"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Микаса сидела на полу, среди беспорядочно разбросанных вещей, и каждый раз, когда её взгляд останавливался на чем-то знакомом, сердце сжималось от боли. Как будто каждая деталь — рубашка, блокнот или безделушка — воплощала её провалы, её ошибочные решения. "Почему всё так? Почему я не могу просто взять и исчезнуть?" — глухо звучало в её голове. Жан присел рядом, не решаясь прикоснуться к ней. Его тёплый взгляд был полон желания помочь, но он понимал, что любое неверное движение может только усугубить её состояние. Он осторожно взял рубашку, лежавшую рядом, сложил её и спросил: — У тебя много тёплых вещей? Его голос был мягким, даже слишком тихим, словно он боялся спугнуть её. Микаса молчала. Она уставилась на его руки, которые медленно и тщательно складывали одежду. Эти движения, казалось, гипнотизировали её, но вместо успокоения в груди закипала новая волна отчаяния. "Он так старается, а я… просто ничтожество." На глаза вновь наворачивались слёзы. Они медленно стекали по щекам, капая на ткань, которую Жан только что сложил. Он заметил это, но ничего не сказал, лишь продолжил заниматься вещами. Он старался дать ей пространство, но внутри всё кипело. "Почему она ничего не рассказывает? Что её настолько гложет?" — думал он. Однако он был готов ждать, сколько потребуется. Микаса неожиданно вскочила, будто внезапная мысль ударила её током. Она подошла к подоконнику и взяла в руки две маленькие красные коробочки. Жан, продолжая складывать вещи, бросил на неё взгляд. В её движениях чувствовалась странная смесь решимости и обречённости. Она подошла к чемодану и аккуратно, будто это были сокровища, положила коробочки на самое дно. — Это какая-то посуда? — негромко спросил Жан, желая поддержать разговор. Она ничего не ответила, только кивнула, а затем вернулась к разбору своих вещей. В этот момент зазвонил телефон Жана. Он посмотрел на экран, и, извинившись, поднял трубку. Разговор был коротким, и после него он обратился к Микасе: — Я отлучусь ненадолго, скоро вернусь. Её взгляд остался неподвижным, она никак не отреагировала, будто его слова просто растворились в воздухе. Жан быстро вышел из комнаты, оставив её в одиночестве. Микаса подняла взгляд на стену, где все ещё висела гирлянда. Она подошла к ней, будто надеясь найти что-то в пустоте, которую оставили огоньки. Она начала снимать гирлянду, но руки дрожали. Лёгкий свет, который раньше согревал комнату, теперь казался ей ненужным напоминанием о прошлом, которое она так хотела оставить позади. Пальцы медленно коснулись холодной поверхности, и снова в голове зазвучал голос: "Ты ничего не можешь изменить. Всё будет так же, куда бы ты ни уехала." По щекам снова текли слёзы, но на этот раз она даже не пыталась их вытирать. Её движения становились всё более резкими, как будто она хотела избавиться от всего, что связывало её с этим местом. В комнате вновь воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь хрупкими звуками капель, падающих на пол. ********** Жан ждал курьера, нервно оглядываясь по сторонам. Его пальцы сжимались и разжимались, пока он перебирал в голове свои мысли, как недостающие детали головоломки. "Этот телефон — мелочь, но он должен хоть немного облегчить её жизнь. Я должен сделать для неё хоть что-то. Больше." Когда курьер наконец протянул ему пакет, Жан едва удержался, чтобы не выхватить его из рук. Подписав накладную, он быстро развернулся, чувствуя, как сердце колотится в груди. В этом телефоне было больше, чем просто устройство: для Жана он стал символом того, что он способен заботиться о ней, защищать её — лучше, чем кто-либо другой. Поднимаясь по лестнице к своей квартире, он крепче сжал пакет. Его мысли путались, и эмоции захлёстывали с головой. Её заплаканное лицо, стеклянный взгляд, подавленный голос, когда она пыталась собирать вещи, будто не видя в этом никакого смысла... Всё это разрывало его изнутри. Он так хотел её утешить, обнять, спрятать от всех её бед. Но одновременно понимал, что это не так просто, что её мир — это нечто большее, чем он может сейчас понять или исправить. Поднявшись к себе в квартиру, Жан аккуратно открыл коробку с телефоном и начал настраивать устройство. Он хотел, чтобы Микаса получила его уже готовым к использованию, с установленными нужными приложениями. И тут воспоминания о том, что Эрен, знал всё о её передвижениях, всплыли в голове. Зачем ? Почему? Его собственная тревога за неё взметнулась волной. Жан нашёл приложение, которое выглядело, как календарь, но позволяло отслеживать местоположение. "Это неправильно... Но я должен. Это не для того, чтобы контролировать её. Это для её безопасности. Чтобы я мог знать, где она, если что-то случится." "Я ведь делаю это ради неё. Ради её спокойствия и безопасности." Жан пытался убедить себя, что его действия продиктованы только благими намерениями. Но в глубине души его переполняли противоречия: любовь, беспокойство, желание защитить её — и болезненная ревность, от которой он не мог избавиться. Он установил приложение и спрятал его, закрыв значком другого приложения. Завершив настройку, он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя всю тяжесть дня. Он откинулся на спинку стула, тяжело выдохнув. Впереди оставался один вечер, последний перед её отъездом. Жан хотел, чтобы этот вечер стал для неё хоть немного светлее. "А завтра утром я провожу её в аэропорт. Это будет началом чего-то нового, лучше для неё. А потом… Потом я обязательно приеду к ней." Он не позволял себе думать о том, что будет, когда Эрен вернётся и обнаружит, что Микаса уехала. Жан просто сосредоточился на настоящем. На том, что важно сейчас: чтобы она была в безопасности, чтобы она чувствовала, что не одна.. ********** Вечер опустился на город, добавляя тёплую, слегка меланхоличную атмосферу. Жан, стоя перед дверью Микасы, собирался постучать, но прежде чем он успел это сделать, дверь внезапно распахнулась. На пороге стояла Микаса, её лицо, казалось, выражало смесь усталости и предвкушения. — Так и думала, что ты сейчас придёшь, — сказала она, слегка наклоняя голову, словно проверяя его реакцию. — Я почти всё собрала, — продолжила она, бросив взгляд вглубь своей квартиры. — Осталась только обувь и выбрать, что надену завтра в поездку. Она указала рукой на пальто, висящее на двери. Её голос звучал ровно, но Жан уловил в нём нотки грусти и пустоты. — Я хотел позвать тебя поужинать, — сказал Жан, делая шаг ближе. — Ты не против составить мне компанию? — Только не говори, что ты снова старался и что-то готовил... — тихо ответила она, явно пытаясь скрыть своё расстройство. Жан улыбнулся и легко рассмеялся: — Сегодня нет. Я заказал несколько видов китайской лапши. Тебе ведь она нравится? Он сказал это мягко, почти шёпотом, стараясь не давить на неё. Микаса слегка улыбнулась, но лишь мельком, как будто из вежливости. Она молча кивнула, и они вместе вышли из её квартиры, направляясь к его. Когда они вошли, Жан посмотрел на часы. — Доставка будет через минут 15–20, — сказал он, проходя в свою комнату. Микаса плюхнулась на диван, который, судя по всему за последние несколько дней, стал её любимым местом в его квартире. Она облокотилась на подушки, стараясь расслабиться, но её взгляд всё ещё оставался напряжённым. Жан вернулся, неся плед, которым она укрывалась ночью. Он аккуратно накинул его ей на колени, присев рядом. Некоторое время он молчал, но его взгляд изучал её, пытаясь понять, что её тревожит. Наконец он решился: — Что произошло днём? Почему ты плакала? Его голос был тихим, почти неуверенным, но в нём звучала искренняя забота. Микаса напряглась, словно пыталась решить, стоит ли ей говорить об этом. После короткой паузы она заговорила: — Мой "дорогой муж", — начала она с явной горечью в голосе, — оставил меня без моих же средств на существование. Её тон был нарочито небрежным, но Жан видел, как глубоко её задела эта ситуация. Её взгляд был устремлён на плед, она избегала встречаться с ним глазами. — В смысле? — Жан нахмурился, не сразу понимая. Микаса всё так же старалась держать лицо, но в её голосе зазвучала нервная ирония: — Он потратил практически все мои накопления со сберегательного счета. Жан почувствовал, как внутри него начинает нарастать гнев. Ему стало трудно сидеть на месте. Он попытался глубоко вдохнуть, чтобы не выпалить что-то слишком резкое. — Но.. почему ? Как он мог... — его голос задрожал, он едва сдерживал эмоции. — Не знаю, — ответила она, пожав плечами. — Может, чтобы я поняла, что мне некуда деться без него. Её слова звучали спокойно, но Жан чувствовал, как за этой маской скрывается боль. Он сжал кулаки, стараясь не показать, насколько его злит эта ситуация. — Это подло, — наконец сказал он, пытаясь не повышать голос. — И крайне мерзко с его стороны.. Микаса грустно улыбнулась, её лицо приняло выражение усталой обречённости. — Подлость — кажется его главное оружие, — сказала она. Жан посмотрел на неё, его взгляд был наполнен смесью боли и отчаяния. Ему хотелось подойти к ней, взять её за руку, сказать, что она больше никогда не будет одна, что он всегда будет рядом. Но он понимал, что сейчас она вряд ли готова это принять. Раздался звонок в дверь, и Жан быстро поднялся с места, бросив короткий взгляд на Микасу. — О, курьер, — спокойно произнёс он, хотя в его голосе слышалось лёгкое напряжение. Он направился в коридор, скрывшись в тени. Микаса осталась сидеть на диване, обняв подушку. Её взгляд упал на окно, за которым уже сгущались сумерки. В этой квартире ей действительно было комфортно, но внутри бушевала буря. Её мысли метались между предстоящим перелётом, отсутствием средств, странным чувством вины перед Жаном и... Эреном. Ей было страшно, но этот страх был странно смешан с возбуждением, адреналином. Всё происходящее казалось сюрреалистичным.. Она услышала шаги Жана, и её взгляд снова упал на него. Он вернулся в комнату, неся в руках бумажные пакеты с надписью "Crazy Noodles". Его движения, хотя и плавные, выдали внутреннее напряжение — он явно сдерживал какую-то скрытую энергию, возможно, какое-то желание . Он посмотрел на неё с таким теплом, что у неё сжалось сердце. — Я ненавижу саму себя, — пронеслось у неё в голове. Она не могла поверить, что человек, который столько делает для неё, получает от неё лишь холодные, сдержанные ответы. — Давай поедим, пока всё ещё тёплое, — предложил Жан, улыбаясь. Он аккуратно расставлял коробочки на столе, достав из пакета всё до последней мелочи. В конце он вытащил две бутылки, которые бережно поставил рядом. — Ого, мы сегодня снова пьём? — с игривым интересом спросила Микаса, придавая голосу немного тёплого оттенка. Она старалась выглядеть расслабленной, хотя её мысли всё ещё были тяжёлыми. — Что на этот раз? Жан улыбнулся загадочно, как будто заранее наслаждаясь её реакцией. — Хуанцзю, — ответил он, при этом его голос был мягким и обволакивающим. — Тебе вроде нравилось Хуадяо цзю, поэтому я решил взять его. В его словах была та особенная забота, которая всегда трогала Микасу до глубины души. — Конечно, оно мне нравится, ты же обо мне всё знаешь, чёрт возьми, — мелькнула мысль в её голове, но она не произнесла её вслух. Вместо этого коротко бросила: — Да, оно довольно вкусное. Её голос прозвучал ровно, даже чуть прохладно. Она проклинала себя за это, но не могла преодолеть эту стену, которую сама же построила. Жан разложил еду по тарелкам, не обращая внимания на её тон. Он улыбался, но внутри его переполняли противоречивые чувства. Ему хотелось, чтобы этот вечер стал для неё хоть немного легче, чтобы она могла расслабиться, почувствовать себя в безопасности. — Попробуй это, — сказал он, пододвигая к ней одну из тарелок с лапшой. — Кажется, тебе понравится. Она взяла вилку, пытаясь сделать вид, что всё нормально, хотя внутри всё ещё чувствовала себя потерянной. Жан поднялся с дивана, отправляясь на кухню. Микаса проводила его взглядом, слегка нахмурившись, в её глазах сквозил немой вопрос. — Штопор, — коротко пояснил Жан, рывшись в ящике и перебирая кухонные принадлежности. Он вдруг остановился и, не поднимая головы, загадочно произнёс: — Как насчёт игры? Микаса слегка удивилась его предложению, но, не раздумывая, ответила: — Да, конечно, можно. Её голос прозвучал чуть торопливо, словно она боялась, что, отказавшись, может как-то обидеть Жана. Лишь спустя мгновение она задумалась, о какой игре вообще идёт речь. Жан обернулся через плечо, его лицо озарила лёгкая улыбка. — Ого, не ожидал, что ты согласишься так быстро, — заметил он с легкой насмешкой в голосе, продолжая искать штопор. Микаса смотрела на него с интересом и лёгким напряжением, стараясь не показывать своей внутренней тревоги. — Я не знаю, как эта игра называется, — начал Жан, вытаскивая штопор из ящика, — но суть в том, что мы по очереди задаём друг другу вопросы о нас. Мы оба отвечаем, и если кто-то ошибается, то пьёт. Он вернулся в гостиную, держа штопор в руке. Подходя ближе, он заметил, как в её глазах мелькнула тень сомнения или, может быть, лёгкий страх. — Переборщил? — мелькнуло у него в голове, но он предпочёл не озвучивать эту мысль. Микаса, немного напрягшись, всё же тихо ответила: — Хорошо... давай попробуем. Жан откупорил первую бутылку и налил янтарную жидкость в два бокала, передавая один Микасе. Она осторожно взяла его, поднеся к лицу. — Ммм, — протянула она, вдохнув нежный аромат персика. — Чудесно пахнет. Жан тепло посмотрел на неё, присаживаясь рядом на диван. Её спокойствие казалось ему зыбким, но он был рад, что она хотя бы пытается поддержать разговор. — Давай я начну, — предложил он, ободряюще улыбнувшись. Микаса кивнула, обхватив бокал ладонями. — Сова или жаворонок? — спросил Жан. Он решил начать с чего-то простого, чтобы разрядить атмосферу. Он задумалась на мгновение, а затем ответил: — Сразу скажу про тебя — ты сова. Микаса кивнула: — Верно. Микаса улыбнулась краем губ, чувствуя, как тепло от его смеха немного развеивает её напряжение. — Хм... Ну, тогда ты тоже сова, — добавила она неуверенно, просто чтобы поддержать игру. Жан хитро прищурился и, указав на её бокал, весело произнёс: — Иии, пей. Я жаворонок. Микаса удивлённо посмотрела на него, не сдержав лёгкой улыбки. Она подняла бокал и сделала небольшой глоток, наслаждаясь мягким вкусом напитка. — Ты не похож на жаворонка, — заметила она, чуть скептически. — Удивительно, да? — Жан улыбнулся, с удовольствием наблюдая за её реакцией. — А теперь твоя очередь. Микаса сделала глубокий вдох, обдумывая следующий вопрос, стараясь не смотреть на него слишком пристально, чтобы не выдать свои эмоции. Недолго думая, Микаса выбрала самый простой вопрос: — Хобби, — коротко сказала она, будто заранее зная, что это будет легко. Она чуть улыбнулась и продолжила: — Твоё — точно рисование. Жан усмехнулся, его смех прозвучал мягко, как будто в нём смешались одобрение и лёгкое смущение. — Хах, это было слишком очевидно, — ответил он, но затем на мгновение задумался, прежде чем произнести: — Прогулки в одиночестве и фотосъёмка. Он внимательно посмотрел на Микасу, пытаясь понять по её реакции, угадал он или нет. Микаса ехидно улыбнулась, слегка склонив голову набок. — Пей, — коротко сказала она, её голос прозвучал на удивление решительно. — Чай, музыка, фотографии и только потом прогулки. Жан посмотрел на неё удивлённо, а затем рассмеялся и, не раздумывая, залпом опустошил свой бокал. — Я запомню, — пообещал он с тёплой улыбкой, словно делая мысленную пометку, чтобы больше не допускать таких промахов. Микаса, почувствовав, как атмосфера между ними становится легче, чуть подалась вперёд: — Теперь твоя очередь. Она будто начала входить во вкус игры, её глаза заиграли лёгким азартом. — Любимый запах? — с лёгкой интригой спросил Жан, внимательно наблюдая за ней. Микаса задумалась, её взгляд затуманился, словно она углубилась в воспоминания. Но Жан не стал ждать её ответа и сам произнёс: — У тебя их несколько: запах чая, кофе с корицей и... наверное, ароматизированный табак. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась некоторая уверенность. Он смотрел ей прямо в глаза, стараясь уловить малейшую реакцию. Микаса медленно перевела взгляд со своего бокала на Жана. В её глазах читался удивлённый вопрос, смешанный с лёгким признанием: как он вообще мог заметить такие детали? Жан улыбнулся шире, чуть подался вперёд и весело добавил: — Усложним задачу. При ошибке пьём весь бокал, а не глоток. Он смотрел ей прямо в глаза, слегка наклоняя голову, как будто бросал ей вызов. — Хорошо, — спокойно ответила Микаса, не отводя взгляда. Её тон звучал уверенно, но в душе разливалось лёгкое беспокойство — не от алкоголя, а от того, насколько сильно Жан её понимал. Микаса замерла, её взгляд блуждал, пытаясь сосредоточиться, но её мысли спутались. Какой аромат мог нравиться Жану? В голове всплыли воспоминания о мягком запахе его геля для душа, лёгком аромате его футболки, едва уловимых нотках его одеколона. Она не раздумывая придвинулась ближе, её тело наклонилось вперёд. Нос почти коснулся его волос. Она глубоко вдохнула. Жан напрягся. Этот внезапный близкий контакт пробежался по его телу, как электрический разряд, оставляя за собой приятные мурашки. Его спина выпрямилась, мышцы словно непроизвольно напряглись, но это напряжение смешивалось с чем-то иным – лёгким, но ощутимым возбуждением. Он почувствовал её грудь, едва касавшуюся его бицепса. Сердце ударило сильнее, и он глубоко вдохнул, стараясь не выдать своего состояния. – Думаю, аромат цитрусов, в смеси с амброй и кленовым сиропом, – произнесла Микаса, её голос звучал тихо и почти шепотом, так близко, что её дыхание скользнуло у самого его уха. Жан повернулся к ней лицом, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его рука потянулась за её бокалом, но он не отводил взгляда. – Пей, — тихо произнёс он, его голос был почти неуловимым, но в нём чувствовалась теплая настойчивость. Он старался запомнить каждую деталь этого мгновения: её лицо, её глаза, её едва заметную улыбку.. Микаса не отвела взгляд, её пальцы скользнули по его руке, задерживаясь там, где он держал бокал. Её прикосновение было лёгким, но в воздухе что-то изменилось. Всё вокруг словно замерло, а пространство между ними наполнилось напряжением, которое было почти ощутимо. Она подняла бокал и произнесла: — Тогда ты тоже пей. Ты прав только отчасти. Жан улыбнулся, и они слегка столкнули бокалы. Звон от их касания будто бы эхом разнёсся в сознании Микасы, заполнив её внутреннюю пустоту чем-то тёплым. Жан выпил бокал залпом, не отводя взгляда. Микаса, следуя его примеру, сделала несколько быстрых глотков, опустошив свой бокал. - А какой правильный ответ? — всё так же тихо спросила она, едва шевеля губами. Жан почувствовал, как от её дыхания смешиваются ароматы: Хуадзяо, её духов и самой Микасы. Он придвинулся чуть ближе, его голос звучал почти как шёпот: – Ты. Микаса чуть наклонила голову набок, её взгляд стал вопросительным. Жан, не спеша, аккуратно провёл рукой по её волосам, мягко убирая их за плечо. Его пальцы легонько касались её шеи, очерчивая невидимую линию от её плеча к уху. Он ощутил тепло её кожи и едва уловимую дрожь, которая передавалась и ему. — Твой собственный запах... и запах твоих духов, — тихо произнёс он, не в силах оторвать взгляд от изгиба её шеи. Микаса не двигалась, будто боялась нарушить этот момент. Её сердце начало биться быстрее, но она не знала, было ли это от Хуадзяо или от того, как близко к ней был Жан. – А в чём ошибся я? — прошептал он, его взгляд скользнул на её губы, которые она едва заметно закусила. - Море... я люблю солёный запах моря, дождь... асфальт после дождя, ответила она, её голос был таким тихим, что слова почти сливались с шумом их дыхания. Жан заметил, как вена на её шее начала пульсировать сильнее, и он невольно сосредоточил на этом внимание. В его голове стучало собственное сердце, каждый удар отдавался эхом. - Эрен, кто он нам? - вдруг спросила Микаса. Жан замер на мгновение, её слова отдались в его голове тревожным звонком. — Тебе он друг, — наконец ответила она, её голос дрогнул. – Твой муж, – произнёс Жан, его голос звучал резко. – Пей. Микаса кивнула: – Пей, - повторила она. Не раздумывая Жан взял бутылку и сделал несколько больших глотков, затем передал её Микасе. Она также отпила несколько глотков, а затем посмотрела на него. – Соперник, – вдруг произнёс Жан, снова ловя её взгляд. Микаса чуть вздрогнула, а затем прошептала: — Фиктивный муж. Её голос звучал так тихо, словно она сама не верила в свои слова. Жан, будто заворожённый, медленно приблизился к её шее. Его дыхание скользнуло по её коже, и он тихо коснулся её пульсирующей вены губами, оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй. Жан замер, его дыхание сбилось, а сердце стучало так громко, что казалось, Микаса могла это услышать. Её шея была горячей, кожа мягкой, податливой. Его губы оставались рядом с её ухом, он ощутил, как её тело напряглось в ожидании. Собравшись с духом, он прошептал, его голос звучал хрипло и дрожал от сдерживаемых эмоций: — Останови меня... прошу. Каждое слово отдавалось глухим эхом в тишине комнаты, заполненной только их дыханием. Жан был готов к любой реакции — ожидал отталкивания, упрёков, возможно, даже удара, но то, что произошло, застало его врасплох. Мягкие пальцы Микасы скользнули по его шее, нежно проникли в густоту его волос, и, к его удивлению, он почувствовав, как её рука с лёгким напором притянула его голову ближе. – Не хочу, – томно прошептала она, её голос дрогнул, но в нём звучала твёрдая решимость. Её шея слегка выгнулась, словно приглашая его губы к новому касанию. – Ещё немного... Жан не смог сопротивляться. Его рука скользнула к её волосам, он осторожно зарылся пальцами в их мягкость, притягивая её ещё ближе. Он чувствовал, как её тело отзывается на каждое его прикосновение лёгкой дрожью, тонким изгибом спины. Его губы осторожно коснулись её шеи, оставляя за собой тёплый влажный след. Он двинулся дальше, касаясь уголка её скулы, потом за ухом, ощущая, как её дыхание стало глубже. Его пальцы, блуждая по её спине, касались тонкой ткани топа, и он не мог не заметить, как её кожа покрывалась мурашками. ― Почему фиктивный? тихо спросил Жан, не прекращая своих мягких касаний. Её взгляд, встретившийся с его, был словно вихрь: смесь боли, опьянения и нежности. Она тяжело вдохнула, eë голос прозвучал еле слышно: – Так сложились обстоятельства... Её рука снова потянулась к его волосам, погружая в них пальцы, словно стараясь удержать его как можно ближе. Жан продолжал целовать её лицо, его движения были осторожными, почти трепетными. Он боялся разрушить этот хрупкий момент. Его пальцы под кофтой двигались медленно, будто изучая каждый изгиб её спины. Он чувствовал, как её тело прижимается ближе, как она выгибается навстречу его руке. Её дыхание становилось всё более прерывистым. – Ещё немного, — снова прошептала она, и Жан почувствовал, как эти слова отдаются эхом внутри него. Он остановился у самого уголка её губ, их дыхания смешались, воздух между ними казался раскалённым. Его губы осторожно коснулись её уголка, оставляя лёгкий поцелуй. – Прошу... останови меня, — выдохнул он прямо ей в губы, его голос был пропитан тоской и желанием. Его руки легли на её талию, и он плавно притянул её на свои колени. Микаса, будто моля, тихо произнесла: – Ещё чуть-чуть... И в тот момент Жан больше не мог сопротивляться. Он медленно склонился, накрывая её губы своими. Её губы были мягкими, сладкими, с привкусом алкоголя и лёгкой горечью от сигарет. Этот вкус опьянял его, словно сильнее, чем вино, заставляя хотеть большего. Он углубил поцелуй, их дыхания переплелись, а его язык коснулся её, приглашая её в чувственный танец. Её руки крепче сжали его волосы, чуть потянув, что вызвало у него короткий выдох удовольствия. Жан провёл языком по её нижней губе, его движения были одновременно жадными и нежными. Казалось, что время замерло, и в этот момент для них не существовало ничего, кроме друг друга. Жан медленно провел руками по спине Микасы, позволяя своим пальцам едва касаться её кожи через тонкую ткань топа. Она сидела у него на коленях, её кофта уже давно упала на пол, забытая в вихре эмоций и ощущений. Губы Жана, распухшие от поцелуев, вновь потянулись к её ключицам, оставляя за собой горячий след. Микаса подрагивала, то ли от холодного воздуха, то ли от его прикосновений, и крепче цеплялась в его плечи, будто боялась потерять этот момент. Внезапная вибрация телефона нарушила их связь, но Жан, словно не замечая помеху, продолжил свои ласки. Он запустил руку в её волосы, слегка потянув пряди, и прошептал прямо в её губы: — Тебе звонят. Микаса, вздыхая от легкого раздражения, ответила, целуя его в ответ: – Это Эрен. Больше некому. Его губы вновь накрыли её, но он на мгновение отстранился, провел пальцем по её приоткрытым губам, которые от прикосновений уже покраснели и чуть распухли, и сказал: – Нужно ответить. Иначе он что-то заподозрит. Микаса нехотя взяла телефон из его рук. Её пальцы слегка дрожали, но она старалась сохранять невозмутимость. Подняв вызов, она ответила ровным голосом: — Алло. На том конце провода раздался раздражённый голос Эрена: — Почему так долго?! – Я же не ты, Эрен,– спокойно ответила она чувствуя, как Жан начинает вырисовывать своим языком узоры на её ключицах. Каждое его движение будто заполняло её тело тёплой волной. – И не сижу как курица над телефоном. Эрен фыркнул, и в его голосе зазвучало нетерпение: – Где ты сейчас? Спросил он с нотками подозрительности. Микаса на миг закрыла глаза, стараясь не выдать себя. Тёплое Дыхание Жана, его губы, оставлявшие следы поцелуев на её шее, не позволяли сосредоточиться. — Когда ты придумаешь уже другой вопрос? — спросила она, сладко выдыхая от ощущений. — Когда ты перестанешь мне огрызаться, – рявкнул Эрен. – Где ты? Ещё раз повторяю. – Дома я, Эрен. Дома, - спокойно ответила она, чувствуя, как Жан лёгким движением провёл пальцами по её спине, касаясь края топа. – Ты странно разговариваешь, - начал было Эрен, но Микаса перебила его: – Говори, что хотел. Иначе я кладу трубку. Жан в этот момент коснулся губами её уха, проводя пальцами через её волосы. Она едва сдержала дрожь, прокатившуюся по всему телу, и пыталась удерживать голос ровным. – Я возвращаюсь завтра вечером, – процедил Эрен, его голос был холодным и жестким.– Ты обязана меня встретить. Ты должна показать всем, какая ты заботливая и любящая. Микаса едва не стиснула зубы от злости, но её голос оставался спокойным: — А если я этого не сделаю? Жан в этот момент прижался лицом к её груди, оставляя на коже нежные поцелуи. Его тело было горячим, словно он сгорал от желания. Она чувствовала как руки Жана обнимают ее сильнее за талию. –Тогда ты пожалеешь. Тебе мало синяков на шее? Или ты хочешь попасть в больницу? — прозвучала угроза Эрена, от которой у Микасы неприятно сжалось сердце и дыхание перехватило. – А Хистория не может тебя встретить? – холодно спросила она, игнорируя его слова. — Это тебя не касается!– крикнул Эрен . – Хорошо, ответила она коротко, ощущая, как Жан нежно посасывает её кожу у края топа, его прикосновения действовали на неё успокаивающе и обжигали одновременно. – Включи видеосвязь! резко потребовал Эрен. — Зачем? — спросила она на выдохе, едва сдерживая стон, когда Жан провёл языком по её ключице. — Есть подозрения, что ты там с кем-то и не дома! — зло бросил Эрен. – Нет. Твердо сказала она,чувствуя как по телу пробегает волна страха.– Я в ванной. И ничего включать не собираюсь. Пока, Эрен, – произнесла она и тут же отключила звонок, игнорируя его последний выкрик: — Грязная потаскуха.. Микаса убрала телефон в сторону, её дыхание сбилось, опустив руки на колени Жана, она снова провалилась в зыбкое ощущение никчемности. Жан, чувствуя её напряжение, снова потянулся к её губам, чтобы дать ей забыть обо всём, что их окружает, но остановился. Не мог отвести взгляда от неё, сидящей у него на коленях , ее лицо стало бледным , глаза наполнились слезами, а дыхание оставалось не ровным. Он осторожно закладывает прядь волос ей за ухо беря лицо в ладони, нежно касаясь кончиками пальцев ее щек по которым начали пробегать крупные слезинки. Казалось одно неверное движение и он разобьет эту хрупкость. Жан был обеспокоен: резкая смена настроения пугала его. Только что она была в его объятиях, страстной и отрешённой, а теперь перед ним сидела девушка, словно потерявшая уверенность в себе. – Все в порядке,– прошептал он. — А если он узнает? — тихо спросила она, опустив взгляд, будто не хотела видеть, как он отреагирует. Её слова, пропитанные страхом, заставили сердце Жана сжаться. Он мягко провёл пальцем по её щеке, стирая слезу, и шепнул: — Когда он приедет, тебя уже тут не будет... Его голос был тёплым, как лёгкий весенний ветерок, который пытается согреть ледяное сердце. Он взглянул ей прямо в глаза и добавил: — Пожалуйста, не думай об этом сейчас. Микаса, будто укрываясь от мира, обняла его крепче и уткнулась лицом в его плечо. Её дыхание было горячим, прерывистым, но Жан чувствовал, как она постепенно расслабляется в его руках. Осторожно, чтобы не спугнуть этот момент уязвимости, он обхватил её за бедра одной рукой, а второй нежно поддержал за спину. Её ноги инстинктивно обвили его талию, как будто тело знало, что оно может довериться. Он поднялся, удерживая её вес, и направился в сторону спальни. — Куда ты меня несёшь? — всхлипывающе спросила Микаса, не поднимая головы с его плеча. — В спальню, — ответил он тихо, почти шёпотом, чтобы не разрушить тонкую нить доверия. Жан почувствовал, как её спина напряглась, и поспешил успокоить: — Всё в порядке, тебе нужно отдохнуть. Комната встретила их мягким полумраком. Свет проникал только через узкую щель в шторах, рисуя на полу тонкие линии. Жан аккуратно опустил её на кровать. Она сразу поджала ноги под себя, словно пытаясь скрыться от своих мыслей. Жан, оставаясь перед ней, медленно опустился на колени и взял её лицо в свои ладони. Его взгляд был полон нежности, но в нём горела искорка неуверенности. — Кто мы друг для друга? — наконец спросил он, почти шёпотом, но голос его звучал твёрдо. Микаса отвела взгляд, словно пыталась найти ответ в рисунке постельного белья. — Мы всё ещё играем..? — спросила она тихо, её голос был наполнен смесью смущения и грусти. Жан улыбнулся, но улыбка эта была больше для неё, чтобы не выдать его собственной боли. — Кто знает.. — ответил он. Микаса опустила лицо, разглядывая свои колени, и едва слышно произнесла: — Близкий друг... с привилегиями..? Её слова ударили Жана сильнее, чем он ожидал. Он замер, осознавая, что его чувства, которые он так долго скрывал, вновь остались незамеченными. Молчание затянулось. Микаса почувствовала, как его тишина начала давить на неё. Буквально минуту назад они были так близки, а теперь всё, что она видела — это отстранённого Жана, который вдруг поставил между ними стену. Её мысли кружились, как вихрь: "Я использовала его... Для удовлетворения своих желаний. Хоть и не до конца, но я ведь знала, что это не честно. Зачем я позволила себе всё это?" Она подняла голову, её взгляд был настороженным, а в глазах читался вопрос. Жан, заметив это движение, заговорил, пытаясь казаться невозмутимым: — Как ты считаешь нужным, так и будет.. Его слова прозвучали спокойно, но он знал, что за ними скрывается разочарование. Он поднялся, повернулся и направился к выходу из комнаты. — Ты куда? — внезапно спросила Микаса, хватая его за запястье. Её голос был полон неуверенности. — Я в зале лягу, не переживай, — спокойно ответил он, не поворачиваясь к ней. — Нет, — тихо произнесла она, её хватка крепче сжала его руку. — Останься тут. Кровать же большая. Она произнесла это так просто, будто бы в её словах не было ни скрытых мотивов, ни намёков. Жан остановился, его сердце замерло .