***

Християна не стала торопить Нарциссу с ответом. Она знала, что та колебалась, борясь с собой, с привычками, со страхами. Они сидели в поместье Шузен, солнце клонилось к закату, заливая комнату мягким золотым светом. Гарри и Драко где-то носились по дому, их смех иногда раздавался вдалеке. Нарцисса молчала. — Ты не обязана принимать решение прямо сейчас. — Голос Християны был ровным, понимающим. — Я знаю. Нарцисса сделала медленный вдох, сжимая пальцы на подлокотнике. — Ты так уверена в своём решении? — Да. — Християна посмотрела в окно. — Более восьми лет никто не жил в поместье. А я глава семьи. И Гарри — наследник. Нужно приучить его к жизни в том доме, он уже взрослый. Нарцисса кивнула. — Британия изменилась. — Мы все изменились. Слова повисли в воздухе. Нарцисса посмотрела на девушку. Она была так молода. Так уверена в своих решениях. Как она может быть такой? — Что тебя там ждёт? Християна улыбнулась. — Будущее. Будущее. Нарцисса почувствовала, как её сердце сжалось. Она не была уверена, есть ли у неё будущее. Но теперь перед ней был выбор. И этот выбор медленно, но верно тянул её в сторону Британии. — Я подумаю. — Она повторила это вновь. Християна лишь кивнула, давая ей время. Но где-то внутри Нарцисса уже знала: Она сделает этот шаг. Вопрос был лишь в том, когда. — А твое обучение? Християна посмотрела на Нарциссу и мягко улыбнулась. — Обучение продолжается. — Она отпила чай из чашки, словно обсуждала что-то будничное. — Николас уже знает о моём решении вернуться в Британию. Он сам сказал, что это не станет проблемой. Мы уже организовали систему обучения таким образом, что я могу совмещать его с делами семьи. Нарцисса слегка нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что Фламель будет приезжать в Британию ради твоего обучения? — Не совсем. — Християна поставила чашку на стол. — Я всё ещё буду проводить время во Франции. Некоторые лекции он будет читать лично или давать материалы, а для практических занятий я смогу приезжать сюда. К тому же, он сам сказал, что не прочь чаще наведываться в Британию. В поместье Брейд хорошая лаборатория, где нам будет место. Нарцисса чуть приподняла бровь. — Ты в курсе, что многие бы продали душу за возможность учиться у него? Християна пожала плечами. — Возможно. Но для меня это не просто обучение. Я хочу разобраться в своей магии, понять, кто я и каково моё истинное наследие. Нарцисса задумчиво провела пальцем по краю своей чашки. — Ты действительно уверена, что хочешь уйти? — Я не ухожу. — Християна посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — Я просто возвращаюсь туда, где должна быть. — И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Я хочу, чтобы у вас с Драко был выбор. Эти слова заставили Нарциссу замереть. Выбор. Сколько лет она жила, не имея этого самого выбора? Она могла уйти. Она могла остаться. Но теперь, впервые за долгое время, кто-то дал ей возможность решить самой. Нарцисса долго молчала. Она смотрела на чашку в своих руках, словно пытаясь найти в её отражении ответ. Християна не торопила. Она знала — для Нарциссы это важное решение. Возможно, одно из самых сложных в её жизни. Наконец, Нарцисса подняла голову. — Я поеду с тобой. — Голос был ровным, уверенным, но в глазах всё ещё мелькало что-то… неуловимое. Християна мягко улыбнулась. — Ты уверена? Нарцисса кивнула. — Да. — Она сделала паузу, будто ещё раз проверяя себя. — Драко нужен новый дом. И мне тоже. Она не сказала вслух, что возвращаться в особняк Малфоев она больше не может. Что эти стены для неё уже чужие. Что Люциус, каким бы он ни был, остался там — в прошлом. Християна заметила, как Нарцисса незаметно сжала пальцы на краю платья, будто боялась сорваться, но заставляла себя держаться. — Я подумаю над этим как следует, но… — Она глубоко вдохнула, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Но я поеду. Християна чуть кивнула, признавая её выбор. — Ты не пожалеешь. — Я уже жалею. — усмехнулась Нарцисса, но в её глазах мелькнула искра, которой давно там не было. — Но, наверное, ты права. Я слишком долго жила в страхе. Может, пора начать жить по-другому. Християна накрыла её руку своей, тепло, уверенно. — Ты не одна, Нарцисса. Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Нарцисса отвела взгляд, пряча волнение. Она не знала, что ждёт её в Британии. Но впервые за долгое время она не боялась этого будущего.