Останься

Изабель лежала на кровати уже несколько часов. Спит? Нет, нет. Она перекинула ноги на подушку и с каждым ударом по изголовью кровати бормотала: — Хочу есть, — удар. — Хочу есть, — снова удар. — Хочу крови! — теперь двумя ногами. И так уже шесть часов подряд. Кто-то бы нашёл, чем себя занять: в комнате полно книг на любой вкус — фэнтези, история, романы, даже Библия. Но нет, ни одна из них не казалась ей хоть сколько-нибудь стоящей внимания. Шахматы? Она нашла их в тумбе у окна и даже не попыталась открыть коробку. Голод был невыносим. И будь перед ней сейчас человек, Изабель не задумываясь бы насытилась. Но вокруг — никого. Лишь она и эта комната. Милая, уютная, но раздражающая до дрожи. Она сотни раз прокляла город, братьев Сальваторе и Кэтрин заодно. Тысячу раз пожалела, что позволила себе снова поддаться старым инстинктам. И только сожалела, что навредила Елене после того, как та помогла ей. Елена Гилберт, глупая, добрая Елена, сделала для неё больше, чем должна была. Та буквально вцепилась в подругу, чтобы помочь Изабель, нашла ей кровь животных. А как Изабель поблагодарила её? Швырнула головой в стену. Великолепно. — Гениально, — прошептала она, прикрывая глаза, и вновь ударила по кровати. Елена не заслужила этого, как считала Изабель. Она, в отличие от Кэтрин, была искренней. А Изабель только и могла, что ломать, разрушать. Да, она гордилась собой — больше полувека жертвами её охоты становились лишь те, кто этого заслуживал: убийцы, насильники, воры. Но Елена? Чем она провинилась? Вспомнив её лицо, Изабель почувствовала, как боль заглушила голод. Ненадолго. Послышался стук в дверь. Изабель в мгновение оказалась на ногах, стремительно подошла и распахнула её. — Здравствуйте, — ей улыбнулась девушка с мягкими чертами лица. Шелковистые русые волосы каскадом спадали на плечи, а большие карие глаза смотрели будто прямо в душу. Она была ниже Изабель на полголовы, что не удивительно — с её метр семьдесят четыре сложно было встретить равных. — Меня прислал Элайджа, — сказала незнакомка ровным голосом, сердце её билось спокойно, почти в такт словам. — Меня зовут Миранда. — Изабель, — отозвалась брюнетка, нехотя протягивая руку для рукопожатия. Это далось ей с трудом. Перед ней стоял человек. Живой, тёплый, ароматный. Кровь Миранды звала, будила голод, от которого Изабель едва сдержалась, чтобы не задержать дыхание. Быстро убрав руку, она спросила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: — Зачем он тебя прислал? — Подкрепиться, — Миранда ответила так спокойно, будто предлагала чашку чая. И протянула руку, оголив запястье. Изабель замерла, глядя на тонкую, светлую кожу, под которой пульсировала тёплая, манящая жизнь. Миранда, похоже, не осознавала, что предлагает. — Я могу не остановиться, — прошептала вампирша, сама не зная, зачем сказала это. — Остановитесь, — уверенно ответила девушка, встретив её взгляд без тени страха. — Потому что вы хорошая. Вы не убьёте невинного, а тем более мать-одиночку. Эти слова ударили сильнее, чем любое оружие. Изабель ощутила, как мёртвое сердце болезненно сжалось. Перед её глазами встала картина: Миранда — безжизненная, ребёнок, оставшийся сиротой. А она, стоящая над телом, поглощённая чувством вины. Это образ мог преследовать её вечность. Такое уже было. — Это сказал Элайджа? — спросила она, хрипло сглатывая. — Он сказал, что вы не убьёте невинного, — Миранда посмотрела прямо ей в глаза. — И что вам не стоит волноваться. Ах да, он ещё добавил, что это наказание… и тренировка. Изабель фыркнула, закатив глаза. — Конечно. В стиле Элайджи. Она замолчала, глядя на протянутую руку. Это действительно был его стиль — заставить её посмотреть в лицо своим страхам и победить их. Только на этот раз ставки были слишком высоки. Миранда, увидев сомнение в глазах Изабель, сделала уверенный шаг в комнату. Вампирша отступила, инстинктивно попятившись, словно боялась прикоснуться к чужой хрупкости, которая могла рухнуть в любой момент. — Мне ещё дочку из школы забирать, — нетерпеливо сказала Миранда, снова протягивая запястье. Её равнодушный тон только сильнее подстёгивал вампиршу. Слишком спокойная, слишком уверенная. Разве нормальный человек предложил бы себя на растерзание? Но Миранда даже не дрогнула. Изабель резко подняла глаза на неё. Секунда — и вампирша уже оказалась за спиной девушки. Она убрала волосы с её шеи и вонзила клыки в нежную кожу. Густая, тёплая кровь обожгла губы. Изабель почувствовала, как голод затопил сознание, как каждая капля приносила невыносимое удовольствие. Под глазами проступили вены, и бледная кожа приобрела неестественный, пугающий вид. — Мм… — Миранда зажмурилась, сдерживая стон боли. Изабель пила, жадно, с дикой одержимостью. Её хватка усиливалась с каждым мгновением, тело Миранды слабело. Ещё чуть-чуть — и девушка не смогла бы стоять. В последний миг, напрягая всю свою волю, Изабель резко оттолкнула её. Она отступила назад, зажмурилась, чтобы не видеть кровь, стекающую по шее Миранды, и зажала нос, пытаясь не дышать. Этот аромат — сладкий, опьяняющий — кричал ей продолжить. Но вместо этого она заставила себя открыть глаза. Сделав глубокий вдох, Изабель прокусила своё запястье. Кровь ярко проступила на коже. Она подошла к Миранде, которая уже сидела на полу, полусознательная, и осторожно приложила запястье к её губам. — Пей, — тихо сказала она. Миранда попыталась отстраниться, слабо сопротивляясь, но Изабель осторожно погладила её по голове. — Пей, это спасёт тебя. Когда рана на шее девушки зажила, вампирша убрала руку и отступила на шаг. Она наклонилась, взяла Миранду за плечи и подняла её взгляд на себя. — Смотри мне в глаза, — мягко, но твёрдо приказала Изабель. Карие глаза девушки встретились с её взглядом. Голос Изабель зазвучал ровно, словно музыка, которая проникает в самое сознание. — Ты забудешь всё, что сегодня произошло. Просто иди, забери ребёнка из школы и живи своей жизнью. Ты ничего не вспомнишь. — Я забуду… всё, — повторила Миранда, её голос звучал отрешённо. Она поднялась, неуверенно тряхнула головой и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Как только дверь за ней закрылась, Изабель рухнула на кровать. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль. Её руки всё ещё дрожали. Если бы она задержалась хотя бы на мгновение, Миранда бы не ушла живой. Она закрыла глаза, чувствуя, как облегчение сменяется горьким осознанием. Элайджа был прав: это была тренировка. Тренировка на выживание — для них обеих. Не прошло и часа, как в дверь снова постучали. Изабель, закатив глаза, нехотя поднялась с кровати. Подходя к двери, она потянулась к ручке, бормоча: — Ты так быстро забрала ребёнка? Я не голодна, Миранда, — протянула она, распахивая дверь. Но на пороге стояла совсем не Миранда. Перед ней оказались её братья — Деймон и Стефан. — Ну, конечно, — пробормотала Изабель, сначала нахмурившись, а затем с неожиданным облегчением выдохнула: — Не поверите, впервые за сто сорок шесть лет рада вас видеть. Она лениво отошла от двери, пропуская их внутрь. — Да что ты? — с сарказмом прищурился Деймон, откинув пальто назад. — Голодный бред? — Нет, это было до вас, — огрызнулась Изабель, облокачиваясь на стену. — Так что, решили спасти меня или просто зашли посмотреть, как я тут страдаю? — Первое, сестрёнка, — ухмыльнулся Деймон, грациозно проходя в комнату. — Ох, рыцари, — фыркнула она, скрещивая руки на груди. — Решили, что можно просто так забрать меня, прекрасную принцессу, из башни? Где, кстати, ваши доспехи? — Мы думали, тебя похитили, и сейчас придётся героически спасать, — пожал плечами Стефан, пытаясь выглядеть серьёзным. — Как видите, я тут одна, — развела руками Изабель. — Теперь задумайтесь: я здесь по своей воле или мне внушили сидеть и не выходить? — Я надеюсь, первое, — наигранно задумался Деймон, прикладывая палец к губам. — Ты был близок, гений, но нет, — хмыкнула она, покачав головой. — Значит, внушили? — Стефан скрестил руки на груди, изобразив озабоченность. — Конечно, внушили! — с сарказмом воскликнула Изабель. — Разве я добровольно провела бы шесть часов в комнате, читая Библию и отбивая ногами изголовье кровати? — Библию? — Деймон поднял брови. — Ты что, решила стать святой? — Да, Деймон, — протянула Изабель, хлопая ресницами. — Уже заказала нимб на Амазоне, жду доставку. — И долго ты ещё планируешь тут «святить»? — спросил он, разглядывая её. — У тебя прям вид вдохновлённого узника: «На третий день я говорила с тараканом, на пятый — пыталась его съесть». — Если ты не замолчишь, на шестой день я съем тебя, — отрезала Изабель, сложив руки на груди. Стефан только устало потер переносицу. — Мы не можем оставить тебя здесь, Изабель. — Почему? — прищурилась она. — Боишься, что я тут Библию дочитаю и выйду с новыми заповедями? Деймон не выдержал и рассмеялся: — Ладно, мне нравится. Давайте оставим её. Пусть ещё недельку посидит, а потом устроим тест на добродетель. — Деймон! — строго сказал Стефан. — Ой, извини, мистер «Ни дня без морали», — фыркнул Деймон. — Мне вот интересно, как ты умудрилась замуж выйти? И за кого-кого, но за первородного! — раздражённо шипел Деймон, размахивая руками. — Ты переплюнула даже нас! — Заткнись, — выплюнула Изабель, смерив его взглядом, полным презрения. — Пойми, первородные равно смерть, — важно сложил руки на груди Стефан, как будто открыл вселенский секрет. — Напомню вам, что в моей смерти виноваты именно вы, так что это вы равно смерть, — парировала Изабель, скрещивая руки на груди и бросая на них уничтожающий взгляд. — Это другое! — выпалил Деймон, почти обиженно. — Мы как бы из лучших побуждений! — Конечно, из лучших! Особенно ты, Деймон! — закатила глаза Изабель. — «Ой, а что, если я превращу её в вампира? Ой, а что, если я испорчу ей всю жизнь?» — Эй, это было… импульсивно! — попытался оправдаться он. — Ага, импульсивно, — передразнила она. — Всё твоё существование — одно большое импульсивное недоразумение. — Вот что за неблагодарность! — обиделся Деймон. — Я хоть и испортил твою жизнь, но зато… эээ… ты всё ещё с нами! — Ого, аргумент года, только если учитывать что я бегу от вас полтора века, то плохой, — вставил Стефан, покачав головой. — Может, хватит уже? — Нет, не хватит! — не унимался Деймон. — Итак, ты вышла замуж за первородного. Поздравляю, у вас теперь семейный ужин: два бессмертных, одно разбитое сердце и тысяча причин развестись. — Зато у меня есть кольцо, — невозмутимо заметила Изабель, демонстративно подняв руку. — Великолепно, — фыркнул Деймон. — Оно что, серебряное? Или с колом в комплекте? — А вот это, братец, не твоё дело, — усмехнулась она. — Но спасибо за заботу. — Забота?! Да я просто пытаюсь понять, как ты дошла до жизни такой! — выпалил Деймон. — Ну, возможно, у меня просто хорошие вкусы, в отличие от тебя, — отрезала Изабель. — Ха-ха, отличные вкусы! Муж — первородный, свадьба — апокалипсис, медовый месяц — в гробу. Прямо мечта каждой девушки! — А ты просто завидуешь, Деймон, — заключила она, ухмыляясь. — Чему тут завидовать?! — взревел он. — Твоему браку или твоей способности вечно меня раздражать? — И тому, и другому, — парировала Изабель, бросив на него победный взгляд. — Прекратите уже, мы постоянно ссоримся, когда вместе! — вздохнул Стефан, вставая между ними, словно судья на ринге. — Это я в этом виновата?! — возмутилась Изабель, бросив взгляд на Деймона, будто он заказывал это шоу. — Ты хочешь выбраться отсюда или нет? — парировал Стефан, отвечая вопросом на вопрос. — Хочу, — буркнула она, закатив глаза. — Сильно ты Элайджу «любишь», раз хочешь сбежать, — усмехнулся Деймон, победно сложив руки на груди. — Люблю я его, но свободу я люблю не меньше. Кому как не вам об этом знать, — парировала Изабель, смерив брата уничтожающим взглядом. — Полтора века свободы тебе было мало? — развёл руками Деймон. — Ты там что, экскурсию по страданиям устраивала? — Это не свобода, это догонялки, где всегда бегала только я! — вскинулась Изабель, гневно ткнув пальцем в его сторону. — Кто тебя заставлял бегать?! — заорал Деймон, вскинув руки, как будто она сейчас предъявит чек. — Ненависть к вам! — не осталась в долгу она, чуть ли не подпрыгнув от возмущения. — А может, хватит уже? — устало влез Стефан, выглянув из-за их плеч, как мать семейства. — А может, ты нас не раздражай своим пацифизмом? — синхронно выпалили оба, даже не взглянув на него. — Великолепно, — пробормотал Стефан, хватаясь за голову. — Вы как старики, которым скучно, и они начали ругаться, чтобы хоть что-то происходило. — Скучно мне было с тобой, Стефан, — парировала Изабель, не моргнув. — Вот спасибо! — вспылил тот. — У вас обоих явно проблемы с самооценкой, и я больше не хочу это обсуждать! — Тогда не обсуждай, — пожали плечами оба, наконец-то находя хоть в чём-то согласие. Стефан тяжело вздохнул, глядя в потолок, как будто искал там терпение и ответы на все свои мучения. — Ладно, делаем так: мы с Деймоном пойдём придумывать план твоего освобождения, а ты постарайся тут не стать святой девой Марией, — проговорил он с каменным лицом. — Честь давно потеряна, чтобы стать девой Марией, — фыркнула Изабель, усмехнувшись. — Вот это ты сейчас классно сказала, — заметил Деймон, усмехнувшись. — Но в твоём случае даже для Магдалины квалификации не хватает. — Очень смешно, мистер «каждая третья на одну ночь», — огрызнулась она, прищурившись. — Ну, хоть кого-то в этой комнате любят, — с ухмылкой парировал Деймон, указывая на себя. — Любят? Ты хотел сказать «терпят», потому что не могут закопать дважды, — ехидно заметила Изабель. Стефан простонал, массируя виски. — Почему каждый раз, как мы втроём в одной комнате, я начинаю понимать, что ад — это не концепция, а семейное собрание? — Потому что мы твои братья и сестра, Стефан, — хором выпалили оба, причём с одинаково невинными выражениями лиц. — Всё, мы пошли придумывать план, — бросил Стефан, хватая Деймона за рукав и утаскивая его за собой. — Я бы сказала «удачи», но знаю, что вы всё равно облажаетесь, — саркастично протянула Изабель, скрестив руки на груди. Стефан и Деймон не ответили, хотя последний послал ей выразительный взгляд, полный намёков на возможное возмездие. — Отлично. Придумать план… — пробормотал Стефан, как только они вышли за пределы комнаты, ведя Деймона по коридору. — Я не думаю, что всё будет так просто, как мы рассчитывали. — Ещё бы, — фыркнул Деймон, отряхивая свой пиджак. — Мы думали, что Элайджа будет здесь с ней, попивая бренди и вещая о «семейных ценностях», а она, видите ли, одна, да ещё и с внушением, как подарок на десерт. — Прекрати ныть, — отрезал Стефан, устало глядя на брата. — Нам нужно найти клинок, заколоть Элайджу, чтобы отменить внушение, и просто забрать её. — Ага, конечно, — Деймон закатил глаза. — Как будто клинок валяется у него на тумбочке. Да ещё и заколоть… Ты вообще помнишь, как это работает? Мы уже закалывали его. — У нас нет другого выхода, — упёрся Стефан, останавливаясь и глядя брату прямо в глаза. Деймон театрально развёл руками: — Знаешь, что самое смешное? Мы столько раз спасали друг друга из разных передряг, что я потерял счёт. И теперь ты хочешь, чтобы мы полезли с клинком на одного из самых опасных первородных, потому что наша сестра решила «повеселиться» с ним. — Это не веселье, — вздохнул Стефан. — Она просто запуталась. — Запуталась? Это ты так называешь её замужество? — Возможно, она просто повелась на его благородство? — предположил Стефан, явно пытаясь оправдать сестру. — Ха! Благородство, — фыркнул Деймон, усмехнувшись.

Поместье Майклсонов

Элайджа медленно шагал по библиотеке, его мысли были сосредоточены, но холодный взгляд не оставлял камин, словно ожидая, что кто-то, решит вторгнуться в его личное пространство. — Оставил свою ненаглядную одну? Как так? — в библиотеку вошел Клаус, его голос звучал с привычной ироничной ноткой. — Это тебя не касается, — ответил Элайджа без малейшего колебания, даже не взглянув на брата. — Ты же мой брат, это касается меня, — с улыбкой произнес Клаус, усаживаясь в кресло у камина. Он махнул рукой на соседнее, приглашая Элайджу сесть. Тот, чуть поколебавшись, все же поддался, и, пристально глядя на брата, сел. — Я же вижу, что ты хочешь что-то спросить. Прошу, — Клаус, почти ласково, жестом предложил брату слово. — Откуда ты знаешь Изабель? — холодно спросил Элайджа, сжимающим зубы. — Ох, с малышкой Белль мы познакомились еще в двадцатых, я учил ее контролю, — ответил Клаус монотонно, не торопясь раскрывать все карты. Затем он добавил с легким намеком на то, что уже изрядно раздражало Элайджу: — И не только. Скрежет зубов Элайджи был слышен в тишине, как знакомая боль прошла по его телу. — Я очень хорошо ее знаю, — продолжил Клаус, облокотившись на кресло с легкой самодовольной улыбкой. — Сомневаюсь, — отрезал Элайджа, переводя взгляд на пламя в камине, чтобы скрыть свои эмоции. Клаус, не теряя паузы, начал перечислять: — Она боится грозы, не любит, когда ее перебивают, обожает солнечную погоду и цветы, — медленно, с некой загадочной усмешкой, начал перечислять Клаус, словно наслаждаясь моментом. Затем, будто вспомнив о чем-то важном, продолжил: — У нее еще на лопатке милая родинка в виде… — Сердца, — без промедления завершил Элайджа, его голос становился все более холодным, как лед. — Ненавидит жестоких людей. Не прощает предательство. Когда любит — отдает всю себя. Клаус замолчал, и в воздухе повисла напряженная тишина. Его челюсти невольно зажались, когда он понял, что его брат не только знает больше, чем он предполагал, но и, похоже, каждое слово произносит с точно выверенной целью. Жевалки Клауса буквально начали ходить ходуном. Не было нужды продолжать. Слова Элайджа были как точные удары ножа, и каждый из них поразил в самое сердце. — Как я понял, она сбежала от тебя? — спросил Клаус, его голос был спокойным, но в глазах читалась искренняя любопытство. — Мне любопытно… Почему? Элайджа, не отрывая взгляда от брата, ответил, все же не пытаясь скрыть свою боль: — Из-за ее братьев. — Его голос становился все более тяжёлым, будто каждый фрагмент воспоминаний приносил с собой боль. — Они увезли ее, пытали, пока не пришел я. Но когда освободил, не знал, что они немного исказили ее память. Она не помнила меня. Из страха сбежала. А вот почему она ушла от тебя, брат? Клаус на мгновение замолчал, и на его лице появилась тень. Это было болезненно. Он не хотел отвечать. — Не сошлись в мнениях, — отмахнулся Клаус, пытаясь скрыть собственную рану за холодной маской. — Ну не будем же мы из-за женщины враждовать как тысячу лет назад? Элайджа слегка приподнял бровь, его взгляд стал более твердым. — Если ты прекратишь затрагивать эту тему и просто примешь, что Изабель — моя жена, всё будет как прежде, — произнес он, разводя руками, но в его глазах была скрытая угроза. Клаус обманчиво улыбнулся, его улыбка была чуть слишком напряженной. — Конечно, — с легким сарказмом произнес он, вставая с кресла и направляясь к тумбе, где стояла бутылка бурбона и несколько бокалов. Он налил два стакана янтарной жидкости, и, с легким движением, вернулся к брату. Элайджа встал с места, принимая протянутый бокал. Он знал, что этот момент — игра. И они оба играли свою роль. — За пополнение в семью, — произнес Клаус с глухим тоном, поднимая стакан и отпивая немного. Элайджа, не задумываясь, произнес: — За семью, — и сделал глоток. Но как только бурбон коснулся его горла, его внутренности моментально обожгло не только крепкое пойло, но и вербена. Он сразу же почувствовал, как яд проникает в его тело, и его горло сжалось. Резкий кашель вырвался из груди, но было уже слишком поздно. Элайджа не успел понять, как Клаус молниеносно достал клинок из внутреннего кармана своей куртки и вонзил его в сердце брата. Это было чисто и быстро, без лишних слов. — Извини, брат, — прошептал Клаус, удерживая тело Элайджа, пока тот, как камень, начал оседать. Элайджа пытался сохранить контроль, но его мир рушился. Все мышцы его тела начали слабеть, и вскоре, его глаза потемнели, а дыхание стало затруднённым. С каждым мгновением его кожа теряла цвет, покрываясь тусклыми, синими венами, что означало только одно — вечный сон. Клаус наблюдал, как его старший брат постепенно теряет силу, и его тело становится холодным. Он был доволен. Это была его игра, и он выиграл.

Квартира Элайджи

Поздним вечером, когда часы показывали девять, Изабель вдруг почувствовала странную легкость в груди, как будто с нее сняли тяжелую цепь. Лежа на кровати, она вдруг поднялась, ощущая в себе некую легкость. Это было похоже на освобождение, но от чего? Она не знала. С замирающим сердцем она подошла к двери, нерешительно приложив руку к ручке. Прокручивала в голове мысли, пытаясь понять, что происходит. Она аккуратно открыла дверь и сдержала дыхание, чувствуя, как под ногами исчезает земля. Сначала шаг, затем второй… И вот, она переступила порог квартиры, в которую не могла попасть за все это время. Внушение исчезло. — Неужели братцы приложили руку? — пробормотала она, озорно оглядываясь назад. Её взгляд зацепился за пустое пространство, где она недавно находилась. Не могла поверить, что ее, наконец, отпустили. Свобода, наконец-то! Но в ее груди появилась пустота, странное ощущение тревоги. Она сделала еще несколько шагов, но где-то внутри ощущала странный дискомфорт. Всё было так неожиданно… Она остановилась, вновь окидывая взглядом комнату. Желание вырваться на свободу было сильным, но с каждым шагом её волнение нарастало. Она не могла отделаться от мысли, что что-то не так. Что-то случилось с Элайджей. — Не может быть, чтобы внушение просто исчезло, — прошептала себе под нос, сжав кулаки. Она чувствовала его, чувствовала, что что-то нехорошее случилось. Переборов себя, Изабель закрыла за собой дверь квартиры, стараясь не оглядываться назад. Она шла, погруженная в свои мысли о братьях, Клаусе, Ребекке и Элайдже. Все эти воспоминания переплетались в её голове, оставляя ощущение пустоты и неопределенности. Она так задумалась, что не заметила, как оказалась у младшей школы в Мистик-Фолс. — И здесь страдают юные умы? — усмехнулась она, окидывая взглядом старое здание. Вроде бы мир продолжал существовать, несмотря на её бурю внутри. Изабель только собиралась развернуться и уйти, как внезапно почувствовала, что что-то в неё врезается. А точнее, кто-то. Слишком быстро и неожиданно. Опустив взгляд, она заметила маленькую девочку, сидящую прямо у её ног, с заплаканными глазами и растрёпанными светлыми волосами. — Простите, — всхлипнула девочка, вытирая свои слёзы рукавом, с глухим уколом сожаления в голосе. Изабель замерла, с недоумением оценивая ситуацию. Девочка выглядела не старше шести лет, хотя по виду ей было, наверное, восемь. Такие пухлые щёчки и огромные голубые глаза, что она почти не могла оторвать от неё взгляд. Вдруг она поймала себя на мысли, что хотела бы потискать эти щеки. Но тут же встряхнула головой, отгоняя странные мысли. Впрочем, она ощущала, что эта девочка ей кого-то напоминает. — Ты ушиблась? — спохватилась Изабель, наклоняясь и садясь на корточки, чтобы помочь малышке встать. Девочка протёрла свои колени, смахнув с них пыль, и с трудом поднялась. — Нет, все хорошо, — тихо ответила она, продолжая тереть свои коленки ладошками. Изабель с сомнением посмотрела на неё. Не увидев крови, она все же решила разобраться. — Тогда почему ты плачешь? — спросила она, осторожно поглаживая девочку по плечу. — Моя собака убежала, — шмыгнула девочка носом, делая еще один глубокий вздох. — И я побежала за ней, но теперь её нет. Изабель почувствовала, как что-то в её груди сжалось. Девочка была такая беззащитная, и её отчаяние было осязаемым. — Хочешь, я помогу тебе? — спросила Изабель, ее голос был мягким и успокаивающим. Девочка подняла на неё свои большие глаза, в которых все еще блеск тревоги, но теперь они были полны любопытства. — Вы мне поможете? — спросила она, неуверенно оглядевшись. — Но мама говорит, что мне нельзя ходить с незнакомцами. Изабель, почувствовав, как ситуация становится более серьезной, мягко улыбнулась. — А как тебя зовут? — спросила она, стараясь развеять настороженность малышки. — Эбигейл, но друзья меня зовут Эбби, — ответила девочка с тихим, но искренним смехом. — А меня зовут Изабель, но можешь звать меня Белль, — ответила Сальваторе, улыбаясь шире. — Теперь мы знакомы. Эбби задумалась на мгновение, затем, как будто приняв решение, улыбнулась в ответ. — Очень приятно, — сказала она, и в её глазах засияло доверие, которое не часто можно было увидеть в детских взглядах. И хотя в сердце Изабель что-то странно ёкнуло, она почувствовала, как нежный мост между ними начинает крепнуть. Словно судьба даровала ей ещё одну неожиданную встречу. — А почему ты гуляешь так поздно ночью? Тебе не страшно? — с удивлением спросила Эбигейл, глядя на Изабель, как на загадочную сущность. Изабель улыбнулась, покачав головой. — Нет, я не боюсь, — спокойно ответила она, — я могу за себя постоять. Девочка вновь склонила голову, как бы пытаясь найти что-то новое в лице вампирши. Ее взгляд был полон восхищения. — Ты такая красивая, — с искренним восхищением сказала Эбби, и глаза её сияли. Изабель засмеялась, наклонив голову, чтобы посмотреть на неё. — Спасибо, ты тоже очень красивая девочка, Эбби, — искренне ответила она, — и очень милая. Знаешь, я хотела бы исполнить твою маленькую мечту, в знак нашей встречи. У тебя есть такая? Эбигейл задумалась. Маленькие морщинки образовались на лбу, когда девочка пыталась вспомнить, что бы она могла захотеть. — Мечта? — переспросила она, слегка наклоняя голову. — Да, мечта, — повторила Изабель, улыбаясь. — Что бы ты хотела, Эбби? Малышка задумалась, пока Изабель терпеливо ждала, а затем заметила, как щечки девочки надулись, как будто хотели превратиться в воздушный шарик. Изабель не смогла сдержать мягкий смешок. И вот, будто вспомнив что-то важное, Эбби хлопнула в ладоши. — Я бы хотела не ходить в школу, чтобы больше времени проводить с мамой и друзьями, — затараторила она, с нетерпением продолжая, — вот бы школа исчезла совсем! Изабель задумалась. Её взгляд скользнул к зданию школы, а на губах появилась хитрая улыбка. Всё возможно, если ты хочешь помочь. Она повернулась к девочке, в которой по-прежнему горели искорки надежды. — Я могу это устроить, — сказала она тихо, но уверенно. — Правда? — запрыгала на месте девочка, как маленький мячик, в глазах — неописуемое восхищение. — Ты волшебница? Хотя нет, ты больше похожа на ангела. Ты ангел? Эти слова так поразили Изабель, что она замерла. «Ангел…» Мама всегда говорила ей, что она была как ангел, когда ей было семь лет. Мелькнули воспоминания о том, как она сидела на коленях у своей матери, ощущая любовь и безопасность. Сердце сжалось, и боль вернулась к ней, как давно забытое воспоминание. — Да, я ангел, — кивнула она, сдерживая волну эмоций. В этот момент она чувствовала, как прошлое и настоящее переплетаются, словно она и правда могла бы быть чем-то лучшим для кого-то. — Как здорово! — воскликнула Эбигейл, захлопав в ладошки, глаза её светились от счастья. — Я рада, что встретила тебя! Изабель почувствовала, как её сердце переполняется теплом. Но тут же её взгляд стал более серьезным. — Я исполню твою мечту, но ты должна кое-что мне дать взамен, — с мягкой хитростью сказала она, надеясь, что девочка поймёт. Эбигейл нахмурилась, и её губки надулись, как у маленького дракона. — Желания за плату просит только дьявол, — заявила она, сдувая волосы с лица. Изабель покачала головой, не удержав улыбки. — Ну, они просят душу, а мне нужна только твоя дружба, — с мягким, почти игривым выражением сказала вампирша. — Ты будешь моим другом? Девочка не задумывалась ни на секунду. Её глаза были полны доверия и детской невинности, и она, наивно соглашаясь, кивнула с улыбкой. — Конечно! Я буду твоим другом, Белль! Изабель взглянула на неё с такой теплотой, что почувствовала, как мир вокруг стал чуть ярче. Этот момент был простым, но таким искренним, что она не могла не ощутить всю важность этого небольшого, но трогательного обмена. — А теперь, давай, я помогу найти твою собаку и проведу домой, — встала на ноги Изабель, протягивая руку девочке, за которую та с радостью схватилась. — Пойдем, — с улыбкой сказала Эбби. Они вместе направились в сторону школы. Девочка казалась немного взволнованной, но уверенность, с которой Изабель вела её, успокаивала. Изабель прислушалась к звукам ночи, используя свой вампирский слух. Легкое рычание, смешанное с высоким скулежом, донеслось до неё с другого конца поля. Точно — собака! Они направились к стадиону, и вскоре на фоне ночного неба они увидели золотистого ретривера, играющего с мячом. Его игривое поведение моментально изменилось, когда он заметил чужака, и он перестал играть, подняв голову. — Ричи, домой! — громко позвала Эбигейл, и собака сразу отреагировала, немного настороженно, но всё же с готовностью поднялась на ноги. Однако, как только её взгляд встретился с Изабель, собака настороженно зашипела и зашагала в их сторону, рыча. — Фу, Ричи, это друг, — сурово произнесла Эбигейл, грозя маленьким пальчиком в сторону собаки. — Не бойся, Белль! Изабель едва сдержала улыбку. Маленькая девочка, едва достигшая восьми лет, вела себя как защитник — как будто она могла бы постоять за себя и за кого-то гораздо сильнее. Это было настолько забавно, что Изабель не могла не усмехнуться. Она, вампир, в два века, с силой, которую мало кто мог бы понять, теперь стала объектом защиты от маленькой девочки. Изабель смотрела на эту сцену с умилением, не в силах не почувствовать, как растаяло её сердце от такого простого, но искреннего акта заботы. Однако, несмотря на слова девочки, собака не успокоилась полностью. Рычание осталось, хотя она прекратила рыскать и теперь лишь враждебно смотрела на Изабель. — Ты хороший мальчик, — сказала Эбигейл, продолжая тянуть свою собаку за ошейник. — Но ты не должен пугать моих друзей. Изабель наблюдала за ними, когда девочка, продолжая держать собаку за ошейник, протянула руку и взяла её за руку. Этот жест был таким натуральным, таким теплым, что Изабель почувствовала странное облегчение. Она знала, что девочка нуждается в защите и заботе, но, возможно, она тоже могла дать ей что-то взамен. Странное чувство было в том, как маленькая Эбигейл так искренне доверяла ей. — Пойдем, я проведу тебя домой, — предложила Изабель, чувствуя ответственность за этот маленький мир, который сейчас появился перед ней. Она не хотела, чтобы с девочкой что-то случилось в этой ночи. И все, кто слышал о «Безумном потрошителе» или «Вампире без тормозов», не поверили бы, что это могла быть Изабель. Вампир, который погряз в крови, тот, кто не видел границ и морали — она ли? Может, раньше так и было, но сейчас она пытается бороться. И даже чувствуя жажду рядом с девочкой, она борется с собой, держит её за руку и разговаривает о интересах малышки. Борьба была не только с жаждой, но и с тем, кем она стала, с тем, что она сделала. Каждое слово, которое она говорила Эбигейл, каждая улыбка, которую она пыталась подарить, были как цепи, которые не давали сорваться. Она снова ощущала себя живой. Живой, как в те времена, когда ещё была человеком. Это было давно, но она помнила. Помнила, как смеялась с Элайджей, как делила с ним свои тайны и мечты. Он был тем, кто заставил её снова почувствовать, что она может быть кем-то больше, чем просто существом, поглощённым тёмной стороной. Но этот свет уже давно исчез, оставив её одинокой в этом вечном мраке. — А где твоя мама? — вдруг спросила Изабель. — Мама на ночной смене, — ответила беззаботно Эбби. — А папа? — продолжила вопрос Изабель. Вдруг взгляд девочки стал пустым и разбитым, как будто тень прошла по её лицу. — Он на небе, с ангелами, — прошептала Эбби, с трудом сдерживая слёзы. — Разве ты его там не видела? Изабель почувствовала резкую боль в груди, но старалась сохранять спокойствие. — На небе много людей, — мягко ответила она, стараясь выбрать слова, чтобы не задеть малышку. — Но знай, ему там хорошо. Он попал в лучший мир. — Правда? — в глазах девочки зажглась искорка надежды. — Конечно, — улыбнулась Изабель, пытаясь вложить в свой голос всю теплоту. — И он каждый день смотрит на тебя с небес и радуется, что у него растёт такая красивая дочка. Девочка вытерла слезы и, улыбнувшись, продолжила путь, а Изабель шагала рядом, стараясь скрыть беспокойство, которое возникло в её груди. Время, проведённое с малышкой, оказалось для неё неожиданно важным. Не заметив, как быстро прошли улицы, они подошли к дому Эбби. Это был двухэтажный дом из желтого кирпича с уютной верандой и качелями во дворе. Дом казался таким тёплым и уютным, будто здесь всегда было место для маленьких радостей. — Я здесь живу, — сказала Эбби, указывая на дом с гордостью. — У тебя красивый дом, — улыбнулась Сальваторе, присаживаясь на корточки перед девочкой. — Мне тоже он нравится, — ответила Эбби, её глаза снова загорелись радостью. — Чтож, я тогда пойду, а ты лучше домой и запри двери, хорошо? — спросила Изабель, вставая. — Ты уже уходишь? — девочка на мгновение замерла, а потом спросила с грустью. — А мы ещё увидимся? — Конечно увидимся, мы же теперь друзья, — мягко ответила Изабель, поглаживая её по голове. — Я ещё прийду тебя навестить, хорошо? — Поклянись, — выдвинула мизинец Эбби, как будто это было самое важное условие. — Клянусь, — улыбаясь, ответила Изабель, закрепляя клятву, сцепив их мизинцы. — Тогда, спокойной ночи, — с улыбкой произнесла девочка и поцеловала Изабель в щеку. С собачкой, радостно подбежавшей к ней, она побежала в сторону дома. — Увидимся! — крикнула Эбби, махая рукой на прощание. — Спокойной ночи, — ответила Изабель, стоя и наблюдая, как девочка исчезает за дверью. Тёплая волна нежности разлилась по груди. Изабель стояла, не двигаясь, пока не услышала, как дверь сдержанно закрылась на ключ. Только тогда она встала и, с лёгкой улыбкой, пошла вдоль улицы, напевая под нос старую песенку, которую едва помнила. В голове всё ещё звучал голос девочки, а в сердце царило чувство, которое она не ощущала уже долго. — Quand il me prend dans ses bras Il me parle tout bas Je vois la vie en rose Il me dit des mots d’amour Des mots de tous les jours Et ça me fait quelque chose Il est entré dans mon cœur Une part de bonheur Dont je connais la cause C’est lui pour moi, moi pour lui dans la vie Il me l’a dit, l’a juré pour la vie Et dès que je l’aperçois Alors je sens en moi Mon cœur qui bat Lorsque il me prend dans ses bras Il me parle tout bas Je vois la vie en rose