Утолить

Когда Рей просыпается, в гнезде никого нет. Теперь здесь пахнет совершенно по-другому, остался резкий запах альфы и нежный омеги, как будто папа был здесь и оставил свой след. Рей протирает глаза и выползает наружу, чтобы найти его, чувствуя головокружение от желания, движимая чем-то, чего она не понимает. Она, спотыкаясь, проходит через его спальню и спускается вниз, где уже темно и тихо. Всхлипывая, Рей направляется на кухню, следуя за запахом чего-то мясного, что-то готовится в духовке. Ее босые ноги шлепают по холодному паркету, когда она заворачивает за угол. Папа стоит над раковиной и моет посуду. Он поворачивается и облизывает губы, когда видит Рей. Она не оделась. Ой. Рей нерешительно подходит ближе. Отец не сводит с нее глаз в почти полной темноте, и больше ничего не слышно, кроме звука шагов Рей. Ее пульс учащается, и она постукивает кончиками пальцев, стоя в футе от него, чувствуя его пристальный взгляд. Что-то не так. Она чувствует запах его феромонов, концентрация которых, намного сильнее, чем раньше, и он не улыбается, как обычно. Рей начинает отступать назад. Он откладывает тарелку в сторону, и ополаскивает раковину. Потом вытирает руки. Все происходит медленно и напряженно. - Ты должна быть наверху, - говорит папа суровым тоном. - Я проголодалась. Я не знала, куда ты ушел. Ее отец подходит к холодильнику и открывает его. Рей морщится, когда он швыряет ей через стол йогурт и банан, прежде чем, не сказав ни слова, покинуть кухню. Его запах следует за ним, но при этом немного висит в воздухе, как дурной знак. Она все еще нуждается в нем. Почему он уходит? Тем не менее, она спокойно съедает предложенную ей еду и выпивает стакан воды. Едва она заканчивает, как папа внезапно врывается на кухню, его грудь тяжело вздымается, широкие плечи напряжены. Бен смотрит на нее, и в его темных глазах видны слезы. Нижняя губа Рей дрожит. – Папочка? Он направляется прямо к ней. Рей нервно отшатывается, когда он отталкивает стул со своего пути, затем резко хватает ее за предплечье, и она роняет стакан. Папа поднимает ее одной широкой рукой и сажает на кухонный стол, под его ботинками хрустят осколки стекла. Его руки дрожат, когда он расстегивает свой ремень, на лице боль и возбуждение, но для Рей это не имеет значения. Она хнычет и раздвигает ноги шире, потому что он альфа, и она знает, что он может помочь ей. У папы перехватывает дыхание, и он на мгновенье замирает, опуская взгляд на ее липкое бедро. Кончики пальцев скользят по внутренней стороне ее бедра, по блестящей смазке. Он благоговейно прикасается к ней, неровно дыша через рот, ремень расстегнут. Его зрачки расширяются, и он запускает руку в свои трусы, торопливо расстегивая рубашку и снимая джинсы. Рей облизывает губы, когда он наклоняется к ней. Бен подавляет стон, входя в нее одним быстрым толчком, затем мягко выходит и возвращается намного медленнее. Рей упирается ногами ему в поясницу и скулит. Он тяжелый, и она чувствует пряный запах феромонов у него под подбородком, а его рубашка теплая и пахнет его одеколоном. Она начинает ерзать. - Я знаю, детка, - шепчет он, - Папочка просто хочет потрогать тебя. Совсем-совсем чуть-чуть. – Горячим дыханием он обдает ее шею и сильно посасывает железу, достаточно сильно, чтобы Рей застонала еще громче. Она слышит скрежет зубов. – Совсем чуть-чуть. Его тело постепенно снова соединяется с ее телом, ведь оно создано для того, чтобы воздействовать на нее должным образом. Он стонет ей в плечо и ускоряет темп, сотрясая стол. Ощущения даже более чем приятные – как будто зуд наконец-то проходит, как будто решил очень сложную головоломку. Рей прижимается руками к его лопаткам и прячет лицо у него на шее. Отец грубо гладит ее по волосам. – Все в порядке, у нас все будет хорошо. Все будет хорошо. – Хрустит стекло, когда он выгибается над ней, трахая сильнее и издавая стоны. – Ч-чувствуешься… чувствуешься так хорошо – ты такая теплая, тесная и… и влажная. Я снова собираюсь кончить в тебя, детка. - Хорошо… Но духовка внезапно начинает пищать, и его движения замедляются. Бен рычит и застегивает штаны, прежде чем достать противень, а бедра Рей дрожат над краем стола. У нее кружится голова. Это уже слишком. Все это происходит на самом деле, и так будет и дальше, когда течка пройдет, и они вернутся к реальной жизни. Он снова раздавливает стекло своими рабочими ботинками. Рей поднимает голову и видит, что он проводит кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, размазывая жидкость по коже в темноте кухни. Он облизывает губы и проводит большим пальцем по ее щелке до самого клитора. - Я никогда раньше не видел… смазку, - бормочет папа. – Во всяком случае, не настоящую. Это ужасно красиво и приятно на ощупь. Правда приятно. – У него перехватывает дыхание, и он осторожно поднимает Рей со стола, просовывая руку ей под зад. – Давай вернемся наверх. -… Ладно. Она не спрашивает, что он готовил и зачем, а просто прижимается к нему, пока он несет ее наверх. Нахлынули воспоминания о том, как она спала у двери, ожидая его возвращения с работы, как он нес ее на руках в пижаме принцессы, как она чувствовала запах его одеколона на своей шее. Рей уткнулась носом ему под подбородок. Папа усаживает ее в углу гардеробной среди одеял, снимая обувь перед тем, как войти. Рей расслабляется рядом с ним в своем пространстве, успокаиваясь от густого аромата его феромонов и окутывающей темнотой. Она послушно переворачивается на спину, когда он снова расстегивает ремень и полностью снимает рубашку. – Зачем он вообще раздевался? Собирался уходить? Отец падает на колени. – Я… я понятия не имею, что делаю. Я понятия не имею. – Мозолистые руки скользят вверх по ее икрам, нежно раздвигая ноги, когда они поднимаются выше. Его зрачки расширены и очень потемнели. – Я хотел… уйти. Потом подумал, что ты возможно, голодна. Теперь я снова вернулся сюда, хотя не должен был этого делать. - Не уходи, - ноет Рей. – Я не хочу оставаться одна. - Я не уйду. Я не могу. – Бен помогает ей перевернуться на живот, и, обхватив за бедра, приподнимает их. Его теплое дыхание касается ее уха. – Я люблю тебя, милая. Я так рад, что мы можем справиться с этим вместе. Рей стонет, когда он снова входит в нее, и она еще сильнее выгибает спину. Это так приятно, так приятно. – П-папочка… папочка… Он обнажен. Она чувствует тепло его кожи, когда он начинает трахать ее, впиваясь пальцами в ее бедра. То, что она сидит перед ним на коленях, удовлетворяет какое-то инстинктивное желание; еще одно желание, чтобы ее ублажали, когда два отчаянных тела движутся в тандеме. Рей закрывает глаза и прислушивается к его тяжелому дыханию и шлепкам их тел. - Вот и все… Моя хорошая девочка, моя хорошая маленькая омега. – Папа удерживает ее на месте, сильнее сжимая бедра, и замедляет темп, чтобы мягко покачиваться внутри нее. Это… странно. Интимно. – Даа… нежно и медленно, детка. Нежно и медленно. Дай мне почувствовать всю ту смазку, которую ты выделяешь для меня. - Не уходи, не уходи. - Я не уйду. Все хорошо. – Чья-то рука скользит под нее и неуклюже поглаживает клитор. Рей с тихим стоном опускается на одеяло, ее глаза полузакрыты в тумане безумия, вызванного наслаждением. - Ну вот. Вот так хорошо. – Его руки снова сжимают ее бедра, когда он медленно и равномерно входит и выходит, тихо постанывая себе под нос. Это странное ощущение растяжения, к которому Рей совсем не привыкла. Затем он наклоняется к ней, зарываясь носом в ее волосы, и двумя пальцами теребит ее клитор, насаживая глубже на свой член и вдыхая ее запах. Она чувствует как по ее бедрам стекает смазка, и понимает, что это создает беспорядок, но не просит его остановиться. Рей извивается в его объятьях. – Я… я скоро кончу. Бен вытягивает шею, чтобы лизнуть железу у нее на затылке, затем сосет, пока Рей не начинает чаще извиваться под его пальцами. Она зарывается в одеяло и закрывает глаза, поджимая пальцы на ногах, когда балансирует на грани оргазма. - Ты чувствуешься так хорошо, - шепчет отец ей на ухо. - Намного лучше, чем когда-либо чувствовалась твоя мать. – Рей хмурится и хнычет. Что…? Он с трудом сглатывает и протягивает руку, чтобы обхватить ее грудь. Рей с трудом сдерживается, чтобы не кончить, но… - Все в порядке, - успокаивает папа, обводя большим пальцем ее сосок, - теперь здесь только мы, детка. Это правильно – быть внутри тебя, и я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене. – Папа прикусывает мочку ее уха, понижая голос. – Дай мне всё, омега. - Но, но… Губы Рей приоткрываются, у нее перехватывает дыхание. Она задыхается, когда кончает, дико извиваясь в объятьях отца, не думая ни о матери, ни о Бене, просто отчаянно раскачиваясь на члене, который толкается в нее. Отец прижимается к ее плечу и начинает вколачиваться сильнее, когда она расслабляется. – Буду держать тебя в течке вечно, будешь всегда раздвигать ноги для меня. Засажу в тебя свой узел. – Теплое дыхание щекочет ей затылок. Рей перестает двигаться. – Пусть твой симпатичный плоский животик наполнится моими щенками. - Да, альфа. – Шепчет она в ответ. Он близко к ее половой железе, и инстинкт говорит: заткнись. - Правильно, ты примешь все, что я тебе дам. – Голос Бена становится ниже обычного. Он целует ее в висок и облизывает железу, затем хмыкает. – Моя маленькая девочка. Маленькая омега. Я собираюсь кончить в тебя. Папочка скоро кончит, детка. – Рей дергается, и он рычит, сжимая ее запястье. – Прими это. И она принимает. Ее отец тяжело дышит ей в затылок, а затем сильно кусает, вызывая прилив крови и визг у Рей. Он изливается в нее парой, долгих, тягучих толчков, затем узел разбухает и останавливает струйку спермы, вытекающую из ее тела. Его зубы разрывают ее железу, и Рей переполняет удовольствие, которое папа испытывает. Она чувствует его желание доминировать над ней, трахать ее, и видеть на последнем месяце беременности. Затем оно исчезает, оставляя пустое место. Рей смотрит в стену, в то время как ее отец мурлычет и вылизывает ее шею, и ей кажется, что мир изменился в очень плохую сторону.