Дальше - Ближе

После смены в таверне Дилюк навёл порядок в помещении: протёр столы, помыл пол, выкинул мусор, накопившийся за день. И вот завидный холостяк города может отправляться домой, прихватив с собой пузырёк с пилюлями. Винодел был уверен, что, несмотря на поздний час на винокурне его сейчас ждёт Аделинда, приготовив вкусный ужин. Женщина была как родная мать для него… и Кэйи. Да… С пониманием относилась к выходкам, хоть и ругала порой. Прощала и любила так, как не сможет каждый. Относилась к ним двоим, как к родным сыновьям. Дилюк уверен, что она до сих пор любит их так же сильно, как много лет назад. И хоть названные братья уже не общаются так, как раньше, но, если Альберих видится с Аделиндой в городе, мастер уверен — они так же, как и тогда, смеются и делятся новостями. Потонув в воспоминаниях, Рагнвиндр не заметил, как дошёл до особняка. Аделинда и впрямь его встречала, стоя в дверях и нежно, по-матерински улыбаясь. Заверив главную горничную, что не стоит волноваться и тратить свои силы на него, Дилюк отправил её спать, а после ужина и сам поднялся в спальню. Этой ночью полуночный герой вновь отправился на патруль. Сначала он решил проверить отдалённые места, оставив близлежащие территории ордену. Ночь была спокойной. Лёгкий ветерок дул в лицо, закрадываясь под капюшон, так и пытаясь его скинуть с головы. На небе блестели звёзды, складываясь в созвездия. Одно за другим, винодел проверял всевозможные места на хиличурлов, но, к счастью, никого не было. Несколько часов, и вот уже выбранные территории были осмотрены, а обладатель Пиро глаза бога сидел на обрыве Утёса Звездолова. Давно он здесь не появлялся… Не боясь, что здесь его кто-то найдёт, он снял с себя капюшон, вытаскивая из-под ткани волосы, что были собраны в высокий хвост. Наблюдая за развернувшимся пейзажем, Дилюк не заметил, как вновь окунулся в свои мысли. В голове прокручивались события дня. А точнее, вечера. С момента, как капитан Альберих явился в таверну. Почему прогнал его?

Ясно, почему! Потому что когда он рядом — мне становится хуже. Просто невыносимо! Горло першит, а кашель так и вырывается наружу.

Было ли это правильным?

Для меня — да. Да! Несомненно! Альбедо говорит, что это болезнь неразделённой любви. Но я не верю. Не могу поверить. Я не могу любить его. Спустя столько лет! После того, что он сделал! Раньше может быть и испытывал любовь к нему. Но явно не сегодня. Не сейчас!

А что он сделал? Это ты решил не выслушать его, а прогнать прочь, подняв на него меч. Назвал предателем.

Предатель он и есть предатель. Это в прошлом. Сейчас всё иначе. Хватит.

Мысли роились в голове, словно создавая битву между мозгом и сердцем. Тогда… Когда Дилюк пришёл к Альбедо впервые, тот озвучил: ханахаки. Болезнь неразделённой любви. На все вопросы, что быть того не может и без лепестков это вряд ли можно подтвердить, Рагнвиндр получал один ответ — 99%, что это ханахаки. Большое спасибо, господин Алхимик. Успокоили. Ещё и «подбодрил», мол, чем быстрее примешь это, тем лучше. За что ему всё это? Что бы отец на всё это сказал? Помереть не в бою, а от лепесточков в груди. От стеблей в сердце. Не на поле боя, а дай бог в своей кровати, во сне, так, чтобы не сильно мучиться. Так. О чём он думает? Не помирать. Никто помирать не собирается. Тут кашель решил проявить себя настойчивее, и винодел уже сидит, скукожившись. После того, как кашель отступил на второй план, полуночный герой упал назад, спиной на щекочущую траву. И, как назло, перед глазами встала картина прошлого, как они с Кэей лежали здесь, так же смотря на звёзды. Он озвучивал, какие они красивые, не ведая, что самые красивые звёзды — в его глазах, необычных зрачках. Он восхищался водами моря, не допуская мысли о том, что и сам обладает такой красотой — волосы цвета глубокой синевы так и приглашали пропустить сквозь пальцы пряди, что переливались в лунном свете, совсем как волны водной стихии. Альберих восхищался Дилюком, не догадываясь о том, что рыжий восхищался им больше. Кэйа часто прибегал в спальню старшего, прячась от грома и вспышек молнии. Боясь, что один разряд может попасть в дом и разрушить всё. Сам Дилюк боялся, что с его младшим «братом» что-то случится, а он не узнает вовремя, не сможет помочь. Рагнвиндр-младший таскал из-под носа Аделинды разные вкусняшки для Альбериха. Хватал за руку и тянул гулять. Кэйа же утаскивал его куда угодно, чтобы увидеть новое. Когда двое мальчишек стали старше, то пошли проходить службу в Ордо Фавониус. Стоя плечом к плечу, «братья» смело встречали новые испытания и трудности, преодолевая их вместе. Раз за разом их связь становилась крепче, а доверие — глубже. Каждый из них был готов отдать жизнь за «брата», прикрывая спиной в бою. Новые знакомые. Новые неприятные моменты и множества прости. Например, когда Дилюк случайно обжёг Кэйю после того, как получил глаз бога. Это была чистая случайность — тренировка чуть вышла из-под контроля. Дилюк тогда долго винил себя и просил прощения. Кэйа же улыбался и утверждал, что всё в порядке. В тот же день лекари, обладающие Гидро глазом бога, вылечили рану, но сказали, что небольшая метка, похожая на шрам, останется. После этого новоиспечённый пиро маг сник совсем. Альберих лишь смеялся и говорил, что это пустяк. Он собирается стать рыцарем. А шрамы лишь украшают мужчину, и их будет ещё немало. Вечером того же дня в таверне состоялся большой праздник в честь Дилюка и дара Архонта. Шумные танцы, выпивка, друзья, счастливый отец и Кэйа рядом. Что ещё нужно? В какой-то момент, когда взрослым было уже не до подрастающего поколения, Альберих стащил бутылочку одуванчикого вина и потащил Дилюка на крышу Ордо Фавониус. Они сидели там вдвоём и любовались ночным небом и городом, выпивая из одной бутылки. — Прости, что обжёг тебя. — Хватит, Люк. В Соборе меня подлатали, переживать не о чем. — Но шрам… — Будет прекрасным напоминанием о сегодняшнем дне. — Кэйа, я… — Дилюк ещё что-то хотел сказать, но обладатель необычных зрачков решил прервать начинающиеся сожаления. С лёгкостью бабочки Альберих коснулся пальцами щеки напротив и, нежно проведя большим пальцем по коже, приблизился ближе. Дыхание опалило губы, а следом и сам Альберих коснулся губ обладателя Пиро. Сказать, что для рыжего это было неожиданно, — ничего не сказать. Невинный поцелуй продлился всего ничего. После, отстранившись, Кэйа прошептал: — Лучше поцелуй меня, Люк. Обхватив талию руками, Дилюк прижал к себе своё ходячее недоразумение, впиваясь в губы настолько умелым поцелуем, насколько это было возможно. Альберих обвил шею Рагнвиндра-младшего, прижимаясь теснее, углубляя поцелуй. Никакой алкоголь не сравнится с этими чувствами внутри, что разжигают целый пожар. Помятые рубашки на обоих телах. У Кэйи так вообще несколько пуговиц сверху были расстёгнуты. Жар тел был таким сильным, что казалось, весь воздух накалился на крыше, превращая ту в настоящую баню. — Развратник, — прошептал после поцелуя Дилюк, глядя на оголённую грудь Альбериха. — Для тебя старался, — подмигнул тот. — Какой же ты… — Я тоже тебя люблю…

***

Приоткрыв глаза, Дилюк увидел, что он всё ещё на утёсе Звездолова, а не на крыше Ордо Фавониус. Рядом нет Кэйи. Звёзды не отражаются в его глазах. Не слышится его звонкий смех. А прикосновение к щеке стало таким фантомным, что казалось, только сейчас пальцы гладили щеку, нежно прикасаясь к коже. В ту ночь Кэйа позволил снять глазную повязку. Увидеть, что прячется под кусочком ткани. Даже в детстве, уже когда отношения между мальчишками наладились, Альберих не снимал столь важный для него предмет… В ту ночь его жест был верхом доверия. А за самой повязкой скрывался прекрасный глаз без малейшего изъяна, цвета янтаря. В тот миг Рагнвиндр долгое время не мог отвести взгляда от красивых очей возлюбленного. Сейчас же Дилюк знал, что за тканью теперь не только глаз другого цвета, но и шрам, лично оставленный им же много лет назад.

***

Тихо вернувшись на винокурню ещё засветло, мастер упал на мягкую кровать, всё ещё пребывая в некой прострации и мыслях. Пролежав так некоторое время, юноша понял, что не уснет. Слишком многое вспомнил. Слишком многое обдумывается. Мысли всё ещё водят хороводы с воспоминаниями, а в воздухе витает непринятое решение нечто. Поднявшись с мягкой поверхности, Дилюк присел на пуфик перед зеркалом и принялся распускать волосы, распутывая их. Когда-то Кэйе нравилось расчёсывать гребнем алый водопад из волос. Интересно, а понравилось бы сейчас? Кашель прервал рассуждения, подталкивая скорее выпить пилюлю. Вот совпадение, да? Цвет лекарства совпадает с цветом глаз дорогого человека. Альбедо… Кажется, уже заранее знал всё, что нужно… Признаю, я сдаюсь! Я любил Кэйю. И несмотря на последнюю нашу ссору и разногласия, длящиеся столько лет… Я… люблю его до сих пор. Путешествие хорошо сказалось на мне. Это время позволило мне обдумать происходящее, остыть. Но увидев, каким он стал… Как он счастлив. У него есть настоящий дом, друзья, коллеги, работа. Что изменит то, что чувства вновь вспыхнули и дали толчок такой болезни? Правильно. Ни-че-го. Я не могу подойти к нему снова. Не могу разрушить ещё больше то, что и так уже рушиться. Он прогонит меня. Скажет убираться и будет прав. Имеет на это право. Лучше уж так. Я буду наблюдать за ним издалека, пока моё время не вышло. Издалека, ведь… Ближе — хуже. А я не хочу, чтобы он знал. Винил себя в смерти ещё одного человека из семьи Рагнвиндр. Я уйду тихо, оставив ему после себя всё, что имею. Да. Так будет правильно. С последними словами, что прозвучали в голове, мастер положил на столик гребень с чувством решимости и правильности своего решения. Уже мысленно обдумывая, сколько ему могло остаться времени и что нужно успеть сделать, он вновь зашёлся кашлем, более сильным, чем в прошлые разы. Хозяин винокурни осел на колени, согнувшись пополам и зажмурив глаза, в надежде, что не задохнётся прямо сейчас. Когда приступ начал ослабевать, на полу показался лепесток лилии Калла — любимых цветов Альбериха.