Сердце акулы, продолжение.

В первый день Рождества Девятый давал потрясающий бал, согласно традиции, дамы были в старинных бальных платьях с широкими кринолинами. От сияния бриллиантовых украшений рябило в глазах. Страусовые перья в причёсках и парча. Запах дорого парижского парфюма. Скользящий шаг по натёртому паркету. Оркестр в углу играл весёлую гальярду, когда Скуалло под руку с Марией вошёл в нарядно украшенный зал. В отличие от большинства присутствующих мужчин, он был не во фраке, парадная форма варийского капитана оказалась как нельзя к месту. Она выгодно подчёркивала его изящное и в то же время крепкое телосложение. Мария была под стать партнёру: высокая, лёгкая. С гордо поднятой головой. Роскошное темно-фиолетовое платье с россыпью искусственных анютиных глазок, в серединке каждого цветка блестела чёрная жемчужина. Полуоткрытые плечи, грудь искусно поддерживаемая корсетом, круглилась, ненавязчиво предлагая исследовать её глубины. В высоком узле волос натуральные бриллианты необычайной чистоты. Только немного мельче, чем у невесты Десятого. Та, бедняжка, была как рождественская ёлка на детском утреннике. Пышно, но безвкусно разодета. Слегка пополневшую фигуру уже не скрывали длинные одежды. Мария, согласно церемониалу, сдержанно присела перед ней в реверансе. Ску машинально поклонился. Последнее время ему стало немного лучше, казалось болезнь на время отступила, хотя под рукой постоянно были одноразовые платки, кашлял он значительно меньше. С заученной, ничего не выражающей улыбкой, подошёл к Девятому, приложился к перстню. Заметил, рука босса слабо сжала его пальцы. Дон Тимотео хотел поговорить с ним наедине! Значит, Занзас уже поставил его в известность. Безразлично представил боссу Марию, в глазах Девятого промелькнуло понимание. Все-таки он не так и глуп. Кажется, одобряет его решение. Незаметно перевёл взгляд на девушку. Ничего, не смущается. Молодец! Как и обещал, не полагаясь только на визуальное восприятие, ещё в салоне автомобиля, извлёк из кармана хрустальный флакон с прозрачными каплями. Смочил его содержимым за ушами девушки и на сгибе локтей. Местах, куда больше всего любил целовать Занзас. Экстракт из возбуждающих веществ плюс капелька аромата самого Суперби. Выделенная с его влажной кожи, после оргазма. - Пусть даже трахая её, думает обо мне! В вальсе они ненадолго отвлеклись от заранее разработанной стратегии, ловко лавируя между кружащимися парами, Ску зорко выглядывал в толпе гостей мужа. Занзас не появлялся. Плохо. Ску не знал, сможет ли он решиться ещё раз на такую авантюру, от этого понимания он сильно сжал ладонь на спине партнёрши. Она непроизвольно пискнула. - Осторожнее! - Да, простите, мадмуазель. Шли заключительные такты, темп убыстрился. Капитан начал задыхаться, но постарался не отставать от музыки. К своему стыду, умудрился два раза наступить Марии на подол. Та состроила недовольную гримасу. И в свою очередь обвела взглядом зал для танцев. Занзас стоял у самой дальней колонны, пожирая празднующих гостей заинтересованными глазами. Руки сложены на груди, вся его расслабленная фигура производила впечатление скрытой мощи. Как и год назад, когда она впервые увидела главу Варии. Дочь опального дона Леонардо даже не посмела поднять глаза на всемогущественного босса. В прошлое Рождество её и брата пригласили на время торжеств занять места отсутствующих по неизвестным причинам гостей. Как бонус, всю ночь разрешили глазеть на роскошные апартаменты особняка главы мафии. Томас, серьёзный, скрытный юноша, с детства, обнаруживший в себе сильные экстрасенсорные способности, к двадцати пяти годам сумел пробиться на первые должности в филиале Вонголы - Трианоне. Но все рухнуло. В тот черный день, вызванный в кабинет начальства, капитан Трианона нашёл вместо дона Диего странного незнакомца. Худощавый, смуглый мужчина средних лет задумчиво читал секретные документы. Подняв на вошедшего серьёзные глаза, спросил, сможет ли он управлять семьёй. Что было потом, всем известно: день за днём Трианон терял сначала независимость, когда даже незначительные миссии теперь подписывались только в Варии, потом - кадры. Лучшие офицеры насильно забирались во все те же варийские казармы. Мечась между Вонголой и Варией, Трианон растрачивал впустую не только силы, а то, что гораздо больнее - уважение. Его молодого босса, лучшего экстрасенса, низвели на уровень жалкой шавки на коротком поводке. Которая не могла без позволения хозяина, даже тявкнуть. Это было невыносимо. Поэтому спустя два года Том подал в отставку, устроившись в адвокатскую контору клерком средней руки. Сестра Мария, к тому времени окончив Гарвард, застала его в полной депрессии. Том безвылазно сидел все вечера дома и тупо пялился в телевизор, поминутно щелкая каналы. Лишённая поддержки семьи, девушка, заранее рассчитывающая на место никак не ниже руководителя юридического отдела Вонголы, оказалась перед выбором. Либо она начинает с низших должностей в подобной частной конторе и на протяжении тридцати лет пылится над делами о мелких ограблениях или кражах сумочек, трахается с стариком-начальном, носит круглые очки; либо ищет иной способ получать евро. Ответ лежал на поверхности. Вскоре ей удалось подцепить богатенького козла. Появившийся ребёнок принёс неплохой доход. Умело действуя в рамках закона Мария добилась щедрого содержания. Это ей понравилось, сбросив все заботы на нанятую няньку из Вьетнама, снова вышла на охоту. Теперь она была более уверенна и выбирала, не торопясь. Гладкая молодая кожа, отличные зубы, черные глаза с ленивой поволокой. Спустя четыре года у неё уже было два «бамбини» и сто пятьдесят тысяч евро ежегодного дохода. Томас к тому времени совсем опустился, его уже не интересовали события в Вонголе, с конторой тоже дела шли не лучшим образом, в порыве отчаянья он решился написать маленькую статейку в местную газету, обвинив государственные органы в разгуле мафии. Статья до редакции не дошла, Тома ночью отвезли в один из неприметных домов, где тогдашний шеф отдела по связям с общественностью дон Паоло разъяснил ему неправильность занимаемой позиции, а после пригласил на Рождественский бал. Уверенный в том, что это его последняя поездка, Томас даже белье чистое одел, но, внезапно прощённый, почувствовал ещё большее оскорбление. Дома он долго сидел перед дымящимся камином, вперив неподвижные глаза в прогорающие угли. Услышав, как сзади подошла сестра и положила ему руки на плечи, вздохнул. Рассказал о предстоящем мероприятии. На его удивление Мария нисколько не расстроилась, она даже брата пожурила. Дескать – это отличный шанс вернуться в семью. И они должны его использовать на все сто! В ночь на двадцать пятое декабря оба де Триа на такси подъехали к освещённому всеми огнями особняку Девятого. Остановившись за углом, чтобы не позориться, протопали всю длину здания пешком. На Марии было длинное платье нежно-персикового цвета и изящные туфельки на высокой шпильке. Плечи прикрывал изящный палантин из искусственного меха. Придерживая на весу длинный шлейф, она старалась обходить лужи раскисшего снега чтобы не запачкаться, но все же, когда добралась до крыльца подол посерел от грязи. Кусая губы от досады, Мария застыдилась своего вида и уже хотела повернуть назад как…. …серебряными перезвонами раскатился незнакомый смех и с крутых ступеней сбежал незнакомец. Мария даже забыла про свою проблему, в упор разглядывая человека с неестественно длинными белыми волосами, забранными в тугой хвост. Высокий лоб с тонкими, почти незаметными бровями. Серые холодные глаза. Томас, стоящий сзади, с досады сплюнул. - Первый гомик Вонголы. Он же капитан Варии Скуалло Суперби, надо же, черти ещё не забрали его душу. Мария оглянулась, ища глазами к кому так спешил роскошный красавец. Из подъехавшего лимузина ему навстречу поднимался приземистый, широкоплечий брюнет со шрамами на лице. Накинутая на плечи варийская куртка зловеще сверкнула золотыми пуговицами. В паре шагов от Марии с братом, они встретились. Не обращая внимания на застывших мафиози, обнялись и страстно расцеловались. Ни тени смущения, эдакое пренебрежение ко всем условностям. - С Рождеством, мой босс! Мы тебя уже заждались, идём, Девятый волнуется! Блондин попытался, взяв за руку своего спутника, увести наверх, как тот игриво усмехнулся. - По хуй. Я тебя неделю не видел, у меня уже плесень на члене. Давай трахаться. Занзас опустил обе ладони на худой зад капитана и начал недвусмысленно тереться пахом о его бедра. Ску закатил глаза, обнимая плечи супруга, учащённо задышал. - Не здесь же! Идём в гостиную. - Что? – Недовольно отреагировал босс Варии. - Никак стыд проснулся? А раньше тебя ничего не смущало мусор. Ну давай, Акула, будь человеком, раздвинь ножки. Папочка пришёл. Занзас резко приподнял его, впиваясь поцелуем в шею. Варийский капитан, в свою очередь, легко закинул длинные бедра на поясницу брюнета, скрещивая их за спиной и делая контакт между телами ещё более тесным и простонал. - Пожалуйста, на нас смотрят. Мария и Том попятились, от блещущих яростью багровых глаз, которыми Занзас обвёл всех гостей, застывших на пороге и лестнице. Страх, точно скотчем стянул невольных зрителей, по рукам и ногам. Темные сухие губы презрительно ухмыльнулись. - Пошли все на хуй, - низко процедил босс Варии, обращаясь к людям. И уже к Скуалло, - а ты расстёгивай ширинку. Твой подарок уже на подходе. Они бросились бежать по крутым ступенькам вверх. Боясь даже оглянуться. Услужливые швейцары распахнули все двери, стараясь побыстрее загнать незадачливых гостей во внутрь. Мария с братом были в числе последних, именно им довелось услышать первый и единственный вздох или даже не вздох, а сладкий стон, раздавшийся внизу, на площадке. - Люблю тебя, Занзас. И в ответ глухое рычание. Мария не заметила, как танец закончился, и что она идёт по периметру зала, ей подают веер. Картинка из прошлого стояла перед глазами. Бешеный, смуглый тип по имени Занзас её пугал, она, поначалу согласившись на план брата, вдруг только сейчас отчётливо поняла: она не хочет участвовать в его игре. Но отступать было поздно. Приблизились, Скуалло поцеловал руку мужа. - С Рождеством. - Мусор? Занзас перевёл взгляд на Марию, нижняя губа презрительно выпятилась. «Ряженная обезьянка, так нахально цепляющаяся за рукав капитана Варии. Она дура или не понимает, - это тело принадлежит мафии». Ску занервничал. Мужу девушка не нравилась. Надо было спасать положение и для этого существовало два запасных варианта. Наклонившись к уху босса Варии, он прошептал: - У меня есть для тебя сюрприз! Но я хочу вручить его наедине. - Не поверишь, дерьмо, но у меня тоже есть для тебя «подарок». Кусай. Сложенный вчетверо, лист плотной бумаги перекочевал из внутреннего кармана куртки босса прямо в зубы Скуалло. Занзас намеренно не дал ему в руки, а у всех на глазах тыкнул острым краем в лицо. "Очевидно, документ о разводе", - догадался Ску, не читая сложил бумагу и убрал под куртку. Заставил себя улыбнутся. Не теряя вежливой мины, сумел пробормотать. - Прекрасный подарок. Ты как всегда превзошёл мои ожидания и все же, прими и ты мой. Довольный реакцией капитана, который не стал скандалить при всех, Занзас даже почувствовал к нему некую жалость, что ж, напоследок можно и побаловать. Он нагнул голову, соглашаясь. Они втроём вышли с заднего крыльца к затонированному авто. - Подарок в Варии? - Да, - неестественно весёлым голосом ответил Суперби, - тебе понравится. Только Марию возьмём с собой, я её кавалер на этот вечер. Спустя двадцать минут молчания в салоне остановились на запасной площадке. Ску почему-то велел заехать не с главного входа. Чем вызвал насторожённость, но, когда мафиози прошли по знакомым переходам и очутились в маленьком зале для приватных вечеринок, Занзас расслабился. Столик, пара кресел. Пушистый ковёр на полу. Запотевшая бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом и низкая посудина виски «Белая лошадь». Устрицы, русская икра на ледяном ложе. Тонко нарезанные жёлтые лимоны. Занзас ухмыльнулся. Это ему уже нравилось. Бокалов два, видимо, мусор еще надеялся на их воссоединение, что ж, его упрямству могли бы подзавивать все ослы святого Валаама. Босс Варии сел, ожидая Леви или Джонни, своего стюарда, но выстрелив пробкой, пенящиеся напиток разлил сам капитан. Подал один фужер Занзасу, другой - Марии. - Пусть в новом году исполнятся все наши мечты. Провозгласил тост, но пить не стал. Именно это заставило и Занзаса, отставить свой фужер. Заметив, Суперби попросил разрешения сделать глоток и с улыбкой протянул боссу. - Чисто, клянусь! Он оставив девушку наедине с мужем, отошёл вглубь зала, не торопясь, словно ещё раздумывая, поднялся на небольшое возвышение. Встав спиной к Занзасу, распустил длинные волосы, которые густой волной упали ему на спину и поясницу. Словно по волшебству в зале начала наигрывать приятная тихая музыка. Тонкие кисти с длинными гибкими пальцами сладострастно заскользили по черным одеждам, медленно расстёгивая варийскую форму. Первым полетел под ноги парадный мундир, украшенный в отличие от повседневного, платиновыми аксельбантами. Звякнув он растёкся чернильным пятном. Невесомо поддевая пуговки и растягивая молнии, Ску начал изящно пританцовывать, по прежнему стоя задом к ухмыляющемуся Занзасу. Он не хотел, чтобы тот видел, как из его глаз бегут неудержимо слезы, раздеваясь, не смахивал их, словно боясь выпасть из завораживающего ритма танца. Обольстительно прогибаясь, стянул узкую шёлковую рубашку, потом, вращая бёдрами, и брюки. Приятная полутьма, чарующая музыка погрузили зрителей в расслабляющее состояние, сравнимое с нирваной. Ску тихо щелкнул пальцами, и тотчас затеплились расставленные на полу приземистые глиняные лампы. Густыми облаками поплыли, поднимаясь ароматы амбры и пачули, оба тяжёлые, сладкие. Подчиняющие разум. Путающие мысли. Блеклое марево разливалось по всей комнате, создавая иллюзию белых морских волн. Но самое неожиданное ждало Занзаса в конце, когда, скинув последнюю одежду, Ску превратился в самую настоящую акулу. "Это была идея Лусса. Он тогда сказал: - Дорогуша, уж если и это не прокатит, тогда забей и начни снова трахаться с Дино. Лусс. Лусс. Надеюсь, ты не ошибся". Вся кожа Ску была покрыта мелкой перламутровой чешуёй, немного темной на спине и яркой, светящейся - на животе. В тусклом свете ароматических ламп перед Занзасом вынырнула самая настоящая морская рыбина. По счастью, Суперби сохранил благодаря постоянным тренировкам, поразительную живость всех членов тела. Танцуя, он делал медленные, плавные движения плечами и бёдрами. Прогибался, почти касаясь затылком поясницы. Руки при этом совершали глубокие взмахи, имитируя неторопливо движущуюся акулу. Занзас смотрел, не отрываясь, ещё никогда муженёк не показывал ему такого представления. Это был далеко не заезженный стриптиз, это было нечто большее. Может, если бы мусор не был настолько туп, и устроил ему подобное немного раньше... Занзас вздрогнул. - Неужели я хочу его? Он незаметно скосил один глаз на характерно надувшиеся фрачные брюки. - Охуеть! Было даже немного больно, но это страдание ему нравилось. Наконец-то от дохлой камбалы повеяло чем-то первобытным, примитивно-страстным. Обжигающим до костей. Девушка в полутьме, уже казалась довольно привлекательной. Она расстегнула тугой корсет, так что стали видны небольшие упругие груди. Закрыв глаза, как заворожённая, ласкала себя, приподняв пышный подол. Её ноги были широко расставлены. Судя по долетавшим звукам, она была на пределе. - Трахну их обоих! - решил Занзас. Музыка убыстрялась. Сонная акула, словно высмотрев жертву, начала описывать круги, подбираясь к креслам. Теперь она двигалась рывками, резко выбрасывая худое тело, скалила широкую пасть. Выныривая из белого тумана, то приближалась, то снова отдаляясь, невидимой силой вязала напряжённо следившего за её манёврами, мужчину. Виски оказались раскалённым, оно обжигало горло похлеще магмы Везувия. Наощупь откупорив бутылку, босс Варии пил из горла, не сводя зачарованных глаз с капитана. Он даже наклонился вперёд, желая получше рассмотреть интересное зрелище. Волнообразные движения гибкой спины, дерзкие жаждущие бедра с выступающими костями таза. Скуалло плыл к нему, неотвратимый, как сама смерть. Неожиданно морской хищник сделал резкий крен, он схватил на руку девушку и сорвав с кресла, прижал к себе, заставляя повторять движения. Мария уже поняла замысел Суперби, они ещё в машине, обговорили некоторые детали и вариец предупредил, что возможны импровизации. - Вы должны понимать, - сказал он тогда, - босс Варии не прыщавый подросток, у которого встаёт даже на кошку. Если его не привлекут ваши внешние данные, вступит в дело запасной план и там возможны разные варианты, поэтому будьте начеку. Я заставлю Занзаса захотеть вас. Теперь она понимала, что означало слово «заставлю», капитан был неподражаем, он мог поднять своим танцем даже древне-египетскую мумию. Стараясь не отставать, она изо-всех сил подыгрывала ему. Обвиваясь, скользя по обнаженному телу подобно змею-искусителю, Ску ласкал её. Тёрся серой чешуёй, помогая окончательно освободиться от остатков белья. Девушку било как в ознобе, от разгорячённого танцем Скуалло исходила такая сильная энергетика, что она не могла не подчиняться его желаниям. Подсознательно готовясь к важному моменту, как жертва, покачивалась на белых волнах, в жёстких и одновременно нежных объятиях Акулы. Занзас впервые в жизни впал в состояние, подобное трансу. Вдыхая пьянящие ароматы, уже не сопротивлялся. Только глядел остановившимся взглядом на смелые действия капитана. Суперби вдруг сильно укусил Марию за плечо, но она даже не почувствовала боли. Заворожённая, обессиленная, она плавилась от страсти и ожидания в его объятьях. Обнимая варийца, бесстыже выставляла напоказ своё молодое крепкое тело. А Ску уже целовал, быстро, нервно. Вылизывая крошечную ранку, растравлял её языком. Запах горячей крови, смешавшись с ароматами, ударял в ноздри и так уже подготовленного зрелищем Занзаса. Это было более чем достаточно. Он приподнялся, как во сне сделал шаг, выхватывая добычу у Акулы. - Моё, - только и успел прохрипеть. Смуглое, горячее тело девушки без сопротивления отдалось его медвежьему напору. На спуская глаз с извивающегося рядом мусора, Занзас, дико заворчав, вбился в неё одним мощным движением. От его грубости Мария словно на мгновение пришла в себя, громко закричав, попыталась отпихнуть навалившегося сверху варийца. Это только подстегнуло спящее желание. - Заткнись, шлюха! - взревел Занзас, отвесив ей тяжёлую оплеуху. Голова Марии резко мотнулась в сторону, ударившись виском о пол, девушка потеряла сознание. Но главе Варии было на это наплевать, приподняв её бёдра, он бешено разрывал её влажное лоно, чувствуя все более возрастающее возбуждение, от того, как сзади его обнимали знакомые руки. Это Скуалло, бросив выпендриваться, опустился рядом с мужем на пол. Пощипывая губами мужа за ушком, ненавязчиво стимулировал чувствительное местечко. Его прохладная чешуя, царапала кожу спины, отчего Занзас окончательно свихнулся. Ему казалось, нет никакой шлюхи, а это его Акула стонет и выгибается, это его молодое тело как много лет назад отдаётся ему всё, без остатка. - Скуалло! – забывшись, проорал он дорогое имя, перед тем, как выплеснуть густую сперму в Марию, и, задыхаясь, упасть на её истерзанное тело. Рядом мелко вздрагивал стоящий на коленях усталый мусор. Белое лицо было плохо освещено, но Занзас смотрел только на него. - Гребанный пидарас, - с трудом прошептал босс, - встретимся через час в спальне. - Я очень любил тебя, Занзас, - так же тихо откликнулся Ску, - запомни это, пожалуйста. После этих слов, Акула тяжело поднялся с пола и, найдя свой мундир, прикрылся. Разом вспыхнули все светильники, в комнате повеяло прохладой. Видимо, за стеной кто-то включил кондиционер. Но Занзасу было все похуй, наплевав на все ухищрения белобрысого мусора, он, добравшись на подгибающихся ногах до кресла, жадно выпил из горлышка оставшееся шампанское, делая глубокие глотки. В голову долбала только одна мысль. - Блядь! Я его точно трахну! Мария, лежащая у него под ногами, с огромным кровоподтёком по всю щеку, больше не интересовала. Только её перемазанные желтоватой спермой бедра казались ему пугающе-неприличными. Потянувшись, Занзас стащил со стола скатерть, обрушивая хрустальную посуду с устрицами и креветками на пол и, прицелившись, набросил на гладкие девичьи ноги. Ску в комнате уже не было. Он успел выскочить в незаметную дверку, за сценой. Едва переводя дыхание, прижался ухом к перегородке, вслушиваясь в то что происходило за стеной. Вскоре раздался хлопок закрываемой двери, значит Занзас вышел. Скуалло вдруг вспомнил о документе, он его почти не рассмотрел, теперь наверное самое время. Поднёся лист сложенный вчетверо к настольной лампе, прочел. «Я босс Варии, Занзас Вонгола, перед лицом семьи, признаю свой богомерзкий брак с мужчиной безнравственным и объявляю с сего дня наши отношения завершенными. А себя - свободным от всяческих обязательств. Капитан Суперби Скуалло поставлен в известность». Прочитав заключительные слова, Ску вздохнул и сложил бумагу. А что он хотел – валентинку? Повертел на безымянном пальце золотое кольцо, попытался снять, но золотой ободок застрял. - Ладно, потом. – Тотчас решил он, отодвинув незначительную проблему, позвал. - Шамал, сука, где ты?! Дежуривший в соседнем блоке доктор Шамал, войдя, довольно улыбнулся. - Капитан. Вы были великолепны! Ску махнул досадливо рукой. - Мария? С ней все в порядке? - В порядке. В порядке. Ваши гаджеты сработали на все сто. Она уже приходит в себя, теперь дело за малым, через две недели проведём тест на беременность. Но даже без теста, могу вас уверить, второго осеменения не потребуется. Сегодня именно тот день, в который женщины зачинают. Поздравляю, капитан, вы дали продолжение роду Вонголы. Отвлёкшись, доктор подошёл и поднял выпитую бутылку виски, понюхал. - Надеюсь вы не переборщили с дозировкой! В этот момент раздался звук падающего тела, Скуалло рухнул не в силах противостоять накатывающей слабости. - А что с вами, вы то в порядке капитан? Всполошился Шамал. Только сейчас он заметил: вариец полностью обнажён, но облеплен с головы до ног какими-то стеклянными бисеринками и блесками. Ску, стараясь сохранить остатки сознания, катался по полу, тяжело хватая ртом воздух, разевая его как можно шире, но, судя по разливающейся голубизне, терял последние силы. Шамал хлопнул себя по лбу. - Вы задыхаетесь, капитан! Какой идиот посоветовал вам полностью перекрыть дыхание кожи, даже на спине, не оставил спасительного островка. Подождите, надо срочно снять это, а то вы умрете. Но сколько бы Шамал ни старался, чешуя держалась невероятно крепко. В своём рвении он только поцарапался и сломал ногти. Ску синел на глазах, было видно, как он борется со смертельной тяжестью в голове, но старается до последнего не показать своего бедственного положения. Врач, забыв про Марию, подхватил Скуалло и потащил его на воздух, во внутренний маленький дворик. - Дыши, дыши. Глубже, раз, два, три! Вдох, ещё раз вдох. Да помогите мне! Проходящие неподалёку, немного под хмельком по случаю праздника офицеры, бросились к ним. Подняв капитана на руки, вчетвером втащили в кабинет Паскаля. Бросили на операционный стол. Не спрашивая, эскулап сунул ему в горло широкий катетер, подключив к аппарату искусственного дыхания, начал прокачивать легкие воздушной смесью с повышенным содержанием кислорода. Через несколько мгновений Ску задышал ровнее, синева отступила, возвращая коже прежний бледный оттенок. Тщательно настроив частоту искусственных вдохов и выдохов и убедившись, что капитан вне опасности, строго спросил Шамала, не он ли тот глупец, посоветовавший нанести на кожу воздухонепроницаемый наряд. Хотя ответ и был очевиден, но пережив сильнейший шок, оба врача пытались говорить о чем угодно, только бы не думать, как на их руках, едва не задохнулся могущественный мафиози. Спустя час, немного успокоившись, они на пару осмотрели кожу. Сложнейший клеевой состав напоминал эластичную, застывшую смолу. Миллиарды крохотных пайеток и бисеринок, нанесённых очень искусно, тускло поблёскивали, переливались даже при самом слабом движении мышц. Паскаль и Шамал не долго любовались на эту красоту, смочив подходящим раствором губку, принялись смывать искусственную чешую. Теперь то, что раньше переливалось всеми цветами радуги, ошмётками бурой грязи падало на пол. Скрипело под подошвами ботинок. Фальшивый блек исчез, оставив беззащитно дрожащее тело. Склонившись над ним, Паскаль пощупал пульс и обречённо покачал головой. - Жив, но учитывая его заболевание, это была фатальная ошибка. Обращаясь к Шамалу, подвёл неутешительный итог. - Эти все его опыты с ядами, выматывающие тренировки с мечом, постоянный недосып и, конечно, противоестественный секс, - все вместе они настолько истощили организм, что даже длительный отдых не поможет. Капитан на пределе. Надо сообщить в Вонголу, Девятому, срочно! И как только Шамал исчез, он набрал в шприц лошадиную дозу стимулирующего сердце состава. Акула не почувствовал укол, даже не глаз открыл. Взволнованный врач склонился над ним, легонько похлопал ладонью по щекам. - Дон Скуалло, соберитесь! Сейчас приедет представитель Девятого, ему вы должны передать ему все коды и пароли, потому что вы не переживёте эту ночь. Ресницы дрогнули, мутный, но осмысленный взгляд остановился на Паскале. Умирающий покачал головой. - Послушайте меня, дон Скуалло, - продолжил взволнованный Паскаль, - вы ещё можете и обязаны выполнить последний долг. Ску захрипел, в уголка рта показалась кровь. - Выживу, - едва ворочая языком, прошептал он единственное слово, на которое ему хватило сил. И, словно боясь израсходовать последние силы, откинулся на тонкую подушку, как мёртвый пролежал, не шевелясь всю ночь. Паскаль несколько раз проверял показания приборов, удивительно, но сердце капитана билось, презирая все законы природы. На рассвете пациент вновь открыл глаза, сухие губы дрогнули. - Занзаса позови. - Я здесь, мусор, - сбоку раздался голос. Занзас пришёл недавно, впустую прождав мусора в спальне, раздражённо сел на предложенный стул, рассматривая кончик острого носа, когда-то так часто целуемого. Приборы пищали, на затянутом сеткой экране бегала огненная змейка. Грудь Акулы мерно вздымалась. Под утро доктор Паскаль снял с его лица кислородную маску, позволяя дышать самому. Злясь на своего зама, заставившего его в прождать всю ночь, босс был слишком прямолинеен. - Секретный код! Говори, паскуда! Деревянный ящик тебя заждался! За спиной Занзаса угадывались силуэты Емицу, Девятого и Реборна. «Слетелись, падальщики», - про себя ухмыльнулся Ску, и собравшись еле-еле прошептал: - Я в норме. Лицо обдало знакомым горячим дыханием. Видимо, Занзас настолько близко подошёл к нему, что едва ли не касался кожи. Ску, почувствовав его запах, открыл усталые глаза. - Занзас. - Ты бесполезен, мусор. Сложи полномочия и сдохни наконец. Обещаю закопать тебя с почестями. Руки босса опустились на шею. Сжимаясь в тугую удавку, враз перекрыли дыхание. Ску не сопротивлялся, он смотрел на любимого и слабая улыбка кривила его бледные губы. - Секретный код капитана Варии! Ну! Занзас слегка ослабил хватку, давая мусору небольшую передышку. Скуалло глотнул кислорода и попросил: - Подожди немного, у меня есть свидетельства о твоём истинном происхождении. Смилуйся и я возведу тебя на место главного босса. Занзас отшатнулся, окончательно разжав пальцы, недоверчиво глядя на него в упор, видимо, мусор совсем отчаялся, раз решил использовать такой скользкий козырь. Хотя, возможно он блефует, и нет никаких бумаг. Желая прояснить сомнения, вкрадчиво попросил: - Где они лежат? - В моем кабинете, код простой… Но вдруг Акула замолчал. Занзас ждал, утопив плечи мусора в больничную кровать, а тот больше не хотел говорить. Холодные глаза наполнились презрением. В них можно было прочесть окончание фразы: «…но ты его никогда не угадаешь. А теперь давай, убей меня, и проживи до старости мелким варийским засранцем, целуя пальчики япошки». Напряжение нарастало, это заметил Девятый и примиряюще положил руки на талию сына. Отодвинул от больного. - Не торопись, Занзас. Возможно, он не врёт, и ему действительно что-то стало известно. У нас есть достаточно средств, помогающих разговорить даже самого упорного молчуна. Это дело времени. Отдав приказ следить за состоянием именитого пациента, все вышли. Реборн пошептался с Емицу, отойдя в сторону. Это заметил Тимотео. Сделав Занзасу знак подождать, приблизился к ним. - Я распорядился поставить охрану у его палаты, как только здоровье капитана стабилизируется, отвезём его в лабораторию Вонголы. Шамал будет извещён о начале допроса. Реборн был явно недоволен решением Емицу, он хмуро прошивал его быстрыми взглядами, словно подозревал в чем-то. Для безопасности в караул поставили не варийских боевиков, а прибывших по срочному вызову людей советника. Заметив столь многочисленный дивизион, выстроившейся у дверей госпиталя, суетящийся доктор Паскаль только пробормотал нечто сердитое. Запахнув белый халат, направился в аптеку за новыми лекарствами. В комнате снова стало тихо. Ску спал, устало смежив веки. Но если кто-то сейчас заглянул под них, то был бы поражён, его серые глаза метались, словно видели кошмар. - Ну здравствуй! Эмилио был как всегда с подарком. Приставив стул к его кровати, сел с интересом рассматривая лежащего Ску. Чёрная знакомая сумка заняла своё место у его левой ноги. Бывший варийский капитан не торопился раскрывать её недра. Он молча смотрел на бессильного Скуалло и нехорошо улыбался. Вскоре из-за его спины выплыл мёртвый Тир с огромным раной на груди, и так же молча сел рядом, положил меч на колени. Ску заметил – его первый меч. Подаренный после неудачного покушения на Девятого. Оба варийца молча разглядывали его расслабленное тело, в их лицах читалась жалость. Ску попытался подняться, крикнуть, позвать на помощь, но невидимая сила держала его в крепких объятьях Морфея. Заметив слабые попытки Ску вернутся в действительность, Тир поднялся и вдруг наотмашь ударил ладонью по лицу. Даже во сне Акула почувствовал резкую боль. - Поздравляю тебя: сын босса Варии, внук Седьмого Вонголы, ты дослужился до подстилки свинопаса, которую, истаскав, выбросили псам Реборна на потеху. Голос Тира был как и прежде суров. Эмилио пожал плечами, холодно усмехнулся. Словно глядя сквозь капитана, обратился к своему боссу: - Мой друг, не кипятись! Мы ничего не можем изменить. Твой сын добровольно променял место босса Вонголы на член простолюдина из Мантуи. Мои соболезнования. - Замолчи, Эмилио, этого ты не смеешь говорить. Он и так поймёт. Ударив клинком по колену, Тир сломал меч, бросив звенящие осколки на постель. - Тебе ведь он больше не нужен. Лучше купи юбку. Ску беззвучно закричал. Завыл по-звериному, от бессилия. Хватаясь пальцами за больничные простыни, заметался на кровати. - Мальчик мой, тише. Бесы ушли. Мы их прогнали. Внезапно на руку, все ещё сжимающую стерильную материю, легла тёплая, смуглая ладонь. Отец Доминик ласково погладил его по голове. Рядом стояли Луция и Людовик. Оба весёлые, чистенько одетые в сверкающие белые одежды. - Братик, ты стал такой большой, - произнесла девочка. От рождения немая. Сейчас же её голос звучал необычайно ласково, в нем скользило только неподдельное участие. - И красивым, - поддакнул Людовик. Щёчки малыша были розовые, светлые волосёнки завивались мелкими локонами, как у маленького ангела. - Мы пришли за тобой, - продолжал отец Доминик, мягко поглаживая его. - Пойдём с нами. Твои родные и так очень долго ждали, вставай, сыночек. Тьма сгущалась, вдруг Ску увидел странную вещь. Будто он отделился от своего бездыханного тела, повинуясь призыву отца, двинулся за ним. Нисколько не сожалея об оставляемом мире. За одну руку его держал Людовик, за другую цеплялась Луция, он шёл по воздуху к высокому темно-синему занавесу. - Не бойся, - подбадривал его отец, идущий впереди, - отдёрни полог и войди в наш дом. Мы теперь живём здесь. Тяжёлая, словно скованная цепями рука коснулась бархата, сердце пронзил дикий страх. Ску стоял на границе жизни и смерти, словно зная: если приподнимет завесу неведомого, никогда не сможет вернуться. - Братик, - попыталась успокоить его Луция, - поторопись, у нас всем воздают по их делам. Ты же хороший братик, не бойся. Людовик захихикал. - А Скуалло - трусишка. Занавесь колыхнулась от налетевшего невесть откуда ветерка. Акула застыл с поднятой рукой, все его попытки дотянуться до бархата были неудачны. Его словно влекло назад. Он боролся, но чем больше прилагал усилий, тем дальше его отбрасывало. - Не пускают, - неожиданно громко произнёс отец Доминик, из добросердечного, тихого священника он вдруг превратился в строгого судью. - Нашего Скуалло больше нет, он стал мерзостью перед очами Господа. - Подождите, - отчаянно кричал Ску, - подождите, пожалуйста! Это неправда! Я хочу быть с вами. Пустите меня! Они, как Тир с Эмилио, уходили, не оглядываясь, скрываясь навсегда за синим клубящимся бархатом. Вопя от разрывающей сердце боли, он последним усилием рванулся за ними, раздирая пальцами занавес, но вместо света в глаза ударил адский огонь. Пылающая бездна разверзлась под ногами, а в уши ударил хохот дьявола. Падая в преисподнюю, Ску отчаянно взмолился: - Я все исправлю. Всевышний, дай мне ещё один шанс. Клянусь, отныне я буду служить только тебе. Падение замедлилось. Исчезла бушующая раскалённой магмой пропасть, он вновь стоял в больничном блоке. Рядом с мёртвым телом, накрытым зелёной простыней. Заметив в металлических стойках кровати как отображался его туманный образ, удивлённо вскрикнул. Желая получше разглядеть свой изменившийся облик, подошёл к висящему на стене зеркалу. И схватился руками за раму, чтобы не упасть. Над плечами, гордо поднимались два огромных белоснежных крыла. - Анжело, - в больной голове всплыло имя которое ему дали в монастыре. – Скуалло умер. А я Анжело. Святой ангел, пришедший в этот мир за душами грешников. Но это пока тайна. Поднеся палец к губам, загадочно улыбнулся. У кровати заметил чёрную сумку, оставленную Эмилио, без содрогания расстегнул и вытащил за волосы окровавленную голову Занзаса, кроме неё на дне лежали ещё черепушки Девятого, его советника Емицу и, конечно, Реборна, с учеником - рыжеватым япончиком. Он тихонько засмеялся, точно сумасшедший. - Я получил миссию. Вот оно, задание от моего босса на небесах. - Врай!!! Зеленожопая мразь!!!! - Не успело начаться утро, как рёв варийского капитана сотряс стены лазарета. Доктора и медсестры, не спавшие всю ночь, испуганно переглянулись. - Франа зовёт, нашего мастера иллюзий, - догадался многоопытный Паскаль. И, словно подтверждая их слова, через несколько минут в палату ворвался заспанный юноша, в полосатой пижаме, надетой наизнанку. Видимо окрик капитана поднял его с кровати. - Болотная образина! – ругался взбешённый Скуалло, - У тебя под носом орудует какой-то хуй, а ты только и умеешь, что каждую ночь трахаться с Белом. Какого дьявола я тебя держу?! Фран, быстро поняв свой косяк, предусмотрительно отступил подальше, готовясь выслушать очередную порцию брани начальства. Схватив со столика одноразовую салфетку, Ску зашёлся в оглушительном кашле, едва передыхая между приступами, с остервенением бросал на пол кровавые тряпки. - Как я понимаю..,- заметив тяжёлое положение Скуалло, осторожно предположил вариец, - вы имеете в виду… Его перебили. - Слушай сюда, недоносок! Или ты начнёшь, наконец, работать или клянусь рогами Вельзевула, я сделаю Луссу новое боа из твоего зелёного скальпа. Сегодня ночью кто-то основательно покопался в моих мозгах и извлёк! Да скотина, извлёк все мои страхи. Я чуть ума не лишился от магической атаки! Теперь тебе все ясно, хуев экстрасенс? Обрывая с себя пластиковые катетеры и иглы, Скуалло, громко матерясь, сполз с койки. Показал знаком на больничный халат, оставленный Шамалом. Фран схватил его и бросил капитану. Через минуту они на пару покинули блок, прошли тайным ходом, минуя коридор с выставленной охраной. Опираясь на плечо хрупкого юноши, Ску, с трудом передвигая ноги, доплёлся до кабинета. - Это высушенные внутренние плёнки рыбы-фугу, и ещё некоторые ингредиенты с восточного берега Африки. Прокашлявшись, и немного отдохнув, капитан вынул из сейфа желтоватый порошок в прозрачной капсуле. Осторожно переместив контейнер в герметично закрытый стеклянный куб, вскрыл и отсыпал дозу, здесь же взвесив её на электронных весах. Фран с ужасом следил за его действиями, он уже догадался, кто будет подопытной мышью в эксперименте, но возразить не смел. Действительно, если то, о чем ему поведал Скуалло - правда, то его подозрения имеют основания, а штатный экстрасенс по-детски глупо, прохлопал угрозу. Шприц с прозрачным содержимым сверкнул, бросая зловещий блик на стену. - Сейчас у тебя будет шанс исправить свою оплошность. Скуалло, не колеблясь, схватил тонкую руку Франа и перевернул к себе тыльной стороной. - Я введу тебе яд. Не смертельный. Но парализующий все тело. Ты станешь на три минуты живым мертвецом, зомби, как бы сказали в Голливуде. Вещество остановит все функции организма, но полностью сохранит мозговую активность. Понимаешь? - Вы так добры к бедному Франческо, капитан, - только и сумел выдавить напуганный офицер. - Молодец, хорошо держишься, – подбодрил Ску, - итак, задача: отыскать мерзавца, работающего против меня, хорошенько разглядеть его лицо. Он же в свою очередь, не почувствует твоего присутствия, благодаря тому что ты уже будешь мёртв. За три минуты идентифицируй его личность и, когда я щёлкну пальцами, вот так, возвращайся. Даже если не сможешь его опознать, все равно возвращайся, это приказ. Яд, скрывая тебя, на четвертой минуте превратится в смертельную дозу, если не выпить лекарство. Фран, угрюмо закатал рукав пижамы и серьёзно взглянул на Скуалло. - Я готов. Оба варийца больше не говорили. Глубоко введя иглу в вену, Ску отжал поршень шприца до упора. И, подхватив правой рукой упавшего юношу, перенёс его на диван. Фран казался лёгким, почти невесомым. Суперби попытался отогнать от себя мысль о возможности его настоящей смерти. Он сжал холодные пальцы в своих ладонях, и, поднеся к губам, поцеловал. Тишина в кабинете, изолированного от внешнего мира, подавляла. Накатываясь удушающими волнами, звенела в ушах. Поначалу на лице Франа ничего не отражалось, черты были безмятежны, словно он спал. Прошла минута. Вдруг ресницы задёргались, с губ сорвался едва слышный вздох. Пальцы, которые Ску все ещё держал в своих руках, затрепетали. Фран словно попытался схватить неведомый объект. - Нашёл, - ликовал внутри Ску, - теперь самое главное - осторожность. Тело вновь расслабилось, движение ресниц прекратилось. Часы показывали почти две минуты от начала действия яда. Франческо лежал как труп, сердце не билось, дыхание отсутствовало. Шла самая сложная часть задания, он приближался к работающему экстрасенсу, принимая кванты его энергии, пропускал их через себя. Крался словно невидимка, не отражал волн. Скуалло снова бросил взгляд на часы, секундная стрелка упрямо ползла, совершая третий круг. Надо было уходить! Он поднёс руку к уху Франа и тихонько щёлкнул пальцами. Никакой реакции. Беспокоясь, Скуалло ещё несколько раз повторил характерный звук - и снова ни отзыва. Он схватил юношу и, приподнимая, яростно затряс. - Врай!! Хватит! Франни, быстрее иди ко мне. На мой голос беги, Франни! Голова мёртвого юноши обессиленно замоталась из стороны в сторону. Давно Ску не был так испуган. Он тёр виски и уши до красноты, подносил к ноздрям нашатырь, но все напрасно. Тонкая стрелка перешла роковой рубеж и упрямо двинулась дальше. Три минуты и десять секунд! Бледное лицо несчастного застыло как маска. Три минуты и двадцать секунд! Руки ледяные, холод по всему телу. Три минуты и тридцать секунд! Пульс не прощупывается. С криком, Скуалло стащил Франа на пол, разорвав пижаму принялся делать непрямой массаж сердца. Бесполезно! Зажимая нос двумя пальцами, наклонился и припал губами к холодному рту, застывшим губам. Торопясь произвести первый глубокий выдох, закашлялся, но, не позволяя себе слабости, протолкнул с силой воздух в неподвижные лёгкие. Теперь Ску не смотрел на время, он сосредоточился только на ритмичных движениях: пять толчков - один вдох, пять толчков - один вдох. Без размышлений, просто тупые движения тела. «Немного похоже на секс с Занзасом", - пришло на ум сравнение. - Ну же, Фран, давай! - сквозь зубы молил капитан. - Врай, тебе ещё рано умирать, кого наш принц трахать будет? Видно, услышав последнюю просьбу, тело юноши наконец отозвалось. Он чихнул и открыл глаза. Увидев потного, взлохмаченного Скуалло над собой, счастливо прошептал: - Мой капитан, как же я вас люблю. Списав признание на остаточное действие яда, Ску схватил заготовленное заранее противоядие и принялся поить экстрасенса, больше проливая на грудь и собственные пальцы. - Теперь все будет отлично, - бормотал он, пытаясь унять дрожь. - Через неделю будешь как новенький. Фран перевёл на него усталый взгляд влажных зелёных глаз и выдохнул: - Томас де Триа. Затем его глаза снова закрылись, и он уткнулся головой в плечо Акулы. Скуалло растроганно приласкал ладонью его затылок, проведя кончиками пальцев по гладким светлым локонам, и сам устало смежил веки. Последним усилием прошептав на ухо: - Будь благословен, мой мальчик. - Пошёл по малолеткам? Грубый голос Занзаса ударил молотком по оголённым нервам, вместе со слепящим светом из коридора. Босс Варии собственной персоной стоял в дверях, опираясь локтём о косяк, сверлил подчинённого недобрым взглядом. Страшно недовольный открывшейся картиной, пройдя внутрь, намеренно толкнул ногой сидящих на полу Скуалло и Франа. - Ну, показывай документы, мусор! - Обломись, их не существует, - холодно усмехнулся Ску, вынеся обессиленного Франа, крикнул караулившим в коридоре рядовым забрать его. Плотно прикрыл дверь, повернувшись к Занзасу, смело выставил вперёд острый подбородок. - Ты хоть понимаешь, что сказал мудак? Занзас рывком выхватил пистолет и прицелился в голову белобрысого. Тот мрачно, глядел на него в упор, не делая попыток спастись. Между боссом и капитаном установилось немое противостояние. И тогда Ску пошёл, шаг за шагом, он медленно приблизился, ожидая каждую секунду выстрела, все же рискнул. Протянув руку, мягко взял Занзаса за запястье. Палец босса всё ещё лежал на спусковом крючке, но не двигался. Развратно ухмыляясь, Суперби слегка высунул язык и провёл его кончиком по легированному стволу. Вдыхая запах оружейной смазки прикрыл словно от удовольствия, глаза. Его губы скользнули, плотно обхватывая металлический стержень, и он с развратным стоном, насадился ртом почти до самой рукоятки. Рука, держащая пистолет, задрожала, багровые зрачки впились в извращённого мусора, а тот, не смущаясь, принялся посасывать дуло так, словно это был член. Занзас в любой момент мог, лишь шевельнув пальцем, отправить на потолок его выбитые из черепа мозги, но, застыв, только надрывно задышал сквозь зубы. Вскоре мусору надоело слюнявить железку, он выпустил её изо рта и приблизился к лицу шефа, родной запах стали, перемешанный с резким жасминовым одеколоном Скуалло, ударил в нос. Больше не сомневаясь, Занзас схватил капитана за бёдра и опрокинул спиной на стол. Содрав с него брюки и сапоги, попытался войти, одним мощным толчком, без подготовки. Но, потерпел фиаско. Мусор зажался, сверля его глазами полными злобы. Занзаса прошиб холодный пот. Стараясь не обращать внимания на то, как слабо наполняется кровью его нижнее хозяйство, он решил: раз этой шлюхе так понравился его пистолет - отлично! Он получит, что заслуживает. Проталкивая холодный ствол во внутрь белого зада, с силой нажимал левой рукой на бедро, не давая мусору свободы. - Нравится, гавнюк? Ещё хочешь? Закинув голову, капитан схватился обеим ладоням за край столешницы. Боль зашкаливала, даже его самообладание имело границы. - Да, хуев мудак, - притворно орал , - врай, здорово! Охренеть можно! Теперь хер я с тобой ещё буду трахаться, все кончено! Пусть тебе Леви жопу подставляет. На руки Занзаса просочилась кровь. Видимо, острые грани пистолетного ствола разорвали гладкие мышцы, вызывая обильное кровотечение. Зато это только подстегнуло желание Занзаса поиметь наглого мусора до оргазма, засовывая пистолет как можно глубже. - Я ведь могу и выстрелить, - хрипло предупредил он, - поэтому не дёргайся особо. Хлюпающие звуки погружающегося ствола, перемешанные с воем белой Акулы, заводили почище виагры, Занзас наконец ощутил сильное возбуждение. Бросив удерживать мусора, в последний раз засадив окровавленное дуло до основания, уронил пистолет на пол. Рукой потянулся к ширинке… и оказался на полу. Сильным ударом ноги Ску скинул его с себя, врезав пяткой в солнечное сплетение. Сердце Занзаса пропустило два удара, он непонимающе зарычал, пытаясь справится с временной слабостью. - Чего не понятно, урод? Я же сказал: хуй соси, я тебе больше не дам! Быстро натянув брюки, Ску спрыгнул со стола и, подбежав, подобрал его пистолет. Ткнул им Занзаса в морду и прошипел. - Я капитан Варии! И только! Слышишь, чёртов босс! А теперь кивни, если понял!! С тех событий минул почти месяц, между Занзасом и Скуалло установились странные отношения. Оба будто не замечали друг друга, если требовалось обратиться напрямую - передавали слова через третьих лиц. - Прямо как обиженные голубочки, - всплёскивал наманикюренными ногтями Луссурия, - ах, это так печально. Ну ладно, подуйтесь немного, котятки, и в постельку, после ссоры всегда бывает потрясающий секс. Уж я то знаю, о чем говорю. Одиноким вечером, Скуалло внезапно посетил нетрадиционного члена Варии и негласного первого заместителя. Друг только что порвал со свои парнем и потому находился в состоянии свободного полёта. Разливая крепкий кофе, забылся, плеснув туда сливок. - Врай! Что ты наделал, кретин! Сам теперь хлебай это поило. Нога в ладном варийском сапоге снесла со стола изящную чашку севрского фарфора с розочками, сахарницу и заварной чайник, вылив его содержимое аккурат на колени незадачливого хозяина. Луссурия сделал вид, будто не заметил грубости. - Тебе необходим ласковый партнёр, милый Ску, - серьёзно заявил, промокая брюки салфеткой. - Ну сколько можно страдать? Ты взрослый мужик! Хер с ним, с Занзасом. Оставь. Хочешь я лично подберу такую милашку - пальчики оближешь! У тебя сегодня свободный день? Давай развеемся, сходим в одно вполне приличное заведение! Приличное заведение, как и предполагал Скуалло, оказалось полуподпольным гей-клубом со всеми вытекающими из этого прибамбасами. Сев за столик в центре, Лусс заказал подбежавшему официанту лёгкую выпивку и волшебный голландский кексик для друга. Услышав заказ, Ску понимающе хмыкнул, развалясь на стуле непринуждённо откинул белую гриву за спину. По настоянию Лусса он сменил варийскую форму на обтягивающие светло-голубые джинсы и футболку без рукавов. Довольный покладистостью капитана, Луссурия обвёл взглядом родной клуб. Вроде все как всегда. Этьен работает у шеста, его тёмная африканская кожа лоснится от увлажняющего масла, узкие стринги с блёстками выгодно подчёркивают немалое хозяйство. Лусс имел с ним дело, пару раз. Но живой и обольстительный на сцене, Этьен был полным идиотом, когда дело доходило до горячего. Поэтому, огорчённо вздохнув, гей перевёл взгляд на других мальчиков. Заприметив старого знакомого - мсье Жана, с бритой головой и татуировкой в виде рыб во всю спину, послал ему многозначительный взгляд. Тот сразу присоединился к их маленькой компании. Отодвинув стул, присел кидая заинтересованные взгляды на Скуалло. - Новенький, - поспешил заверить Луссурия, под столом передавая пачку денег,- подбери моему протеже кого-то из опытных. Полагаюсь на твой вкус, красавчик! Жан ещё раз окинул жадным взглядом Скуалло, восхищённо прищёлкнул языком. Подобных типажей ему ещё не приходилось видеть. Стройный, длинноногий. Запястье узкое. Жаль, но условиями клуба сутенёрам запрещалось обсуживать клиентов. - Марсель свободен. Если твой друг ничего не имеет против мексиканцев, то как насчёт «Страстной сиесты»? - Подойдёт, - договорился за молчащего Скуалло друг и уточнил, - но только, через пол часика. Пока же мы хотим посмотреть представление. Не возражаешь? Жан сверкнул глазами и оскалился. - Всегда к вашим услугам. Принесли заказ. Пару запотевших высоких бокалов с пьянящим коктейлем. Вытянув крохотный зонтик, Лусс, балуясь, вставил его себе в уголок рта и хлопнул спутника по плечу. - Расслабься! Здесь все свои. Вот и кексик прибыл, давай Скуаллочка, скушай кусочек. Суперби послушно надкусив суховатый край и тут же ощутил характерный привкус марихуаны. Горчинка, которую не смогли замаскировать сахаром. Он с благодарностью посмотрел на старого приятеля. - Ты не меняешься, Лусс. Кажется, последнее время я совсем не уделял тебе внимание. Хочешь меня? Луссурия оторопел, поперхнувшись зонтиком, едва его не проглотил. - Скажешь тоже. Тебя все хотят, но и без яиц остаться как-то не хочется. Вспомни Дино, кстати, я слышал, будто бы он женился. Ты ничего не знаешь об этом? - Женился? Да, это правда. Три месяца назад. Она дочка дона Чезаре, из сицилийского синдиката. Кстати, на днях супруги приезжают из Южной Америки на свадьбу Десятого. Зал потихоньку наполнялся вновь прибывающими гостями, некоторые из них, видимо незнакомые с Варией, подходили с недвусмысленными предложениями к сидящим за центральным столом мафиози. Это забавляло. Дожевав дурманящий кекс, Ску впал в состояние лёгкой эйфории. Серые глаза потеряли знакомую холодную твёрдость, он лихо допил свой коктейль и заказал ещё. После двух бутылок водки от сдержанности капитана не осталось и следа. Он громко хохотал и выкрикивал непристойности, подбадривая сменяющих друг друга стриптизёров. Бьющие по мозгам свето- и звуко-эффекты, рождали в его голове причудливую какофонию. Ску уже не соображал, где находится, повиснув на шее Луссурия, едва волочил ноги наверх, шутливо грозя пальцем находящимся в клубе. - Ну соберитесь, капитан, - чуть не плакал гей, уже раскаявшийся в своей задумке, - вот и Марсель идёт. Сейчас все будет тип-топ! Закинув находящегося в отключке капитана в номер, Лусс взял Марселя за плечо. - Будь с ним полегче. - Не беспокойтесь, сеньор, - заверил латиноамериканец и, закрывая дверь, щёлкнул замком. Услышав щелчок, Скуалло встал и указал жестом Марселю на стул. Затем он прошёлся по комнате отключая многочисленные камеры. Реборн, а это был именно он под видом хестлера, напряжённо следил за его действиями, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Наконец Ску закончил инспектировать комнату, сел почти вплотную к внешнему советнику. - О чем вы хотели поговорить со мной, капитан? Голос Реборна звучал излишне хладнокровно. Так бывало всякий раз когда он сильно волновался. Советник был почти уверен: что бы не сказал сейчас Ску, ему это не понравится. По лицу Акулы поползла кривая ухмылка. - Я должен вернуть то, что принадлежит мне по праву крови. Собеседник хмыкнул, губы невольно сложились в насмешливую гримасу. - Вы предлагаете мне сотрудничество? Лица обоих мафиози сблизились, казалось, они вот-вот столкнутся носами. Два непроницаемых взгляда схлестнулись. - Вас это удивляет? - Отнюдь, - выдержав жесточайший прессинг альбиноса, Реборн огромным усилием воли справился с волнением. - Но, позвольте узнать, какова моя выгода? - Вы - глава Внешнего Совета, разве этого не достаточно? Скуалло подавлял. В нем было не узнать прежнего порывистого мальчишку, перед внешним советником сидел Седьмой собственной персоной. Лицо застывшее, ни один мускул не дрогнет. Сходство с дедом у Скуалло с годами становилось все заметнее. Это настораживало, Реборн ещё помнил последние годы правления светловолосого мафиози. Ту атмосферу панического страха, которую он нагонял лишь одним жестом, поворотом головы, негромким приказом. В те годы, семья только выходила на лидирующие позиции, и жёсткий, скорый на расправу крёстный отец, был как нельзя к месту. Разборки за сферы влияния случались чуть ли не каждый день. Идя по трупам, купаясь в крови врагов, Вонгола завоевала своё место в мире. И во многом это заслуга Седьмого. Он был плохим дипломатом, предпочитая пулю и нож переговорам, его боялись даже собственные телохранители. Временами у Седьмого случались припадки помешательства. Тогда он не разбирал: друзья или враги. Палил по всем, однажды, во время одного из таких припадков Реборн, тогда ещё совсем зелёный мальчишка, попался боссу. Седьмой запихал ему в ноздрю дуло пистолета и смотрел, как обмочившийся от страха молоденький парнишка молил о пощаде. Почему Реборн вспомнил именно этот позорный момент, может, потому что сейчас глаза Скуалло были такие же убийственно-сумасшедшие? Стараясь быть твёрдым до конца, мафиози попытался отодвинуться, решившись первым прервать зрительный контакт. - Ответ нужен немедленно? - Нет. Но время работает против тебя. Теперь уже и сам не желая продолжать тяжёлый разговор, Скуалло отвел завораживающий, так испугавший Реборна взгляд. Рука последнего сама потянулась к расстёгнутой кобуре, когда, перехватив её движение, Ску сжал запястье. Покачал головой. - Мы сможем договориться и без этого. Его дыхание обжигало. - Ты играешь краплёными картами, - прошептал Реборн. - Это приведёт к краху. - Тогда скинь мне парочку королей, - нисколько не смутившись, прошипел ему в тон Ску. Белые пальцы превратились в железные наручники, так сильно он пережал руку старшего товарища. Чуть позже, в туалете, Реборна вырвало. Прямо на пол. Он стоял, опираясь обеими ладонями о холодный светлый кафель, и видел только собственное изломанное отражение в зеркальных гранях. То, чего он боялся, начало сбываться. Акула сделала первый круг. Пока предупредительный. Теперь дело за ним, кем станет Реборн? Рыбой-лоцманом, идущей впереди безжалостного хищника? Прилипалой? Мёртвым грузом на её хвосте. Или жирным тунцом. Участь последнего незавидна. Застонав, Реборн сполз по стене, чувствуя, как отнимаются ноги. Мысли лихорадочно сменяли одна другую. А может? Стальным крючком, засевшим глубоко в мясе наживки! Больше не сомневаясь, он вытащил сотовый и, набрав короткое слово - «да», отправил смс-сообщение на номер капитана Варии. Свадьба наследника Вонголы грозила стать гвоздём сезона. Заблаговременно были заказаны лучшие наряды и угощения. Знаменитые модельеры Италии схлестнулись в конкурентной борьбе за право одевать невесту. Дизайнеры и руководители агентств по организации свадеб засыпали Вонголу рекламными проспектами, многие, узнав о готовящемся событии, приехали самолично, чтобы убедить верхушку семьи в преимуществах своих услуг. Тсунаеши, живущий на вилле Девятого, был взвинчен их напористостью до предела. Телефон звонил, не умолкая, его поминутно дёргали, уточняя самые мелкие детали. Приходилось решать множество смехотворных задач: какие устрицы подать - атлантические или марсельские? Какую заказать музыку? Отдать предпочтение виолончели или арфе? Во сколько этажей должен быть свадебный торт, и какая начинка предпочтительнее? Суфле или марципан? К вечеру японец окончательно зверел, посылая матом всех без разбора, пытаясь хоть на часок уединиться со своей невестой. Киоко проявляла чудеса выдержки, больше заботясь о будущем ребёнке, соглашалась со всеми предложениями. Её, в виду интересного положения трогать боялись, тем более Нана, будущая свекровь, была всегда начеку. Мудрая женщина, впервые выехав за пределы Японии, сделала вид будто бы не поражена размахом тайной жизни супруга, нескромных вопросов не задала. Принимая как должное лесть и подхалимство, только строго следила за состоянием Киоко. Девушку постоянно тошнило и она была очень слаба по утрам. Посоветовавшись с лучшими врачами Вонголы, организовала отличный отдых вдали от шумного особняка Девятого. В ожидании свадьбы они, поселившись в небольшом доме на побережье, коротали дни вдвоём. Подолгу прогуливались в маленьком садике, сплошь заросшем оливами и мелким виноградом. Италия Нане понравилась. Тёплыми, длинными сумерки, когда цветущие кусты под окнами, названия которых она не знала, начинали издавать сильный пьянящий аромат, Нана выходила с невесткой на террасу и подолгу просиживала с книжкой или дремала в шезлонге под негромко работающий магнитофон. Пожилой садовник всегда надвигал на глаза шляпу, проходя мимо отдыхающих женщин и низко им кланялся. Вынужденное безделье гостьи пытались разнообразить традиционным японским искусством складывания бумаги – оригами. Вскоре смешные зверюшки заполонили все зеркальные шкафы в гостиной, рассматривая очередной шедевр Нана шутила, называя виллу их личным, маленьким зоопарком. В один из вечеров им пришлось отвлечься от своего умиротворяющего занятия, по обычаю, накануне свадьбы устраивался девичник. К глубокому сожалению невесты приглашены были только итальянские девушки, все дочери уважаемых донов, чином не ниже руководителей кланов. Поэтому вечеринка вышла несколько натянутая, эдакое насквозь официальное мероприятие. Многие из присутствующих видели Киоко впервые, втайне завидуя, горячо с ней целовались в щёчку, и, словно мстя, заводили дискуссии о совершенно непонятных ей вещях. Вот и сейчас разговор вертелся вокруг молодого Каваллоне, недавно женившегося на самой влиятельной и деловой девушке в Вонголе. - Но, постойте девочки, - вещала приятная брюнеточка с ямочками на щёках, дочка дона Тибальто с Майорки, - у неё же нет и грамма чистой крови! Добрейшее выражение лица никак не вязалось с словами презрения к отсутствующей подруге. - Как она вообще смогла войти в столь почтенную семью? Вторила ей хорошенькая соседка, вся в мелких кудряшках, забранных в густой узел на затылке. Её шею украшало колье из крупных бериллов. Подхватывая на острые зубцы серебряной вилки кусок розовой ветчины, красавица аккуратно отправляла его в рот. - Очевидно, у неё есть неизвестные нам достоинства! Пытаясь хоть как-то перевести разговор из категории «грязные сплетни» в рамки светской беседы, Нана поднялась из-за стола и подала знак официантам нести сладкие блюда. - Достоинства? - со смехом перебила её одна из сидящих девушек.- Знаем мы её достоинства! Три поколения её предков торговали из-под полы самодельным оружием, а теперь эта простолюдинка мнит из себя истинную Вонголу! - Тереза, ты как всегда права! Высокая шатенка с серьёзным лицом и очками на носу даже подняла один палец, будто хотела принести присягу. Бывшие за столом переглянулись и закивали, единогласно придя к общему, устроившему всех мнению. Нана, с сожалением посмотрев на поникшую Киоко, желая помочь ей, бодро подняла тост за будущую жену Десятого босса Вонголы и разговоры на время притихли. Занзас надел по случаю женитьбы «рыжего хуя», выходной смокинг. Оглядев своё отражение в зеркале, заметил немного выдающееся брюшко. - М-да! Ночи за игорным столом в отцовском казино, неконтролируемая выпивка и обжирание, не прошли даром. Последние время он начал все чаще уезжать без всякого повода из Варии. Холодная постель без тощего фыркающего мусора его не прельщала. Он спал урывками, иногда в борделях, иногда в кабинете, на квартирах любовниц. В какой-то момент, сильно напившись, даже решил трахнуть Бела, по старой памяти. Но коронованная гнида, предусмотрительно смотался в Южную Америку, а другие его как-то не прельщали. Занзас заскучал, хотя тщательно это скрывал. Все продажные шлюхи были на одну рожу, готовые выполнять его прихоти. Их рабская покорность раздражала ещё больше. Суки-однодневки! Все это пройдено, а душа требовала чего-то большего, недоступного. Занзас даже стал почитывать Библию, но вскоре ему и это надоело, и он подарил книгу Леви на день рождения. Тот был в неописуемом восторге. В последнее время, особенно после разрыва с Акулой, Леви вместо бурной радости, тоже стал какой-то задумчивый. Нет, он по прежнему был согласен лизать пятки начальства, но в глазах пропало доверие. Это Занзасу не нравилось, он привык постоянно натыкаться на его щенячий взгляд, подкалывать страдающего от неразделённого чувства телохранителя. Опускать его до стюарда, разливающего вино на совещаниях, нарочито громко спрашивая, сменил ли он сегодня трусы перед тем, как прийти к начальству, видеть его смущение. И что же случилось такого, что самые преданные люди отдаляются? Дёргая себя за изящный галстук-бабочку, босс Варии впервые искренне вздохнул. - А уж что говорить о белобрысом. Мусор совсем охамел, ему, видишь ли, западло даже сидеть со мной в одном салоне. Убью тварь. Занзас в последний раз посмотрел в гладкую отражающую поверхность. Ему показалось, в мутном стекле мелькнул знакомый силуэт и сердце предательски заныло. - Но сначала трахну, во все дыры трахну! Не будь я Занзас. В то же время в аккуратном домике. На окраине города. - Милый! - Мурлыкая, Мария повисла на плечах Скуалло, - ты сегодня как никогда прекрасен, я сильно беспокоюсь, на балу ты будешь нарасхват у девушек! Словно смотрясь в одно и тоже магическое окно, перед высоким напольном зеркалом стоял капитан Варии. Единственное отличие было в том, что его чёрный смокинг висел на спинке стула, а блондин вместо разглядывания своей фигуры, продевал в накрахмаленные манжеты иридиевые запонки с сапфирами. - Не беспокойся, дорогая, - не отрываясь от драгоценного украшения, пробормотал Скуалло, - тебе вредно. Ответил скорее по инерции, и сразу почувствовал, что девушка обиженно напряглась. Тогда он, обернувшись, извиняюще быстро чмокнул Марию в щеку. - Прости! Она зарделась, всхлипнув по детски, спрятала у него на спине повлажневшие было глаза. - Ты меня любишь? - А как ты думаешь? - Не знаю, временами ты становишься таким далёким, я не могу понять, о чем ты размышляешь! - О тебе, глупышка! И о нашем малыше! Ты когда была у доктора? - Вчера, он сказал все идёт отлично. Ску поднёс руку девушки к губам и мягко поцеловал. - Я рад. Прижимаясь сзади, Мария обняла Скуалло за талию, положив голову ему на плечо. Исходящее от него тепло, успокаивало. - У меня будет двойня, - как-бы между прочим сообщила она, и замерла в ожидании реакции любимого. Скуалло, зажав в руке тугую запонку, резко оглянулся на неё. - Мальчики или девочки? - Девочки. - Дьявол! Ску сбросил её руки со своих плеч и в сердцах, швырнул запонку на пол. – Дьявол! - громко повторил он. Мария испуганно отшатнулась, садясь на широкую кушетку, подняла виноватые глаза на враз помрачневшего любовника. - Я не виновата! Если хочешь, можно сделать аборт, и... попробовать ещё раз! - Нет времени! Скуалло было не узнать, спокойствие и лёгкая ленца испарились, он стал похож на пульсирующий клубок нервов. Запихивая руки в узкие рукава смокинга, грязно выругался. - Жди меня здесь, - приказал, глотающей слезы Марии, - после бала я решу, что делать дальше. Садясь в роскошный роллс-ройс, с силой хлопнул дверцей, чем удивил выскочившего ему на помощь телохранителя. Мария без чувств упала на кушетку. Сотрясаясь в рыданиях, принялась биться лбом о мягкую обшивку. Непонятно как, но она влюбилась. Может, даже впервые в жизни, влюбилась по уши, всем существом, мыслями, устремлениями. После того памятного вечера, на котором Скуалло в очередной раз показал свою власть над шефом Варии, она много думала. Роль серого кардинала как нельзя лучше подходила капитану, но было в его интригах нечто отчаянное до боли, словно он каждый раз переламывал свою гордую натуру, ради..? А вот ради чего, она не понимала. Встретившись, в небольшой ресторанчике, через две недели, они, подобно деловым партнёрам, уселись друг напротив друга, каждый приберегая свой козырь. Мария холодно сообщила о своей беременности, Ску, не колеблясь, выложил ей требуемую сумму. Они заказали немного красного вина, чтобы отметить событие. Толстостенный фужеры богемского стекла окрасились в рубиновый цвет после того, как вышколенный официант, аккуратно разлил драгоценное кьянти. Они пили, почти не разговаривая. После третьего фужера Скуалло попросил её притормозить со спиртным, напомнив о её теперешнем положении. - Хотите мне стать родной мамочкой? - немного разгорячившись вином, засмеялась Мария. - Если вас устроит этот вариант, то я согласен! В глазах альбиноса тоже запрыгали хмельные чёртики, он загадочно улыбнулся. - Не составите ли вы мне компанию на ближайший вечер? Я теперь свободный мужчина! Мария никогда не забудет то ощущение необычайного веселья, охватившего её. Привыкшую экономить на всем девушку капитан поразил размахом своей щедрости. Ску заказал лучшие, самые дорогие блюда, не поскупился и на вино. У распорядителя купил букет пунцово-красных роз и положил их перед Марией. - Я восхищаюсь вами, - сознался после восьмого бокала, - вы для меня как Мадонна, которая пришла спасти грешника. Она сдержанно улыбалась, горячность капитана льстила её самолюбию. Ещё не решив, какие чувства она испытывает к белокожему парню, про себя отметила его платёжеспособность. Подошедший стюард спросил не желает ли кавалер заказать оркестру мелодию для дамы. Скуалло откинул мешающие ему длинные пряди, облокотившись на стол, серьёзно посмотрев на свою спутницу. - Желает. "Аве Марию", пожалуйста. Два месяца промелькнули как день. Суперби окружил свою пассию, заботой и любовью. Она чувствовалась буквально во всем - в их совместных походах в женские клиники, в терпеливых часах ожидания у дверей лучших бутиков и в косметических салонах. Все покупалось и оплачивалось по первому требованию обалдевшей от внимания Марии. В денежном о,тношении Ску выгодно отличался от бывших её партнёров, те узнав о прибавлении, поначалу пытались увильнуть от ответственности и выделяли средства только после сотого напоминания и угрозы судом. Со Скуалло все было наоборот, он словно светился от счастья, когда она, задумчиво разглядывая витрину очередного шикарного магазина, капризно надувала губки. Однажды Мария решилась познакомить его с детьми: пятилетним Оттавио и семилетний Рико, и здесь Ску превзошёл все ожидания. Он так искренно и непринуждённо возился с малышами, а Мария впервые огорчилась из-за того, что ребёнок не от него. Наступал жаркий сезон и, желая оградить негаданное свалившееся на него семейство от городского смога, Ску купил небольшой коттедж на берегу моря. Зарегистрировал его на Марию. Чем окончательно разрушил все подозрения во временности их отношений. - Нашим детям полезен морской воздух. Серьёзно сказал, садясь за руль и приглашая прокатиться до побережья. В багажнике уже лежали новенькие надувные игрушки для плавания и куча всякого хлама из магазина для детей. - Дядя Скуалло, станьте нашим папой, - обнимая сзади за шею тихо попросил Рико. Малыш был необычайно взволнован. Ску перевёл глаза на смущённую Марию, та сделала вид, будто бы ни при чем, но втайне весь предыдущий вечер учила малыша произнести эти слова. - Пожалуйста, - поддержал его старший брат. Кучерявый, полненький бутуз в полосатой матроской майке, прикорнувший на заднем сидении, оторвался от разглядывания новенького плеера, и тоже с надеждой посмотрел на капитана. Вариец молча перетащил к себе на колени Рико, прижав к груди, ласково погладил по голове. - Если ваша мама согласится, то я ничего не имею против. И это было сказано так серьёзно, что Мария поверила, впервые она захотела безоглядно довериться этому светловолосому «врагу», как называл его Томас. Ночью, положив ему руки на голую грудь, долго смотрела в безмятежно-спящее лицо, освещённое полной луной. За стеной слышался рокот набегающих на песчаный пляж волн. Она провела подушечками пальцев по упрямой морщинке, между бровей, на высоком лбу. И, не удержавшись поцеловала её. Не просыпаясь Ску нежно улыбнулся ей в ответ, и вдруг прошептал: - Мария. - Замуж? – Брат даже подпрыгнул в кресле, настолько был огорошен известием. Он, приглашённый на выходные в новый домик, ударил кулаками по гнутым подлокотникам. - Ты влюблённая дура, и не видишь, как он тобой манипулирует! Очнись, Мери! Твоя цель Занзас! Когда ты с ним встретишься? Почему твой капитан держит будущую мать наследника Варии в отдалении? Может, он вообще не хочет знакомить тебя с папочкой ублюдка? Если так, ты должна настоять… - Томас, перестань! Не видишь, я счастлива, счастлива как никогда. Мне, конечно, жаль, что я не оправдала твоих надежд, но, пожалуйста, я не хочу сомневаеться в Скуалло. Пусть будет, как он решит, тем более - мы скоро станем одной семьёй! - О святой Иаков! Схватившись за виски, Том вскочив, заходил по комнате. - Он использует тебя! - Мы любим друг друга! Разговор достиг точки кипения, оба де Триа, враждебно разошлись по углам, каждый недовольный глупостью оппонента. И здесь раздался звонок, далёкий голос капитана поинтересовался, не хотел бы Томас сходить с ним, в один известный бар, где принимают только сливки общества. Сдержанно поблагодарив, брат долго думал, щелкая костяшками пальцев. Мария, ненавидевшая это его трещание, вскоре не выдержала. - Хватит во всем подозревать Скуалло, неужели не видишь, он это сделал специально. Чтобы порадовать меня. Будь хоть немного ему благодарным! Вскоре у Томаса появился бентли, не последней модели, но все же подходящий, потом часы с брильянтами от Картье. Скуалло после праздника Пасхи ввёл его в самый престижный клуб, как бы между прочем, заплатив огромный вступительный взнос. Исподволь, так что Томас и сам порой не замечал, он, как и Мария, стал тоже потихоньку зависеть от блондина и, желая хоть как-то выяснить его дальнейшие действия, однажды напрямую спросил о его намерениях. - В принципе, я не против свадьбы, - нисколько не удивившись его вопросу, Акула закинул длинные ноги на столик усаживаясь рядом на диван. - Меня все устраивает. Учитывая, что я стерилен, дети Марии мне как нельзя кстати. Думаю, после свадьбы Савады Тсунаеши и мы объявим о помолвке. Больше они не говорили. Сидя бок о бок, тупо смотрели футбол и потягивали холодное пиво. Несмотря на все влияние капитана Варии, на свадьбу наследника, обоих де Триа не пригласили. Вследствие важности события: в Италию съехались все главы ведущих семей и места в небольшом семейном соборе были строжайше распределены. Даже Занзасу пришлось потесниться, его место по правую руку от отца, сдвинули, поставили почти вплотную к креслу, занимаемому Скуалло. Накануне, обматерив заикающегося распорядителя, босс Варии пришёл в неистовство, узнав, что придется сидеть чуть ли не обнявшись, вследствие тесноты, с белым мусором. Впрочем, побушевав с полчаса, так ничего и не добился, поэтому с досады только сплюнул на чистый пол. - Я вам, суки, это припомню. Не желая больше находиться соборе, выскочил на паперть. Здесь уже ждали несколько нищих, увидев богато одетого господина, с криками бросились к нему. - На хуй. Все на хуй, - только отмахнулся брюнет и плюхнулся в подъехавшую машину. Только что прошедшая репетиция бракосочетания наследника оставила в нем щемящие чувство одиночества, он не признавался, но частенько ночами искал на опустевшей кровати некеого мусора с дерзкими злобными зенками. Брезгливость, а может и опасливость в отношении сна не разрешала ему крепко засыпать в присутствии очередной бляди, если таковая и оставалась дольше других в спальне, то босс не мог сомкнуть глаз, ему везде мерещились убийцы. Смешно, но со времён развода он ещё ни разу не выспался как надо, иногда даже думал: может он поторопился? Мог бы оставить альбиноса в качестве аксессуара спальни. В конце концов, он же тупой, как пробка, его только помани… Здесь Занзас снова тяжело вздохнул. - Кого я обманываю, если бы он захотел, я бы первый к нему побежал. Грудь, там где сердце, заныла. Покачиваясь на мягком сидении, босс Варии бездумно посмотрел в окно. Одинокие чахлые кусты, выезженная солнцем обочина. До него дошли слухи, будто бы Скуалло подцепил какую-то шлюху. Вранье! Мусор - пассив по жизни, куда ему с бабой кувыркаться, но все же... Даже эти утешения не звучали теперь слишком убедительно. Временами Занзасу казалось - все ещё может наладиться, он даже опять начал видеть во сне, как запихивает свой член в белую задницу. Кончал при этом стопроцентно. Но по утрам, лицезря непробиваемую харю блядского блондина, понимал: иметь его теперь может только во сне. После развода Ску стал нелюдим, если он и раньше не отличался разговорчивостью, то тут совсем замкнулся. Его оглушающий ор все реже слышался в переходах Варии и на плацу. Многие новички, приготовленные к шумному приёму терялись, заметив молчащего капитана, идущего в сопровождении двух телохранителей. Если бы Занзас знал одну из тайн Скуалло, то, возможно, приободрился бы. Ночами, оставаясь один, тот всегда тщательно запирал все двери. За делами, не выбрав себе отдельные покои, капитан почти два месяца перебивался в кабинете. На чёрном жёстком диване, вместо одеяла использовал длинный плащ. Последняя деталь одежды стала его неотъемлемым атрибутом, потому что Акуле было что скрывать. Дождавшись смены караула, он открыв тайную дверку, из кабинета попадал в маленькую, плохо освещённую комнату. У противоположной стены в глубокой нише, освещаемая только пучком свечей, его ждала Мадонна с младенцем Христом на руках. Ску сдёргивал с худых плеч тонкую рубашку и брал лежащую здесь плеть. Первые удары отзывались жгучей болью на изодранной коже. Многочисленные шрамы, старые и совсем свежие, не успевающие зарубцеваться, фонтанами выплёскивали кровь наружу. Стоя на коленях, Ску, читая нараспев покаянный псалом, с силой ударял себя плетью. К концу экзекуции вся его спина представляла одну кровоточащую рану. Тогда накинув плащ, он тащился в душ, стараясь никому не попадаться на глаза. Холодная вода не только отлично смывала кровь, но и проясняла мысли. Ловя губами прохладные струи, он перебирал в голове события прошедшего дня, делал себе отметки, как вести себя дальше. Томас заплатит за все, это даже не подлежит сомнению. И Мария, и её дети. Все они только карты в руках банкующего Ску. Козыри и шестёрки, дамы, короли. Его джокер, конечно, Реборн. Скуалло не забыл, именно он последним вышел тогда из капеллы, даже не поглядев на заходящегося от боли парня. Предложение о сотрудничестве? Неужели советник не понял – оно лишь ловушка. Внешний советник слишком хитёр, и Скуалло на эту его особенность и сделал ставку. От его придирчивого серого взгляда не укрылось, как теперь поглядывает на своих соратников Реборн, очевидно думая: если ему было сделано заманчивое предложение, то возможно и другие главы получили нечто подобное. Кто же тогда станет первым предателем? Емицу? Девятый? У обоих есть веские основания этого не делать, но все же! Тсунаеши слаб, а Занзас вспыльчив. И оба не имеют чистой крови. Кому как не Скуалло возглавить Вонголу, разве несколько лет назад не Суперби признали Десятым? Да, у него был период амнезии, но сейчас он полностью восстановился. Значит ли это, что он использует свадьбу наследника как предлог для захвата власти. Скуалло тихо засмеялся. Все же он заставил Реборна беспокоиться, а значит, он уже не будет так внимателен, например, к той же простушке-японочке Киоко. В назначенный день в церкви было не протолкнуться. Заранее приехавшие гости размещались ловкими камергерами согласно статусу на длинных деревянных скамьях с бархатными, украшенными золотой вышивкой и кистями, подушках. Для главенствующей верхушки были оставлены мягкие кресла. Девятый появился в числе первых, сдержанно ответив на приветствия, уселся в первом ряду. Дона Тимотео последнее время сильно беспокоил Занзас. После развода тот пустился во «все тяжкие», если несколько лет альбинос, как примерная жёнушка, не давал ему распускаться, то теперь вся грязь, скопившаяся в сыне, вылезла наружу. Девятый пытался несколько раз поговорить со Скуалло, но тот ловко увиливал, каждый раз отговариваясь сильной занятостью. Мафиози даже специально велел поставить свой стул рядом с местом капитана Варии - теперь этот скользкий тип будет вынужден его выслушать. Тем более, это было необходимо потому, что Тимотео чувствовал себя плоховато. Скакало давление, болели старые раны. Врачи не скрывали - это признаки приближающейся старости. Пора, пора передавать власть. Емицу, точно голодный волк, только и смотрит, как выхватить кусок у старого вожака. И в такое сложное время Занзас бросает своего альбиноса! Проклятье! Как не своевременно! Весь погруженный в невесёлые мысли, Тимотео не заметил, как рядом опустился на стул капитан Варии, появившись ровно за минуту до начала церемонии, он даже успел подойти к чаше со святой водой и, омочив пальцы, серьёзно перекреститься. Занзас как всегда опаздывал. Под звуки храмового органа они встали, приветствуя священника со служками. Как это и делалось в особо торжественных случаях, обряд совершал сам епископ. Прочитав положенные молитвы, он приступил к мессе. Девятый было наклонился для разговора к Скуалло, как заметил: тот, опустив ресницы, бормочет наизусть слова литургии. - А ведь действительно святоша, - недобро ухмыльнулся Тимотео, - тут уже ничего не поделать! Видать, Доминик с ним перестарался. Он задумчиво вгляделся в острый профиль потомка Седьмого. Вспомнил один из вечеров, когда ещё совсем молодой, но уже познавший горе потери жены, он сидел в маленькой уютной пиццерии, напротив собора святого Павла. Кажется, ждал одного из связных, и его внимание привлекли двое. Полноватой священник, с простым лицом, напоминающим сморщенную, старую брюкву, и мальчик, худой, грязный. Приглядевшись, Тимотео узнал в священнике настоятеля местного храма отца Доминика, но вот его спутника видел впервые. Видимо, пастор подобрал очередного нищего и сейчас пытался его накормить. Мальчишка уписывал за обе щеки горячую пиццу, что-то невразумительно мычал, запивая съеденное из большого стакана. Заметив взгляд Девятого, старик привстал и почтительно ему поклонился. Тимотео в свою очередь слегка опустил веки, показывая ненужность подобной церемонии. Меж тем пацанёнок доел свою порцию, потянулся за пиццей, лежащей на тарелке священника. Тимотео отметил неестественные длинные пальцы, жадно ухватившие кусок. - Ишь какой загребущий, такому и целого мира будет мало. Он продолжал незаметно наблюдать за интересной парочкой, сам удивляясь внезапно вспыхнувшему интересу. Похожий на добермана детский профиль, движения резкие. Рваные. Издалека он не мог разглядеть глаза, но мафиози уже не сомневался: они полны злобы. Из него вышел бы неплохой боевик, а, может, даже и офицер. Впрочем, он всего лишь мальчишка! Принесли меню. Девятый отвлёкся и, когда продиктовал официанту свой заказ, парочка уже уходила. Почёсывая плечи и шею, замарашка вдруг сдёрнул с головы самодельную бандану из лоскута вылинявшей тряпки и, не смущаясь, запустил обе ладони, в густые волосы. Видимо, помимо грязи, его одолевали и многочисленные паразиты. Девятый остолбенел, он во второй раз в жизни видел такого оттенка волосы! Абсолютно бесцветные! Именно такие были у недавно почившего Седьмого. С того момента Вонгола установила негласный надзор, за странным альбиносом. Мальчишка жил, ходил в школу, помогал отцу на мессе. Вёл себя, как обычный подросток его лет, и все же по ряду незаметных признаков Тимотео убеждался: он потомок Седьмого! Может, по той жестокости с которой он бил своих сверстников, по наглости. Боясь спугнуть, Девятый стал часто посещать собор его отца, делал щедрые пожертвования. Расхваливал перед другими мафиози милосердие отца Доминика. В храм, ранее полузаброшенный, потекли широкие потоки денег. Это дало возможность Тимотео вплотную приблизиться, не вызывая подозрений. И все же он каждый раз непроизвольно напрягался, когда альбинос, внося в алтарную комнату поднос с чашечками кофе, наклонялся к нему, и Тимотео чувствовал исходящую от него силу крови Вонголы. Теперь вшивого заморыша было не узнать, вихрастые белые пряди были гладко прилизаны и зачёсаны назад, вся его сущность дышала святостью, даже смирением. Чистейшие руки с коротко обрезанными ногтями вежливо ставили на поднос пустые чашки и под тяжёлым взглядом мафиози, он уходил, неслышно прикрывая дверь. - Продай мне его, Доминик. Попросил однажды Тимотео. На что священник грустно улыбнулся. - Я ему не хозяин. Он принадлежит Богу. А ведь действительно! Прав был задрот, Ску никогда, никому не принадлежал! Тир пытался его объездить и поплатился. Потом был Занзас! Эх, знал бы, какого он свалял дурака! Да Тимотео сам готов трахать Акулу, лишь бы тот по-прежнему лежал на спине. Может, стоит подыскать ему любовника из своих людей? Нет. Вряд ли он на это поведётся. Сзади послышались недовольные голоса, дон Тимотео оглянулся. Дино Каваллоне, как всегда неуклюже пробираясь на своё место, умудрился отдавить носки ботинок троим весьма уважаемым членам семьи, стащить задом мантилью одной испанской синьорины и разбить очки дону Фортрано. Последний раз Тимотео видел его несколько лет назад. После встречи с Занзасом, Дино навсегда уехал в Южную Америку. Ладно! Вернулся к размышлениям Девятый. Он тоже не прав, чего привязался к сыну? Если даже могущественный босс мафии не сумел сломать двенадцатилетнего паренька! Он до сих пор вспоминает его глаза, во время изнасилования. Пустые, словно Скуалло там не было, словно его душа куда-то упорхнула и только режущий уши крик, а скорее даже визг, как у зарезанного поросёнка. Что же сейчас творится под белыми лохмами, кому на этот раз он кинет вызов, самому дьяволу? «Ave Maria, gratia plena; Dominus tecum»! Запел хор.. Все как по команде раскрыли карманные молитвенники и углубились в чтение. Длинный обряд шёл свои чередом, когда Занзас, как всегда не смущаясь опозданием, наконец соблаговолил занять своё место. Сев справа от Скуалло, нарочно широко зевая, окинул глазами храм. Белые, тугие бутоны лилий и пышные шапки хризантем, собранные в охапки, украшали торцевые окончания скамей. Там же - завесы из тюлевых лент и пышные банты. Придурки в крахмальных балахонах бегают туда-сюда. Ну вот, опять звенит колокольчик, приходится вставать. Тут Занзасу пришла в голову прекрасная идея проверить, насколько мусор предан своему Богу. Смуглая рука незаметно скользнула в бок и пробежалась по складками смокинга, ныряя под чёрную английскую шерсть. Скуалло вздрогнул, попытался отбросить шаловливую кисть. Занзасу понравилась игра и он уже более настойчиво залез сначала под ремень, а потом ослабив его, добрался до белья альбиноса. Видимо, Ску его действия привели в замешательство, стараясь не показывать вида, он вцепился в свою книжонку и часто задышал. Занзас провёл пальцем по его напрявшемуся стволу и вдруг ощутил сильное желание. Он оглянулся в надежде отыскать местечко поудобнее, как вдруг его перехватили. - Не смей, - злобно клокотал мусор, свободной рукой выдирая из брюк смуглую ладонь. При этом продолжая подпевать хору, читая нараспев слова молитвы. - Заткнись, а то хер оторву, - миролюбиво пообещал в свою очередь Занзас, - сиди и строй из себя целку с постной мордой. Нежная плоть альбиноса была напряжена, как натянувшийся канат, брюнет попытался даже быть менее грубым, чем всегда. Он осторожно сжал мусорное хозяйство и принялся тихонько работать пальцами, замечая, как предательски розовеют бледные острые скулы. - Ему нравится! Вот ведь проститутка гребанная! Нравится, когда его имеют, как последнюю блядь, у всех на глазах. Занзас задвигал рукой активнее, и с губ Скуалло слетел тихий стон. Он судорожно схватился левым протезом за кресло и подался вперёд, скрывая причину своего волнения. Неосознанно развёл ноги, одновременно давая руке шефа больше свободы. - Шлюха подзаборная, - шипел ему на ухо довольный Занзас, - сука течная. Драная подстилка. Он излишне сильно сдавил пульсирующую от притока крови головку члена и ощутил тёплую вязкость на пальцах. Придурок кончил?! С довольной ухмылкой Занзас обтёр грязную руку о белоснежную рубашку мусора, и, не удержавшись, пощекотал ему низ живота. Акула вздрогнул, испуганно выкатив глаза, видимо, сам не ожидая такой бурной реакции тела. Босс наклонился. - Соскучился по мне, гомик? Как насчёт отсосать? Скуалло метнул на него убийственный взгляд, но в следующую минуту тихонечко сполз со стула и устроился между предусмотрительно расставленных коленей Занзаса. Тот, не стесняясь хора мальчиков, стоящего от них в паре шагов, быстренько вжикнул молнией на лоснящихся брюках. Епископ даже оступился, едва не выронив чашу со Святыми Дарами, разглядев что происходит в первом ряду. Тем, кто сидел сзади, были видны только головы и плечи мафиози, но служащим в алтаре подобное зрелище открылось во всей красе. Надзирающий за обрядом главный камергер кинул вопросительный взгляд на Девятого, но тот загадочно улыбнулся и подал знак продолжать мессу. Ску давился, стремясь сразу захватить как можно глубже в себя торчащий член Занзаса. Тот, изредка постанывая, доходчиво направлял отвыкшего за два с лишним месяца мусора в нужном направлении. Дёргая его за бесцветные пряди, резко насаживал на разгорячённый ствол. Девятый, сидевший рядом, усиленно делал вид, будто ничего не происходит. Варийцы настолько увлеклись процессом, что даже не заметили, как у алтаря появился ещё один участник действа. Высокий юноша, одетый в строгий светло-серый костюм с маленькой бутоньеркой в виде розы. Рядом с ним находился молодой черноволосый шафер. Удивлённый сменой лиц, Занзас на мгновение даже прекратил толчки, поглаживая тяжело дышащего мусора по затылку. Теперь игра стала намного интереснее. Он давно хотел поиметь эту белую падаль перед лицом того, кого Акула чтил превыше всего. Словно ставя перед выбором: он или я. Желая одержать победу, получив заслуженную награду, слегка увлекся. Гордая Акула, как проститутка,послушно сосал его хер на глазах всего священства и будущего Десятого. Шафер, стоящий к ним спиной, что-то проговорил жениху, наклонившись к уху. Тсунаеши, видимо согласившись, развернулся и, вопреки традиции, подошёл к дону Тимотео, желая поцеловать перстень. В тот же момент наткнулся на резвящихся босса и капитана Варии. Скуалло, почувствовав приближающихся людей, выпустил член Занзаса изо-рта и затравленно попытался прикрыться рукавом. Рядом с японцем стоял его ученик Ямомото, тот для кого мечник был кумиром, недосягаемой мечтой. Снедаемый стыдом, Суперби опустил глаза, стараясь не смотреть на подходящих, как почувствовал боль от выдираемых волос. Ему в губы настойчиво ткнулась горячая головка, истекающая смазкой. Занзас, недовольный прекращением минета, схватил его за ухо и начал выкручивать. - Соси, шлюха, не останавливайся. Это было даже хуже чем изнасилование в детстве. В глазах Ску появились слезы, Такеши смотрел на его унижение, мятую со следами спермы рубашку, всклоченные волосы. На его позу, коленопреклонённую, отметающую всякие сомнения в совершаемых действиях. Он сидел между бёдер Занзаса и боялся пошевелиться. На этот раз на его макушку опустился здоровенный кулак, захватив густую прядь, Занзас силой притянул Скуалло и, насильно разжав ему челюсти, вставил член в горло. Ску не двигался, внезапно ему стало все безразлично, появившееся было возбуждение сошло на нет. Сейчас он, словно придя в себя, осознавал всю мерзость поступка. Пытаясь вытолкнуть естество Занзаса наружу, непроизвольно откинулся назад и снова получил ослепляющий удар в скулу. Босс не мог больше ждать, он возил белоголового мусора носом и губами по всему паху. Раздавая тумаки, сжимал до хруста его плечи коленями. Но приходилось признать, с каждой секундой его твёрдость утекала, брюнета от ужаса, даже скрутило где-то в районе желудка. Он снова почувствовал слабость. Секс с Акулой принёс ему только разочарование. Не веря происходящему, безостановочно терзал Скуалло, заставляя его заглатывать мягчащей член, доставая кончиком почти до гланд. Но когда мышцы окончательно расслабились, с тихим вздохом, вытянул обвислое хозяйство, так не получившее разрядку и подняв ногу, врезал подошвой ботинка капитану в лицо. Тот упал на бок. Без слов, инстинктивно схватился за щеку. Под пальцами, расплывался огромный кровоподтёк. Шаря рукой, Ску отыскал брошенный томик молитв, прижимая его к себе попытался, сесть. Девятый наклонился и потрепал его по плечу. - Быстро на место, на нас смотрят. По счастливому стечению обстоятельств, все это произошло незадолго до выхода невесты, и когда Киоко в длинном платье со шлейфом, прошла по золочённой дорожке мимо первых рядов, там уже сидели трое абсолютно спокойных мафиози. На балу Скуалло уже не было видно. По окончании обряда, он заперся в исповедальне, задёрнув занавески, принялся горячо молиться, пытаясь переосмыслить что же с ним произошло. Вскоре в кабинке для священника, послышался шорох атласной сутаны невидимого падре. Некто занял место, готовясь услышать исповедь. Ску отодвинул тонкую перегородку, заметив, чей силуэт мелькнул за густой металлической решёткой, твёрдо произнёс: - Отец мой, я согрешил. А Такеши пил. Сперва шампанское, потом ром, виски, граппу. Пил стараясь забыться, перестать существовать. Проклятая свадьба была не в радость: его как шафера поминутно окликали, заставляли произносить тосты, а потом и вовсе плясать какой-то дурацкий дикий танец с бубенцами на запястьях. Разрумянившаяся невеста и так, поддавшись общему веселью, сделала пару кругов вальса, но запыхавшись, вскоре вышла из толпы и поискала глазами укромное местечко, обмахивая веером тяжело вздымающуюся грудь. Савада нежно поддержал её под локоток, прошептав пару любезностей, отвёл к роскошным диванам, предназначенным для отдыха. Киоко была прелесть как хороша: узкое в кружевной лифе, свадебное плате, оно расходилось сразу от груди свободной юбкой, с крупными воланами по подолу. Умело маскируя уже выдающийся животик, ненавязчиво отвлекало внимательный взгляд, кокетливым бриллиянтовым бантиком, пристёгнутым к брюссельскому гипюру. Подарок жениха, бантик имел в середине крупный камень примерно на шестнадцать карат. Жёлтый алмаз, огранённый под индийскую корону, играя, бросал разноцветные блики на белоснежную ткань, расцвечивая её всеми цветами радугами. Брильянты поменьше усыпали розетки искусственных роз, на подоле и рукавах. Словно живая роса, появившаяся на замороженных цветы в январе. Отдыхая Киоко положила руку, теперь уже мужу на колени. - Как хорошо! Тсуна переплёл с ней пальцы и, наклонившись, шепнул на ухо: - Но ведь нам ещё можно немного пошалить, этой ночью? Она засмущалась, редкие рыжеватые ресницы задрожали. - Не говори такие вещи, это неприлично! Но жених только мило улыбнулся, поднеся розовые пальчики с длинными коготками к губам, с жаром их расцеловал. Заметив ворккющих молодожёнов, Девятый, желая дать им передышку, поднял в руке высокий фужер, наполненный вином, и вошёл в круг, принявшись самолично отплясывать добрую итальянскую тарантеллу. - Ээээ… послушай, милая, я не могу вот так запросто познакомить тебя с доном Леонсио, ты должна понимать… Занзас скучал и, обрадованный мелкой стычкой, обернулся, замечая неподалёку, чету Каваллоне. Те, видимо, ссорились и поэтому говорили довольно громко. Рыжий конь ничуть не изменился с их последней встречи, - всё такой же дебил! Даже не подходя к столу, неуклюже толкнув официанта, умудрился облить жирным соусом свой роскошный фрак от Версаче, и теперь при всех, пытался грязным платком оттереть тёмные пятна. Стоящая рядом женщина была им очень недовольна. Она с хищным интересом рассматривала проходящих мужчина, при этом стараясь не замечать проштрафившегося супруга. - Ну так, ты познакомишь? Или нет?! - Милая… Занзасу показалось забавным дать американскому мерину пару уроков хорошего тона. Он приблизился, по-светски слегка склонившись, согнул руку в локте. - Синьорина, кажется, я могу вам помочь. Его прошили словно иглами от швейной машинки, умные карие глаза. Протянув невидимые нити, сделали пару стежков. - Благодарю, но я не нуждаюсь в помощниках. - И все же я настаиваю. Ещё никогда Занзас не выражался так высокопарно, но, глядя на краснеющую рожу коня, он безудержно внутри хохотал. - Господин Дино! Вы здесь на правах младшего босса и не можете напрямую обратиться к дону Леонсио, занимающему должность внешнего советника в Неаполитанском концерне. Поэтому я предлагаю вашей прекрасной синьорине себя и с удовольствием исполню её просьбу. Дино даже бросил платок и, подскочив, вырвал было поданную руку жены из ладони Занзаса. - Закатай обратно свои яйца, босс. Голос прозвучал угрожающе, но вызвал только кривую ухмылку на злобном лице варийца. - Тебе ли говорить о яйцах во множественном числе, гляди как бы последнее не потерять! Ты же спал с моей бабой, вот и я хочу поразвлечься разок с твоей, хотя бы в парадной галерее! Там есть много уютных закутков! Конь был немногим ниже Занзаса, но в яростном напоре ему не уступал. - Не смей даже приближаться к моей семье! Оттирая испуганную супругу, попытался закрыть её спиной. Это подзадорило порядком захмелевшего варийца. Теперь, совсем не стесняясь, он громко заявил: - Ну что, дамочка, трахнешся со мной, за знакомство в доном Леонсио?! Занзас чувствовал себя героем, утренняя неудача постепенно отодвинулась на задний план. Он обнял Каваллоне, вжав Дино в пол, налёг на него всем весом, приблизив похотливое лицо к остолбеневшей от его наглости женщине. - Нет? А зря. Я босс Варии, а скоро - и всей Вонголы! И тут раздался звук пощёчины, до того звонкий и резкий, что на мгновение все замерли. - Наглец! На темной щеке Занзаса появилось размытое розовое пятнышко, сын Девятого недоумевающе схватился за место удара, не веря в происходящее. - Мусорка, ты труп! Скуалло ничего из этого не слышал и не видел. Он по-прежнему сидел, сгорбившись на деревянном сидении и положив лоб на сжатые в замок пальцы, монотонно бормотал: …грешен в гордыне, в тщеславии… И вдруг остановился. - Святой отец, давайте отложим перечисление моих грехов и поговорим о том, ради чего я вас вызвал. Сидящий за перегородкой человек осторожно просунул руку с кардинальским перстнем на пальце в маленькое отверстие снизу решётки. Ску почтительно приложился к нему. - Святой престол рассмотрел ваше прошение о защите. Кроме того, я самолично утвердился в правдивости ваших доводов. То, как вас унижают, брат Анжело, поразило меня в самое сердце. Пока епископ говорил, Акула пропихнул ему узкий клочок бумаги с написанной от руки суммой. Сидящий на противоположной стороне, жадно схватил чек и, развернув, долго не мог поверить в реальность написанной цифры. - Я всегда поддерживал и впредь обязуюсь направлять все усилия на поддержание Его Святейшества, Папы, и это мой скромный вклад на благотворительные нужды церкви. - Да-да, сын мой. Голос епископа дрожал. Чек был на предъявителя. С астрономической суммой в евро, в одном из надежнейших швейцарский банков. - Ваша щедрость не останется без внимания нашего патрона! - Надеюсь, и все же, мне нужны гарантии. - Гарантии? Поясните! - Моя личная встреча с папой. На днях я собираюсь в Ватикан, чтобы не вызвать подозрений, планирую присоединиться к группе паломников, сопровождающих чудодейственную статую плачущей девы Марии из города Феррары. В самом анклаве у меня будет не более двух дней. Я бы попросил именно вас организовать мне аудиенцию и желательно без проволочек! За стекой стало тихо, видимо, собеседник обдумывал дерзкое предложение акулы. - Согласен, - наконец донеслось из темноты, - известите нас, когда пересечёте границу. Послышался шорох открываемой двери. - А отпущение грехов? - запоздало крикнул Ску. - Иди с миром сын мой, все твои грехи, вольные и невольные, прощаются. Он ушёл, со вздохом Ску откинулся на жёсткую спинку стула. Его план вступал в решающую фазу, если поначалу он хотел, немного помучив, травануть или зарезать Тома, то теперь совсем иные мысли занимали его голову. Вспоминая сон, он был даже в чем-то благодарен экстрасенсу, тот сумел вытащить самое сокровенное желание Суперби и не побоялся показать ему то, кем на самом деле он хотел стать. Ангел, я карающий ангел! Ко мне не прилипает грязь, потому что все, что делаю, идёт на благо верным и на устрашение грешникам. Ещё немного посидев и успокоившись, он сразу из собора поехал в Варию. Занзас вернулся под утро, как всегда злой до чёртиков, не найдя на ком выместить стресс, приложил адъютанта башкой об стену. Тот с непривычки вырубился - мгновенно. Сев на его тело, вариец подпёр подбородок кулаками. Скандала удалось избежать, как бы он ни был пьян, все же понимал, пора кончать вести себя, как мальчишка. Его беспокоило не столько переглядывания съехавшихся на торжество донов и не осуждающий взгляд отца, сколько то, в чем Занзас боялся себе признаться – он, кажется, влюбился! Впервые кто-то не испугался, не бросился ползать перед ним на брюхе, а ответил ударом на удар. - Мусорка. Ты труп. Только и смог сказать, язык словно присох к гортани, столько яростной ненависти было во взгляде этой женщины. Очевидно, сучка великолепна и в постели! Он, почувствовав, как ёрзает пришедший в себя, адъютант, добавил ещё по рёбрам, приказывая замереть и дальше претворяться ветошью. Интересно было бы с ней ещё раз встретиться. Немного отдохнув, поднялся, проходя мимо кабинета альбиноса, непонятно почему подёргал дверь за ручку. Заперто! - Ну и хуй с ним, - решил. Но все же, ещё раз с силой взял дверь на себя. Та, предсказуемо не двинулась с места. Отсек, вырвал себе сердце, придурок гребанный! И продолжил жить, как последняя мразь, не замечая Занзаса. Так не должно было случиться! Чего выебываться, если он по-прежнему кончает только от его руки! Босс несколько дней специально оставлял дверь личных покоев открытой. Даже приоткрытой! На всякий случай, если до его тупой башки долго доходит. Занзас, раздосадованный своими мыслями, ударил кулаком по резным филёнкам. Мусор! Открывай, мудак! Ответа не последовало. Надо было уходить, не хватало ещё того, чтобы самого Занзаса застали колотящим в дверь капитана. Он поглядел на часы, восьмой час утра. Обычно в это время белобрысый, уже приняв рапорты, вовсю работал с будущими миссиями. Перепроверял явки. Пароли. Заказывал билеты, оформлял визы, гостиницы. И вообще делал кучу всяких ненужных дел. Странно! В конце коридора показался Вилли, телохранитель Скуалло. Он был белым, как мертвец, надетая кое-как варийская куртка висела мешком на поникших плечах. - Босс. Беда, капитана арестовали. Только что увезли в Вонголу! Говорят, ночью было совершено покушение на жизнь будущего Десятого! - Дверь открой! Вилли испуганно озираясь, вставил в считывающее устройство свой пропуск и с шипением бронированная плоскость пришла в движение. За стилизованной под старину стальной дверью, царило неприкрытое средневековье. Полумрак, освещаемый одной настольной лампой под темно-зелёным витражным абажуром. В простенке между двух стрельчатых окон портрет Седьмого в резной, серебрённой раме. Бывший руководитель Вонголы, выглядывая из темноты, смотрел на входящих зло и презрительно. Тонкие, бескровные губы застыли в брезгливом выражении. - Хуй какой! - прокомментировал картину Занзас и, подойдя к столу Акулы, принялся ворошить бумаги. Все документы относились к миссиям варийцев на ближайшую неделю. Он подёргал ящики стола, но те были надёжно заперты. Вилли, испросив разрешения, скоро вышел и поэтому можно было особо не церемонится. Пара выстрелов из беретты, и развороченный ящик явил свои тайны. Евангелие? Множество образков? Большой деревянный крест? Похоже мусор окончательно свихнулся на религиозной почве. Занзас поворошил какие-то коробочки с приятно пахнущими благовониями, нашёл несколько старых писем. Даты на конвертах указывали, что они были посланы никак не меньше двух десятилетий назад. Он сунул их в карман, решив просмотреть на досуге. Больше ничего примечательного. Остальные ящики забиты официальными бумагами. За тяжёлыми, пыльными занавесями - утопленные в стены сейфы хранили тайны не только Варии, но и всей Вонголы. Из мебели - ничего лишнего. Одинокий диван, чёрный, низкий. Узкий до невозможности. Брошенная в изголовье гобеленовая подушка. Занзас потянувшись, дёрнул её на себя и поднёс к лицу. Она ещё пахнет Скуалло: сладко, дерзко. Кресло у камина, вопреки отвратительной методичности хозяина, немного отодвинуто. Видимо мусора застали, когда он любовался на огонь, или… На глаза попался полуобгорелый листочек, выпавший из очага на чугунную решётку. Подцепив его кончиком кочерги, босс вытянул компрометирующий остаток и зарычал от разочарования. Бумажка ни с одной, ни с другой стороны, не содержала информации, она была абсолютно безлика. Прям как сам мусор, с виду беленький и чистенький, а на самом деле… Занзас прибавил находку к лежащим в кармане письмам. Крикнул Леви, веля распорядиться о машине. В карательном блоке, куда доставили Скуалло, царила неразбериха. Несколько поднятых посреди ночи врачей различных категорий толпились в узком проходе, недоумевая, зачем их позвали. Увидев, как сжимая локти за спиной, в их компанию ввели варийского капитана, враз замолчали, гадая, что будет дальше. Вскоре их всех пригласили пройти в малый конференц-зал, где уже были приготовлены папки с вложенными в них листами. Ску сел на указанное ему место и раскрыл документ. В нем за подписью личного врача советника были перечислены странные симптомы, неожиданно появившиеся у Савады, его жены и матери. Во всех случаях отмечалась резкое изменение сердечного ритма, судороги и упадок сил. Зрачки глаз расширены, склеры воспалены. Безудержная рвота вплоть до потери сознания. У обоих женщин также сильная головная боль. Прилагались фотографии, снятые с отдельных участков кожи, со странными точечными кровоизлияниями, краснотой и волдырями. - Извините, - подал голос один из эскулапов, а не проще дать нам самим осмотреть пациентов! Сидящий на небольшой сцене бледный Емицу поднял на говорившего тяжёлый взгляд. - Как уже установлено, все трое подверглись медикаментозному воздействию. Вы здесь сидящие так или иначе были причастны к лечению моей супруги, невестки и сына. - Иными словами, - выкрикнули из последних рядов, - вы советник, подозреваете одного из нас? - У меня есть на это основания. Поэтому ни один из находящихся в зале не выйдет за пределы этой аудитории, пока не будет найден источник болезни моих жены и сына. Кроме того, чтобы улучшить ваш мыслительный процесс, на протяжении всего заключения, вы не будете получать пищи и воды. В ваших интересах побыстрее выдать нам убийцу, иначе эти стены станут склепом. Люди заволновались, громко переговариваясь между собой, заспорили. Некоторые, углубившись в чтение, зашелестели листами. Врачи не сомневались, советник исполнит угрозу. К Скуалло пробрался трясущийся Шамал. - Ну дела, капитан. А вас-то за что? Вы не специалист! - У советника ко мне особые счёты. Они отошли к расставленным у стены стульям. Внимательно изучив информацию, Шамал переменил мнение и снова попытался завязать разговор. - Похоже на сильный токсин, вы лучший знаток ядов, дон Скуалло. Каково ваше мнение? Ску холодно пожал плечами, отложил папку. - Сейчас существует великое множество синтетических препаратов, не оставляющих следов в теле и, если в нашем случае произошло именно это, участь подозреваемых будет весьма печальна. Шамал посмотрел на него с недоверием. Было заметно: капитан что-то скрывал. Судя по его непроницаемым серым глазам, в которых время от времени пробегала хитрая искорка, он был близок к раскрытию загадочного происшествия. Или же, как и подозревал Емицу, и был тем самым предателем. Поэтому, не желая продолжать опасный разговор, Шамал вернулся к наблюдающим за ними охранникам и поинтересовался, почему советник говорил только о сыне и жене. - Госпожа Киоко скончалась сегодня в пять часов утра, не приходя в сознание. Госпожа Нана в критическом положении, здоровье будущего Десятого так же стоит под вопросом, - был короткий ответ. Занзас подоспел вовремя. В закрытых кулуарах семьи уже вовсю разгорелись ожесточённые дебаты. Емицу был в бешенстве, он стучал кулаками по столу, крича о неспособности Девятого защищать даже собственного наследника. О его старческом маразме и слабости в управлении семьёй. Припоминал, как тот, в последние время открыто благоволил отпрыску Седьмого. Занзас успел услышать только последние фразы советника, относящиеся к его отцу, но, стараясь сдержать гнев, подозвал Леви, приказал немедленно поднять всю Варию по тревоге и ждать его сигнала к штурму Вонголы. Потемнев лицом, он вразвалочку вошёл в кабинет заседания, уселся на переднее кресло. Заметив сына босса, Емицу сбавил обороты. - Да, я считаю, что наша система управления скомпрометировала себя и выношу на суд внешних советников решение об отставке нынешнего крёстного отца за его явной деградацией. Девятый быстро задышал и, схватив руку Занзаса, сильно сжал её. Сын успокаивающе провёл пальцами по ладони. Теперь они не могли говорить, в дело вступил знаменитый Внешний Совет. В их действиях не было разнузданной полемики, царившей последние полчаса, они просто взяли лежащие в центре стола нарезанные листки и поставили на них какие-то знаки. Реборн самолично собрал итоги голосования. По обычаю, глава Внешнего Совета о своём решении объявлял открыто, но только после того, как ознакомится со всеми доводами коллег. Поэтому, углубившись в изучение бюллетеней, Реборн сделал знак его не беспокоить. Собравшиеся доны, понимая серьёзность возможной смены руководства, притихли. Хотя судя по бросаемым сочувственным взглядам на дона Тимотео, многие были недовольны, а некоторые даже возмущены заявлением Емицу. Реборн шелестел бумагой, то и дело поднося палец к нижней губе, неосознанно почёсывал её. На противоположном конце стола застыл советник. Решалась судьба Вонголы. Емицу, пытаясь не показывать своего нервного напряжения, только безостановочно крутил большими пальцами, сцепив ладони в замок. Он не сомневался: другого случая свергнуть Девятого никогда не представится. Поэтому, только услышав о случившемся несчастье, первым делом известил Реборна о готовящемся перевороте. Тот пообещал свою поддержку. Собрав Внешний совет, спросил напрямую об их предпочтениях, и только тогда, убедившись в их полной лояльности, старший Савада пошёл ва-банк. Сейчас Реборн должен встать и сжечь все листы, бросив их в медную тарелку, а затем объявить о смещении Тимотео. Участь последнего Емицу не беспокоила: яд или пуля. Все там будем, и Бог один разберёт, кто был прав. А кто - виноват. И воздаст каждому по заслугам. Раздался щелчок зажигалки. Реборн исполнил обряд, дождавшись, когда догорят все документы, встал. - Совет решил, - негромко произнёс он. - Провести расследование инцидента и, если будет доказана вина дона Тимотео, то он лишается звания Девятого со всеми вытекающими последствиями, но… И здесь председатель даже поднял руку, такой разразился гвалт в поддержку нынешнего главы мафии. - Но, если это всего лишь личная месть или роковое стечение обстоятельств, то вы, советник Емицу Савада, ответите за оскорбление босса своим положением, как, впрочем, и своей головой. По рядам пронёсся вздох облегчения, многие из присутствующих, поднявшись направились к Тимотео, чтобы пожать ему и Занзасу руки, превознося мудрость внешних советчиков. Теперь, после прекращения церемониала, можно было позволить себе выпустить пар. Что Занзас и сделал, подойдя, от души врезав Емицу по роже так, что несчастный даже отлетел к противоположной стене, впечатавшись затылком в ровную поверхность. - Слушай сюда, гнида, - схватив его за горло, процедил вариец, - мой отец был и будет главой мафии, а ты сдохнешь в дерьме! Я это тебе обещаю. Заметив, как советник от перенапряжения сильно покраснел и затрясся, брезгливо бросил его, едва удержавшись, чтобы не садануть при всех донах ещё и по почками. Желая поддержать отца, Занзас остался с ним до вечера. От нечего делать, нащупал забытые во внутреннем кармане письма и, развернув одно из них, принялся читать. Подчерк был какой-то долбоебский, кривой, с загогулинами. С трудом разбирая буквы, Занзас увлёкся и не заметил, как отец тоже с интересом наблюдает за его занятием. В письме сообщалось о какой-то бляди, дескать, она ждёт ребёнка и клянётся всеми силами ада, что убьёт его, если ей не окажут материальную поддержку. - Позволь, - не выдержав, Тимотео взял из рук сына послание. - Надо же. Это потерянные письма Эмилио к Тиру, они стоят целое состояние! Занзас презрительно выдохнул. - Обычная история с любовницей, не понимаю, зачем мусор хранил их? Тимотео не был так невнимателен, он, в свою очередь, серьёзно прочитал письмо до конца и, сложив, спрятал в черепаховую шкатулку для бумаг. - У Эмилио не было любовницы. Он всю жизнь преклонялся только перед одной женщиной, в которую был безнадёжно влюблён. Гризельда Вонгола. Так её звали. Гордая, властная. Эта дьяволица была истинной дочерью своего отца. Все тогда считали, что именно Гризельда станет Восьмым боссом. - Баба? - Да, такой прецедент уже случался, кажется с Четвертым. Тогда на место босса претендовали двое: брат и сестра. Их борьба закончилась трагически, погибли оба. А семья раскололась на несколько враждующих кланов. Только спустя более полвека удалось восстановить её единство, кстати, это произошло именно при Седьмом. Тимотео и Занзас сидели, почти соприкасаясь локтями, каждый был погружен в свои мысли. Наконец, собравшись с духом, спросил брюнет: - Ты её любил? - Мы,- грустно подтвердил дон Тимотео. - Мы: я, Эмилио, Тир, Фернандо. Нас четверых называли её почётным эскортом, квадригой в колеснице Виктории. Любили ли мы Гризельду? Не знаю, тогда думали, что да, но сейчас, возвращаясь в прошлое, понимаю: все-таки, нет. Единственное желание, которое двигало нами - это брак с единственной наследницей семьи. Хотя, может, у Эмилио и было нечто большее. Мы жестоко соревновались за её внимание, тогда, я думаю, Тир ещё не знал, что является её сводным братом. Но однажды, он пришёл в казармы, где мы тогда жили, какой-то странно-задумчивый. На все вопросы молчал, а потом и совсем смылся. Утром его пришёл разыскивать карающий отряд Варии. Перетряхнули все наши вещи, непонятно чего искали, но вскоре мы узнали, что он арестован и находится под надзором. На все попытки разговорить варийцев, мы получали одни общие фразы. А потом пришло известие - Гризельда пропала. Фернандо уже тогда заподозрил: возможно, между Тиром и ней произошло нечто, бросившее обоих на дно. Мы даже заочно попрощались с бывшим другом, как неожиданно его отпустили и даже, по желанию Седьмого, поставили главой Варии. Остальное ты знаешь. Будучи Девятым, я просмотрел все документы, касаемые Гизеллы, но потерпел неудачу. Девушка исчезла, Тир до конца жизни хранил молчание. У него, как и у меня, была привычка вести дневник. Я пытался найти его, но альбинос, к тому времени уже капитан, был непробиваем, эдакий айсберг в северном море. Возможно, он где-то его прячет и это меня пугает. Дурак Емицу попался на отцовских чувствах, подкреплённых большими надеждами на карьеру сына. Но кто поставил ему капкан? - Мусор? - Возможно. В последнее время он поднаторел в внутрисемейных интригах. Боюсь, скоро и Реборн не распутает все его удавки, этот змеёныш может годами выжидать, претворяясь дохлятиной. Но как только жертва появится в пределах досягаемости, поверь мне: он не станет раздумывать. Один укус, и Ску заглотит Емицу, как кролика. При всем моем уважении к советнику, он не понял одной простой вещи: к альбиносу нельзя подходить с человеческими мерками. Эмилио изрядно вышколил его, вычистив не столько мозги, сколько сердце. Очевидно, он готовил Скуалло на место Десятого, и только некстати приключившаяся смертельная болезнь главы Варии перечеркнула его планы. Впрочем мы отвлеклись, давай прочитаем следующее письмо. К вечеру было готово до двух десятков диагнозов, каждый доктор в своей узкой сфере пытался объяснить поразившую семейство советника болезнь. Шамал заметил, что Ску - единственный кто не написал ни строчки. - Не хочешь оправдаться? - В чем? - Ску, поднял на врача непонимающие глаза. – Я не приближался к наследнику, а уж тем более к его невесте. Ни до свадьбы, ни после. Как можно меня подозревать? Личная неприязнь Емицу? И на этом основывать обвинения? Тебе не кажется, но по-моему советник не вполне адекватен? Шамал быстро сообразил: ого, а ветер-то, переменился! Он смышлёно хмыкнул и дёрнул длинным носом. - Да, в последнее время Савада частенько посещал психолога. Кажется, у него проблемы с головой. Ясно, как день! Ску, по приказу Девятого, выставляет Емицу неспособным управлять внешними делами, и как он ловко все рассчитал, именно в тот момент, когда в Италии собрались все влиятельные доны. Шамал почувствовал некое уважение к капитану и вдруг испугался. А вдруг он узнает о небольшой афере с Марией. То что ждёт его самого? Если Акула замахнулся на такую фигуру, как Емицу, то жалкий докторишка Шамал для него - червяк на дороге. Переедет и не заметит. Надо было что-то срочно предпринимать. - Ээээ, я могу предоставить сведения о состоянии здоровья советника, - и быстро поправился, - безусловно в интересах спокойствия семьи! А сам подумал: «На, возьми мою подачку, только не скаль зубы». Ску обворожительно улыбнулся. - Великолепно, но я, кажется, слышу, как идут наши тюремщики. Не обращая внимания на было бросившихся к ним волнованных эскулапов, двое рослых вонгольцев подошли к Акуле, знаками приказывая следовать за ними. Уже на полдороге Ску понял, куда его ведут. Советник, видимо, проиграл дебаты и теперь Скуалло оставался его единственной надеждой. Перед камерой пыток его обыскали, вывернули карманы и пошарили под одеждой. Ничего не найдя, втолкнули в каземат. - Раздевайтесь, - поздоровавшись, мягко попросил находящийся в комнате доктор. Скуалло снял куртку и рубашку. Оставшись по пояс голый, невзначай подошёл к заставленному баночками столику. Его внимание привлекла пузатенькая баночка с мутным, грязно-жёлтым содержимым. - Люан? - Он самый! Вы знаете его действие? - В сочетании с детектором лжи он производит необратимые разрушения в организме. Впрочем, мне нечего бояться, я не виновен. В углу сидел, застыв как статуя, Емицу. Он был похож на человека, сдавленного стальными тисками. Лицо пунцового оттенка, губы потемнели. Руки беспорядочно елозят по коленям. Видимо, советник держится из последних сил. Ску снисходительно улыбнулся. - Успокойтесь, дон Емицу, меня будут допрашивать, а не вас. Хотя… На вашем месте, я бы тоже беспокоился, все-таки на кону ваша репутация. И жизнь. - Начинайте, - прохрипел советник. Слова капитана были полны ядовитого презрения, он в открытую нарывался. Словно не боялся, словно это была просто ещё одна миссия, и Акула честно выполнял чью-то волю. Врач, набрав в шприц один кубик люана, ввёл в вену препарат. Спросил, не щиплет ли место укола. - Немного. Мило улыбнулся допрашиваемый. - Это местная реакция, – пробормотал, опутывая его проводами, палач. К голове, рукам и ногам присоединили электроды. На грудь положили круглую присоску с торчащими из неё проводами. Ску пришлось сесть на указанный стул, с зафиксированным положением тела. - Я буду считать до пяти, - раздался знакомый голос, - когда я скажу шесть, вы заснёте. В состоянии глубоко гипноза мы зададим вам пару вопрос, помните: каждая ложь будет неотвратимо приближать вас к смерти. Достаточно трёх неверных ответов, и люан убьёт вас. Вы меня поняли? Кивните, капитан. Ску медленно опустил подбородок. Во всем теле уже чувствовалось действие препарата, мышцы сковало, словно на Акулу положили бетонную глыбу. Мармон переглянулся с Емицу. Как внешний советник и, к тому же экстрасенс, он имел полное право присутствовать на столь важном эксперименте. В окнах, расположенных по периметру камеры, угадывались фигуры и остальных участников допроса. - Шесть! Неожиданно громко крикнул он и Ску окончательно расслабился, кисти рук упали на белые стерильные подлокотники. - Скуалло Суперби - это ваше настоящее имя? - Да, - едва шевельнулись узкие губы, с них слетел не то шелест, не то далёкий вздох. - Вы хотели причинить вред Саваде Тсунаеши? - Да. - Вы осуществили свой план? - Нет. Мне помешали. - Кто? - Девятый. - Что конкретно вы хотели сделать? - Сказать наследнику, что он тунец. Емицу выключил полиграф и оперся локтями о стол, уронив голову на скрещённые пальцы. Все было кончено. Акула явно подготовилась к допросу! Он бросил быстрый взгляд на безмятежного Мармона. Продажная тварь, сколько заплатил ему альбинос? Неспроста хитрюга напросился на дознание. Предатель! Предатель! Все предатели! Покачиваясь, Емицу вышел, больше не интересуясь происходящим. - Фарс, грубая комедия! Он с трудом добрался до палаты сына. Тсуна уже мог дышать самостоятельно, слегка порозовевшая кожа щёк говорила о том, что кризис миновал, и юноша будет жить. Ему ещё не сказали о гибели жены и ребёнка. Емицу поправил краешек сползшего одеяла. Тсуна дышал очень медленно. Словно нехотя. - Это моя вина, - горько произнёс советник, - это я завлёк тебя в это прогнившее болото, именуемое семьёй, хотел стать отцом босса мафии. Но мне не хватило сил защитить тебя от обитающих там тварей! Прости. Надеюсь, ты скоро поправишься. Он подошёл к доктору Паскалю, который дежурил за ординаторским столом, упавшим голосом спросил о жене. - Состояние критическое. Мы смогли выделить из её крови два токсина, оба весьма сильные. Мезереин и коккогнин. - Каково же ваше заключение? - Длительное вдыхание ядовитых испарений, примерно около полутора месяцев. - Как раз именно столько дней, сколько Нана провела с Киоко в Италии. - Вероятно. - Значит, источник яда надо искать в доме? Как я сразу не догадался! Тсуна приезжал туда каждый вечер, но ближе к полуночи возвращался в Вонголу, а девочки все дни проводили там. Спасибо, Паскаль, я немедленно еду на виллу. Дафния ядовитая! Всего какой-то там цветочек, так кустик, гребанный! Занзас был как никогда доволен и благодушен! А все благодаря неведомому горе-садовнику, может, даже не умеющему отличить гортензию от сирени, Вонгола избавилась от всемогущего советника. Служащего так и не нашли, Занзас не сомневался, отец дал проштрафившемуся большую фору. Даже если сам Реборн клялся отыскать его, шансы были невелики! Нанятого работника сада и в лицо никто толком не видел, тот все время ходил в шляпе низко надвинутой на брови. Прикидывался немым. Друзей у него не было, вечно один. Короче, эдакий незаметный, типичный работник. Если бы Занзас верил в Бога, то подумал бы, это небесное проведение, уж больно все гладко и слаженно прошло. И совет собирать не пришлось, все внешние советники съехались на свадьбу, а потом, ха-ха, и на похороны! Здесь по губам Занзаса промелькнула довольная улыбка. Дельце обстряпалось идеально. Теперь о Десятом по имени Тсунаеши можно забыть! Он припомнил, как едва стоящего на ногах Тунца вели к самолёту. А он все повторял: - Где Киоко? Где мой малыш? Группа провожающих, возглавляемая капитаном Скуалло, участливо уговаривала его не падать духом, …де жизнь не кончается, он оправится от своей потери… бла... бла...бла… Вонгола будет ждать его выздоровления… Ага, как же! Кирпичом ему по всему рылу, будь его воля, Занзас давно бы зажав слабака в углу, с удовольствием придушил его. Но надо соблюдать традиции, ну, хотя бы по отношению к бывшему советнику. - Параноидальный синдром, - единогласный диагноз специально собранного консилиума был озвучен и доведён до каждого боевика. Девятый постарался чтобы о невменяемости советника узнало как можно большее число лиц, ведь в связи с его отставкой Тимотео предстояло заменить не только личного советника но и всю его команду. Кто поумнее попытались откупиться, сдав тайные делишки Емицу главе мафии, ещё более умные ударились в бега, но судьба и тех и других была предопределена. Вария потрудилась на славу, её подвалы спустя неделю уже ломились от сообщников бывшего советника. Словно обретя второе дыхание, дон Тимотео, как в молодости, безжалостно карал своих врагов. Эйфория победы захлестнула его. И все же во всей поднявшейся вакханалии он не забывал о главном. Тимотео негласно пристально следил за Акулой. Разрешая сыну самому разделываться с изменниками, однажды позвал Скуалло погостить в своём особняке. - Ты ещё любишь моего сына? - не размазывая, спросил напрямую. Затмив мелькнувшее замешательство на неподвижном ледяном лице, хитро прикрыл веки. Наблюдал, как отреагирует собеседник. Ску задумался. И ответил вопросом на вопрос. - Насколько повысились его шансы стать Десятым? И сам же ответил. - Значительно, но при одном условии: если я не встану у него на пути. Вы ведь об этом хотели узнать, босс? Вы нашли письма Эмилио и опять незадача, я сам хотел показать их вам, в будущем. Если бы не развод, Занзас сейчас имел бы абсолютное право на место босса Вонголы. Неоспоримое. Если сам внук Седьмого признает его лидерство, то он автоматически первый. Вы хотели услышать о моих намерениях? Не так ли? - Ваш союз очень важен для семьи, - Девятый попытался прощупать твёрдую почву, словно ступая по колеблющимся болотным кочкам, он медленно двинулся к скалившемуся объекту. Почему бы вам не протянуть руки навстречу друг-другу. - И что в них будет? Пистолет и меч? Бросьте дон Тимотео, я вас уважаю как сильного и мудрого хозяина, разве недавно не я в очередной раз доказал свою преданность? Ведь это была ваша идея. Тимотео послал ему убийственный взгляд из-под нахмуренных бровей, приказывая заткнуться. Ску понял, что перегнул палку и заискивающе пошёл на попятную. - Мы и так связаны. Но, в знак доверия, я хочу передать вам дневники Тира и письма моей матери к нему. - Нет! – быстро отреагировал Девятый, - это излишне! Кроме того, после успешно выполненной операции, я считаю, тебе нужен отдых. Здоровье, к сожалению, оставляет желать лучшего. Съезди на побережье, развейся. Посети соляные пещеры, там, говорят, благоприятные условия для лечения астматиков. - Это приказ? - Приказ. Ясно, как день: Тимотео не хотел, чтобы Ску присутствовал при выборах нового советника, он отсылала его подальше, надеясь выбрать самого лояльного к Занзасу человека. Впрочем, и на такой случай у Ску были свои планы. - Врай! Собирайся! - Что? Мария села на кровати, протирая заспанные глаза. Жених пришёл неожиданно, открыв своим ключом их квартиру. - Собирайся! Мы едем на Гавайи. Слегка потяжелевшие бедра указывали на первую половину беременности, у Марии шла двенадцатая неделя, и она стала немного неуклюжа. Тем более двойня развивалась очень быстро, врачи даже прогнозировали рождение довольно крупных младенцев. Считая Скуалло отцом, советовали оберегать жену от потрясений и всячески поддерживать её. Ску вернулся рано утром, спешно покидав вещи Марии в чемодан, велел разбудить няньку. Передавая ей хнычущих Рико с братом, не удержался и при всех расцеловал их в мокрые щёчки. - Нам надо ненадолго уехать с вашей мамой, обещаю привести вам с курорта подарки, ты чего хочешь, «бамбини»? - Вертолёт, армейский, с пультом! И ещё набор Лего «Звёздные войны» самый-самый полный! И черепаху, морскую! - А мне. Мне, - перебил брата Оттавио, - мне ракушки! Много, и ещё пиратский ром! Папа Скуалло, вы только недолго, ладно! Ску ещё никто не называл папой. Он подавил вздох, прижав к себе доверчивого мальчика, похлопал его по спине. - Будет сделано, шеф! Я вернусь, как только смогу. Не успеешь соскучиться! По дороге Ску неожиданно вспомнил об оставленных в Варии визах. Хлопнув себя по лбу, резко развернул машину через две сплошных и погнал назад. Боясь ему возразить, Мери вцепилась в сумочку, стараясь отвлечься на пролетающие по обочинам деревья и дома. Вскоре светло-серый порш затормозил перед центральными воротами, Варии, охранник спешно отдав честь, пропустил машину, даже не заглядывая в салон. - Идём! И следа не осталось от домашнего Скуалло. Теперь он был капитан Варии. Её негласный руководитель. Встречающиеся офицеры отдавали ему честь, и бросали тревожные взгляды на Марию. - Может, мне было бы лучше остаться в машине, - лепетала она, едва поспевая за быстрыми шагами капитана. Тот только ухмыльнулся. - Ты нужна мне здесь. Дорогая. Они миновали первый этаж и, подойдя к лифту, влились в толпу ожидающих. - Ши-ши-ши, никак наш капитан со своей дамой! Бельфегор первый не выдержал тактичного молчания, ему было в чем упрекнуть Скуалло и он не удержался. - Пришла её очередь выползать от тебя? - Заткнись, Бел, - бросил Ску, - я не виноват в смерти Франа. - Не виноват? Ну да! Пара лишних капель, ты ведь всего лишь ошибся! Кто же может тебя упрекнуть! А мальчишка, которому было жить и жить, теперь гниёт в земле! Бельфегор знал, за такие слова его по голове не погладят, оскорбление капитана каралось очень строго, и он молчал. Каждый раз проходя мимо, отворачивался. Но последняя выходка этого крашеного педика его взбесила. Тот посмел привести свою суку в Варию, более того, не скрываясь, специально провёл её по самым длинным коридорам. Этого Бел стерпеть не мог. - Ты убил Франа, потому что всегда ему завидовал. Он был сильнее, он мог контролировать даже тебя! Даже босса! А ты испугался. Выдумал какой-то дурацкий предлог, и убил. Убил сволочь! - Убрать эту истеричку, - раздался тяжёлый бас Занзаса. Тотчас по его приказу к Белу бросились несколько охранников, не желая просто так отпускать забывшегося варийца, босс Варии медленно приблизился и поднял ладонью узкий подбородок Бела. - Так ты, шлюха, считаешь, что меня можно контролировать? Пальцы сжались и послышался треск ломающейся нижней челюсти. - Я спрашиваю тебя мусор, кто бы осмелится на подобное? Фран? Занзас ощутил, как по пальцам потекла кровь, рот несчастного перекосило. Босс, желая причинить ему ещё большую боль, резко дёрнул к себе, вырывая из сочленения сломанную кость и наслаждаясь громким стоном, зловеще ухмыльнулся. - Белый мусор, значит, его пришил? Он тоже своей тупой башкой поверил в сказки о телепатии? Ну, говори, мусор, или ты лучше сообщаешь с разведёнными ногами? Варийцы, стоящие в ожидании лифта, потихоньку начали расползаться. Даже открывший створки подъёмник застыл от багровеющего взгляда кровавых глаз. - Мой босс, - стараясь говорить как можно почтительнее, начал Скуалло, - разве я бы… - Кто эта шлюха? Отвечай, сучий потрох! Кто эта блядь?! И почему она в Варии?! - Мой босс… - Убью! Не контролируя себя, Занзас с силой врезал Акуле в живот кулаком и, когда он предсказуемо согнулся от боли, второй раз уже сомкнутыми в замок кистями рук, по затылку. - Не знаешь распорядка, гавно собачье, я тебе напомню. Обнаглел, скотина, бабу свою привёл. И тут Занзасу пришла в голову замечательная мысль. Он за волосы отдрал капитана от пола, дотащив до окна, приказал упереться ладонями в широкий подоконник. Оттрахать мусора при всех, а особенно на глазах его бляди, показать насколько он жалок! И кому принадлежит на самом деле! - Расставь ноги, лошак. Заученно ударил по коленям. Ску упал лицом вниз, но, не смея сопротивляться, послушно развёл бедра в узких черных брюках. Видя его вернувшееся подчинение, Занзас почувствовал сильное возбуждение. Давно его так не вело, не захлёстывало горячей волной страсти, он, желая насладиться властью, погладил ладонью Акулу по ягодицам. - Вот ведь проститутка. Уже готова. Мария стояла ни жива ни мертва: быстрая смена лиц, речи, полные ненависти, и, конечно, пугающий её бешённый Занзас заставили бедную девушку трястись от страха. Словно поняв её состояние, босс Варии оглянулся и посмотрел долгим, немигающим взглядом. - Никогда не видела, как трахают твоего кобеля? Он тебе об этом не рассказывал? Эй, мусор, неужели ты обманул невинную душу, представившись ей, как мужчина? И она поверила, наивная дура! Занзас захохотал, возясь с ремнём на поясе Акулы. Упругая пряжка все никак не поддавалась. «Теряю сноровку!» Думал, нащупывая металлический язычок. Ску вертел задом, но открыто выпендриваться боялся. Поначалу Занзас приготовился к его бурному протесту, как тогда в кабинете, но мусор видимо поумнел немного за недели разлуки, а, может, и сам захотел член в задницу. Он только прерывисто дышал, стискивая ладонями подоконник. Варийцы стояли, так же не решаясь двинуться с места, пока босс не прикажет, никто и шагу не сделает назад. Наконец раздался порадовавший Занзаса звук расстёгивающейся молнии, он сдёрнул облегающую ткань брюк вместе с бельём. Обнажил мусорный зад. Вид подрагивающих мышц его позабавил, наклонившись, Занзас заметил застарелые шрамы от его ладоней. «Ну надо же, ещё заметны! Надо будет как-нибудь на досуге обновить». Он уже не сомневался, что будет и следующий, и идущий за следующим раз. И вообще, хрен мусор теперь отвертится! На хуй всех его подстилок, этот зад принадлежит только Занзасу и сейчас он это покажет всем. - Зажмёшься - разорву, - предупредительно прошептал на ухо, и, навалившись, больно укусил Акулу за мочку. Кровь брызнула на плечо. Прокушенное ухо вмиг окрасилось алым. Это дало необходимый стимул к дальнейшим действиям. Как и раньше, в несколько оборотов накрутив белые патлы на кулаки, Занзас задрал башку мусора, обнажая шею. Перехватив безумный вопль, впился губами в орущий рот. Обеими руками прижал извивающееся тело к себе. Привкус крови, запах самого Суперби ударили ему по мозгам лучше всякого виски. Пусть тот сжимал губы и не давал Занзасу войти в рот, это было уже не важно! Брюнет дорвался, и поэтому такие мелочи его не волновали. Он с остервенением кусал неподдатливые губы, добиваясь не ласки, а только боли. Боли, которая бы терзала эту гребанную рыбину, сейчас и навечно! Так хотел Занзас! Ни о какой подготовке не могло быть речи. Он остервенело пропихивался в сухой мусорный зад, рваными злобными тычками. Ненавидя, презирая, желая наказать его. Ску мычал через сжатый рот, глаза пылали, но ни одной слезинки не скатилось по щеке. Занзас давил, измывался. Занзас властвовал над ним! Он опять был лидером! И все же было нечто настораживающее в его смирении. - Выебывается, как целка. Блядь, даже хуй больно! К своему ужасу, Занзас тоже не получал удовольствия, даже больше, он словно застыл в пульсирующем тумане, не зная, идти ли дальше, или подождать. Его нерешительность тормозила даже самые примитивные инстинкты. Вдруг он понял: если сейчас боевики заметят его слабость, - пиздец! Все же считали его главным лицом в союзе с Акулой, да и он сам до недавнего времени так считал. Но подлый мусор и здесь подсуетился, сначала наглое игнорирование траха, а теперь и вовсе опозорит его при всех, если босс сейчас отступит, то по Варии поползут слухи. А там недалеко и до недоверия. Страх - то чего раньше никогда не было - вдруг пробрался под одежду, заставляя кожу собраться в мелкие пупырышки. - Расслабься, уебок. А то срать будешь через катетер, - проскрипел зубами. Ску резко мотнул башкой и упрямо промолчал. Задыхаясь, брюнет сделал первый сильный толчок надеясь погрузится до основания, спина взмокла, от напряжения. Ещё никогда Занзас так не боялся секса, и так же ему необходимо было кончить. - Замочу падлу, - вертелась только одна мысль. – На куски порежу, псы сожрут его мясо. Он обречённо вжался в тело капитана, заставив его окончательно лечь животом на подоконник. Теперь надо было медленно выйти, только бы «маленький Занзас» не подвёл. Боясь даже посмотреть вниз, он сделал серию коротких толчков, входя только наполовину. Колени подгибались, вдруг в какой-то момент Занзасу показалось, что земля уходит у него из под ног. В ушах зазвенело, туман, было застлавший глаза, разлетелся и в этот момент, Скуалло издал свой коронный вой, перекрывающий все мыслимые диапазоны. Для Занзаса он послужил ударом кнута. Отзываясь на реакцию мусора, он сделал настолько мощный толчок, что ворвался весь и сразу. - Занзас!!! – заорал Скуалло, у некоторых особо чувствительных зрителей из ушей пошла кровь, уже не боясь гнева начальства, они бросились бежать. - Чёртов босс!!!!! - неслось им вслед, - что б ты сдох, сучара. Как и раньше, Вария огласилась знакомыми звуками. Из дверей кабинета начальства, высунулась попугайская голова с разноцветным ирокезом. - Мальчики помирились! Как вовремя! - прислушиваясь к крикам снаружи, сделал вывод Луссурия, опять полез в секретный архив. Не переставая оглушать всех находящихся в пределах досягаемости, мусор бросил хвататься за подоконник, напротив, закинув руки назад, вцепился в волосы самого босса. Теребя жёсткие пряди с его любимыми пёстрыми перьями, вдруг активно задвигал задом. А Занзасу было все равно, скажи сейчас – расстанься с головой, он бы расстался. Ему было плевать на волосы, на кожу на лице, которую вспарывал острыми ногтями альбинос, на его чувствительные тычки под живот. Он словно вернулся в самое начало их отношений - опять, как и двенадцать лет назад, он ломал гордого мусора, а тот заходился в рёве, пытаясь его пнуть, подначивая окосевшего от страсти Занзаса похотливыми движениями тела. "Неужели?! - вертелась раскалённая мысль в голове. - Неужели мы все-таки пара?" Глухо урча, как истосковавшийся по случке лигр, Занзас попытался перевернуть мусора к себе лицом, сейчас он хотел видеть его глаза. Сумасшедшие, наполненные только желанием. Желанием именно его Занзаса. Было больно, все-таки они не прекращали движений, но видимо почувствовав, как руки босса переместились ему на талию, альбинос все понял. Он легко перекинул длинную ногу, помогая партнёру принять нужное положение. Опираясь копчиком на подоконник, ловко сцепил щиколотки на пояснице брюнета. Изогнулся всем телом, раскрываясь навстречу, и Занзас взревел от безумного вожделения! Два месяца воздержания не прошли даром, он безостановочно долбился в своего мусора, чувствуя все более и более возрастающую твёрдость. Его словно заклинило, он не понимал и не хотел понимать, до того это было божественно. Оглашая долгими стонами зал первого этажа, удерживал на весу худой белый зад. И неправда будто бы желанный зад был не тот, что раньше, да Занзас никогда так не считал, просто к слову пришлось, вот он и ляпнул. Нет, жопа мусора была по-прежнему необычайно притягательна и возбуждающе тесна. И ещё - немного влажная от крови. - Порвал, - забеспокоился Занзас и похолодел. Почему-то его снова стали волновать чувства Акулы, он открыл глаза и пристально вгляделся в тяжело дышавшего капитана. Любимое лицо, искусанные, все в алых ниточках крови и слюны губы, высокие скулы с бледным румянцем. - Вот дрянь, кажется, он уже кончил. Заметив на животе мусора серые подтеки, сообразил Занзас. Он нагнулся ловя губами розовый сосок, и с силой куснул его. В отместку за ранний оргазм. Ску дёрнулся, гребанный мазохист подставился и другим. Занзас не стал обижать его собрата, так же до крови прокусил белую кожу. Вкус вытекшей солоноватой жидкости остался на кончике языка. Сглотнув горячую порцию, босс захотел ещё. Это был самый потрясающий секс за последний год. Точно два взбесившийся зверя, они кусались, набрасываясь, дрались, катаясь по бетонному полу. Для них не существовало всего мира, каждый их них был миром для другого. Томас обессилено дремал в кресле, когда щёлкнул замок входной двери. Ключ имели только двое? Мария и Скуалло, но разве они не отбыли на Гавайи? Мужчина обеспокоенно выглянул, заметив знакомый образ на фоне плохо освещённой прихожей. - Мери? - Это я, Том. - Что-то произошло? - Представляешь у Скуалло оказалась просроченная виза, так что мы улетаем завтра. Не беспокойся. - Это очень странно,- пробормотал вновь погружаясь в усталую полудремоту экстрасенс, засыпая, он слышал, как возилась на кухне сестра, потом она прошла в кабинет. Видимо, включила компьютер, из динамиков послышался успокаивающий голос Тото Кутуньё. Мери всегда, если находилась в раздумье, слушала этого ретро-певца. - А что, - вдруг она спросила громко, крича в коридор, - ты получил дивиденды в своей конторе? - Нет конечно, станет наш пердун расставаться с денежками, он нам вообще оклад даже урезал. А почему ты спрашиваешь? - Да так. Мария, пытаясь сдержать слезы, смотрела на ярко-освещённый экран монитора. Сразу пять счетов в различных европейских банках, говорили совершенно обратное. В общей сложности состояние Тома тянуло почти на полмиллиона евро. Все сходилось к одному страшному выводу. Брат изначально был с ней нечестен, он её использовал как средство добиться внимания Скуалло. И весьма преуспел в этом! Вот она его переписка с женихом Марии. Надо же, Том так искренне интересуется его здоровьем, советует каких-то лучших врачей во Франции, а вот ещё одно послание. "Благодарю за приятный вечер в клубе. Ску, ты был потрясающ. Я долго буду вспоминать твои слова, они возрождают меня к жизни". Мария стукнула по клавише, закрывая письмо. - Лживый скунс! Предатель! А ещё говорил о какой-там мести - вранье! Без Мери Ску не подпустил бы его к себе на пушечный выстрел. А теперь они лучшие друзья! Ха! Мария своими глазами видела, каким другом может быть её жених! Все, все мужики хотят её Ску, но она спасёт его. Потому что он принадлежит только ей и их детям! Она защищает своё. Погруженная в мысли, девушка ни сразу заметила как высветился значок, говорящий об ещё одном, только что пришедшем послании. На всякий случай она открыла почту и замерла. - Уважаемый Томас де Триа, вы приглашаетесь завтра в головной офис семьи, для представления внешнему совету, с целью подготовки вашей кандидатуры на пост внешнего советника. Заявка на ваше участие подана капитаном Варии. Это было последнее его предательство. - Вот его настоящий план! Захват Варии? Попранная честь Трианона? Как же, выкуси! Познакомившись поближе с боевой группировкой, Мария уже давно поняла: даже при всех экстрасенсорных возможностях брата это было бы гибельным безумием. Да и не хотел он этого, он использовал сестру как мостик, по которому можно пройти к очаровавшему его Скуалло, а тот по доброте не рассмотрел, каким подлецом является её брат. Он-то считает его другом! А может, и даже больше! Нет. Нет! Она закрутила головой, прогоняя нехорошие мысли. Нет! Скуалло только её, он признался, купил дом, сделал счастливыми Оттавио и Рико! Это ли не доказательства его подлинных чувств? Нет сомнений! Он любит её. Том же клялся, что Занзас никогда не захочет Суперби, он хвастался, что полностью проник в его мысли и вызвал стойкое отвращение к капитану. Она верила! Думая, это всё ради мести. Но теперь ясно! Брат расчищал дорогу только себе, и вся его, так называемая психологическая блокада, была не более, чем фикцией! Занзас не переставал желать Скуалло, она сама видела, как он его хотел, и как сопротивлялся её возлюбленный. Бедный, как же ему, наверное, было больно и стыдно, окровавленный, избитый. Неужели у неё не хватит духу протянуть ему руку помощи, если она хочет стать его женой, она просто обязана доказать свою любовь. Мария подошла к небольшому письменному столу и, открыв верхний ящик, извлекла тяжёлый браунинг. Здесь же лежала и коробка с патронами. Она была не новичок в обращении с оружием, поэтому неслышно зарядив пистолет, осторожно прошла в комнату. Томас уже спал, смешно открыв рот. Мария сделала свет в прихожей по ярче и приблизилась к брату. Холодное дуло упёрлось ему в лоб. - Скуалло мой! - коротко произнесла она и нажала на спусковой крючок. Занзас приподнялся на локте и заглянул в умиротворённое лицо отключившегося после бурного оргазма мусора. Тот спал, слабо улыбаясь кому-то во сне, видимо, кошмары перестали его мучать. Не выдержав, брюнет наклонился и коснулся его губ, ощущая, как заколотилась в висках кровь. Как он мог потерять этот вечно недовольный и в то же время жаждущий его поцелуи рот? Длинные космы. Он по прежнему несёт бремя клятвы, данной в юности. Дурак. Не нужна Занзасу его клятва, он и так все знает о преданной Акуле, каждую мышцу, каждую клеточку, каждый вздох. И …хотя он никогда об этом не скажет, но… именно это он смертельно боится потерять. Потому что Ску, это Ску и никакие силы ада или рая его не прельстят, если не будет рядом гордого альбиноса. Временами тупого, как пробка, громкого, как сирена, злобного как монстр и любящего как..? Ну… как сам Скуалло. - Люблю тебя, мусор, - непонятно как вылетело признание, и по бледному лицу спящего пробежала победоносная улыбка.