"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Жан молча поднёс зажигалку к сигарете, прикрывая огонёк рукой, чтобы помочь Микасе подкурить. Он наблюдал, как она делает первую затяжку, а вокруг тут же распространился аромат сладкого табака с нотками шоколада. Этот запах странно успокаивал, но Жан не мог отвлечься от вихря мыслей в голове. Он тихо спросил, словно не желая нарушать момент: — Позволь взглянуть, — указал он на её телефон. Микаса немного помедлила, явно не желая, чтобы кто-то копался в её личном устройстве, но потом тихо кивнула, передавая телефон. Жан взял его в руки, подал ей заблокированный экран, и Микаса ввела код, отворачиваясь. Её плечи напряглись, словно она ожидала увидеть что-то неприятное. Жан принялся изучать экран. Его взгляд был сосредоточенным, и пальцы быстро скользили по экрану, перебирая настройки и приложения. Микаса пыталась отвлечься. Она сделала ещё одну затяжку и, не глядя на Жана, включила звук в телевизоре. На экране всё ещё шло то самое стендап-шоу, но шутки казались такими же далёкими, как и любая попытка расслабиться. Она потянулась за вилкой и вновь начала есть, делая вид, что ничего не происходит. Краем глаза она следила за Жаном. Его сосредоточенность вызывала у неё какое-то странное чувство — смесь страха и вины. Он что-то искал, и, похоже, был близок к разгадке. — Какое имя у твоей учётки в телефоне и подключённых сервисах? — спросил Жан, не отрываясь от экрана. Микаса задумалась на мгновение. — Кажется, "Mika.A". Вроде она была, — неуверенно ответила она. Жан резко повернул к ней экран телефона, показывая раздел "Аккаунты и синхронизация". — Кажется, я нашёл в чём проблема, — произнёс он, и его голос был серьёзным, почти тревожным. — Вряд ли ты сама сменила имя учётки на "Yeager". У тебя идёт полная синхронизация с его учётной записью. Синхронизируются почти все приложения, а заодно и местоположение. Микаса замерла, кусок рыбы застыл у неё во рту. Она едва смогла его проглотить. — Это можно как-то отключить? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе явно проскальзывало напряжение. — Сейчас попробуем, — сказал Жан, его пальцы вновь замелькали по экрану. Через несколько секунд он нахмурился: — Требуется подтверждение с его телефона… — А без этой учётки никак? — сделала она затяжку и сдвинулась ближе к Жану, чтобы заглянуть ему через плечо. — Хм… может быть, можно, но я не уверен, — Жан искал обходной путь, пока внезапно не застыл. — Требует пароль для временного отключения. Микаса нахмурилась и быстро выхватила телефон. — У меня есть варианты… попробую, — сказала она, вводя один за другим пароли. После двух неудачных попыток на экране высветилось предупреждение: «Осталась одна попытка». — Чёрт, — тихо выругался Жан, прикрывая лицо рукой. Микаса откинулась на мягкую спинку дивана, тяжело выдыхая, делая ещё одну затяжку. Жан тоже откинулся, глядя в потолок. Он протянул руку к её сигарете, бросив на неё немой вопрос. Не глядя, она передала ему почти докуренную сигарету. Жан взял её аккуратно, словно боялся сломать, и сделал глубокую затяжку, прожигая её до фильтра. — Какая сладкая, — пробормотал он, выдыхая дым. Микаса, думая, что он говорит о сигаретах, спокойно ответила: — Последнее время только их и курю. Жан повернул голову, глядя на неё. Её профиль, спокойный на первый взгляд, выдавал напряжение в мелких деталях — прищуренные глаза, чуть поджатые губы. Говоря о сладости, он вовсе не имел в виду сигарету. Вкус её губ на фильтре заполнил его мысли, и от этой тайной радости он едва заметно улыбнулся, глядя в потолок. Её присутствие рядом было одновременно мучительным и утешительным. Смех из телевизора, будто из другого мира, все пытался пробиться в их реальность, но оставался пустым фоном, будто едва уловимым. Микаса, подложив локоть под подбородок, развернулась к Жану. Её движение было плавным, будто задумчивым, и Жан невольно задержал взгляд на её фигуре. Кофта была небрежно расстёгнута, и одна сторона чуть сползла с её плеча, обнажая бледную кожу. Этот мелкий штрих, вместе с её напряжённой, но в то же время мягкой позой, усиливал ту атмосферу доверия, которая царила между ними. Жан чувствовал, как взгляд скользит по ней, начиная с тонкой линии ключицы и заканчивая её руками, сжатыми в замке. Она выглядела так хрупко и одновременно так бесконечно красиво, что внутри него словно что-то защемило. — Я придумала, что мы будем пить, — наконец произнесла Микаса, её голос был тихим, почти застенчивым. Она чуть приподняла уголки губ, пытаясь улыбнуться, но улыбка не доходила до глаз. — Иии? — протянул Жан, делая вид, что расслаблен, хотя сердце билось немного чаще. — Байцзю, — коротко бросила она. Жан немного удивился выбору напитка, но продолжал слушать. — У тебя ведь наверняка есть бутылочка с медовым вкусом? — спросила она, её взгляд мягко переместился на Жана, который теперь полностью повернулся к ней. Её глаза встретились с его, и в этот момент он словно потерялся. В каждом её движении, в каждой детали было что-то, что он хотел запомнить. Он смотрел, как свет лампы вырисовывает мягкие линии её лица, как чуть растрёпанные пряди спадали на плечи, как взгляд выражал усталость и печаль, перемешанную с попыткой быть сильной. Ему безумно хотелось прямо сейчас взять карандаш, скетчбук и зарисовать её именно такой — с этим лёгким наклоном головы, грустным взглядом, лёгким прищуром и едва заметной улыбкой. Но вместо этого он старался запомнить каждую мелочь, чтобы потом, когда останется один, передать этот момент на бумаге. — Конечно, есть, — наконец сказал Жан, лениво улыбаясь. В его голосе звучала мягкость, но в душе всё бушевало. Он восхищался ей, страстно желая быть для неё чем-то большим, но в то же время боялся разрушить этот тонкий хрупкий момент своим порывом. Ему казалось что её образ был одновременно земным и недосягаемым. Жан резко поднялся с дивана, пытаясь отвлечься от слишком притягательной картины перед собой. Он поймал удивленный взгляд Микасы, но лишь махнул рукой, словно говоря, что всё в порядке, и направился к шкафчику на кухне. Его руки быстро нащупали небольшую бутылочку с медовым байцзю, пока в голове продолжал крутиться образ Микасы: её тонкое лицо с уставшим, но по-своему мягким выражением, небрежно спущенная с плеч кофта, серый топ, плотно облегающий её грудь, он заметил немного выпирающие соски. Жан заметил, как он бессознательно замедлил шаги, когда доставал посуду. — У меня нет подходящей посуды для байцзю, но есть стопки для текилы, — произнес он, стараясь звучать непринужденно. Микаса захлопала в ладоши, словно ребёнок, её лицо озарилось лёгкой улыбкой. Она выглядела так, будто действительно обрадовалась, но Жан не был уверен, настоящая ли это радость или попытка скрыть подавленность. Он выбрал верить первому, ему хотелось, чтобы она чувствовала себя лучше. Он вернулся к журнальному столику, поставив перед ней две стеклянные стопки. Его взгляд невольно задержался на том, как Микаса уселась по-турецки, поджав ноги. Кофта совсем сползла с её плеч, вися теперь на локтях. Жан замер на секунду, бросив взгляд на её серый топ. Материал облегал её грудь, подчёркивая каждую линию, и на мгновение ему показалось, что он забыл, как дышать. Её фигура была настолько естественной, лишённой какого-либо притворства, что это завораживало. — Ура, ура, мы будем пить! — почти пропела Микаса, улыбаясь. Жан коротко рассмеялся, откручивая крышечку. Вновь поймав её взгляд, он разлил напиток по стопкам и уселся рядом. — Ты так и не сказала, как тебе моё блюдо? — спросил он с лёгкой усмешкой, протягивая ей одну из стопок. Микаса взяла стопку, опустив взгляд вниз. — Да, просто… вся эта ситуация… Из-за неё пища будто бы вкус потеряла, — тихо произнесла она, стараясь говорить ровно. — Видимо, это от нервов. Она взглянула на стопку в своей руке, а потом подняла глаза на Жана, но тут же отвернулась. Было видно, как ей тяжело продолжать разговор, и Жан почувствовал, как внутри него нарастает желание обнять её, защитить её, избавить от всех тягот. — Микаса… — начал он, но её быстрый жест заставил его замолчать. Она опрокинула стопку одним глотком, не давая возможности продолжить разговор. Жан, стараясь не отставать, последовал её примеру, чувствуя, как крепкий напиток согревает его изнутри. Он молча смотрел на неё, пока его мысли вновь начали метаться: то ли пытаться утешить её, то ли дать ей пространство и просто быть рядом. Микаса скользнула пальцами по краю стопки, задумчиво наблюдая за тем, как свет от лампы отражается в прозрачной жидкости. — Останови меня, если я перепью, — сказала она, легонько улыбнувшись, словно пытаясь подбодрить себя. — Но я постараюсь не делать никаких глупостей, — добавила она тихим, чуть игривым голосом, оборачиваясь к Жану. Жан, уже не скрывая своего восхищённого взгляда, ответил: — Обязательно… Он знал, что врёт. В глубине души он был уверен: что бы она ни сделала, он не только не остановит её, но, возможно, даже поддастся её порыву, просто чтобы быть рядом. Его сердце билось немного быстрее, чем обычно, и он попытался отвлечься, взяв вилку и прокалывая несколько овощей на тарелке. — А что бы ты сделал на моём месте? — внезапно спросила Микаса, уже сама наполняя стопки. Её вопрос застал Жана врасплох. Он поднял глаза, заметив, как она чуть прикусила губу в ожидании ответа, и на мгновение растерялся. Как ему объяснить, что всё, о чём он думает — это она? — Наверное… сбежал, — наконец ответил он, стараясь скрыть искренность за лёгкой улыбкой. Микаса коротко хмыкнула и немного откинулась на спинку дивана. — А куда мне бежать? — задумчиво проговорила она. — Тут у меня контракт, работа… Её голос звучал отрешённо, словно она рассуждала не о своей жизни, а о чьей-то чужой. — В Мюнхен, — вдруг предложил Жан, прежде чем успел обдумать свои слова. — У тебя же там родители. Эти слова были для него словно нож с двойным лезвием. Он сам не понимал, зачем произнёс это, ведь мысль о том, что она может исчезнуть из его жизни, была невыносимой. — Да, родители… — Микаса посмотрела на свои руки, крутя стопку между пальцами. — И что? Я не собираюсь с ними снова жить. Она махнула голову назад и залпом выпила стопку, её голос стал чуть твёрже, словно она пыталась доказать это не только Жану, но и самой себе. Жан сглотнул, чувствуя лёгкое тепло от выпитого алкоголя. Байцзю медленно, но уверенно начинал затуманивать его мысли. — А если бы мне удалось договориться о переводе тебя туда? — тихо произнёс он, делая вид, что смотрит на её тарелку. — Ты ведь знаешь, что фирма предоставляет жильё своим сотрудникам… Эти слова вырвались прежде, чем он успел осознать, что говорит. Он мгновенно пожалел о них. Ему казалось, что с каждым таким предложением он сам подталкивает её к уходу, к жизни, в которой его может не быть. Микаса медленно перевела на него взгляд. Её глаза были чуть затуманены — от алкоголя или от эмоций, Жан не мог понять. — Ты правда думаешь, что это решит мои проблемы? — наконец спросила она, её голос был полон скепсиса. — Ты тоже хочешь, чтобы я сбежала? Жан хотел было ответить, но его собственные слова словно застряли у него в горле. Он понимал, что его предложение было искренним, но одновременно оно причиняло ему боль. Ведь он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел только одного — чтобы она осталась. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь слабым шорохом ветра за окном и приглушённым звуком телевизора. Жан медленно провёл рукой по лицу, пытаясь хоть немного прояснить мысли, которые хаотично блуждали под воздействием алкоголя. Слова Микасы, её голос, интонации — всё это застряло в его сознании, словно песок, застрявший в часах. — Кажется, я постоянно от всего убегаю, — тихо произнесла Микаса, не глядя на него напрямую. Её голос звучал как признание, тихое и почти исповедальное. Жан посмотрел на неё краем глаза. Её фигура выглядела расслабленной, но в её словах и движениях ощущалась какая-то глубинная усталость. Он замер на несколько мгновений, обдумывая её слова, а затем выдохнул, словно выпуская что-то наболевшее: — Побег — это тоже выбор, — сказал он тихо, почти меланхолично, прикрывая глаза. Он ненадолго замолчал, в его голове вновь всплыли образы Микасы, её силуэт, мягкие линии её лица. Алкоголь будто подчёркивал каждую деталь, каждый момент, проведённый рядом с ней. — Если тебе не нравятся другие варианты решения проблемы, — добавил он, открывая глаза, — то лучше убежать. И подумать ещё немного. Он не был уверен, действительно ли это звучало так разумно, как казалось в его голове. Напиток начинал лишать его чёткости мыслей, но он говорил искренне. — Наверное, ты прав, — тихо произнесла Микаса, не поворачиваясь. Она снова взяла бутылку и начала наливать. Её движения были медленными, размеренными, но в них читалась скрытая напряжённость. — Ещё по одной? — спросила она, бросив короткий взгляд на Жана. — Да, можно, — кивнул он, немного усмехнувшись. Пока она наливала, Жан решился сказать то, что давно крутилось у него в голове: — А если мне удастся договориться на счёт тебя?.. Слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их осмыслить. Он сам удивился своему тону — настойчивому, почти уверенному. Микаса на секунду замерла, а затем, мелодично вздохнув, протянула ему стопку: — Я бы подумала… для начала как минимум на трезвую голову. Её голос был мягким, но в нём ощущалась какая-то отстранённость. Жан смотрел на неё, пытаясь понять, что творится у неё внутри, но она, как всегда, оставалась для него загадкой. — Я бы мог приехать позже, чтобы помогать тебе, — сказал он, думая, что произносит это лишь в своей голове. Но слова прозвучали вслух. Микаса застыла на мгновение, а потом, словно пытаясь отмахнуться от своих мыслей, резко залпом выпила стопку. — Я бы не стала о таком тебя просить, — ответила она, её тон был лёгким, почти шутливым. — Но с другой стороны… это было бы весело. Какое-никакое, но мини-приключение. Она завалилась боком на диван, устроившись позади него. Её голос ещё звучал в его ушах, отдаваясь эхом где-то в глубине его разума. Эти слова, это "мини-приключение" казались ему чем-то больше, чем просто шуткой. Жан повернулся к ней, чтобы что-то сказать, но застыл. Микаса уснула, уютно устроилась за его спиной. Её голова лежала упёршись головой в подлокотник,животом в его спину, а рука всё ещё сжимала пустую стопку. Её дыхание было ровным, но глубоким, как будто она действительно нашла передышку от всех тревог, которые сковывали её последнее время. Пустая стопка, зажатая в её руке, покачивалась в такт её размеренному дыханию. Жан осторожно, почти боясь потревожить, взял её из пальцев и поставил на стол. На мгновение его пальцы соприкоснулись с её кожей — прохладной и удивительно мягкой. Он заметил, как её губы чуть приоткрылись во сне, и невольно задался вопросом, о чём она могла сейчас думать. — Микаса, — тихо произнёс он, не сводя с неё взгляда. — Когда же ты успела уснуть… Его голос был еле слышен, почти шёпот. Жан почувствовал, как напряжение в его теле слегка отступило, уступив место тихой, почти нежной усталости. Он медленно наклонился, поправляя прядь волос, закрывавшую часть её лица. Её кожа была тёплой, а лёгкий аромат духов снова окутал его, заставляя сердце пропустить удар. Он задержался, его взгляд блуждал по её лицу. Она была такой красивой, такой хрупкой в этот момент. Жан глубоко вдохнул, словно пытаясь запомнить этот момент навсегда. Алкоголь, её близость, тишина комнаты — всё это слилось воедино, и он почувствовал, как теряет контроль. Наклонившись ближе, он едва ощутимо прикоснулся к уголку её губ, поцеловав. Это было почти неуловимое движение, нежное и робкое. Это была глупость, он это знал, но в тот момент он не мог поступить иначе. Микаса никак не отреагировала — её дыхание оставалось ровным и спокойным, словно она ничего не почувствовала. Жан, ещё не отстранившись, на мгновение замер, наблюдая за её лицом. Сердце билось так сильно, что казалось, этот стук разбудит её. Будто бы, весь мир сейчас сузился до этой комнаты, до их двоих. Телевизор всё ещё шумел на фоне, но его звуки были не более чем отдалённым эхом, которое Жан даже не пытался разобрать. — Прости, — прошептал он, поправляя её кофту. "Что я делаю? Почему позволяю себе это?" — мысленно укорял себя он. Алкоголь, конечно, мог многое списать, но это не снимало ответственности за его действия. Он поднялся с дивана, стараясь двигаться как можно тише. Алкоголь слегка кружил голову, но он всё ещё держался на грани ясности. Подойдя к краю дивана, он достал плед из тумбы и вернулся, чтобы накрыть её. Медленно и аккуратно он расправил ткань, укрыв её от плеч до колен. Сев обратно на диван, Жан снова взглянул на неё. Его мысли блуждали. "Почему ты всегда должна быть такой сильной? Почему не можешь позволить себе просто расслабиться, как сейчас?" — подумал он, прижимая пальцы к вискам. Его разум снова и снова возвращался к тому, что она сказала: "Мини-приключение". "Я мог бы стать для неё этим приключением", — мелькнуло в голове. И тут же он отмахнулся, прекрасно понимая, что это всё слишком сложно. Слишком опасно. Но несмотря на это, мысль осталась где-то внутри, пульсируя лёгкой надеждой. Ещё несколько минут он сидел молча, глядя на неё. В какой-то момент Жан тихо прошептал: — Микаса, если бы ты знала... Её дыхание стало чуть глубже, и Жан понял, что она совсем погрузилась в сон. Тепло, исходившее от неё, словно окутывало весь диван. Он уже не думал ни о чём, кроме того, как сохранить этот момент в своей памяти. Он медленно опустился на пол рядом с диваном, прислонившись к нему спиной, чтобы не потревожить её сон. Сидя там, он закрыл глаза, погружаясь в свои мысли. "Она никогда этого не узнает", — подумал он, чувствуя, как усталость наконец одолевает его. Откинув голову на диван, он закрыл глаза, чувствуя, как усталость начинает побеждать его. Алкоголь, напряжение дня и близость Микасы сделали своё дело. Перед тем как провалиться в лёгкий сон, он прошептал: — Всё будет хорошо, Микаса... Я сделаю так, чтобы тебе больше не пришлось убегать. Эти слова, тихие и наполненные искренностью, растворились в комнате, так и не достигнув её сознания..