Иккинг Таргариен

Эйрис шагнул через порог дома, обернутый в плащ, мамы который она надела на его голое тело. Его тело все еще ощущало тепло огня, который, казалось, совсем недавно стремился поглотить его. Голова кружилась от переизбытка чувств — от шока пережитого страха, облегчения и, самое главное, от непонимания того, как он остался в живых. В дом вместе с ним вошла его мать — Валка, женщина с глубокими сине-зелёными глазами, полными тревоги, ужаса, шока и в тоже время облегчения, благодарности и счастья. Она вошла вслед за ним, задыхаясь от удивления и не зная, что и как выразить. Вся деревня последовала за ними и гудела, словно потревоженный улей, обсуждая невероятное спасение мальчика. Астрид убирая слёзы с глаз пыталась чем-то помочь и спрашивала всё ли порядки с ним. Эйрис заверил её что её помощь не нужна, и он сам со всем справиться. В правде говоря ему хотелось попросить, что не будь выпить, но из-за того, что он был полностью обнажённым перед ней и перед всей деревней он ужасно стеснялся. И пытаясь скрыть свой член просил отвернуться. Валка закрыла за собою дверь, когда вошла в дом. — Эйрис, сынок, — тихо, но твердо начала Валка, её голос дрожал, как струна на ветру. — Как это возможно? Никто не выходит из огня таким, каким был до него. И как так получилось, что ты там оказался один? Где ты был ночью? Почему не вернулся домой? Ответь мне! Но у Эйриса не было ответа. Все воспоминания об ужасе того момента смешались в хаотичную мешанину образов, собственных криков и жара пламени, а потом как внезапно наступила тишина, будто огонь отступил перед ним, признавая его присутствие. Единственное что он может объяснить — как он оказался в амбаре голый и с такой же голой девушкой как он сам. Однако начинать диалог с этого Эйрис просто на просто боялся. — Я не знаю. Я… ничего не знаю, мама. — ответил он стоя посередине их длинного дома босой и прикрытый только её плащом, не зная куда смотреть на неё или на стенки дома. Валка подошла к нему, очень крепко обняла его и горько разрыдалась. Её руки гладили его не тронутые огнём волосы, которые пахли дымом и углями. — Больше так не делай, солнце моё! — говорила она горько плача поглаживая по голове, её слёзы текли по его волосам. — Не оставляй меня одну. Ты у меня единственный кто остался из семьи. Твою потерю я не переживу. — Обещаю, — поклялся Эйрис в ответ обняв её саму. Они отстранились. Эйрис быстро направился в комнату и переоделся в простую рубаху, штаны и сапоги, он медленно подошел к двери и вышил наружу. За порогом его ждали почти все жители деревни — люди, которые ещё вчера были готовы считать его неудачником и позором всего на свете, а сегодня они смотрели на него с благоговением. — Эйрис, ты как? Ты цел. Но как? — спросил Плевака подходя ближе к нему всматриваясь в него. Подойдя ещё ближе, он начал трогать Эйриса пытаясь нащупать нету ли у него хоть какие-то раны или ожоги на теле. Его наставник и ещё дюжина жителей расспрашивал, пытаясь узнать что-либо. Но на все эти вопросы Эйрис отвечал только двумя словами: «Нет» и «Я не знаю» Валка стояла сзади и видя растерянность сына отогнала других от него. Поблагодарив маму, он направился в лес чтобы поразмыслить над всем этим одному. Несколько ребят пыталась последовать за ним. Но их к счастью Эйриса остановили. Эйрис шёл по лесу среди высоких елей, не понимая, как так произошло и почему он выжил. Он вспоминал и думал, размышляя над всем этим необычным явлением. Он выжил. Но почему? Зачем Богу оставлять его в живых? И как давно он стал невосприимчивым к огню? А он когда-либо был восприимчивым к огню или к жару? И тут понеслись воспоминания. Он не помнил того что обжигал свои пальцы работая с горячим металлом в самом жарком месте на Олухе. На работе он всегда носил перчатки по руководству Плеваки. Он подолгу мог проводить в жаре кузницы работая до глубокой ночи не чувствуя жара. Плевака всегда говорил, что он просто рождён для кузницы или о том, что он очень выносливый и очень мало жалуется на тяжёлую работу в жарком помещении. В день стирки другие мужчины, принимавшие ванну с вместе ним, удивлялись тому как он может мыться в очень горячей воде хотя ему она была нормальной. — А может я всегда был таким? — спросил он самого себя. — Просто этого не замечал и не придавал значения. Гуляя по лесу, он направился в овраг где любил купаться летом и когда он последний раз посетил это место то наткнулся на Ночную Фурию. На следующий вечер этот дракон уничтожил бы всю деревню если бы он не остановил его вовремя. Добравшись он спустился и подошёл к месту где ранее, дракон спал на обугленной земле между камней покрытый мхом. Сейчас там всё заросло травой и следов дракона почти не осталось. Только пару узоров на прохладной земле напоминало о том, что кто-то ранее здесь был и по следам Эйрис понял, что у дракона пять пальцев на передней конечности и четыре на задних. А по шагам он измерил его длину — это приблизительно почти 24 метра. Это довольно большой дракон. Но в книги драконов были рассказ о драконах ещё больше размерах. И их называли Левиафанами и самых больших представителей своего вида называли Исполинами или Титанами. — Какой будет это Ночная Фурия, когда дорастёт до своей финальной формы — Исполин? Наверное, оно будет самым большим страхом всего человечества. С этими мыслями он вернулся в деревню. Прошло два часа, но деревня всё ещё гудела и люди только и делали что говорили о «Неопалимом» мальчике. — Вы видели его утром? — доносился голос одного мужчины. — Да, он вышел из огня, как будто это было ничего особенного! — взволнованно отвечал другой. — Его мать говорит, что на нём нет ни единого ожога. Это точно знак богов. Я вот чую что это проделки богов. — Может, он сам бог? — шёпотом добавил третий голос. — Наполовину? — предложил ещё один ещё более тихим шёпотом. Эйрис остановился на мгновение, переваривая услышанное. Он нервно провёл рукой по своим спутанным волосам, лицо его выражало полную растерянность. Он сделал глубокий вдох, но всё равно не смог успокоиться. Казалось, их слова эхом звучали у него в голове. — Наполовину бог? — мысленно подумал он, глядя в сторону, будто размышлял вслух. — Они что, издеваются? Я простой парень. Я не бог, и не полубог. Я просто Эйрис, ученик кузнеца, который умудрился вляпаться в историю похуже, чем все те, что рассказывают старики у костра. Эйрис тяжело вздохнул. Он знал, что не избежать новых вопросов сегодня и просто шёл в кузницу чтобы проверит кое-что. Как вдруг раздался голос Астрид сзади. Он повернулся к ней и увидел, как она бежит к нему. — Эйрис! — воскликнула она перед тем как крепко обнять его. — Ты где был? — Привет, Астрид. Я был в лесу, размышлял о том, что произошло утром. — ответил он ей тоже взаимным объятием. — Ты как? — Сам ты как? — начала она. Её волнение немного исчезло, и она смотрела на него строгим серьёзным выражением лица скрестив руки на груди, её левый глаз прикрывала её чёлка. — Эм, хорошо. Ты сама как? Мы хорошо провели вчера вечер. — ответил он пытаясь звучать уверенно, весёлым и поменять тему разговора словно ничего особенного не произошло. Но она не поменялась в выражении лица и оставалась серьёзной. Тут он понял, что он влип в неприятность, причём по-крупному. Если она знает или ей просто любопытно. — Ты как выжил в огне? — Я…я сам не знаю. Но мне кажется у меня есть что-то вроде …устойчивости к огню…или к жару. Я точно не помню, что когда-либо обжигался. Ну…, наверное, …потому что я постоянно носил перчатки и меня всегда дальше держали от пожаров… ну ты понимаешь от драконьих набегов. Но отличи от других я могу дольше работать в кузнице, и я могу мыться в очень горячей воде. Твой отец знает об этом. А вспомнил. Я ещё могу есть еду очень горячей не остужая её. Помнишь, ты и другие ребята видела, как я ел курицу в башне, когда на деревню напала Ночная Фурия? — Помню, — ответила она. — То есть ты хочешь сказать, что ты невосприимчив к огню. Я правильно поняла тебя? — Да, так и есть. — сказал он, замечая, как на них смотрят всё больше людей. — Эй, Астрид! Встань в очередь! — крикнула одна из девиц. — О чём они говорят? — спросил он Астрид недоумевая о чём они говорят. — Что за очередь? — Эээ… неважно. — сказала она пытаясь поменять тему. — Ответь ты мне на мой вопрос. Почему ты не смог вылезти из амбара? Камикадзе сказала нам, что она не закрывала дверь после того как вышла. У Эйриса округлились глаза от её слов, а в желудке всё сжалось. Он растерялся при упоминании имени наследницы вождя Болотных Грабителей. — Что? Как? Она… — Эйрис, все уже знают. — ответила она спокойным голосом. Эйрису стало не по себе от её голоса. — Прям …все знают? Что… они знают? — Все знают про вас двоих. — сказала она, скрестив руки на груди глядя ему в лицо. — Она рассказала всё. Точнее Берта заставила её рассказать всё. Сначала она ничего не хотела говорить, но она под напором материи и других взрослых всё-таки рассказала о том, как вы двое…Ну ты понял. Эйрис схватился за голову готовый вырвать себе волосы на голове за то, что так её подставил и опозорил. Что он наделал? Простой ученик кузнеца деревни лишил невинности наследницу вождя одного из племени. Причём это девочка к тому же дочь его учителя. Несмотря на то что Плевака и Камикадзе жили отдельно всё же между отцом и дочерью была крепкая связь. — Что я наделал?! Я же опозорил её перед всей деревней. Она положила руку на его плечо убрав чёлку с левого глаза. И спокойным тоном сказала ему. — Это не твоя вина. Это Торкиль и ещё пару мальчишек рассказали. Она вполне хорошо врала пока эти придурки не рассказали о том, что ты ну вы вдвоём…это. — Прекрасно! — чуть не закричал он. Теперь об этом знает, наверное, пол деревни. — Вообще-то три племени. — поправила она. — Допрос шёл в Большом зале, бедная Ками. И кстати Берта и твоя мама чуть не сцепились в драку, когда узнали об этом. — Что, мама?! Она… она что подралась с ней. Она как цела? Где она? С ней всё хорошо? — Успокойся, с ней всё хорошо. — повторила Астрид, немного сильнее сжав его плечо, чтобы заставить его сосредоточиться. — Она в порядке. Я уже говорила. Готти, Стоик и Плевака успокоили их, прежде чем дело дошло до драки. Твоя мама … она была в ярости. Она говорила, что никто не смеет оскорблять тебя. Эйрис закрыл глаза, его лицо исказилось от чувства вины.    — Это моя вина, Астрид. — он сел на траву, закрыв лицо руками. Голос его звучал глухо, словно он не хотел, чтобы кто-то слышал его признание. — Я подвёл её. Подвёл Камикадзе. Подвёл всех… Я не хотел, чтобы всё так произошло. Я… Я... — он замолчал, не зная, как закончить. Астрид присела рядом с ним, её глаза стали мягче. Она понимала, что сейчас он нуждается не в осуждении, а в поддержке. — Готти и Стоик говорили, что она наоборот должна радоваться, что это случилось. Если конечно Ками забеременела от тебя. Готти писала на песке что ты особенный и если она родит от тебя дитё, то это великий дар богов. — Что? Какое ещё дитё, чьё дитё? — спросил Эйрис недоумевая. Астрид закатила глаза от его глупости. — Твоё, чьё же ещё! — ответила она. — Многие верят, что ты бог, полубог или что-то ещё. На краткий момент лицо Эйриса не знало какую эмоцию ему выдать: усмешку над глупостью и суеверию викингов, удивление от слов Готти или страх и стыд за то, что посадил своё семья в чреве благородной девушки вне брака. Он покачал головой и пытался направится в кузницу. — Эйрис, с тобою всё хорошо? – спросила она тихим голосом остановить его. — Не очень. — ответил он. Ему и вправду не здоровилось за последнее время с ним произошло слишком много событий. — Ты знал, что амбар горит или ты сам его поджёг? — спросила она. — Нет, я не поджигал. Но почувствовал, что что-то начало гореть. Я пытался вылезти из амбара. Но не смог открыть дверь. А потом у меня началась паника и я в какой-то момент перестал … точнее заметил, что мне не больно и как-то успокоившись я сел и ждал. Потом упала крыша и я стою один голый посреди пепла на глазах у всего народа. Астрид немного призадумалась и сказала. — Ками клялась, что не закрывала дверь на замок. Если ты не сумел её открыть, то её кто-то закрыл снаружи. — размышляла она. — Ты думаешь меня кто-то закрыл и устроил поджог? — По-другому я ничего не могу сказать. — ответила она. — У тебя случаем не было недоброжелателей? — Нет, у меня их нету. — без раздумий поспешно ответил он боясь что у него есть те кто желают ему смерти. — Ты лучше скажи где сейчас, моя мама. — Она была в Большом зале. Решала проблемы, которые ты натворил. Собравшись с духом, он направился в Большой зал. А Астрид пошла за ним. Большой зал одним словом тоже ульем. Однако здесь было ещё громче и шумнее. Взрослые заметив его сразу начали уступать ему дорогу, и он без особых проблем смог добраться до мамы. — Мама! — позвал он её, и она повернулась к нему. — Сынок, — сказала она. — Я как раз собиралась за тобой сходить. — Что здесь произошло? Астрид сказала мне что у вас тут чуть драка не произошла. — Мы немного повздорили. — начала она. — Но теперь вопрос решён. — Как вы это решили? — Ну, во-первых, ты будешь жить и ничего ей не должен. Но тебе строго на строго запрещено подходить к ней. Иначе тебе конец — так сказала Берта, которая на тебя всё ещё зла. Бедная девочка ей достанется по полной от мамаши. Эйриса это обрадовало. Однако волнение за друга не покидало его. — А что с ней? Что с Камикадзе? — спросил он, волнуясь за судьбу друга. — Берта отвела её в свою хижину, а дальше я не знаю. — спокойно ответила она, чувствуя его волнение, вместе направляясь к выходу. — Но самое главное, что всё прошло спокойно и без тяжёлых последствий. — это была проверка и Эйрис знал это. она хотела знать чувствует ли он сожаления. Эйрис и его мать шли через Большой зал, и он чувствовал на себе взгляды людей. Шёпот за его спиной становился всё тише, словно гул моря, когда люди отправляются в лес. Его плечи невольно опустились, а шаги стали медленнее. Ему казалось, что каждый взгляд прожигал его насквозь, как раскалённое железо. Однако рядом с ним шла его мать — высокая, с гордо поднятой головой и твёрдым взглядом, который мгновенно заставлял замолкнуть самых любопытных. Её присутствие было щитом, которого ему так не хватало. Они вышли из зала на свежий воздух, и Эйрис вдохнул полной грудью. Вечерний ветер был прохладным, пахло морем и соснами. Этот запах немного успокоил его дрожащие нервы. Однако тишина длилась недолго. — Прости меня, мама, — заговорил он, остановившись. Его голос был полон раскаяния, и он не осмеливался поднять на неё глаза. — Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы так всё обернулось. Это была ошибка… огромная ошибка. Она посмотрела на него, её лицо смягчилось. Но в её глазах всё ещё горела строгость. — Я знаю, сынок. — сказала она, мягко, но серьёзно. — И я вижу, что ты искренне раскаиваешься. Но ты должен понимать: твои поступки имеют последствия. Это не просто ошибка, которую можно забыть. Камикадзе — не просто девочка, она дочь моего друга, твоего учителя. Её репутация теперь под угрозой. Берта сейчас вне себя от ярости, и это ещё хорошо, что она согласилась не раздувать этот конфликт до войны. Эйрис сжал кулаки, опустив голову ещё ниже. — Я… Я не знаю, что на меня нашло... Мне нужно извиниться перед Камикадзе. И перед Бертой. Они не заслужили такого…позора. Я… я просто глупец. Мать протянула руку и осторожно положила её на его плечо. — Ты должен извиниться. И не только словами, но и своими поступками показать, что ты достоин прощения. Ты всегда был умным и добрым мальчиком, Эйрис. Но теперь ты стал мужчиной. А мужчина должен отвечать за свои действия. Он кивнул, почувствовав, как тяжёлый груз слегка сдвинулся с его души. — Я обещаю, мама. Я исправлю это. Я сделаю всё, чтобы показать, что я не хотел этого. Я никого больше не подведу. Её лицо смягчилось ещё больше. Она вздохнула, убрав руку с его плеча. — Хорошо, сынок. Это всё, чего я прошу. Теперь расскажи мне… как ты выжил в огне? Я слышала истории, но хочу услышать это от тебя. Эйрис замялся, снова чувствуя стыд за то, что не рассказал ей об этом раньше. Он посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в них поддержку, и начал говорить: — Мама, я сам до конца не понимаю. Но кажется… кажется, я устойчив к огню. Я никогда не обжигался, когда работал в кузнице. Но я всегда просто аккуратен, носил перчатки и к огню не прикасался. Но утром, в амбаре… я почувствовал, как всё вокруг горит, но я не ощущал боли. Пламя словно… обнимало меня. Оно не причиняло мне вреда. Я просто сидел там, пока крыша не обрушилась, а потом... я стоял посреди пепла перед вами. И ничего. Его мать внимательно слушала, её лицо выражало смесь удивления и волнения. — Это невероятно. — произнесла она тихо. — Ты уверен, что это не просто случайность? — Уверен,— твёрдо ответил он. — Я могу это доказать. Пойдём в узницу. Я тебе покажу. Через некоторое время они стояли у кузницы, где собралась половина деревни. Шёпот и разговоры стали громче, когда Эйрис вышел вперёд, в центр, под взгляды десятков людей. Там были не только его мать, но и Плевака, Хофферсоны, Хэддоки, Торстоны, даже Могадон с его наследником и людьми и конечно же люди Болотных Грабителей. Все они с интересом и некоторым подозрением наблюдали за юношей. Плевака, стоявший рядом с печью, нахмурился, перекрестив руки. — Ты точно уверен, парень? — спросил он. — Это не игрушка. Эта печь — самая горячая на всём Олухе. — Я уверен, — ответил Эйрис, стараясь скрыть волнение. Он чувствовал, как к горлу подступает ком, но отступать было нельзя. Он должен был показать всем, кто он такой. Эйрис закатал рукав и, под пристальными взглядами толпы, медленно протянул руку к раскалённому горну. Жар становился всё сильнее, но он ощущал его как лёгкое прикосновение. Он сунул руку внутрь, а потом вынул с горящим углём в руке. Люди ахнули. — Это невозможно! — выкрикнул кто-то из толпы. Эйрис спокойно выбросил уголь назад в печь и смотрел на рурку. Она была совершенно невредимой, даже не покраснела. На его лице отразилось облегчение, смешанное с волнением. Он повернулся к толпе. — Я не знаю, как это объяснить. — сказал он громко. — Но я уверен в одном: огонь не может причинить мне вреда. Толпа замерла в тишине, затем кто-то медленно зааплодировал. Это был Плевака. — Ты, парень, удивил меня. — сказал он, улыбаясь. — Я с твоей мамой всю жизнь пытались защитить тебя от огня. А ты оказался таким. — Это невероятно! — восторженно воскликнул Стоик. — Ты дар богов, клянусь бородой Одина! Мать подошла к нему и, взглянув ему в глаза, улыбнулась. — Теперь ты лучше понимаешь, что ты не такой, как все, сын. Это дар. Но как ты им распорядишься — зависит только от тебя. Эйрис кивнул, чувствуя в груди уверенность, которой не было раньше. Он знал, что впереди ждёт ещё много испытаний, но теперь он был готов встретить их. Позже было задано много вопросов. Но он сумел от них отбиться и позвал народ просто понаблюдать за тем как воины сражаются на публике. Все согласились на это и помчались наблюдать за тем как сражаются сильнейшие викинги. Зрелище было и вправду интересным. Особенно публику привлёк один воин с ростом самого Стоика, но чуть стройнее и превосходящий свирепостью и доблестью в бою. Он прибыл с племени Болотных Грабителей, Эйрис узнал от них что это их новый член племени и звали его — Сандор Клиган по прозвищу Пёс. Он был высок, силён и невероятно свиреп, проворен в бою и быстр. Но особая его черта — это его лицо — левая половина лица была в ужасных ожогах и там не росли волосы. Именно с ним он вчера да сильного опьянения на спор пили вино. Исход спора было неизвестно: обе были сильно пьяны, как и суди. — Если бы я не был огнеупорным, то всё моё тело было бы как его левое лицо. Если бы выжил. — подумал он, глядя на Сандора. В конце турнира была схватка Сандора и Стоика где победу одержал Сандор. Он стоял на поле его рука на рукояти меча, небольшая улыбка на лице, посмотрев на восторженную толпу аплодирующею ему он ещё больше просил аплодисментов. Его голос был громким, грубым и похожий на лай злобной собаки. — Возможно поэтому его так назвали. — подумал Эйрис глядя на него. Позже после битвы ему передали корону из хвойных веток для того чтобы он подарил это украшение, одной из девиц которая приглянулась ему. Он передал ветку одной молодой девушке с рыжими волосами и голубыми глазами назвав её «милой пташкой». Она была испуганна и сильно удивлена, но приняла подарок. Потом люди собрались в Большом зале где праздновали победу Сандора. Люди поздравляли и общались с ним спрашивая о нём. Он улыбаясь отвечал на их вопросы. Плевака подсел напротив него и задавал вопросы. Эйрис считая, что он тоже может сидеть рядом подсел ближе желая узнать этого воина поближе. — Откуда ты родом? — спросил его Плевака наливая ему вино. — Говорят ты нездешних земель. У тебя другой акцент. — Я из Вестероса. — ответила он. Эйрис мигом встал с ног быстро преодолев расстояние от услышанного знакомого названия. — Добрый вечер. Ты из Вестероса? — спросил он, присев напротив него. — Да, — ответил Сандор глядя на него. — А ты кто, парень? — Сандор, позволь мне вновь представить тебе моего чудесного ученика и главную звезду Олуха — Эйрис Ужасный и Неопалимый. — Здравствуйте. — протянул руку Эйрис, и они пожали руки. — Я вспомнил тебя, — ответил Сандор пожав ему руку. — Ты тот, с кем я вчера на спор пил, тот из-за кого утром был весь шум за то, что ты трахнул дочь вождя и тот, кто выжил в огне. Ты везунчик. Одаривают же боги некоторым людям способность к огнеупорству. — Да, и такое бывает. — сказал Эйрис неловко посмеиваясь из-за упоминания с кем он утром проснулся. — Ты ещё не евнух? — спросил Сандор. — Берта тебя члена не лишила за то, что ты натворил с Камикадзе? — Эээ, нет. — ответил он пытаясь не думать об этом. — Вы сказали, что вы из Вестероса. Как вы сюда добрались? — Не черта не помню, как сюда добрался. Я помню, что падал в воду, а потом проснулся от ужасного сна и похмелья на берегу у острова, где меня приютили. — ответил он, выпивая из кружки. — А тебе зачем туда? Смерти ищешь? Тогда это самый глупый способ умереть. — Мой отец оттуда родом и там остался мой старший брат, которого я никогда не видел. Отец давно погиб и не успел меня познакомить с братом хотя много раз обещал. Я всё время мечтал познакомиться с ним и увидеть земли на которых росли мои предки. Поэтому прошу если сможете отвести меня или указать путь, то помогите мне. Прошу! Я очень хотел бы отправиться туда! Сандор выслушал его и мрачным голосом ответил. — Извини, парень. Отвести тебя я не могу. Я сам не помню, как оказался здесь. Наверное, всю дорогу спал или был ужасно пьян настолько что меня решили выбросить в море. И дороги я не знаю и как сюда попал. — Совсем ничего не помните? Сандор покачал головой. — Ничего. — ответил он. — А как звали твоего старшего брата? — Эйгон. И тут глаза Сандора чуть не вылетели из глаз, а напитком из его кружки чуть не вылился, когда он содрогнулся от услышанного. — Как? Как звали твоего брата? — Эйгон. — А сестра у тебя была? — Да, её звали Рейнис и был ещё один старший брат погибший в младенчестве раньше моего рождения его тоже звали Эйгон. Они обе давно мертвы, как и их мать. Погибли на войне, так говорил мне отец, когда я спрашивал его. — Их мать звали Элией Мартелл? — с догадкой и подозрением спросил Сандор глядя прямо на него. Тут уже сам Эйрис удивился его вопросу. — Да. — покачав головой, он ответил. — А вы их знали? — Твоего отца звали Рейгаром Таргариеном? Такой мужчина с серебренными волосами? — Да, — обрадованно ответил Эйрис. — Да, это мой отец. Вы знали его. — Нет. — сказал Сандор мрачным голосом. — Я не знал его и не видел его. Эйрис чувствовал, что атмосфера вдруг резко сменилась из праздничной и мрачную, даже люди из соседних столов почувствовали это и направили своё внимание на их стол. — Но вы знали мою семью в Вестеросе. Откуда вы их знали? — Лично я их никогда не встречал. Но много слышал о несчастной судьбе детей Таргариенов. И однажды «Братство без знамён» поймав меня собирались казнить за то, что меня подозревали в участии их трагедии. Их главной зацепкой было то что я Клиган. — Что с ними случилось? Что произошли с моим братом и сестрой? — спросил Эйрис желая узнать о том, как они погибли и от кого. — Когда ворота Королевской Гавани открылась войско Ланнестеров вошло в город и начали разграблять его, уничтожать всё вокруг. Они начали штурмовать Красный замок и «Псы Тайвина» вошли туда. Им было велено убить детей Таргариенов. Твою сестру убил ублюдок Амори Лорх заколов бедную девочку нанося ей полсотни ножевых ударов. А мой старший брат — Григор Клиган вырвал младенца Эйгона твоего брата из рук матери и разбил голову об стенку, а потом изнасиловал и убил её. Их убили по приказу Тайвина Ланнистера. Однако не важно по приказу или не по приказу, их всё равно убили бы. Они были чистыми ублюдками, особенно мой старший брат. Когда в город явилось войско Роберта Баратеона Тайвин показал мёртвые тела твоих родственников, завёрнутые в алые плащи Роберту Баратеону как знак своей верности. Эйрис замер. Его лицо побледнело, а руки, лежавшие на столе, дрогнули. Глаза широко раскрылись, и он уставился на Сандора, словно пытаясь найти в его словах хоть искру неправды. Однако выражение лица собеседника было мрачным и угрюмым, его взгляд стал тяжелым, словно он сам переживал этот момент вновь, несмотря на то, что был лишь свидетелем слухов. — Нет… — прошептал Эйрис, едва слышно. Его голос дрожал. — Это не может быть правдой… Это… Это чудовищно! Он отодвинул свой стул, словно стараясь отдалиться от услышанного. Его лицо исказилось от боли, губы сжались, а в глазах заблестели слёзы. Сандор нахмурился, но, несмотря на суровый вид, в его взгляде мелькнула тень сочувствия. — Такова правда, парень, — мрачно произнёс он, избегая встречаться с юношей взглядом. Его руки крепче сжали кружку, а губы скривились в гримасе отвращения. — Это то, что творится в войнах. Все вокруг твари и монстры на войне. Эйрис стиснул кулаки, поднялся и начал нервно шагать взад-вперёд. Его плечи подрагивали, а голос становился всё громче. — Они были детьми! Маленькими детьми! — выкрикнул он, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Как можно было убить их? Изнасиловать их мать? Это же… это же чудовищно даже для зверей! Тайвин Ланнистер… — Он сжал кулаки так, что пальцы побелели. — Как он мог это сделать? Как он мог спать по ночам, зная, что его руки в крови невинных? — Спать? Такие, как Тайвин, не теряют сна из-за убитых. Особенно если это дети их врагов. Они называют это стратегией, политикой и творят всё это ради короны и власти. Им глубоко насрать на таких как мы. Эйрис остановился, посмотрел на него, как будто увидел впервые. Он провёл рукой по лицу, его взгляд метался по Большому, будто он искал ответ на свои мысли где-то среди стен. Его дыхание участилось, губы дрожали. Затем он сел обратно, обхватив голову руками. Плевака положил руку ему на плечо пытаясь успокоить. — Спокойно мой мальчик. — пытался он утешить его. — Всё хорошо, успокойся. Мне жаль твоих родственников. Я… Не дав договорить Эйрис сказал шёпотом. — Это несправедливо, — прошептал он, голос сломался. — Моя семья… они погибли как жертвы… как… как... — он не знал какие слова ему стоит подобрать. Сандор взглянул на него, его взгляд смягчился. Он потянулся за кувшином, налил себе ещё вина и, поколебавшись, пододвинул кубок ближе к Эйрису. — Выпей. Это поможет. Ненадолго, но поможет. Эйрис поднял голову, посмотрел на кубок и покачал головой. — Нет. Алкоголь не исправит то, что произошло. — Он поднял глаза, полные горечи и решимости. — Но я могу. Я должен... я должен отомстить за своих братьев, сестру, и за Элию. Сандор прищурился, разглядывая юношу. — Отомстить? Ты? Один? — он усмехнулся, но его смех был скорее горьким, чем насмешливым. — Ты хоть представляешь, с чем придётся столкнуться? Сами Ланнистеры и те, кто их поддерживает, слишком сильны. И ты хочешь противостоять им в одиночку? — Я не буду один, — уверенно ответил Эйрис. Он был полон гнева. — Я найду союзников. Я соберу войско. Людей, которые хотят того же, что и я. Которые видят в Ланнистерах то же зло, что и я. Сандор снова усмехнулся, но теперь в его усмешке появилась тень уважения. — Ну что ж, парень… Я хочу пожелать тебе удачи в истреблении дома Ланнестеров. Однако хочу тебя порадовать. Все, кто виноваты в убийстве твоих родственников мертвы. Тайвин мёртв он был убит своим сыном карликом Бесом сидя в толчке, Амори Лорх мёртв не знаю, как, и даже мой брат сир… Григор Клиган мёртв. Григора лично я сам убил. Спросишь за что я убил брата, а вот за что. — указал он на своё обожжённое лицо. — Именно он оставил этот проклятый ожог на моём лице за то, что я в детстве взял его деревянную игрушки без спросу. Прижал мою голову к горящим углям как сочную баранью котлету. А потом он убил нашу младшую сестру, а потом на охоте прикончил и отца. Он был монстром. У Григора было полно врагов и всем им он принёс смерть, несчастье и горе. Если хочешь собрать войско или команду из людей пострадавших от него то ты их спокойно найдёшь. Но будут ли эти люди сражаться. Это другой вопрос. Эйрис кивнул, его взгляд становился чуть мягче после услышанного о том, что эти ублюдки мертвы. Он поднялся. — Спасибо за правду. — сказал он. — Она горькая, но теперь я знаю, что … произошло. — Не за что, — ответил он. — Послушай мой совет, мальчишка. Ненависть — это зараза. Если ты всё время будешь поддаваться ему, то будешь страдать от него всю жизнь. Поверь я сам был человеком полной ненависти, злобы на весь мир и это не привило меня никуда к хорошему. Просто живи и наслаждай жизнью. Ты молодой и красивый парнишка с очень хорошим статусом, девки будут смотреть на тебя, а одна уже тебя приняла. Другие тоже примут тебя в своё ложе. И ты в добавок ты кузнец, это всегда нужная и хорошая работа. Хорошая работа всегда прокормит тебя отличи меча. Живи спокойной жизнью. Желаю тебе всего хорошего, Дракон.   Это вообще не помогло. Секс, выпивка, общение с пьяными взрослыми вряд ли помогут ему, когда он узнал ужасную историю о гибели своих родственников. — Спасибо. — сказал Эйрис и направился к выходу дабы вздохнуть чистого воздуха и успокоиться. — Почему он меня назвал Драконом? — подумал он. — Я не викинг. Но кто я тогда? Впрочем, не важно! Эйрис шагнул за порог Большого зала, где гул голосов и шум праздника остались позади. Ночной воздух был прохладным и свежим, напоённым ароматами сосен и морской соли. Он глубоко вдохнул, словно пытался очистить свою душу от тяжести услышанного. Однако чувства всё ещё бурлили внутри. Гнев, боль и растерянность смешались в тугой клубок, который он не мог развязать. Он прислонился к стене, закрыл глаза и провёл рукой по лицу. Ему хотелось закричать, но он сдержался, лишь стиснув зубы. — Эйрис? — услышал он знакомый голос. Он открыл глаза и увидел Астрид, которая тихо подошла к нему. Её лицо выражало беспокойство, а глаза смотрели прямо в его, изучая каждую эмоцию, каждую тень на его лице. Она знала, что что-то произошло, и это было нечто важное. — Ты в порядке? — мягко спросила она, в голосе звучала забота и беспокойство. Эйрис покачал головой, не доверяя себе заговорить. Он отвёл взгляд, но Астрид подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Эйрис, что случилось? Ты выглядишь так, будто у тебя произошло что-то ужасное. Пожалуйста, скажи мне. Он вздохнул, снова закрыв глаза. Его голос был хриплым, когда он наконец заговорил. — Я узнал правду… о своей семье. О моём брате и сестре… О том, как они погибли. Это… Это было… — он осёкся, слова застряли в горле, и он заплакал. Астрид не стала настаивать. Вместо этого она обняла его, крепко прижав к себе. Её объятия были тёплыми, надёжными, словно она пыталась защитить его от всех бед этого мира. Эйрис замер на мгновение, но затем обвил её руками, словно утопающий, нашедший спасательный круг. — Всё хорошо, всё хорошо. — прошептала она. — Всё будет хорошо. — Они были ещё маленькими детьми, Астрид. — его голос дрожал. — Моей кровью. И их убили так жестоко. А я… я ничего не могу сделать, чтобы исправить это. — Ты можешь сохранить их память у себя в сердце. — твёрдо ответила она, отстраняясь, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты можешь жить так, чтобы они гордились тобой с небес. Но, Эйрис, ты не должен позволять печали и беспомощности поглотить тебя. Это разрушит тебя и не даст тебе ничего взамен. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но вместо этого он просто кивнул. Её слова проникали глубоко в душу, оставляя за собой след тепла и покоя. В этот момент к ним подошла Валка. Её лицо выражало тревогу, но и силу, которую она всегда старалась передать своему сыну. — Сынок, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Я видела, как ты выбежал из зала. Ты в порядке? Эйрис, не отпуская Астрид, посмотрел на мать. В его глазах блестели слёзы, но он не отворачивался. — Я узнал, что случилось с Эйгоном и Рейнис, — признался он, голос был едва слышен. — Сандор знал их и рассказал, как они вместе с Элией погибли. Валка нахмурилась, её глаза наполнились печалью. Она медленно подошла и положила руку ему на голову, слегка проведя пальцами по его волосам. — Мне так жаль, мой мальчик, — мягко сказала она. — Твоя семья пережила ужасные времена. Но ты здесь, живой. И ты — их продолжение. Их кровь течёт в твоих жилах, и никто не сможет отнять у тебя этого. — Я чувствую себя таким беспомощным, мама, — прошептал он, голос сломался. — Они мертвы, и я не могу ничего сделать. — Но ты можешь сделать то, чего не могли они, — ответила Валка, присев перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты можешь жить. Ты можешь любить и помнить их. Ты можешь назвать своих детей в честь них. и если возрождение душ существует то может когда ни будь они возродятся в телах твоих детей. Эйрис кивнул, почувствовав, как её слова наполнили его новой силой. Он вытер слёзы и посмотрел на мать, а затем на Астрид, которая всё ещё держала его за руку. — Спасибо, — тихо сказал он, сначала взглянув на Валку, а потом на Астрид. — Я не знаю, что бы я делал без вас. — обнял он их обеих. Валка улыбнулась, её лицо светилось гордостью. — Ты всегда найдёшь нас рядом, сынок. Ты никогда не будешь один. Астрид сжала его руку чуть сильнее и тоже улыбнулась. — Мы всегда с тобой, Эйрис. И мы всегда будем. Эйрис вдохнул полной грудью, впервые за долгое время чувствуя лёгкость.

***

Праздник в честь начала весны прошёл очень успешно. Однако без инцидентов не могло обойтись. Когда по деревни распространились слухи о том, что дети Рейгара «Серебренного Мужчины» жестоко погибли от рук старшего брата Сандора Клигана то поднялся шум. Некоторые увидели в нём врага и собрав небольшую группу пытались убить Пса. Сам Эйрис не имел желания убить Сандора и у него не было вражды между ним наоборот только уважение и понимание. Сандор был одной из жертв собственного ужасного старшего брата, и он убил его. Они много беседовали между собою за столом. Сандор рассказывал ему о своей суровой и жестокой жизни в Вестеросе и какие события происходили там. А Эйрис взамен угощал его вином и курятиной. В общем Сандор не был счастлив и спокоен в своей прошлой жизни. Только желание отомстить брату двигало им, но когда Григор мёртв и он находиться здесь в «обществе баб» то стал счастливее. Сандор также объяснил почему его назвали Псом. Он был довольно верным и выполнял практически все приказы как верный пёс хозяина. Оттого и пошло его прозвище к тому же на его гербе изображено трое псов что ещё больше укрепляло его прозвище. Он рассказал о том, что раньше служил принцу Джоффри и мягко говоря терпеть не мог его редкостного ублюдки и даже объяснил почему, как и всех Ланнестеров. Долго прослужив он конце концов, он послал его куда подальше и ушёл из Королевской Гвардии. Он также рассказал о том, почему ненавидит рыцарей и о том, что его брата провозгласил в рыцари сам Рейгар. Но это не сделало его тем, кто защищает слабых. Сандор в тот момент открыл ему глаза чуть шире. Они довольно неплохо нашли общий язык и могли называть друг друга если не друзьями, то приятелями и смело по-дружески могли называть друг друга по прозвищам, которые дали друг другу. Сандор — Пёс, Эйрис — Дракон. И когда Сандора пытались прикончить то Эйрис без труда остановил их. Гости уплыли вместе с торговцами на свои острова после празднования. Эйрис и Сандор прощались на порту, и мальчик в конце спросил его. — Пёс, объясни мне почему ты называешь меня Драконом? В чём смысл? Сандор улыбнулся ему пытаясь ответит мудро, но мудрец из него по его же словам «паршивый». — Люди как звери. — начал он, пытаясь как можно звучать мудрее. — Я как пёс, тот урод которому я вчера глотку чуть не перерезал как свинья, тот старый козёл с овцой — это козёл или баран, смотря на его вкусы… Короче говоря если люди — это животные, то ты среди них — Дракон. Хотя ты среди людей тоже дракон. Эйрис стоял на деревянной пристани, наблюдая, как корабль с Сандором Клиганом медленно отплывал от берега. Ветер трепал его тёмные волосы, и он чувствовал солёные брызги от волн, разбивающихся о сваи. Вдалеке раздавались голоса матросов, отдающих команды, и скрип канатов. Но всё это было словно фоном для прощания, которое затронуло его больше, чем он ожидал. Сандор, стоя на палубе, выглядел по-прежнему внушительно: высокий, с массивной фигурой, но с чуть расслабленным выражением на лице. Он держался за поручень, лениво помахивая рукой, но в его взгляде было что-то тёплое, почти дружеское. — Прощай, Дракон. — сказал Сандор, его грубый голос перекрыл шум ветра. Эйрис помедлил, не сразу найдя, что ответить. Он поднял руку, чтобы махнуть в ответ, но остановился, словно хотел ещё что-то сказать. — Прощай, Пёс. — наконец проговорил он, его голос был тихим, но достаточно сильным, чтобы Сандор услышал. Корабль медленно отплывал, уменьшаясь в размерах, а Эйрис остался стоять на месте, даже когда мачты начали скрываться за горизонтом. Его грудь наполняла странная смесь грусти. Он не знал, встретятся ли они снова, но в глубине души надеялся, что судьба вновь пересечёт их пути. Ещё несколько минут Эйрис стоял неподвижно, глядя вдаль. Его мысли блуждали. Слова Сандора о том, что он "Дракон среди зверей", эхом отдавались в его сознании. — Дракон… Почему именно дракон?— размышлял он. Быть может, Сандор видел в нём что-то, чего он сам пока не замечал? Необычность, огонь, силу, которую Эйрис ещё не осознал в полной мере? Его раздумья прервал лёгкий шум шагов позади. Он обернулся и увидел Астрид, которая шла к нему, скрестив руки на груди. Её лицо выражало смесь любопытства и беспокойства. — Ты в порядке? — спросила она, подойдя ближе. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость, присущая её характеру. — Да, — ответил Эйрис, отводя взгляд. — Просто… я буду скучать по нему. — По Псу? — Астрид удивлённо подняла бровь, но затем улыбнулась. — Никогда бы не подумала, что вы так сдружитесь. Она не доверяла Сандору и даже призирала и ненавидела его, как и Валка. Его мать и Плевака запрещали ему даже приближаться к нему и пытались прервать их общение. Но это не помогало. Из-за своей любопытности он всё равно разговаривал с Сандором желая узнать больше. — Он… не такой, каким кажется на первый взгляд, — сказал Эйрис, глядя на волны. — Да, он грубый, суровый и может напугать одним взглядом. Но он знает, что такое настоящая боль. И несмотря на всё, он… добрый, по-своему. Астрид усмехнулась над его словами, склонив голову. — Ты слишком наивен, Эйрис. Твоя доверчивость однажды убьёт тебя. Это твоя самая худшая, но в тоже время самая прекрасная часть тебя, Неопалимый и Ужасный. Её слова вызвали лёгкую улыбку на его лице, но он всё ещё чувствовал тяжесть прощания. — Он назвал меня Драконом, — неожиданно сказал Эйрис, глядя вдаль. — Почему? — спросила Астрид, нахмурившись. — Не знаю, — покачал головой он. — Он сказал, что люди — это звери. А я среди них — Дракон. Думаю… он хотел сказать, что я отличаюсь. — Конечно, отличаешься, — уверенно ответила Астрид. Она положила руку ему на плечо. — Ты умный, сильный, смелый, а теперь ещё и огнеупорный. Ты наш Дракон, Эйрис. И не важно, что говорил Пёс. Важно то, что ты сам чувствуешь. Она говорила это игривым голосом. Её слова, казалось, проникли глубоко в его сердце. Он вздохнул, почувствовав, как тяжесть постепенно уходит. — Спасибо, Астрид. — тихо сказал он, повернувшись к ней. Она улыбнулась, слегка сжав его плечо, а затем развернулась, кивнув в сторону деревни. — Пойдём, Дракон. Нам ещё много дел предстоит сделать. Пёс может быть крутым, но у нас есть свои заботы. Эйрис усмехнулся и, бросив последний взгляд на горизонт, где исчез корабль Сандора, последовал за Астрид. — Я — Дракон. — подумал он, рассмеявшись от абсурдности этих мыслей.

***

Всю неделю он провёл в кузнице в обществе Плеваки и Лейли работая над валирийской сталью. Он провёл почти целый день над тем чтобы достаточно хорошо расплавить и переработать этот чёрный узорчатый металл. Меч получился уникальным. Его конструкция включала выдвижное лезвие, которое при необходимости можно было спрятать внутрь длинной рукояти. Благодаря этому меч выглядел как украшенная головой дракона железная рукоять, когда лезвие было скрыто. Несмотря на двуручную конструкцию, меч был удивительно лёгким, что позволяло Эйрису орудовать им с невероятной скоростью и ловкостью. Однако главной особенностью меча была его способность к воспламенению. Внутри рукояти располагался резервуар для горючей жидкости, который Эйрис заполнял маслом. Рукоять была искусно выполнена в виде головы дракона, челюсти которой раскрывались, когда выдвигалось лезвие. При активации система зажигания поджигала горючую жидкость, заставляя лезвие буквально вспыхивать пламенем. В этот момент меч казался живым, словно дракон, изрыгающий огонь. Эйрис дал своему творению имя — Инферно. Проведя завершающие испытания и убедившись, что механизм работает безупречно, Эйрис взял Инферно в руки. Лезвие вспыхнуло ярким пламенем, отражая восторг в глазах его создателя. Он почувствовал, как сила оружия переплетается с его собственной, и улыбнулся, ощущая гордость и уверенность. — С этим мечом я смогу защитить тех, кто мне дорог. — сказал он, глядя на завораживающее пламя, бегущее по лезвию. Следующим его делом это было сделать щит. И к этому делу Эйрис также отнёсся очень творчески. Щит был сделан тоже из валирийской стали и на нём было нарисовано его греб — трёхглавый дракон Таргариенов. Внутри щита была встроена заправка для меча, катапульта, арбалет, захватывающий трос, отделение для карты. и это было прекрасным оружием. Возможно был чуть тяжелее, но гораздо крепче чем деревянный аналог. — Прекрасно. — сказал он после всех тестов и проверок. Эйрис приступил к созданию доспехов с не меньшей страстью и творчеством, чем при работе над мечом и щитом. Черная валирийская сталь стала основой для его брони, благодаря чему доспехи не только выглядели впечатляюще, но и обеспечивали невероятную прочность и лёгкость. Каждый элемент брони был продуман до мелочей. Эйрис использовал чертежи, созданные совместно с Плевакой и Лейли, чтобы сделать доспехи одновременно функциональными и символичными. На кирасе, выполненной в форме чешуйчатого узора, алели красные линии, изображающие сверкающего дракона с расправленными крыльями. Его глаза, выполненные из серебра, казались живыми и светились, когда свет падал под правильным углом. Шлем был венцом этой работы. Он представлял собой голову дракона, челюсти которого могли раскрываться, открывая лицо Эйриса. Когда он закрывал шлем, из пасти дракона вырывался клубок дыма — эффект был создан при помощи небольшой системы, заправляемой тем же горючим маслом, что использовалось для меча. Это придавало Эйрису устрашающий и почти магический облик на поле боя. Рукавицы были усилены когтями и шипами, которые могли использоваться как оружие в ближнем бою, если он терял оружие на поле боя. В правую перчатку был встроен скрытый нож из валирийской стали, который выдвигался по нажатию скрытой кнопки. Наголенники доспехов обеспечивали защиту ног, при этом не стесняя движений, а их поверхность была украшена изображением пламени, сливающегося с драконьим узором кирасы. Но главной инновацией брони стала встроенная система обогрева. Валирийская сталь могла хранить тепло, и Эйрис использовал это свойство, встроив в доспехи небольшие резервуары с маслом, которые могли подогреваться, обеспечивая тепло в холодное время или создавая дым для запугивания врагов. Когда доспехи были завершены, Эйрис надел их, чувствуя, как каждый элемент идеально ложится на его тело. Он посмотрел на своё отражение в огромном бронзовом зеркале кузницы. Перед ним стоял не просто воин, а воплощение дракона. Даже доспехи его отца были не такими роскошными и устрашающими как у него, не хватало только красного плаща. — Ты разбудил Дракона. — сказал он тихо, сжимая рукоять Инферно. Плевака и Лейли наблюдали за ним сзади с нескрываемой гордостью и восхищением. — Теперь никто не посмеет бросить тебе вызов, Эйрис. — сказал Плевака, улыбаясь. — С этими доспехами и этим мечом ты распугаешь всех своих противников. — Ты такой красивый и такой…крутой как дракон. — сказала Лейли, восхищаясь его работой. Эйрис повернулся к ним. Его взгляд был полон радости за свою работу. — Я не знал, что дракон мне подходит. Он хотел показать свой труд подруге. Эйрис недолго пришлось искать Астрид. Она как всегда тренировалась в лесу своим топором и по следам на деревьях он быстро обнаружил её. Она сосредоточенно тренировалась с топором, совершая плавные и уверенные движения. Её золотые волосы, собранные в косу, ловили солнечные лучи, прорывающиеся сквозь листву деревьев. Она услышала шаги Эйриса, когда он приблизился. Только он знал об этом месте. и, опустив топор, приветствовала его широкой улыбкой. — Эйрис! Наконец-то выбрался из своей кузницы. Я уж думала, что ты собираешься там прожить всю жизнь раз уж огня не боишься. — в её голосе слышалась добродушная насмешка. Она повернулась и закричала от ужаса схватившись за топор готовый обороняться. — Стой на месте, уродливый демон! Иначе убью! Эйрис сам от страха быстро открыл лицо и поднял руки. — Не надо меня убивать, миледи. Это я ваш друг. Не узнаёте меня. — говорил он немного нервно и пытаясь наиграть страх. — Эйрис?! — она опустила топор и недоумевающе уставилась на друга. — Что это на тебе? — Это мои новые доспехи. — ответил он, раскинув руки он демонстрировал ей свои доспехи, одетые на себе. — Правда крутые. Я сам их сделал. Астрид внимательно осмотрела его с ног до головы. Она не могла скрыть удивления. Эйрис, облачённый в свою новую черную броню с узорами и с ярко-красными узорами, выглядел как воплощение дракона. Шлем на подобии пасти, готовой изрыгнуть огонь, завершал впечатляющий образ. — Это… невероятно, — пробормотала она, обойдя его вокруг. — Ты как настоящий дракон! Только крыльев не хватает! Эйрис остановился, задумчиво нахмурившись. — Крыльев, говоришь… — повторил он, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Это идея. Может быть добавлю, когда ни будь. Астрид одарила его ударом по плечу. Даже через доспехи Эйрис чувствовал силу её удара. — Не увлекайся! Ты и так выглядишь, будто можешь сжечь половину армии одним взглядом. — Хотел бы я проверить, смогу ли я внушить страх хотя бы в одного человека. — поддразнил он. — И кажется у меня это удалось. Она ударила его по плечу, вновь и на этот раз сильнее. — Расскажешь это кому-либо это будет твоими последними словами. — хрустнула она шеей ударив кулаком ладонь. — Что ж, покажи, на что ты способен. Только не поддавайся, иначе я узнаю и прикончу тебя на месте. — она подняла свой топор и встала в боевую стойку. Эйрис поднял свой щит, прикрываясь им, и высвободил лезвие Инферно. Вспышка пламени осветила пространство между ними, и он занял боевую стойку. Астрид разинув рот смотрела на горящий пламенем меч. — Это ещё что? — спросила она. — Это мой новый меч — Инферно. Правда круто? — покрутил он меч в руке. — Благодаря встроенному механизму он может гореть, а рукоять из кожи дракона защищает меня от ожогов. — Это круто! — не скрывая своего восхищения сказала она. — Но какой толк в этом если это не помогает в битве. — Вообще-то очень даже помогает. — возмутился он. Астрид улыбнулась. — Тогда докажи, что я не права. Они начали медленно кружить друг друга. Астрид первой бросилась в атаку, её топор с грохотом ударил по щиту Эйриса. Его доспехи легко выдержали её силу, но он почувствовал, что она гораздо сильнее его. Её удары были быстрыми и точными. Эйрис отвечал ей короткими выпадами Инферно, отключил огонь, чтобы не обжечь её. Их оружие звенело при каждом столкновении, отдавая эхом в лесу. Астрид двигалась словно вихрь, но Эйрис с его лёгкими доспехами держал ритм, ловко уклоняясь и блокируя удары. — Легко справляешься с моими ударами, но ты не учёл одного. — сказала Астрид, внезапно бросив топор в сторону и, воспользовавшись его замешательством, сбила его с ног. Эйрис упал на спину, но быстро перекатился и поднялся, смеясь. — Ловкий ход, но это ещё не всё, что я могу! — Он активировал зажигатель на Инферно, и пламя охватило лезвие. Это заставило Астрид отступить на шаг. — Признаю, впечатляет. — сказала она с восторгом. — Это помогает в битве. Эйрис отключил пламя и опустил меч. — Спасибо. — поблагодарил он встав на ноги. Она подошла к своему топору, взяв на руки сказала. — Ну что продолжим наш спарринг? — Конечно, миледи.