Останься

Дьюк

2010 год

«Дорогой дневник… Боже, что за бред? Я правда это пишу? Обычно это удел моего брата-близнеца — записывать свои тупые мысли в дневник. Идиот. Такой же, как и наш старший брат. Два идиота. Ненавижу их. Ненависть к ним стала для меня чем-то привычным за последние два века. Возможно, я должна была прекратить их ненавидеть, отпустить, но это сильнее меня. Я ненавижу их всем своим мёртвым сердцем. И хочу, чтобы они испытали столько же боли, сколько и я. Чтобы их предали все, кого они считали близкими. Так, о чём я? Ах да, меня зовут Изабелла Сальваторе. Чаще меня называют Изабель или Белла. Точнее для близких — Белла. Хотя их у меня давно нет. Точнее, их вообще нет. Был один паренёк, который стал моим другом и товарищем после того, как я сбежала от Элайджи и братьев. Его звали Джек. Добрый парень, слишком добрый для вампира. Он всегда верил в добро и что всё, что ни случается, к лучшему. Ну да, конечно. Мы потерялись из виду после моего побега из Ричмонда. Интересно, жив ли он? Но я опять отвлеклась. Вернусь к себе. Так, дальше… мой любимый цвет? Наверное, синий. Или красный. Хотя это не так важно. По знаку зодиака я Скорпион, как и мой младший брат. Правда, по нему вообще не скажешь. Он слишком добрый… был. Пытался уладить все конфликты миром, даже если это казалось невозможным. Он отдавал всего себя, даже когда не получал ничего взамен. Я же совсем не такая. С детства я была упрямой, вспыльчивой и лезла в конфликты. Лишь за год до обращения попыталась измениться — стать мягче, спокойнее. Но это уже ничего не изменило. Деймон же был полным моим антиподом. Весельчак, всегда в центре внимания. Я если и была в центре внимания, это было не специально. Я давно никому не доверяю. Даже себе. Я не всегда понимаю, что делаю, и правильно ли поступаю. И сейчас я имею в виду не только убийства, которые случаются почти неосознанно. Я не понимаю и своего сердца. И всё же спустя столько лет я смогла полюбить и довериться. Элайджа. Свет в моей кровавой пучине. Он показал мне, что такое счастье, доверие и чистая любовь. Честно говоря, мои братья тоже любили меня. Даже слишком. Ради меня они были готовы пойти против отца, законов, против всего. Но их любовь переросла в одержимость. Я до сих пор помню маниакальный блеск в глазах Деймона. Для него и Стефана стало миссией сделать нас бессмертными, чтобы мы были вместе навечно. Это было неправильно. Когда я мечтала о нашем “всегда и навсегда”, я думала о совсем другом. Я представляла, как мы проводим вместе детство, взрослеем, стареем. Как создаём семьи, как наши дети и внуки играют вместе. Я никогда не мечтала о вечности, где даже своё дыхание сложно контролировать, не говоря уже о желаниях. Я снова сорвалась… Теперь я не могу находиться рядом с людьми. Не могу говорить с ними, не мечтая убить. Не могу зайти в бар или магазин, не распотрошив всех вокруг. Раньше я справлялась. Сначала был Клаус. Он учил меня наслаждаться моментом убийства и контролировать жажду. Я могла общаться с людьми и не слышать, как их кровь течёт по венам. Он помог мне, но предал. Он не принял мой выбор уйти. Возможно, это была гордость. Или что-то ещё. Но он отправил меня на верную смерть. Если бы меня тогда не спасли, я давно была бы мертва. И я не жалею о том, что осталась жива, только потому, что встретила Элайджу. Этот мужчина, который сначала казался мне просто увлечением, стал важной частью моей вечности. Он не пытался меня изменить, как братья. Не пытался превратить убийство в удовольствие, как Клаус. Элайджа видел, что мне отвратительно то, кем я была, даже если я это скрывала. Я притворялась холодной и беззаботной, но он разглядел во мне больше. Он даже попросил ведьму создать для меня артефакт, который подавлял жажду. И он меня не предавал. Никогда. Он уважал мои решения, мой выбор. Это я предала его. Я сбежала. Как трусиха. Почему? Я не знаю. Боялась? Стыдилась? Наверное, всё сразу. Я боялась увидеть его глаза, излучающие любовь, наполненные презрением и холодом. Теперь жалеть поздно. Слишком много времени прошло. Возможно, он уже забыл меня, нашёл другую и надеюсь, он счастлив. Нет, не надеюсь. Клаус? Пусть горит в аду. Ребекка? Она была хорошей подругой. Иногда я думаю, что хотела бы её увидеть. Но это слишком рискованно. Её брат может быть рядом. Они не должны знать, что я жива. Ладно, дневник, мне пора. У меня ещё злодейские планы на вечер. Кажется, именно так представляли меня мои братья. Слетевшая с катушек сестра, которая убивает всех без разбора. И которую нужно починить. Может, ещё открою тебя. Начеркаю пару строк о том, как всё прошло. Целую, обнимаю, Твой Безумный Потрошитель.» Изабель оглядела дом, который приобрела месяц назад в Дьюке. Тяжело вздохнув, она закрыла свой первый дневник и положила его в чемодан, захлопнув крышку. Не так давно до нее дошли слухи, что Кэтрин Пирс находится в Мистик Фоллс. Более того, оказалось, что Кэтрин никогда не была в гробнице, где должна была находиться. Вместо этого она свободно разгуливала по городу, который Изабель когда-то называла своим домом, и сеяла там хаос. Изабель решила, что должна поквитаться с вампиршей. Даже осознавая, что её братья тоже находятся в городе, она не изменила своего решения. Она уже бывала в Мистик Фоллс пару лет назад и даже познакомилась с Заком — своим дальним родственником. Правда, их встреча закончилась не лучшим образом. Зак попытался запереть её в подвале и накачать вербеной, но Изабель вовремя выкрутилась и сбежала. После этого она больше туда не возвращалась. Но сейчас всё было иначе. Закрыв чемодан и накинув на плечи куртку, Изабель взглянула на себя в зеркало. В её глазах больше не было ни страха, ни сомнений. Её ждала новая встреча с прошлым, но теперь она была готова. Мистик Фоллс станет для неё чем-то большим, чем просто город воспоминаний. На этот раз она приедет туда не жертвой, а охотницей. Красный Форд Мустанг ревел, как дикий зверь, врываясь в ночь, будто знал, что на утро его отправят на свалку. Ветер свистел в ушах, дорога перед ней расплывалась в чёрные полосы, словно реальность сама хотела испариться. Если бы сейчас на пути возникло животное — скажем, олень или даже лось, — от него осталась бы разве что пыль. Но Изабель было всё равно. Всё, что ей нужно, — это этот миг: адреналин в венах, сердце на грани взрыва, и этот тонкий привкус свободы, которого так жаждал её внутренний монстр. Тот самый монстр, которого она презирала, но никогда не могла укротить. Потрошитель. Сколько бы она ни пыталась подавить его, он всегда шептал в её сознании, требуя большего. Больше скорости, больше крови, больше хаоса. Когда перед глазами мелькнула табличка «Добро пожаловать в Мистик Фоллс», она ухмыльнулась и увеличила скорость. Увидев старый пансион, она резко затормозила. — Не ждали, братцы, — пробормотала она, выходя из машины и с силой распахнув дверь. Выбравшись из машины, она подошла к массивной двери, толкнула её ногой, и петли жалобно скрипнули. — Когда они наконец научатся запирать двери? — пробурчала Изабель, оглядывая знакомую обстановку с презрительной усмешкой. В гостиной всё было как прежде: темные тона и бурбон. Она прошлась вдоль старого дивана, коснувшись пальцами столика. Ещё один взгляд, и воспоминания хлынули волной. Этот дом. Эти стены. И этот идиот Зак, который когда-то попытался убить ее. О, как она смеялась потом над его глупостью. — Стефан, ты так быстро вернулся? — раздался женский голос. Изабель обернулась, и её глаза тут же превратились в холодный лёд. Перед ней стояла та, кого она ненавидела всей своей сущностью. — Кэтрин, — прошипела она, и её тело рвануло вперёд, как пружина. Одним движением Изабель прижала вампиршу к стене, стиснув её горло. Её глаза потемнели, вены вздулись, а клыки блеснули в свете лампы. Не раздумывая, она вонзила их в шею девушки. Кэтрин — или, как выяснилось через секунду, вовсе не Кэтрин — вскрикнула. Она билась, пыталась вырваться, но Изабель было всё равно. Жажда захватила её, и она уже не могла остановиться. Но едва глотнув крови, она замерла. Это не Кэтрин. Это человек. — Нет! — крик Стефана прозвучал, как удар грома, прежде чем он сбил её с ног. Изабель отлетела на несколько метров, но вскочила мгновенно. Она окинула взглядом Стефана, который склонился над своей девушкой, и её губы изогнулись в язвительной усмешке. Стефан, убедившись, что с его девушкой всё в порядке, повернулся к незнакомке, его глаза выражали не только удивление, но и непонимание. — Белль? — прошептал он, будто призрак явился перед ним. — Привет, братец, — её голос капал ядом. — Что я пропустил? — лениво поинтересовался Деймон, входя в комнату. Но, увидев её, застыл на месте. — Сестра? — Не поверишь, я тоже не рада тебя видеть, — с ухмылкой бросила Изабель, скрестив руки на груди. — Ты жива… — Стефан не мог оторвать от неё взгляда. — С чего бы мне быть мёртвой? — фыркнула она. — Ах, да, вы же сделали всё, чтобы я страдала вечность. Спасибо за это, кстати. — Мы сделали это, потому что любили тебя, — произнёс Деймон, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Любили? — Изабель рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли радости. — Да вы просто хотели сохранить свою любимую игрушку, не так ли? Только я не игрушка. Я чудовище, и это благодаря вам. — Клаус сказал, что убил тебя, — перебил её Стефан, пытаясь сменить тему. — Клаус много чего говорит, — отмахнулась она. — Но, как видишь, слухи о моей смерти слегка преувеличены. — Ты была сложной добычей, сестрёнка, — усмехнулся Деймон, но его улыбка не достигла глаз. Изабель не отрывая взгляда от Елены, сделала шаг вперёд, её глаза, наполненные туманом голода, оставались на девушке. Вены под глазами начали ярко выделяться, а зрачки сужались. — А это кто? — спросила она, указывая на девушку, в глазах мелькнул кровожадный блеск. — Это Елена, она друг, — сказал он сдержанно, пытаясь увести Гилберт из комнаты, но не сводя взгляд с сестры. — Тебе не стоит быть рядом с ней, Белль. Деймон заметил, как тело Изабель напряглось, как она буквально “ощупывает” девушку взглядом, и знал, что ситуация становится опасной. Он быстро добавил: — Она не Кэтрин, — его голос был твёрд, но в нём ощущалась тревога. Изабель медленно оторвала взгляд от Елены и взглянула на обоих братьев. Их слова не могли бы её убедить, она всё равно видела в Гилберт копию Кэтрин, и её внутреннее ощущение было настолько острым, что не позволяла игнорировать опасность. — Слишком похожа, — прошипела Изабель, её руки сжались в кулаки. Стефан и Деймон переглянулись, словно только что осознали, что ситуация стремительно катится к чертям. — Долго тебя ещё ждать, Стефан? — раздался голос с британским акцентом, сочащийся насмешкой и нескрываемым раздражением. Стефан послушно отошёл в сторону, и в дверях возник он — Никлаус собственной персоной. Изабель бросила на него взгляд, и её инстинкты тут же включили режим «спасайся, кто может». Но шаг назад? Нет, слишком просто. Вместо этого она замерла, пытаясь изобразить уверенность, хотя Клаус буквально прожигал её взглядом. Ненависть? Обиды? Его взгляд был тяжёлым, как грузовик, мчащийся прямо на неё. — Ник, — выдохнула она так, словно произнесённое имя могло бы остановить этот грузовик. Спойлер: не могло. А потом, конечно же, включился стандартный режим побега. Стиснув зубы, Изабель развернулась и рванула к окну. Дрожащие руки? Никакая мелочь не могла помешать ей выбить стекло и, как обычно, устроить эффектный уход. Зато теперь в пансионе новый элемент дизайна — открытый доступ к лесу. — Так она жива, — Клаус выдохнул с таким видом, будто только что увидел воскресшего феникса. И вместо того чтобы мчаться следом, что было бы логичным, он остался стоять на месте с ухмылкой. — Надо будет как-нибудь встретиться. — Ты испортил наше семейное собрание, — язвительно бросил Деймон, как всегда на грани саркастичного комментария и нервного срыва. — Почему она здесь? Почему именно сейчас? — Стефан взял на себя роль местного философа, задавая риторические вопросы в пустоту. — Мы это узнаем, — голос Клауса звучал так, словно он уже предвкушал очередной виток драмы, которой никогда не бывает слишком много. И пока братья стояли в состоянии «что тут только что произошло», Клаус, как истинный король драматических уходов, растворился в ночи, оставив за собой только тень угрозы. А Изабель? Изабель была на свободе. Ну, насколько это можно назвать свободой, когда за тобой стоит армия проблем в лице Клауса и ее братьев. Она неслась сквозь лес, словно за ней гнался сам дьявол, хотя на этот раз дьявол, возможно, и правда был рядом. Ветки хлестали по лицу, дыхание становилось всё тяжелее, а сердце, будь оно человеческим, уже давно бы вылетело из груди. Она не осмеливалась оглянуться, боясь увидеть за спиной нечто худшее, чем сама смерть. Пробежав, казалось, мили, она, наконец, замедлилась. Остановившись, она попыталась прийти в себя, переводя дух. Её сердце бешено колотилось, а лёгкие горели, как после марафона. Осмелившись, она обернулась. Никого. Абсолютно никого. — Отлично, — прошептала она, чувствуя, как напряжение отпускает её. Но стоило ей повернуться, как воздух прорезал знакомый голос, наполненный издевкой: — Мы ещё не закончили семейное собрание, — ухмыльнулся Деймон, стоя прямо перед ней, будто материализовался из воздуха. Изабель едва успела открыть рот, чтобы что-то сказать — или, что вероятнее, снова попытаться удрать, — но времени ей не дали. Её голова резко дёрнулась назад, и всё погрузилось во мрак. — Извини, сестрёнка, но мы ещё твоё возвращение из мёртвых не отпраздновали, — произнёс Деймон, ухмыляясь, пока подхватывал безжизненное тело сестры на руки. Он бросил взгляд на её спокойное лицо, явно наслаждаясь моментом. — Ничего, вечеринка будет шикарной, — добавил он, устремляясь обратно к пансиону. И вновь Изабель оказалась в этом проклятом подвале. Казалось, она навсегда оставила его в прошлом, сбежав семь лет назад от Зака и его ловушек. Но судьба, похоже, имела другие планы. Она сидела, прикованная к железному стулу, а её солнцезащитное кольцо было снято. Оставили лишь простое, ничем не примечательное кольцо, но для неё оно было самым важным. После того как она очнулась, братья стали её частыми гостями. Они заходили по очереди, задавали вопросы и пытались выпытать ответы. Как она пережила пожар? Почему исчезла и не давала о себе знать? Что делала все эти годы? Но Изабель хранила молчание. Неделю она просто равнодушно смотрела на них, игнорируя все их попытки вывести её на разговор. Бледная, иссохшая от нехватки крови, она всё равно не показывала ни слабости, ни интереса. Стефан и Деймон, возможно, надеялись, что воспоминания или чувство вины подтолкнут её к откровенности, но этого не происходило. Они сами стали рассказывать ей, что произошло после её “гибели”. Как Стефан видел горящее здание и не смог пробиться внутрь. Как, сломленный, он сбежал, поверив, что она погибла. Как позже Клаус убедил его, что она предала их и была убита охотником. Как они встретили Елену, её друзей и попытались начать новую жизнь в Мистик Фоллс. О том, как всё изменилось с её “смерти”. Их рассказы были наполнены эмоциями и подробностями, но для Изабель всё это не имело значения. Она слушала, но её взгляд оставался пустым. Только однажды она заговорила: — Я так понимаю, раз я здесь, да ещё и жива, значит, Клаус не знает, что я здесь? — хрипло усмехнулась она, её голос звучал почти насмешливо. Деймон сжал губы, его взгляд потемнел. — Нет, — ответил он сухо. — Тебе только это интересно? Может, хотя бы поинтересуешься, как мы выжили до сегодняшнего дня? Изабель лишь безразлично пожала плечами и склонила голову набок, продолжая смотреть на брата пустым взглядом. — До завтра, Белль, — сердито бросил Деймон, захлопывая дверь и защёлкивая замок. Когда за ним стихли шаги, Изабель позволила себе тихо выдохнуть. Она откинула голову назад и закрыла глаза, наслаждаясь кратким моментом покоя.

Пару часов спустя

В тускло освещённый подвал, где находилась Изабель, вошла Елена. Неуверенные шаги, едва слышное дыхание. Сальваторе лениво подняла голову, её взгляд встретился с лицом двойника. — Ты серьёзно пришла, человек? — голос Изабель звучал хрипло, но сарказм всё же проскользнул в её тоне. — Или это братья настолько отчаянные, что отправили тебя, чтобы пробудить во мне чувство вины? Глупо. — Нет, — ответила Елена, сглотнув. — Я сама пришла. — Зачем? — подняла бровь Изабель, пристально разглядывая девушку. — Хотела познакомиться, — осторожно произнесла Гилберт, явно пытаясь держать себя в руках. Изабель усмехнулась, горько и зло. — Ты боишься меня, — бросила она, склонив голову набок. — Какое может быть знакомство? — Я раньше не слышала о тебе, — начала Елена, игнорируя её слова. — Стефан никогда не упоминал тебя. Но в его дневниках твоё имя попадалось не раз. Раньше я думала, что ты его давняя подруга. Кто-то вроде Лекси. При упоминании Лекси лицо Белль исказилось от презрения, её глаза вспыхнули. — Я не “подруга”, и уж точно не такая, как Лекси, — голос Изабель сорвался в злобный рык. — Кстати, она мертва, как я поняла. Надеюсь, она долго мучилась, прежде чем сдохнуть. — Но Лекси была хорошей… — пробормотала Елена, её слова звучали скорее вопросом, чем утверждением. — Лекси? Хорошей? — Изабель громко фыркнула, глаза сверкнули злостью. — Она вместе с моими братьями разрушила мою жизнь. И пусть мы с тобой не друзья, Елена, но я дам тебе совет, — её взгляд стал тяжёлым, как камень. — Беги. Беги от моих братьев как можно дальше. Елена замерла, не ожидая таких слов. — Почему? — Елена медленно опустилась на пол возле двери, чувствуя, что перед ней раскрывается нечто большее, чем просто старая семейная вражда. Белль горько усмехнулась, её взгляд потускнел, а голос стал мягче, но от этого ещё страшнее. — Потому что они испортят твою жизнь так же, как испортили мою. Они всегда думают, что поступают правильно, что всё делают из любви. Но это ложь. Они никогда не считались с чужим мнением, даже с моим, их родной сестры. Её голос дрогнул, но она продолжала, словно слова вырывались сами по себе. — Я была любимицей своих братьев. Мы были неразлучны. Я верила, что они никогда не предадут меня. Я доверяла им больше, чем себе. Мы были… счастливы. Но всё изменилось, когда в Мистик-Фоллс появилась Кэтрин, красавица вампир. Они оба потеряли голову из-за неё, и решили что вампиризм это наш шанс. А потом решили, что если они обратились, то и я должна. Я умоляла их, кричала, что не хочу быть вампиром. Но они не слушали. Деймон… он смотрел на меня, как маньяк, когда поил меня своей кровью. А потом… потом он убил меня. Ты знаешь, что значит, когда тебя убивает родной брат?! Знаешь, Елена?! Родная кровь и плоть решает за тебя, кем тебе быть. Я доверяла им! Любила! Но они не хотели меня отпускать. И все твердили и твердят, что это все из-за семейной любви. Они больные! Елена с ужасом закрыла рот рукой. — Они не могли так поступить… — прошептала она, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза. — Могли, — прошептала Белль, её голос стал глухим и полным горечи. — И сделали. Тебе сложно поверить? А подумай, Елена: если они так поступили с любимой сестрой, как они поступят с тобой, когда поймут, что ты состаришься и умрёшь? Думаешь, они дадут тебе выбор? Елена замерла, её мысли запутались, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. — Деймон… он сожалел тогда, — прошептала она, мотая головой. — А Стефан… Стефан никогда бы не лишил меня выбора. — Неужели? — горько усмехнулась Белль. — Ты просто не замечаешь очевидного. Вспомни момент, когда Деймон напоил тебя своей кровью. Ты уверена, что Стефан действительно был целиком и полностью против? Видела ли ты в его глазах надежду? Надежду, что ты всё-таки подаришь ему вечность? Они оба мечтают о том, чтобы ты всегда была с ними. Поэтому беги. Как можно дальше. — Я… — Я никогда не хотела быть вампиром… — Изабель опустила голову, её голос дрогнул, превращаясь в тихий шёпот. Из глаз потекли слёзы, падая на грязные колени. — Я мечтала о другой жизни. О простой жизни. Я хотела найти свою любовь, выйти замуж, родить детей… — её голос оборвался, и она резко втянула воздух, словно слова причиняли ей боль. — Я хотела, чтобы мы с братьями были вместе до самого конца, как семья. Но за что они так со мной? За что?! Её плечи дрожали, а слёзы капали на пол. Она сжала кулаки, ногти вонзились в ладони, оставляя глубокие красные следы. — Я просила их. Молила. Я не хотела этого проклятия… но их не волновало, чего хочу я. Они просто решили за меня. Назвали это любовью. Любовь? — Изабель горько усмехнулась, её голос наполнился ненавистью. — Это не любовь. Это эгоизм. Елена молчала, смотря на неё широко раскрытыми глазами, а слёзы начали стекать по её собственным щекам. — Я ненавижу быть вампиром, Елена, — вдруг прошептала Изабель, её голос был настолько тихим, что почти растворялся в воздухе. — Ты даже не представляешь, как это тяжело. Я… я потрошитель. Ты знаешь, что это значит? — она подняла на Елену свои глаза, полные боли и отчаяния. — Это значит, что я убиваю. Я убиваю без остановки, без сожалений в тот момент, когда чувствую вкус крови. А потом… потом меня захлёстывает волна сожалений, ненависти к себе, к этому чудовищу, которым я стала. Она судорожно вдохнула, словно пытаясь успокоиться, но боль в её голосе только усилилась. — Эмоции рвут меня на части, Елена. Я не могу их контролировать. Я кричу, плачу, бью стены, убиваю. Я снова и снова возвращаюсь к этому проклятому голоду, который никогда не утихает. Я страдаю каждую секунду своего существования. — Но Стефан… — начала Елена, её голос был робким, словно она боялась задать вопрос. — Он смог справиться. Может быть, и тебе нужно было попробовать? Изабель подняла голову, её глаза горели отчаянием и яростью. — Справиться? — её голос дрогнул, а затем сорвался на крик. — Ты думаешь, я не пыталась?! Я убила собственного отца, Елена! Ты понимаешь это? Своего отца! Я перегрызла ему горло, смотрела, как его голова катится по полу, и знаешь, что я тогда чувствовала? — Изабель всхлипнула, её руки судорожно дрожали. — Ничего. Только ещё больший голод. Елена прикрыла рот рукой, её лицо побледнело. — Я пыталась бороться с этим, — продолжила Изабель, её голос снова стал хриплым и тихим. — Я замуровывала себя в пещерах, избегала людей, молила, чтобы это закончилось. Но голод только становился сильнее. Я убила не десятки. Не сотни. Я убила тысячи, Елена. Тысячи! Её голос сорвался, и она бессильно опустила голову, закрывая лицо волосами. — Каждый раз, когда я смотрела в глаза тем, кого убивала, я видела в них страх, мольбу, боль. А потом смотрела на своё отражение… и видела монстра. Я пыталась покончить с собой. Много раз. Но каждый раз что-то мешало. Или кто-то. Я больше не могу так. Её голос стих, но в этой тишине слышалось всё: её боль, её ненависть, её усталость от жизни. — Я устала, Елена… устала быть чудовищем. Устала убивать, устала бояться себя. Ты не представляешь, что это значит — жить, когда каждое твоё дыхание пропитано кровью. Елена, не в силах сдерживать слёзы, сжала свои руки. Она смотрела на Изабель, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы её успокоить, но не нашла. — Я больше не человек. Я никогда больше не буду человеком. А мои братья сделали меня такой. Помни это. Помни, что с тобой они сделают то же самое. — Я могу как-то тебе помочь? — тихо спросила Елена, сжимая руки, словно боясь услышать ответ. — Чем? — Изабель насмешливо хмыкнула, но в её голосе слышалась боль, которую невозможно было скрыть. — Разве что предложишь свою кровь. Хотя… нет, — она резко мотнула головой, её губы дрогнули. — Не давай. Потому что тогда я смогу вырваться. Сбежать. И убью тебя. Елена вздрогнула, её глаза наполнились страхом, но она не отводила взгляда. — Только из-за жажды, — быстро добавила Изабель, заметив её реакцию. — А не потому, что я этого хочу. Я не такая плохая, какой меня считают. Не была такой… — Ты просто сломлена, — наконец произнесла Елена, с трудом подбирая слова. — Я понимаю. Тебе пришлось пережить слишком многое. Изабель горько усмехнулась, её взгляд снова стал пустым и холодным, словно она в одно мгновение отгородилась от мира. — Да… — её голос прозвучал так тихо, что Елене пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Сломлена. Растоптана. Разбита на тысячи осколков. Знаешь, Елена, иногда я думаю: что, если бы я умерла тогда, в 1864 году? Всё было бы иначе. Её взгляд вдруг потяжелел, и она посмотрела прямо на Елену, словно бросая ей вызов. — Да и вообще, мне не нужно было идти к реке в тот день. Когда я узнала, что мои братья стали вампирами, я должна была бежать. Просто взять и исчезнуть из их жизни. Исчезнуть навсегда. Может, так я смогла бы избежать этой участи. Елена молчала, чувствуя, как боль и вина Изабель накатывают волнами, будто она пыталась утянуть её за собой в свою бездну. — Но я не убежала, — вдруг резко добавила Изабель, её голос сорвался. — Я осталась. Из-за любви, из-за привязанности, из-за какого-то глупого чувства долга. Я верила, что семья — это святое. Что мои братья будут уважать мой выбор. Но я ошиблась. — А как ты познакомилась с Клаусом? — решила перевести тему Елена, не зная, как поддержать Изабель. — О, этот индивидуум попал в мою жизнь совершенно неожиданно, — усмехнулась Белль, её голос звучал устало, но саркастично. — Он как раз учил меня сдерживать жажду, наслаждаться убийствами, заметать следы… И, скажем так, помог снова влиться в общество после того, как я окончательно одичала. — Одичала? — переспросила Гилберт, не понимая. — Елена, я не могла находиться рядом с людьми, — пояснила Изабель, закатив глаза. — Не то что разговаривать или притворяться, я даже одним воздухом с ними дышать не могла. Каждая клетка моего тела требовала их крови. — Он помог тебе? — с сомнением уточнила Елена, настороженно глядя на собеседницу. — Он просто пытался меня переделать, как и мои братья с Лекси, — пожала плечами Сальваторе. — Сделать из меня удобный инструмент. Управляемую. И знаешь, что я получила, когда взяла себя в руки и решила уйти от него и его сестры Ребекки? Он не смог этого принять. Отправил меня к охотнику на вампиров. — Чтобы убить тебя? — ахнула Елена. — Угу, — усмехнулась Белль, её губы изогнулись в горькой полуулыбке. — Это было в двадцатых, если тебе интересно. Он хотел выиграть время для себя и Ребекки. — И как ты выжила? — спросила Гилберт, не отводя глаз. — Кто-то спас меня. Не знаю, кто именно. Да и плевать, если честно, — Сальваторе махнула головой, словно отметая воспоминание. — После этого я решила начать новую жизнь. Она прикрыла глаза, погружаясь в собственные мысли. Несколько минут она молчала, но потом заговорила едва слышно: — Я встретила своего якоря. — Якоря? — удивилась Елена, не понимая, о чём идёт речь. — Мужчину. — Голос Изабель стал мягче, почти мечтательным. — Он принял меня такой, какая я есть. Даже когда я пряталась за маской веселья и безразличия, он всегда видел, что мне больно. Я думала, что он просто временное увлечение. Но… — она замолчала, и её лицо едва заметно дрогнуло, будто от боли. — Только с ним я поняла, что значит любить. Чистая любовь. — И что случилось? — Елена не могла сдержать своего интереса. — Моё счастье разрушили Деймон и Стефан, — зло прошипела Изабель, её глаза полыхнули гневом. — Деймон случайно нашёл меня и попытался увезти. Починить свою «сломленную игрушку». — Но ты же могла остаться с ним, — осторожно заметила Елена. — Ты не понимаешь, — перебила её Белль, сжимая кулаки. — Деймон не смог принять отказ. Он свернул мне шею, закинул в машину и привёз обратно. Подвал. Цепи. Вербена. И, конечно, Лекси. Всеми любимая Лекси. — Лекси? — переспросила Елена. — Да, Лекси. — Изабель посмотрела на неё с явным раздражением. — Она решила стереть его из моей памяти. Чтобы я «забыла» его и согласилась на их план. «Давайте научим Белль подавлять жажду», — она насмешливо изобразила чужой голос. — Только всё пошло не так. Он нашёл меня и спас. Но я уже ушла. Я не понимала его. Все стерто. Белый лист. А когда одна ведьма помогла мне все вспомнить, было уже поздно. — Почему? — спросила Елена, искренне не понимая. — Он любил меня, а я бросила его. Ему не нужно было ничего, кроме меня. Он дал мне артефакт, который помог подавлять жажду, был рядом и поддерживал меня. Но я… сбежала. — Ты могла вернуться, — сказала Елена почти шёпотом. — Могла. — Изабель вздохнула. — Но я не вернулась. Знаешь почему? Елена покачала головой. — Потому что мне было стыдно. — Сальваторе прикрыла глаза, её голос стал едва слышным. — Слишком стыдно. Изабель горько засмеялась, её смех звучал так, словно она одновременно плакала. — Представь: Париж, ночь, везде огни. И ты гуляешь со своим возлюбленным, который совсем недавно сделал тебе предложение. Вы смеётесь, — мечтательно произнесла Сальваторе, её взгляд помутнел, словно она снова была там, в той жизни, которая казалась ей несбыточной мечтой. — Он очень красиво смеялся. — Он сделал тебе предложение? — удивилась Елена, чувствуя, как её захлёстывают противоречивые эмоции. Для неё это было словно очередной удар. Ещё недавно она узнала, что Изабель — сестра её парня, а теперь эта история про любовь и предложение. — Да, — с нежностью произнесла Изабель, улыбнувшись своим воспоминаниям. Но её момент счастья длился недолго. Она закашлялась, её тело сотрясалось от спазмов, а кожа стала покрываться липким потом. Её артерии, иссохшие от нехватки крови, словно наждачка, царапали её изнутри, причиняя невыносимую боль. — Я могу тебе помочь? — в отчаянии повторила Елена. — Может, кровь животных поможет? — А ты убьёшь ради меня щеночка? — слабо усмехнулась Белль, её голос хрипел, но в нём ещё сохранялись нотки сарказма. Елена скривилась, представив себе эту картину. Это вызвало новый приступ смеха у Изабель. — Я могу попросить свою подругу, — решительно сказала Гилберт, вставая с места. — Она тоже начала с крови животных. Изабель ничего не ответила. Она просто молча смотрела на уходящую Елену. Только когда Гилберт вышла из поместья, Белль смогла с облегчением выдохнуть. Сердцебиение Елены сводило её с ума. Это было словно положить перед человеком, сидящим на строгой диете, сочный стейк. Однако мысль о крови животных вызвала у неё приступ тошноты. Изабель поморщилась, её взгляд снова помрачнел. — Кровь животных… — прошептала она с отвращением. — Лучше уж смерть. Через полчаса Елена вернулась, и на этот раз была не одна. — Ты с пополнением, — едко усмехнулась Изабель, заметив блондинку. — Это Кэролайн, — представила Елена девушку. — А это Изабель, сестра Стефана и Деймона. Кэролайн в удивлении приподняла брови. — У них есть сестра? — прокомментировала она с лёгким сарказмом. Изабель ухмыльнулась, потягивая свои последние силы. — Представляешь, Барби, у этих идиотов есть такая красотка сестра, — самодовольно ответила Сальваторе, наслаждаясь моментом. — Жаль, что на них больше не похоже. — Определённо их сестра, — с улыбкой отметила Кэролайн, явно не зная, как реагировать на столь резкое появление нового персонажа в их жизни. Форбс стояла, скрестив руки на груди, с лёгким превосходством, наслаждаясь тем, как Изабель сидит прикованная к стулу. Хотя, и не подозревая, насколько опасна Сальваторе даже в таком ослабленном виде. — Ты уверена, что не нужна помощь? — спросила Кэролайн, прищурив глаза, скептически оценивая ситуацию. Изабель лишь натянуто улыбнулась, всё ещё не желая показывать своей слабости. — Да, спасибо, Кэр, — ответила она с трудом, как будто каждой клеткой своего тела сдерживая раздражение. — Пока-пока, Барби, — пропела Изабель, наблюдая за тем, как блондика удаляется. Елена вернулась с бутылкой крови, помахав ею в воздухе. — Я принесла крови, — сказала она, подойдя к Изабель. Сальваторе взглянула на неё с мрачной усмешкой. — Мои братья не погладят тебя по твоей хорошенькой головке за то, что ты дашь мне кровь, — предупредила она. — Это мой выбор, — твёрдо ответила Елена, несмотря на то, что её сердце билось быстрее от нервозности. Она осторожно поднесла бутылку к губам вампирши, и как только кровь коснулась её языка, Изабель сразу начала жадно пить. Но через несколько глотков она резко отпрянула, закашлялась, и кровь растеклась по её ногам, оставляя за собой пугающий след. — Видимо, кровь животным — это не моё, — с усмешкой произнесла Изабель, пытаясь восстановить дыхание. Её рот был в крови, которая капала с подбородка. Елена положила бутылку на пол и сняла с себя кофточку, чтобы вытереть её лицо. — Ты хорошая, Елена, — произнесла Изабель слабо, и Елена улыбнулась. — Мне даже булки жаль, если ты попадешь в ловушку моих братьев, — добавила Сальваторе, словно играя с её эмоциями. Елена, присев напротив и чуть помолчав, ответила: — Я всё же верю, что Стефан не поступит со мной так. Изабель вздохнула, глаза её закрылись, и она простонала: — Хочу спать… — Тогда я пойду, — спохватилась Елена, вставая. Но Изабель неожиданно оживилась. — Нет, нет, останься, — прошептала она, и Елена села обратно на пол, не в силах отказаться. — Лучше расскажи мне, каково это — быть человеком. Я уже забыла, что это. Елена задумалась на мгновение, чувствуя, как слова с трудом выходят из её уст. — Хм. Быть человеком? — повторила она, пытаясь вспомнить что-то важное. — Ты можешь любить, не боясь потерять контроль. Ты можешь строить планы, мечтать о будущем. Да, у тебя есть страх, боль, но это делает жизнь… настоящей. — Красиво звучит, — усмехнулась Изабель, но её голос был наполнен горечью. — А теперь представь, что всё это отняли. Все эти моменты, все планы и мечты. Оставили только вечность… и кровь. Елена замолчала, чувствуя, что любые её слова могут только усугубить ситуацию. — Расскажи мне о чём-нибудь хорошем, — внезапно попросила Изабель, открывая глаза. — О чём-то, что заставляет тебя улыбаться, даже если мир вокруг рушится. Гилберт на мгновение задумалась, а затем её лицо осветила тёплая улыбка. — Лето у озера, — сказала она, её голос стал мягче. — Мы с тётей Дженной и родителями всегда ездили туда в детстве. Мы плавали, играли в карты, жарили зефир на костре. Это было так… просто. Но это было счастье. — Счастье, — повторила Изабель, словно смакуя слово. — Звучит, как что-то далёкое. — А ты? — осторожно спросила Елена. — У тебя были такие моменты? Изабель долго молчала, прежде чем ответить: — Были, — прошептала она, отворачиваясь. — Но я больше не уверена, что они были настоящими. Или это просто иллюзия, которую я создала, чтобы хоть как-то справиться с этим проклятием. Елена потянулась к ней, но не решилась дотронуться. — Это не было иллюзией, — мягко сказала она. — Даже если ты сейчас это отрицаешь, это было частью тебя. Изабель закрыла глаза, пытаясь скрыть охватившие её эмоции. — Может быть, — прошептала она. — Может быть. Елена немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем, улыбаясь, продолжила говорить. — Быть человеком… это, наверное, не так сложно, как вампиром, — ответила она, глядя в пол, как будто пытаясь заново осознать свою человеческую природу. — Это… простое счастье, наверное. Ты можешь радоваться маленьким вещам, не всегда думая о том, что будет потом. Ты можешь просто проснуться утром, почувствовать запах дождя, и это кажется таким… настоящим, понимаешь? Ты можешь идти по улице и не бояться, что кто-то увидит твои тёмные стороны. Ты можешь любить без страха, что потеряешь кого-то, потому что твои чувства не привязаны к вечности. Изабель молча слушала, её взгляд был задумчивым, почти безжизненным. Она пыталась представить, как это — быть человеком, как это — жить без боли и постоянной угрозы, которая висит над её головой. — И ты не чувствуешь эту пустоту, — продолжала Елена, слегка улыбаясь. — Ты можешь быть счастливым просто потому, что вокруг есть люди, которые тебя понимают, которые рядом, и тебе не нужно всегда скрываться. Изабель тихо вздохнула, глядя на неё, пытаясь представить, как это — не быть привязанной к тени ночи, не быть в ловушке своих тёмных желаний. — А когда теряешь кого-то… как это? — неожиданно спросила Изабель, её голос был слабым, едва слышным. Елена остановилась, её взгляд потускнел. Она понимала, о чём говорит Сальваторе, и, хоть пыталась избежать этого, не могла не ответить. — Это боль, — ответила она с тихой грустью в голосе. — Иногда кажется, что мир рушится, а ты не знаешь, как с этим жить. Но человек же не вечен. Это тоже часть жизни. Изабель медленно кивнула, как будто стараясь понять, что значит быть живым, а не мертвым, не лишённым всего человеческого. Медленно Белль погрузилась в сон, её дыхание становилось всё тише. Елена стояла рядом, чувствуя, что напряжение наконец уходит. Пора было идти. Стефан и Деймон, возможно, скоро вернутся, и их ложь Клаусу о пропавшей сестре не могла продолжаться долго. Она встала, но едва сделала шаг, как вдруг услышала странный хрип и звон. Обернувшись, Елена застыла на месте. Перед ней стоял пустой стул. Её сердце забилось быстрее, и в тот же момент, как она развернулась, из темноты комнаты возникла фигура. Изабель. Её бледное, почти серое лицо было слишком близко, и взгляд, наполненный тенью угрозы, не оставлял места для сомнений. Изабель наклонилась чуть ближе, её холодный взгляд застыл на шее Елены, но вскоре она перевела его в глаза, и в её голосе звучала нечто странное. — Испугалась? Не бойся, — прошептала она, и холодок пробежал по коже Елены. — Я друг. Елена не успела сделать ни шага, ни ответа, как вдруг почувствовала сильный удар в плечо, и её голова с грохотом ударилась о стену. Мир на мгновение закружился, и перед тем как всё стало темным, она лишь успела увидеть, как лицо Изабель снова искажает холодное равнодушие. — Прости, Елена, но мне уже пора, — прошептала Изабель, и её голос был как ледяная сталь, проникающая в самые глубины. Изабель стремглав помчалась вверх, готовая вырваться на улицу и почувствовать, как её свобода вновь наполняет её тело. Но как только она оказалась в коридоре, не успела насладиться этим ощущением, как перед ней вдруг появилась она. — Бекка, — с трудом прошептала Сальваторе, остановившись на месте. — Белль. Ребекка Майклсон смотрела на неё с явным шоком на лице, но быстро взяла себя в руки. Вместо облегчения, на её лице быстро отразился гнев. — То-то Клаус сказал, что Сальваторе пытаются его отвлечь. Тебя скрывали? — её голос был холоден, а взгляд — резким. Изабель не знала, что сказать, но интуитивно знала, что её время на объяснения истекает. Она сделала шаг вперёд. — Бекка, прошу, я всё объясню… — голос Сальваторе был полон отчаяния. Но Ребекка лишь холодно вздернула брови. — Объяснишь, — отрезала она, её слова звучали как приговор. На мгновение воздух между ними стал напряжённым, и прежде чем Изабель успела что-то предпринять, Ребекка использовала вампирскую скорость. Она была перед ней, и с одним точным движением свернула ей шею. Изабель не успела даже опомниться, как всё стало темным. Но перед тем как мир поглотил её, она услышала последние слова Ребекки. — Я надеюсь, Ник не прав, — прошептала блондинка, сжав губы в тонкую линию.