Just Lu

Люцерис не был девчонкой. Как бы ни пытались его задеть однокашники «обидными» «девичьими» прозвищами, он не был девчонкой. Как и обыкновенным мальчишкой, впрочем, тоже. В свои семнадцать лет на пути взросления Люцерис был самим собой. Да, ему нравилось носить длинные и короткие юбки, типично «мужские» брюки, разнообразные топы, корсеты, футболки. Он и со стилем еще толком не определился — не то что с самоидентификацией. Люцерис по мере возможности старался использовать к себе как можно более гендерно-нейтральные прилагательные, даже придумал себе бесполый никнейм для профиля в соцсетях: «Лу Веларион». Он игнорировал нарочито феминные обращения к себе и отсмеивался каждый раз, когда у незнакомцев в реальности и интернете возникали вопросы касательно его биологического пола. Возможно, пограничное состояние подходило под термин «Кризис гендера», возможно, Люцерис был небинарен, а, возможно, просто искал себя. Порывшись в глобальной сети, он уже год считал себя квиром. По большому счету ему было все равно, к какому из полов, идентичности или ориентации его причисляли окружающие. Им, а не Люцерису, был нужен ярлык. Самой большой занозой в заднице была семья. Он не виделся с родственниками более десяти месяцев и уехал от них в колледж, будучи еще привычным для всех «мальчиком». Тогда он носил исключительно безразмерные футболки, широкие брюки, майки и бриджи и даже не думал брить ноги, чтобы суметь надеть на себя шорты — иначе, что бы подумали родные? Теперь же Люцерис, подрабатывая блогером, регулярно посещал салоны красоты для эпиляции, корректировки бровей и, конечно, же для шикарной шевелюры. За год его локоны отросли до плеч. Они были шелковисты и больше не вились в разные стороны. Люцерис также, хоть и не регулярно, делал макияж. Увлекшись косметикой, он посвящал часть блога обзору новых продукций. В основном, как и многие другие подростки, он снимал короткие видео с танцами, пением и нетривиальными шутками. В общем, делал все то, что на данный момент было ему по душе. Визерис созвал всю семью на осенние праздники. Люцерис не знал, как быть. Мало того, что он изменился, он не был готов провести всю неделю с чопорными, религиозными и чокнутыми родственниками, коих у него, к сожалению, было много. Только старший брат, Джекейрис, был свидетелем его логичных метаморфоз. Можно сказать, он прошел с ним вместе нелегкий путь от скромного, выросшего в традиционном, нормативном обществе мальчика до жизнерадостного квира. Люцерис и раньше отличался от других, но не имел возможности самовыражения: ни средств, ни одобрения. Ладно, мать, братья и отчим — Люцерис мог найти к ним подход, но вот родственники со стороны деда… Люцерис всегда подвергался издевкам с их стороны. Да, жестокие подростковые шутки были ироничны, по большей части невинны и глупы, однако Люцерис помнил, какое удовольствие доставлял дядям большими заплаканными глазами. Если они попытаются обидеть его теперь, Люцерис ни за что не прольет ни единой слезы. Он научился отстаивать свои права, научился спорить и отвечать на подъебы острыми колкостями. Один из самых неприятных сюрпризов произошел относительно недавно. Старший дядя, Эйгон, нашел Люцериса в социальной сети и разослал его радужный профиль не только своим братьям и сестре, но и отбитым наглухо дружкам. Около ста сообщений с множеством ржущих смайликов до сих пор весели непрочитанными. Люцерису было лень просматривать личку, чтобы избирательно отправлять неугодную почту в спам. Он просто забил, переместив важные чаты в отдельную папку. Только тогда он заметил, что среди проигнорированного спама было еще одно сообщение от профиля, который он тайком просматривал время от времени. Это была страница его второго дяди — Эймонда. Эймонд Таргариен был известным в узких кругах владельцем нестандартного клуба, который иногда Люцерис посещал. Владельцем БДСМ-клуба, если точнее. Не то чтобы Люцерис увлекался садомазохистскими практиками, его привлекали общая атмосфера, музыка, антураж. А еще тот факт, что Эймонд держал в строжайшем секрете свой маленький, но, Люцерис был уверен, прибыльный бизнес. Лежа на кровати после тяжелого учебного дня, Люцерис все-таки осмелился открыть чат. PrinceofDarkness: Эй, Лу, я видел тебя в клубе. Какого хрена? Тебе только 17. Трусливая девчонка, отвечай. Я знаю твой адрес и клянусь, если ты еще раз меня подставишь, приду к тебе с плеткой Да, девчонка, если проболтаешься, приду с нестандартной плеткой Люцерис закатил глаза и лениво перевернулся на живот. Он печатал ответ, не задумываясь. Lu_Velaryon: Девчонка? Это все, на что у тебя хватило фантазии, БДСМ-хреномастер?😈 У меня, между прочим, качественное фейк-айди. Настолько качественное, что даже копы ни разу не просекли😈 День стремительно приближался к вечеру, но Люцерис так и не определился, чем себя занять. Сегодня пятница, но не было ни приглашений на вечеринку, ни даже звонков. Похоже, все приятели Люцериса уже разъехались по отчим домам на выходные. От скуки Люцерис сфотографировал себя лежащим на чистых фиолетовых простынях и запостил сторис. «Лу скучает», — добавил он незамысловатую подпись, обрамляя ее черными сердечками. Люцерис был в белой футболке и красной клетчатой юбке — домашний и без макияжа. Обычно фотографии в подобном образе привлекали аудиторию среднего возраста. Предсказуемо именно от нее посыпались первые лайки и… Сообщение? Люцерис изогнул бровь, хмыкнув. PrinceofDarkness: Ну а кто ты? Что там у тебя под юбкой?🤨 Люцерис щелкнул языком, печатая ответ. Проще было бы плюнуть на бессмысленный диалог, но любопытство и скука опережали рациональную мысль. Lu_Velaryon: 😡 между прочим, пол не определяется тем, что у человека под юбкой. Погугли. Я думал, что ты умнее остальных родственников. Неужели ошибся? Люцерис был уверен, что побеждал. PrinceofDarkness: Вдруг ты операцию по смене пола сделал, откуда мне знать. Принято же, что юбки для девочек☝️ Люцерис увлекся. Эймонду, видимо, тоже было скучно, потому что обычно он не был настолько разговорчив и задирист. Lu_Velaryon: Не сделал. И вообще, отъебись от моей юбки. Ты же сам сказал про возраст. Мне 17, извращенец. Тебе 21. Могу заявить😈 PrinceofDarkness: Будешь грубить, отправлю тебя в чс клуба. Значит, ты гей? Lu_Velaryon: Дядя, тебя Эйгон накурил? Зачем тебе столько информации, от которой ты, я уверен, будешь долго отходить?😅 Люцерис самодовольно усмехнулся. Эймонд и раньше проявлял к нему странный интерес. Они будто играли в кошки-мышки друг с другом, когда часто проводили летние каникулы в доме деда. Эймонд, как примерный хулиган, дергал Люцериса за воображаемые косички. PrinceofDarkness: Мне же нужно знать, кого мне придется подвезти на праздники. Твоя мать попросила. Что? Этого еще не хватало. Lu_Velaryon: Да я лучше на автобусе доеду, чем с тобой. Люцерис решил переименовать ник Эймонда. Отныне он был «мистер Лоликон». PrinceofDarkness: Шутишь? Я не возьму на себя такую ответственность☝️ Lu_Velaryon: Не шучу. 4 часа, и я у Визериса. Мне наскучил наш диалог. Люцерис беспардонно врал, но не видел смысла продолжать общение дальше. Он решил записать пару видео для своего блога и сел перед зеркалом, чтобы сделать макияж. PrinceofDarkness: Последний вопрос, и я, может, отъебусь. Мне любопытно. Какое белье ты носишь?😁 Люцерис приоткрыл губы в изумлении и почувствовал, как кровь прилила к щекам. Да что за нахрен происходит? Люцерис точно не ошибся с ником для своего неординарного дяди. Lu_Velaryon: Тебе показать или поверишь на слово?😘 Люцерис волнительно прикусил нижнюю губу, успев пожалеть об отправленном и уже прочитанном сообщении. Чертов Эймонд. Хорошо, что холодильник с холодным алкогольным коктейлем в жестяной банке был рядом. Да, комната Люцериса была мала. Большинство своих сбережений и донатов он тратил на косметику, одежду и салоны. Приходилось экономить на съемном жилье и ютиться в однокомнатной квартире. Похоже, Люцерис поставил Эймонда в тупик. Он то стирал, то печатал, то снова стирал. На самом деле о половой принадлежности белья, как и одежды, Люцерис не задумывался. Он покупал то, что ему нравилось. Неважны были ни дизайн, ни цвет. Только материал и настроение. Люцерис успел опустошить половину банки и нанести разноцветные блестки на веки, когда пришел ответ. PrinceofDarkness: Пытаешься меня подловить на совращении несовершеннолетнего тебя? Не выйдет. К тому же никаких доказательств, что ты сфотографируешь себя, нет. Догадливый. Люцерис хмыкнул. Вот на ком надо было тренировать навыки претенциозного общения. Lu_Velaryon: Верно подметил. Но ты полистай мой профиль, там где-то была парочка провокационных селфи. Ах да, у меня еще есть закрытый блог. Но, конечно, ничего эротического, хотя немного близко😘 Некуда было отступать. Люцерис приложил к сообщению ссылку и перевернул смартфон экраном вниз. Медленно распивая коктейль, он вернулся к макияжу. Нужно было срочно перевести дух. Естественно, Люцерис не был дураком и не попался на уловку. Он сам бесцельно закинул удочку на Эймонда и, собственно говоря, ничего не ожидал. Да и к тому же праздники были близки и не хотелось бы краснеть и бледнеть перед собственным дядей. Пускай он сам утолит свое любопытство и успокоится. У Люцериса было два смартфона — один для общения и инстаграма, другой для закрытого блога. Сменив футболку на черный топ и записав короткое видео с блестящим макияжем, Люцерис снова лег на кровать. Оба телефона завибрировали. В приватный видеоблог пришел солидный анонимный донат. Люцерис изогнул бровь. Паззл сложился мгновенно. Мизерным был процент вероятности, что кто-то другой, не Эймонд, с легкой руки отправил Люцерису целых пять сотен. PrinceofDarkness: Тебе на белье. Lu_Velaryon: Спасибо, конечно, но не стоило. Утолил свое любопытство? PrinceofDarkness: Не совсем…🤨 Lu_Velaryon: Ты начинаешь меня бесить. Теперь Люцерис был заинтригован, но Эймонду вовсе не обязательно было об этом знать. PrinceofDarkness: Слушай, Лу. Я терпелив, конечно, но не настолько. Что я тебе сделал? Серьезно? Lu_Velaryon: Кроме того, что в детстве унижал? Дай-ка подумать…😡 PrinceofDarkness: Я был подростком, как и ты. Lu_Velaryon: О, если бы все ссылались на возраст, в нашей стране перестали бы осуждать буллинг. Слушай, что тебе нужно? Тебе же что-то нужно? Люцерис перешел на профиль Эймонда. У него было мало фотографий самого себя. В основном клуб, напитки и ресторанные блюда. Но то, что было, несомненно, нравилось Люцерису. Вот только он не осмелился еще признать очевидный факт. В интернете все были хороши. Фильтры и фотошоп творили чудеса, превращая любого человека в модель. Люцерис больше года не видел Эймонда. Быть может, увидев… PrinceofDarkness: Не хочешь потрахаться?👌👈 Если бы Люцерис пил, он бы точно захлебнулся. Что за нахер? Lu_Velaryon: С ума сошел? Тебя что, малолетки заводят?😯 PrinceofDarkness: Тебе скоро 18. Давай, девчонка, решайся быстрее, пока я в клубе👌👈 Люцерис задумчиво хмыкнул. В клубе под градусом, видимо. Люцерис не верил ни свои глазам, ни своему разуму, раздвоившемуся на «почему бы и да» и на «ни в коем случае, нет». Люцерис не занимался сексом не с игрушками, а с человеком уже более пяти месяцев. Зачастую закомплексованные и неопытные ровесники не возбуждали его, а мужчин постарше он не искал в целях безопасности. Нельзя сказать, что и Люцерис был слишком раскрепощен, но не стыдлив и пуглив уж точно. Он впервые занялся сексом около восьми месяцев назад. Ему случайно повезло встретить в клубе знакомого блогера, который был старше его на шесть лет. Слово за слово, и значительно охмелевший Люцерис согласился пойти с ним в отель. Именно тогда он и понял, какие именно мужчины способны ему понравиться: статные, накачанные, длинноволосые сукины дети. Да, тот самый «первый на одну ночь» был тем еще горделивым козлом. Но козлом с опытом и большим членом. Однако он и в подметки не годился Эймонду. Lu_Velaryon: Я не пойду в твой клуб, там много всяких штук и людей. И будешь называть меня девчонкой, получишь по яйцам, усек? Я на карате ходил😌 Все-таки, судя по волне возбуждения, раскачивающей тело, Люцерису очень хотелось потрахаться. Ну а что? Жизнь дана одна, как и шанс на миллион. О, ходили слухи, что многие, очень многие хотели переспать с Эймондом, но он упорно воротил нос. PrinceofDarkness: Через час у тебя. Lu_Velaryon: Принеси мне, пожалуйста, малиновый Дайкири. Ну или на крайний случай Секс на пляже😇 PrinceofDarkness: Секс принесу, а коктейли не обещаю. Сахар вреден, как кокаин☝️ Люцерис закатил глаза и заблокировал экран. За час ему нужно было принять душ, навести марафет и хотя бы немного прибраться.

***

— Держи, — Эймонд вошел в квартиру Люцерису без приветствия, протягивая бутылку красного вина. — Я не пью вино, Эймонд, — Люцерис щелкнул языком. — Тебе что, трудно было зайти в магазин? Он же рядом с моим домом. — Я зашел. За сигаретами. А вино попробуй. Оно натуральнее твоего пойла в банках, — Эймонд закрыл за собой дверь, разулся и оглядел Люцериса с ног до головы. — Миленько. Как же иначе! Люцерис знал, что не прогадает, надев на себя красный рваный топ на одно плечо и черную юбку, еле прикрывающую ягодицы. А что? «Получите, распишитесь» как говорится. Эймонд хотел представления, Эймонд его получил. На самом деле Люцерис никогда бы не надел две эти вещи даже на радужную вечеринку — они были откровенно малы, потому что он прогадал с размером. — Ты же таким меня представлял? Вот наслаждайся, — Люцерис гордо задрал курносый нос и ответно оглядел Эймонда. — Ты тоже… Ничего. Эймонд не изменял привычкам с подросткового периода и, как и тогда, выглядел как глэм-рокер в начале своей карьеры. Неестественно голубой протез в глазу как нельзя вписывался в его тотально черный образ. Люцерис помнил историю, как Эймонд вместе с Эйгоном ввязался в уличную драку в четырнадцать лет. Эйгон не пострадал, а Эймонд напоролся на нож оппонента, лишившись глаза и получив глубокий шрам, рассекающий левую бровь и скулу. Правдой ли было то, что Эймонд пальцы тому мальчишке отрезал или нет, Люцерис не знал, да и знать не хотел. Он долгое время скрывал от себя, что хладная опасность, исходящая от Эймонда, заводила его. — Ничего? Между прочим, это… — Да-да, Диор или Луи Виттон. Или все вместе, какая мне разница? — Люцерис разливал вино по бокалам, сморщившись от резкого запаха алкоголя. — Перестань кичиться. О, или таким образом ты заглушаешь волнение? Эймонд бесшумно приблизился к нему сзади и прикоснулся к оголенной ляжке. Горячая ладонь поползла вверх, и Люцерис, задрожав, шумно сглотнул. Он чуть не пролил наверняка дорогое вино. — Не играй со мной, милый. Или как ты предпочтешь, чтобы я тебя называл? Детка? Малыш? — голос Эймонда за томным выдохом был глубоким, манящим. Люцерис, очнувшись от мимолетного мора, скривил губы в отвращении: — Тебе что, пятьдесят лет? Какая детка, какой малыш? У меня есть имя. На крайний случай — Лу, — Люцерис развернулся, вручая Эймонду бокал. — За встречу? Я же не охмелею? — Не больше, чем от твоих диабетических коктейлей, — Эймонд усмехнулся, и Люцерис почувствовал, как подкосились ноги. — Ты так и не стер макияж? Или заново накрасился? Эймонд был ужасно харизматичен, складен, красив и безумно сексуален. Только сейчас Люцерис понял, как на самом деле ему повезло провести с ним вечер. — Вот еще бы я заново красился. Не стер, конечно. Он водостойкий. М, — Люцерис облизнул губы, сделав глоток. Не то, чтобы ему не понравилось. Вкус был непривычен, и ему не доставало сладости. — Наверное, вино, все же не мой напиток. Не выдержав сексуального напряжения, Люцерис сел на кровати. Ему нужна была передышка, чтобы привыкнуть к Эймонду. — Я знаю, что ты его полюбишь, — улыбка Эймонда больше напоминала хищный оскал. Интересно, он сам осознавал, что периодически выглядел как тот богатый главный герой из Американского психопата? Люцерис должен был сосредоточиться. Люцерис сделал еще один глоток и еще, потому что хитрый взгляд Эймонда невозможно остро пронзал его, пробирал до самых костей. Эймонд сел перед ним на колени беззастенчиво, не обращая внимания на легкий беспорядок вокруг. — Что? — Люцерис поставил бокал на стол, и Эймонд повторил за ним. — Что вертится сейчас в твоей безумной голове? — Если ты кому-нибудь проболтаешься, я отшлепаю тебя прямо в своем клубе, — Эймонд прикоснулся к коленям Люцериса и медленно развел его ноги в стороны. — Я уже давно тебя хотел, котик. Жаль, что ты был слишком мал. Котик? У Эймонда, что, фетиш на уменьшительно-ласкательные слова? В современном мире его обращения звучали старомодно и пошло. Люцерис сдавленно улыбнулся. Да плевать уже. — Продолжай… — Люцерис смял простынь в кулаках, откинувшись назад. — Продолжать что? — Эймонд облизнул губы и прикоснулся ими к внутренней стороне бедер Люцериса. На нежной коже отпечатался мокрый поцелуй. Снова и снова. — Это? Или хочешь знать, почему сейчас? Люцерис потерялся в ощущениях и потек. Да, иначе его состояние описать было нельзя. Эймонд между его ног был чересчур привлекателен, невыносимо эротичен. Люцерису уже хотелось вцепиться в его платиновые распущенные волосы и накрутить их на кулак. Он еле слышно издал стон, не сводя с Эймонда взгляд. — Дело в возрасте, конечно. Если бы я не свалил в свои шестнадцать лет… — М-м, — действия Эймонда стали более активными. Он облизывал и целовал, целовал и облизывал поочередно и левую, и правую стороны. — Я бы тебя точно трахнул. — Эймонд, — Люцерис насмешливо щелкнул языком. — Как ты можешь быть уверен? — Очевидно, я тебе давно нравлюсь. Ну, признай же, — Эймонд переместил ладони с бедер под оголенные ягодицы и нащупал тонкую ткань белья, изогнув левую бровь. — Стринги? Серьезно? Люцерис признавал. Признавал самому себе, что да, Эймонд ему нравился. Да что уж греха таить, нравится и сейчас. — Хотел сюрпризов? Получай. Только сначала сам сними с себя футболку и брюки, — Люцерис перекинул одну ногу через его голову и лег на кровати на живот. На лице Эймонда замер единственный вопрос: «Ты бросаешь мне вызов?» Он самодовольно усмехнулся и выпрямился, выполняя просьбу Люцериса: — Вообще-то мне все равно, что на тебе надето. — Понимаю. Уже все равно, да? Ты удовлетворил свое любопытство, — Люцерис болтал в воздухе ногами, и его юбка задралась. Эймонд мог видеть упругие ягодицы. — Но чтобы не растрачивать мой образ впустую, оставь меня в одежде. — Идет, — Эймонд уже стянул с себя обтягивающую футболку, демонстрируя литые мышцы. О, их рельеф заставил Люцериса восторженно охнуть. Щелкнула пряжка ремня. — В следующий раз обойдемся без сюрпризов, да? — Ид… — Люцерис хотел согласиться, но негромко рассмеялся и лег полубоком, согнув ногу в колене. Теперь обзор на прекрасную задницу был еще лучше. — Следующий раз? Теперь твоя очередь удивлять. Удивишь, быть следующему разу. Да, все-таки Люцерис бросал Эймонду вызов. Дерзко, метко и призывно. Он действовал на Эймонда, как сирена на моряка. Как кольцо всевластья на Фродо. Как крестраж на Гарри Поттера. Можно было подобрать еще великое множество ассоциаций, но Люцерису и Эймонду было некогда. — Удивлю, поверь, — Эймонд позволил Люцерису полюбоваться его обнаженным телом. Длинные волосы ниспадали платиновым водопадом по широким плечам, спине и рельефной груди. Люцерис не успел толком рассмотреть идеальный пресс, потому что Эймонд, забравшись на кровать, навис над ним. — О… Оу, — Люцерису была приятна тяжесть его тела, его жар. Он интуитивно приподнял бедра и потерся ягодицами об уже возбужденный член Эймонда. Белье вовсе не мешало: Люцерису была по нраву последняя преграда перед настоящим телесным контактом. — М, мы даже не поцеловались. Я люблю целоваться. — И болтать, видимо, тоже, — Эймонд хмыкнул, потираясь о задницу Люцериса ответно. Эймонд наклонился над ним, накрутил его мягкие кудри на кулак и развернул к себе. Люцерис восхищенно охнул и опустил ресницы, когда Эймонд прильнул к его губам. Вот же черт, как же завела его напористость Эймонда! Он жаждуще впустил его язык в свой рот, не прекращая двигать бедрами. Внушительного размера член Эймонда, его юркий язык и вкус будоражили воображение. Люцерис хотел всего и сразу, хотя и понимал, что за фантазиями не угнаться. Они подразнили друг друга кончиками языка и снова поцеловались. Влажно, страстно, ненасытно. Люцерис неосознанно сосредоточился на пошлых чмокающих звуках. Надо бы включить музыку. Стены в квартире были достаточно тонкими, и соседи по обе стороны могли услышать любой его стон. К слову, Люцерис впервые решился избавиться от репутации скромного юноши. Он еще не занимался сексом у себя дома. — М… Погоди, я включу музыку, — Люцерис дотянулся до подушек. Под одной из них лежал телефон, а под другой смазка и презервативы. Люцерис передал предметы Эймонду. — Держи. Эймонд закатил единственный глаз: — Серьезно, Люк? Клубника? — Что тебе не нравится? Это все, что дома есть. Я вообще-то тут один с искусственными мужиками, — Люцерис включил подходящую, как ему казалось, музыку, подключившись к портативной колонке. — Что ты там возишься? Люцерис повилял бедрами и услышал вспышку камеры в следующий момент. Какого хрена? Он хотел было возмутиться, выругаться как следует, но Эймонд опередил его. — Какая же у тебя охрененная задница с этого ракурса! И не только с этого, — Эймонд удовлетворенно хмыкнул и с озорством шлепнул Люцериса. Люцерис растерял любой протест. Похрен. Эймонд вроде не напрочь отбитый, чтобы выставлять фотографии в сеть. Новый шлепок выбил из Люцериса последнюю дурь. Он ахнул и лег на подушки, откровенно отставляя зад. Эймонд шлепал его вполсилы, довольный порозовевшими следами ладоней на бледных ягодицах. — О, Эймонд, давай еще, — Люцерис тихо вскрикивал, отзываясь дрожью в теле. Возбуждение разлилось с кровью, затягивая низ живота в крепкий узел. — Я открыл потайную дверь в мир твоих фантазий? — Эймонд хмыкнул, сыто оскалившись и рискнув прибавить силы. Люцерис вскрикнул громче, сжимая пальцами подушку. — Да-а, — он простонал, когда после очередного шлепка Эймонд смял его ягодицы в ладонях. Бодрый рок из колонки был безошибочным сопровождением легкой порки. Шлепнув Люцериса последний раз, Эймонд нетерпеливо опустился позади него и задрал юбку. Он подцепил тонкую ткань и приспустил белье. Он не видел смысла заканчивать инициированную им игру. Люцерис был гладок везде, и Эймонд ухмыльнулся: — Все так, как я представлял. — М? Ммм… — Люцерис протяжно простонал, ощутив на себе влажный язык. — Боги, как же приятно. Эймонд широко развел ноги Люцериса и впился пальцами в его ягодицы, развратно вылизывая его. Люцерис больше ни на что не отвлекался, сосредоточившись на влажных ласках. Ему казалось, что блудливый язык Эймонда был повсюду. Или он просто такой длинный? Плевать. Стоны Люцериса были усладой для слуха Эймонда. Он с энтузиазмом дразнил Люцериса, который, к слову, предусмотрительно растянул себя «искусственным мужчиной» в ванне. Когда кончик языка Эймонда оказался внутри, Люцерис вздрогнул и проскулил. Он потянулся к своему возбужденному члену, но Эймонд хлопнул его по руке. Что за нафиг? — Позже, Люк. Имей терпение, — Эймонд цокнул и возвратился к своему занятию. Вот же сукин сын. Люцерис не успокоился и гладил себя по груди, ногтями задевая соски. Он стал одним большим комков нервов, на который Эймонд безостановочно давил. Люцерису хотелось почувствовать внутри себя хотя бы пальцы, и Эймонд словно прочитал его мысли. А может, Люцерис сказал об этом вслух? — Ай, зачем так много? — Люцерис закатил глаза, когда Эймонд выдавил на его зад смазку, не жалея добрую половину тюбика. — Ты видел мой член? — Эймонд щелкнул языком, размазывая смазку и морщась от резкого запаха клубники. Он легко скользнул в Люцериса одним пальцем и в предвкушении прикусил нижнюю губу. — Так надо было показа-а-ть, — Люцерис сжался на пальце Эймонда, закатив глаза теперь не от возмущения, а от заполненности. Эймонд, шумно выдохнув, отвлекся, чтобы снять с себя белье. Люцерис со сладостным стоном толкнулся назад, когда Эймонд скользнул в него двумя пальцами, медленно дроча себе. — Смотри, — Люцерису пришлось повернуться и изогнуться, чтобы увидеть. — О… — он так и замер с приоткрытыми губами. Во рту скопилась слюна, а к щекам прилила кровь. Запоздало, однако, тело реагировало смущением на уже происходящий секс. — Хорош. — Вот и не ной. Я тебе хоть сто смазок куплю, — на этих словах Эймонд выдавил еще смазки и добавил третий палец, растягивая Люцериса как подобает. — Что за мелким членом ты себя баловал? — Боги, тебе не похуй? — Люцерис не велся на провокации, он честно был сосредоточен только на пальцах внутри себя. Дискомфорт мгновенно сменился удовольствием, когда Эймонд вошел под правильным углом. — Давай еще! — А тебе на хуй, — парировал Эймонд, не сводя взгляда с пальцев, которые с легкостью скользили внутри тугой задницы Люцериса. Люцерис прошипел, сдерживая в себе острое сквернословие. «На хуй» сбылось достаточно быстро. Эймонд, справившись с презервативом, уже толкнулся в Люцериса головкой. Он властно притянул его на себя так, что тот «проехался» по кровати вместе с подушкой. О, Люцерис был в восторге от его покровительства. Он расслабился, пропуская действительно большой и невероятно твердый член Эймонда в себя. С первым контактом нельзя было спешить, и Эймонд терпел, давая Люцерису привыкнуть. Люцерис был благодарен Эймонду за заботу. Его первый взрослый любовник не был таким выносливым. Эймонд запрокинул голову назад и сдержанно простонал, войдя в податливую задницу Люцериса во всю длину. С губ Люцериса сорвался чувственный стон. Как же горячо Эймонд пульсировал в нем. — Давай, Эйм, я готов, — Люцерис подначивал Эймонда, качнувшись вперед и назад. Эймонд шлепнул его по правой ягодице, одобрительно усмехнувшись. Люцерис в его мечтах даже проигрывал реальному Люцерису. С реальным было просто, задорно и невыносимо жарко. Люцерис в мечтах был более скромным, отчасти зажатым, но покладистым. Эймонд вышел из Люцериса наполовину и толкнулся в него. Раз, еще раз. Благодаря количеству смазки Эймонд беспрепятственно натягивал Люцериса на себя при каждом движении бедер. Да и Люцерис не чувствовал боли, податливо и инициативно подаваясь назад. Шлепки двух соединившихся тел заглушала музыка. Люцерис, то и дело закатывая глаза от удовольствия, даже не осознавал, насколько громким был его голос. Его чувствительность и отзывчивость быстро вскружили Эймонду голову. Он уже без опаски наращивал темп, следуя ритму рожденной страсти. — Твою мать, Люк, как же в тебе хорошо, — Эймонд подхватил Люцериса под живот, заставляя приподняться. Люцерис стоял на коленях и локтях, самозабвенно отдаваясь Эймонду, сжимаясь на нем. Он развратно стонал, облизывая пересохшие губы. Макияж растекся под глазами, а тело покрылось испаринами. Люцерис был мокрый отнюдь не двусмысленно. Волосы прилипли к шее, и об идеальности образа можно было забыть. — А-аах, Эймонд, еще, пожалуйста. Так глубоко, — Люцерис был в восторге от ритма, заданного Эймондом и глубины беспрестанных проникновений. — Детка, ты уже согласен на следующий раз, м? — Эймонд придерживал его одной правой рукой, пальцы левой запустив в шелковистые локоны. Он намотал темные волосы на кулак, вынуждая Люцериса поднять голову. — Не… Не обольщайся, — Люцерис прерывисто простонал, едва облачив слова голосом. Эймонд ускорился, трахая его так, что перед глазами заплясали звезды. А точнее, вечерние огни из приоткрытого окна. — О… Эймонд! Люцерис успешно забил на тупые прозвища. Пусть Эймонд называет его, как хочет, отныне, лишь бы он не прекращал так славно трахать его зад. Люцерис также забыл и о том, что хотел прикоснуться к себе. Похоже, Эймонд был намерен заставить его кончить только от одного крепкого члена. Конечно, Люцерис уже испытывал анальный оргазм, но все же одно дело экспериментировать и изучать свое тело одному, другое — полностью доверить себя и свое удовольствие партнеру. — Хочешь поскакать на мне? — Эймонд отпустил волосы Люцериса и шлепнул его в бесчисленный раз. — М, — Люцерису было интересно опробовать с Эймондом одну из самых изнурительных поз. К тому же он наконец мог видеть его лицо и целовать. — Давай. Эймонд замедлился и вышел из Люцериса, погладив пальцами его растянутый вход. Они поменялись местами — да, на одноместной кровати пришлось повозиться. Эймонд лег на спину, а Люцерис, сняв бездельно болтающееся на нем белье, сел на его бедра. — Ты что же, вздумал лежать? Может, хоть сядешь? — по иронии, сел только Люцерис. Прямо на член Эймонда. — Ах! Он запрокинул голову назад и прогнулся. Пришлось упереться ладонями в грудь Эймонда, чтобы было удобнее двигаться. — Сяду, позже, давай, Лу Веларион, — Эймонд запустил ладони под его юбку, погладил его ляжки и в конце концов подхватил под ягодицы. — Покажи, на что способен ты. Сукин сын. Люцерис впопыхах упустил из внимания, как слова слетели с приоткрытых губ. Не без помощи Эймонда Люцерис нашел собственный темп. Выпуская член наполовину, он насаживался на него, скакал на Эймонде размеренно. В какой-то момент Люцерис забылся и закрыл глаза, с наслаждением трахая себя. Эймонд грязно выругался и сжал его ягодицы, вынуждая раскрыть веки и смотреть только на себя. И Люцерис смотрел. Беззастенчиво, нагло, строптиво. Красивое бледное лицо темного принца, коим был ник Эймонда, исказило наслаждение. Эймонд выглядел так, будто проглотил пару таблеток экстази. Зрачок правого глаза расширился, а протез сапфирового цвета завораживал мертвенным, но заманчивым блеском. — Эймонд, ты очень… Очень нравишься мне, — Люцерис будто бы хотел сказать что-то другое, внезапно смутившись от произнесенного откровения. — Или мой член? — Эймонд предоставил возможность Люцерису двигаться на себе самому, запустив ладони под его свободный топ. Он гладил его плоскую грудь, лаская соски, зажимая их между пальцев. — М? — Ты, — Люцерис намеренно сжался и наклонился вперед, не дожидаясь пока Эймонд соизволит сесть. Эймонд царапал его спину короткими ногтями, ближе притянув к себе. Они поцеловались. Поцеловались смачно и коротко, делясь томными выдохами. В следующий момент Эймонд скользнул языком между пухлых губ, целуя уже по-настоящему. Люцерис нуждался в его языке и губах. Пылко и голодно они целовали друг друга, заглушая подступающие стоны. По подбородку Люцериса потекла слюна, и Эймонд бесстыдно слизал ее. — Я скоро. А ты? — он, бережно придерживая Люцериса, все-таки сел на кровати, помогая ему двигаться на себе. — Тоже. Оу… — Люцерис сладко простонал, когда Эймонд поцеловал и укусил его в шею. — Еще. — Ты тоже… Нравишься, — Эймонд усмехнулся, когда Люцерис накрутил его волосы на кулак и прижал его к своей шее. Укусы, которые Эймонд чередовал с поцелуями, пощипывали. Люцерису был приятен контраст ощущений. Он снова сжался на Эймонде и замедлился: — Давай ты, — Люцерис устал, неохотно слезая с бедер Эймонда. Он лег на спину и призывно расставил ноги в стороны, раскрывая объятия. — Как скажешь, детка, — Эймонд будто бы нарочито задирался, напрашивался на пощечину. Ладонь Люцериса уже чесалась в предвкушении. Но вместо того, чтобы оставить ее след на бледной щеке, Люцерис заскулил от возобновленного контакта. Эймонд закинул его ноги себе на плечи и снова трахал. Оставалось недолго до интенсивного оргазма. Люцерис вплел пальцы в платиновые волосы и уткнулся носом в плечо Эймонда. Он едва уловимо пах потом и дорогим парфюмом. Люцерис не мог различить, каким, да и не старался даже, потому что Эймонд накрыл его член ладонью и сомкнул на нем пальцы в кольцо. Следующему разу быть. Так решил Люцерис, растворяясь без остатка в Эймонде и близости с ним. Наверное, ему трудно будет завтрашним днем поднять задницу с кровати. Скопившаяся энергия вырвалась из Люцериса ослепительным оргазмом. Его мышцы сжались. Он зажмурился и порывисто задышал, не сдерживая угасающие стоны. Его тело еще содрогалось, когда Эймонд кончил следом с довольным рыком прикусив нижнюю губу. Три месяца воздержания Люцериса окупились одним внезапным сексом, одним пятничным вечером. Эймонд был тяжел. Он расслабился, придавив Люцериса собой. Ноги, да и тело в целом ныли. Люцерис деликатно прокашлялся и пошевелился: — У меня не настолько хорошая растяжка ног, Эймонд. Да и вообще… — Тебе так нравится болтать? Боги, Люк, — Эймонд закатил здоровый глаз. Он приподнялся и отстранился, позволяя Люцерису лечь так, как ему будет удобно. Люцерис лег на бок, вытянувшись. Он до сих пор часто дышал, отпуская оргазм. Нега и свобода обволакивали его тело. — Ну? Ложись, — Люцерис подвинулся к краю, позволяя Эймонду лечь позади себя. — И да, я люблю поговорить. Что в этом такого? Между прочим, мой блог вынуждает быть болтливым и забавным. Эймонд притиснулся грудью к его спине, гладя его по ноге. — Вынуждает? Мне кажется, ты органичен в своей работе. М, в сексе тоже хорош, — Эймонд поцеловал его в открытое плечо. — Так что насчет еще одного раза? Как же самоотверженно Эймонд врал! — Ага, и еще других последующих, — Люцерис усмехнулся и довольно замурчал, когда Эймонд начал гладить его бедро. — Ты меня удивил. Да. А как же семейные праздники? — М… — Эймонд на пару секунд задумался. — А что праздники? Поедем вместе. Я не пущу тебя в автобус, котик. — А я не поеду с тобой, если не прекратишь называть меня дурацкими прозвищами! И вообще… — Лю-ю-к, — Эймонд изможденно простонал. — Привыкнешь. Хочешь, выпьем вина, закажем ужин, и я позабочусь о твоей заднице? — Хочу, — Люцерис лег на спину и прикоснулся к подбородку Эймонда. — Только о заднице? — Ну, — Эймонд щелкнул языком. — О тебе. — И останешься ночевать? Мне скучно. Завтра выходной. Может, сходим в кино? — Люцерис не осознавал до конца, что, по сути, приглашал Эймонда на свидание. — Да и да, — Эймонд уже понял, что самым лучшим способом заткнуть неугомонного Люцериса был поцелуй. О втором варианте, который мгновенно пришел на ум, Эймонд обязательно попросит. Но в другой раз. Сейчас он и Люцерис были слишком увлечены, самозабвенно целуя друг друга.