"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Микаса лениво пролистывала ленту социальных сетей, лежа на диване в квартире Жана. Ей совсем не хотелось никуда идти, словно сама атмосфера этой квартиры удерживала её в уютном коконе безопасности. Но в голове без остановки крутился вопрос: что делать дальше? Её будущее казалось размытой, зыбкой линией, а единственным вариантом, который она видела, было сбежать. Уехать... и подумать о разводе с Эреном. Эта мысль звучала так просто, но на деле казалась невероятно сложной. Глубоко внутри её терзали страхи: как Эрен отреагирует? Сколько боли и агрессии придётся пережить? Микаса ощущала, как в груди закипает неприятная, холодная волна тревоги. Её взгляд невольно задержался на телефоне. Она вспомнила о Жане. Он был рядом, готов был поддержать её и помочь. Но мысли вновь обратились к капитану. Если она всё-таки уедет, то, возможно, увидит его. Эта возможность, такая хрупкая и призрачная, казалась ей единственным светлым пятном на всём мрачном горизонте. Её охватило странное предвкушение. Она мечтала о том, как они могут встретиться, как, возможно, он улыбнётся ей той мягкой, немного сдержанной улыбкой, что она представляла у себя в воображении. Отмахнувшись от нахлынувших эмоций, Микаса решила заняться практическими вопросами. Она вспомнила о своём сберегательном счёте, на который откладывала деньги на случай необходимости. Она знала, что возвращение в Германию потребует расходов: часть комуналки, одежда для зимы, еда до первой зарплаты. "Там сейчас холодно," — подумала она, вспоминая январские морозы, совершенно непохожие на комфортную погоду Гонконга. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить пароль от своего онлайн-банкинга. Наконец, после нескольких минут напряжённой борьбы с памятью, она ввела пароль и вошла в систему. На секунду её дыхание остановилось. Сумма на её счёте была трёхзначной. Микаса застыла, не в силах поверить своим глазам. Она была уверена, что на счёте должно быть пять цифр — деньги, которые она собирала последние пять лет, откладывая с каждой зарплаты. Её руки дрожали, когда она открыла историю трат. Она пролистала её, не сразу осознавая, на что смотрит. Ежедневные траты. Огромные суммы. Знакомые названия игровых платформ вспыхнули перед её глазами. Эрен. Он использовал её деньги. Практически до последней копейки. Её грудь сдавило глухой волной злости. Горло сжалось, а в голове зазвучал гул от накатившей ненависти. Как он мог? Как он посмел?! Эти деньги были её спасением, её путеводной нитью к свободе. А он просто украл их, потратил на какие-то игры, даже не подумав о последствиях. — Какой же ты... ничтожный, — тихо прошептала она, сжимая телефон так сильно, что её пальцы побелели. Её глаза наполнились слезами. Она не могла больше сдерживаться. Гнев смешался с горечью и обидой, и это было невыносимо. Горячие слёзы текли по её щекам, падая на экран телефона. Она провела рукой по лицу, но это не остановило поток. Микаса сидела на диване, уткнувшись лицом в ладони. Слёзы текли бесконтрольно, оставляя мокрые следы на её щеках и руках. Она сдавленно всхлипывала, отчаянно пытаясь подавить рыдания, но боль накатывала волнами. "За что, Эрен? Почему ты так поступаешь? Лишь бы сделать гадость, лишь бы сломать меня..." — мысли жгли, как раскалённый нож, беспощадно вонзаясь в самое сердце. Эмоциональные качели последних дней окончательно выбили почву из-под ног. Она чувствовала себя разбитой, раздавленной всем, что происходило вокруг. Внезапно она услышала звук открывающейся двери, но в своём состоянии не обратила на него внимания. Жан вошёл в комнату с пакетами в руках, собираясь что-то сказать, но, увидев её плачущей, замер. — Микаса? — Его голос сорвался от тревоги, пакеты с глухим стуком упали на пол. Он тут же бросился к ней, опустившись на колени. Его руки осторожно легли на её плечи, пытаясь привлечь её внимание. — Что случилось? — в панике спросил он, его глаза метались по её лицу, будто пытаясь угадать причину её слёз. Микаса прикусила губу, отчаянно пытаясь справиться с собой. Она не хотела говорить. Не хотела, чтобы он знал о деньгах, о том, что Эрен забрал всё, что она так долго копила. Это было слишком унизительно, слишком больно. Ей казалось, что, если она расскажет, она покажется ему ещё более жалкой. Она боялась этой жалости, от которой становилось только хуже. Но в то же время где-то глубоко внутри она отчаянно хотела поддержки. Хотела, чтобы кто-то сказал, что всё будет хорошо. — Микаса, пожалуйста, скажи мне... — тихо повторил Жан, его голос дрожал, но в нём звучала настойчивая забота. Она покачала головой, с трудом выдавливая из себя: — Всё в порядке... правда... — но её голос предал её, прозвучав тихо и хрипло. Жан сжал её плечи немного сильнее, но не грубо, а как бы передавая свою силу, свою готовность помочь. Он внимательно смотрел на неё, но не стал настаивать. Он понял, что сейчас не время давить. — Хорошо... — мягко сказал он. — Тогда давай просто умоемся, ладно? Его голос был низким, полным боли, но в то же время в нём слышалась невероятная нежность. Он медленно помог ей подняться, обняв её за плечи, и повёл в ванную. — Всё хорошо, Микаса... , — шептал он, словно стараясь убедить её, что его слова правда. Когда они дошли до ванной, Жан включил воду, проверяя её температуру. Он молча взял полотенце и аккуратно намочил его, протянув Микасе. — Давай, просто умойся, — сказал он тихо, его голос всё ещё дрожал, но в нём звучала искренняя забота. Микаса взяла полотенце и, смотря на своё отражение в зеркале, увидела заплаканное, уставшее лицо. Её руки всё ещё тряслись, но она послушно прижала мокрую ткань к лицу. Вода была прохладной, и её прикосновение немного успокаивало. Жан стоял рядом, не отходя ни на шаг. Он ничего больше не спрашивал, просто молча ждал, чтобы убедиться, что она будет в порядке. Но она стояла, уткнувшись во влажное полотенце, стараясь унять поток слёз, но мысли, как острые иглы, продолжали жалить её сознание. Вода стекала по её пальцам, капая на пол, а в голове звучал нескончаемый поток обвинений. "Как я могла допустить это? Почему я такая беспомощная? Почему я позволила себе стать зависимой от кого-то? Всё это только моя вина. Если бы я была сильнее, умнее, внимательнее..." Каждое слово в её мыслях било сильнее предыдущего. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что доверилась Эрену, за то, что позволила ему разрушить её планы, её уверенность, её будущее. Она видела себя виновницей всех своих несчастий, как будто каждая ошибка, каждая проблема была её личной катастрофой. Микаса чувствовала, как горло сжимается от нового прилива слёз. Тишина ванной казалась ей давящей, будто стены комнаты сужались, готовые раздавить её под грузом собственной беспомощности. Жан, который до этого стоял, прислонившись к стиральной машине, наблюдая за её дрожащими плечами, вдруг тихо подошёл. Его шаги были мягкими, почти неслышными. Он протянул руки и осторожно обнял её, будто боялся, что слишком сильное движение разобьёт её, как фарфоровую статуэтку. Он молчал. Его ладонь нежно скользила по её спине, пытаясь унять дрожь, словно пытаясь забрать часть её боли себе. Он чувствовал, как её тело было натянуто, как будто внутри неё сплелся болезненный узел. — Микаса... у меня получилось, — произнёс он тихо, почти шёпотом, так, чтобы она могла услышать, но чтобы это не прозвучало слишком резко или чуждо в её состоянии. Её дыхание сбилось. Она убрала полотенце от лица, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на него. Глаза были покрасневшими, взгляд — уставшим и наполненным смесью тревоги и недоумения. — Что получилось? — спросила она, голос её звучал хрипло и тихо, будто ей было сложно найти слова. Жан встретил её взгляд. Его тёплая улыбка была немного неловкой, но искренней. — Мне удалось выбить перевод для тебя, — сказал он с явной радостью, будто это было что-то, что он действительно сделал от всего сердца. Слова эхом прозвучали в её голове. Она смотрела на него, как будто не до конца понимая, что он только что сказал. Полотенце выпало из её рук и упало на пол с мягким шлепком. — Уже... — прошептала она, мысли метались. "Он это сделал... но как я могу уехать без денег? Как я буду жить там? Смогу ли я начать всё с чистого листа? Смогу ли я справиться?.." Эти вопросы рвали её изнутри. Её взгляд был затуманен растерянностью.. Смотря на Микасу, которая стояла напротив, казавшись хрупкой и потерянной, словно ее только что выбросило на берег штормовым ветром. Он видел, как ее плечи слегка подрагивали, как стеклянный взгляд не фокусировался на нём, и это зрелище разрывало его изнутри. "Что же с ней произошло? Что я упустил?" — думал он, внутренне борясь с желанием задать вопрос прямо сейчас. Возможно, это был Эрен. Возможно, он написал или позвонил, и снова вывел её из равновесия. Эта мысль вызывала раздражение, смешанное с тревогой. Он тихо подошёл ближе, взяв её за руку. Его пальцы осторожно обвили её тонкие, холодные пальцы, стараясь не напугать, но создать хоть какое-то ощущение стабильности. — Тебе нужно позавтракать, — произнес он мягко, глядя на неё с теплотой. Но его мысли бурлили противоречиями. С одной стороны, он чувствовал некое удовлетворение от того, что Микаса сейчас находилась у него — в его квартире, в его пространстве, такая беззащитная, такая нуждающаяся в поддержке. Это казалось маленькой победой, шагом к тому, чтобы она стала ближе к нему, оставив за спиной того, кто приносит ей боль. С другой стороны, он понимал, что эта ситуация не так проста. Её тишина, её отстранённость мучили его. Ему хотелось знать, что произошло, но он боялся давить, боялся разрушить то хрупкое доверие, которое сейчас было между ними. "Терпение, Жан. Она не готова сейчас говорить. Подожди немного. Она сама раскроется." Он пытался успокоить себя этими мыслями, ведя Микасу за руку на кухню. — Я принёс еды из кофейни, — сказал он, подходя к пакетам, которые так поспешно уронил на пол, когда увидел её плачущей. Он поднял их, а затем обернулся к ней, стараясь уловить её реакцию. Но Микаса лишь коротко кивнула, её глаза всё так же были затуманены мыслями. Она была далеко, совсем не здесь, погружённая в свои тревоги и переживания. – На когда самолёт? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от какой-то невидимой точки перед собой. — А ты про это, — ответил Жан, стараясь звучать как можно спокойнее, хотя внутри у него зашевелилась радость. — Завтра утром, вылет в 11. В этот момент в его голове начали мелькать планы. "Когда я смогу приехать к ней? Как скоро мы сможем увидеться снова? Я помогу ей устроиться, а там, возможно, всё станет проще... Главное, чтобы она поняла, что я рядом, что я готов быть её опорой." Но он знал, что не может показать сейчас всей этой радости. Её состояние было слишком шатким. Микаса вдруг вскинулась, в её движении была некоторая резкость, но всё же больше механическая, чем осознанная. — Нужно собирать вещи, — сказала она, поднимаясь со стула. Жан мягко, но уверенно остановил её, положив руку ей на плечо. — Подожди. Сначала покушай. — Я помогу тебе со всем, не переживай. Всё будет в порядке. Он старался говорить спокойно и обыденно, но в его голосе всё равно звучала искренняя забота. Он едва сдерживал радость от того, что ему удалось помочь ей сделать этот шаг — вырваться из-под влияния Эрена. Каждый её миг в его квартире казался маленькой, но важной победой по отношению к Микасе. ********** Микаса стояла посреди своей маленькой комнаты, которая за последние полтора месяца стала для неё настоящим убежищем. Её взгляд медленно скользил по знакомым деталям: аккуратно развешанные на стенах классические китайские открытки, сухоцветы стоящие в маленькой стеклянной вазе, любимая гирлянда... Здесь она чувствовала себя в безопасности, вдали от напряжения и постоянной тревоги, которые сопровождали её в отношениях с Эреном. Теперь же это всё нужно было оставить. Мысль о предстоящем переезде рождала смешанные чувства: некое облегчение от возможности начать новую жизнь и жгучую печаль от того, что приходится прощаться с этим маленьким миром, который она так бережно создавала. Жан вошёл в комнату, прерывая её размышления. В руках он держал её чемодан, который с трудом достал с верхней полки шкафа. — У тебя много вещей? — спросил он осторожно, стараясь не нарушить её настроение. — Не то чтобы много, — ответила она тихо, её голос звучал приглушённо, словно она не хотела нарушать хрупкую тишину комнаты. — Вроде где-то были вакуумные мешки для одежды, — пробормотала она, задумчиво потирая переносицу. — Наверное, в комнате у Эрена, — добавила она чуть слышно, её голос потонул в напряжении. Жан сразу уловил её нежелание даже приблизиться к той комнате, и, не дожидаясь продолжения, решительно предложил: — Давай я поищу. Скажи, где именно, и я найду. Микаса слегка кивнула, благодарно посмотрев на него. — Либо в шкафу, либо под шкафом, — коротко ответила она, вновь погружаясь в свои мысли. Жан кивнул, развернулся и направился к комнате Эрена, решительно настроенный найти всё, что нужно. Тем временем Микаса закинула чемодан на кровать и раскрыла его. Внутри была чистая ткань, которой она когда-то обернула чемодан, чтобы тот не собирал пыль. Она стояла над раскрытым чемоданом, как будто перед бездной, которая поглощала остатки её сил. В комнате было тихо, но эта тишина давила, усиливая гул мыслей в её голове. Её руки тряслись, когда она доставала вещи из шкафа, складывая их в аккуратные стопки. Она пыталась сосредоточиться на простом механическом действии, но это не помогало. Все внутри разрывалось на куски. В этот момент в дверь заглянул Жан. — Нашёл, — сказал он, показывая в руках несколько вакуумных пакетов. Его лицо выражало лёгкое облегчение, как будто он преодолел какой-то важный этап. Микаса кивнула, принимая их из его рук. "Что теперь? Для чего всё это?" — мелькало у неё в голове. Она украдкой бросила взгляд на Жана, который теперь сидел на краю кровати, наблюдая за её действиями. Его лицо было сосредоточенным, но Микаса чувствовала его беспокойство. Это её раздражало. Её злила его забота, злила его готовность помочь. Она не хотела, чтобы кто-то видел её такой: сломленной, потерянной, беспомощной. Она резко отбросила в сторону сложенные вещи, громко выдохнув. — Всё это бессмысленно... — прошептала она, едва слышно, но в её голосе звучала ледяная пустота. Жан сразу поднял голову. — Что ты имеешь в виду? — спросил он осторожно, вставая и делая шаг к ней. Микаса не отвечала. Её взгляд застыл на пустом пространстве перед собой. — Я просто не понимаю, зачем всё это, Жан, — её голос дрожал, как тонкая струна, готовая оборваться. — Уехать? Кому я там нужна? С чего ты решил, что там будет лучше? Её слова, как холодные иглы, вонзались и в Жана, и в неё саму. Он подошёл ближе, но не тронул её. Он чувствовал, что любое неверное движение только усугубит её состояние.