Ведун. (Тигриные тропы)

***

Тэхён выжидал появления охотников, вглядываясь сквозь метель, как между деревьями мелькало человеческое тело, пытаясь уйти от своих преследователей. Звуки моторов и выстрелов становились всё ближе. Хранитель леса внутри ведуна приходил всё в большую ярость. Желание разорвать тех, кто нарушил гармонию его территории, становилось непреодолимым. Судя по всему, у этих нелюдей была очередная охота на живых людей, и на этот раз она подобралась слишком близко к его дому, даже несмотря на бушевавшую жуткую метель. Кажется, данное обстоятельство никак не останавливало тех, кто забавлялся чужими жизнями, а значит, все его усилия и усилия духов ветра и воды были напрасны, и это злило его ещё сильнее. Он видел, как высокий парень, добежав до очередного дерева, обессиленно упал в снег, видимо, готовясь к самому худшему. Ещё немного и его пристрелят, как дичь. Дождавшись, когда снегоходы подъедут ближе, а их было три, тигр, не раздумывая, бросился на помощь. Его мускулы напряглись, когда он рванулся вперёд. Острые когти зацепились за снег, а мощные лапы наносили удары по снегоходам и людям. Он размахивал лапами и кусал за рукава, стараясь выбить оружие из рук. Охотники в панике стреляли в ответ, пуля за пулей, но тигр был быстрее, уворачиваясь и мастерски избегая выстрелов. Один из охотников всё же успел задеть шкуру на лапе, но это его не спасло. Хранитель леса, вцепившись в руку клыками, сбросил того со снегохода и, немного протащив по насту, вцепился в горло, разрывая сонную артерию. — Ах ты, дранная кошка! — щелчок затвора над самым ухом заставил ведуна напрячься. — Сейчас ты отправишься следом за Минхо. Тэхён медленно развернулся, глядя прямо в дуло своими янтарными глазами, пытаясь понять, как избежать выстрела. Но не успел он состряпать хоть какой-то минимальный план, как послышался оглушающий выстрел, охотник перед ним выронил ружьё и, как подкошенный, рухнул на землю. Снег под ним моментально окрасился в красный. — Не в мою смену, выродок, — произнёс Чонгук, перезарядив ружьё. Сплюнул на остывающее тело, не приминув пнуть его ногой, и с победной улыбкой подмигнул Киму. Как только Тэхён, перевоплотившись, скрылся в лесной чаще, услышав выстрелы, бизнесмен решил, что оставаться в стороне не будет. Быстро одевшись и схватив со стены ружьё, он бросился следом и как раз успел очень вовремя. Один из этих говнюков держал его рыжика на мушке. Сердце сжалось от осознания, что он больше никогда не сможет увидеть полюбившиеся глаза и ухмылку, это и заставило его выстрелить. Тигр благодарно кивнул, а затем перевёл взгляд на третьего охотника, который, оценив ситуацию не в свою пользу, уже почти скрылся за стволами деревьев. Это было плохо. Он видел, что Чонгук жив, и теперь они точно знают, где его искать, а значит, вскоре вернутся, и никто не знает, сколько их будет, и смогут ли они справиться с ними, имея только клыки, когти и одно старенькое ружьё. Вихрь вокруг тигриного тела закружился, возвращая ведуна в человеческую форму. — Ты в порядке? — спросил Чонгук, глядя на Тэхёна. Лицо и одежда у того были в чужой крови, а сам он держался за рану на ноге от чужой шальной пули. Понимание того, что эта кудрявая милашка только что собственными зубами разорвала чужое горло, пугало, но одновременно восхищало. Кажется, он влюбился окончательно и безвозвратно, несмотря на все свои страхи и сомнения в реальности происходящего. — Нормально, а ты? — криво улыбнулся Тэхён, видя этот обеспокоенно влюблённый взгляд. — Я испугался… За тебя! — честно ответил тот. — Разве можно так бездумно нападать на тех, у кого есть оружие? А если бы тебя убили? Что бы я тогда делал, а? И вообще, где эти сраные духи, когда они так нужны? Почему ты всё делал один? — Они не имеют права вмешиваться в человеческие судьбы. За это можно отправиться в небытие. Это могут лишь духи-хранители, имеющие человеческую плоть, — Ким рукавом пытался стереть кровь с лица. — И вообще, с чего ты так распереживался? Ещё недавно ты хотел сбежать от меня. Так что изменилось? Или боишься, что без моей помощи не справишься с Канарейкой внутри тебя? — Тэхён нарочно издевался, видя смущение на чужом лице. — Эй, это не Канарейка, а Орёл, между прочим! — тут же возмутился Гук. — И вообще, дело вовсе не в этом, хотя и в этом тоже, но и… — его почти вырвавшееся признание прервал чужой стон. Они оба совершенно забыли за этим странным флиртом о парне-жертве, который по-прежнему лежал под деревом. — Чёрт, — Тэхён подошёл к лежащему и осторожно перевернул его. На первый взгляд видимых повреждений не было, но было видно, что он сильно вымотан и почти без сознания. Чонгук подошёл следом, заглянул через плечо ведуна, и тут же его глаза моментально округлились. — Джинни? Вот же сука, Пак, и до него добрался. Ну, только я вернусь, этой падле не жить. — Ты его знаешь? — удивлённо посмотрел на него Ким. — Конечно, это моя правая рука и один из немногих настоящих друзей. — Внутри Чонгука вновь прорвалось то рвущееся наружу ощущение, готовое разрушить всё вокруг, а дух бури внутри бешено бил крыльями. Тело начало раскаляться, готовое перевоплотиться в любой момент. Тэхён это почувствовал. Нужно было срочно притормозить этот процесс — отвлечь чем-то. — Так, неси своего друга в дом, попробуй привести его в чувство, а я пока разберусь с трупами. И постарайся не выпустить свою Канарейку. Выпей успокаивающий чай, — поднявшись, он сжал чужое плечо в успокаивающем жесте. — Ладно, — выдохнул Чонгук, чувствуя, что дух внутри бьёт крыльями не так яростно, как секундой ранее. Чужое прикосновение успокаивало. Его прикосновение. — И это не Канарейка. Не Канарейка, слышишь, Тигрёнок! — выкрикнул в спину Киму, который вновь перевоплощался в духа леса. *** Тэхён, избавившись от тел, вернулся через пару часов и увидел весьма забавную картину: Чонгук пытался растопить печь, и у него это явно получалось с большим трудом. Бумага под сваленными в беспорядочную кучу дровами никак не поджигалась, и он смешно раздувал щёки, стараясь её распалить. За столом сидели духи воды и огня и гиенически хихикали, наблюдая за этой сценой. — Хорош ржать. Лучше бы помогли, — бурчал тот, бросая на них злобные взгляды. — Вот ты, подгорелый, давай, тряхни шевелюрой — дай искру. — Нет, наш юный Падаван, ты должен сделать это сам, — с видом усталого от жизни мудреца ответил ему Юнги. — Раз уж тебе предстоит какое-то время прожить здесь, то и научиться выживать тоже придётся. А то вымахал такой детина, а разжечь простой огонь не умеешь. Эх, городские, городские! — Да, да, да, — поддакнул Чимин. — Не можешь же ты всё время сидеть на шее у нашей ведьмочки. Там, кстати, вода закончилась, не мог бы ты принести, а то мне жить не в чем. — Придурки, — фыркнул тот, продолжая свои никчёмные попытки, хотя прекрасно понимал, что духи правы. Теперь он здоров и даже больше, и постоянно напрягать ведуна бытовухой уж как-то совсем не по-мужски. — Как наш гость? Не приходил в себя? — прервал их перебранку Ким, бросив взгляд на всё ещё находящегося без сознания Джина, которого Гук устроил на единственной кровати. О том, как им теперь всем тут уместиться, предстояло ещё хорошенько подумать. — Нет! — обрадовался его возвращению Гук. — И это хорошо, потому что чёртова печь никак не разжигается. Тэхён хмыкнул и отодвинул мужчину, показав тем самым, что сам этим займётся. — Сходи пока за водой. Нужно помыться. Я сам тут разберусь. За сегодня он чувствовал себя ужасно вымотанным. Всё его существование с появлением этого мужчины и его проблем перевернулось с ног на голову. Его размеренная жизнь превратилась в черт знает что. Он — дух леса, а не нянька. Плюс эти внезапные чувства съедали его сознание. Что с ними делать, тоже пока не знал. Растопив печь и поставив котёл с водой, принесённый Чонгуком, Тэхён присел на кровать, проверяя лоб нового жильца на температуру, опасаясь, что теперь придётся с этим тоже разбираться. Но, слава небесным духам, температура оказалась нормальной, и, казалось, что Джин просто спит. Это немного уменьшило тревогу. — С ним всё будет нормально? — спросил Гук, присев рядом и тревожно вглядываясь в лицо друга. — Если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Знаешь, этот парень когда-то спас мне жизнь. Я тогда только что создал свою компанию, всё ещё при этом оставаясь рядом с Намом, как его правая рука. Конкуренция была бешеная, но я, сука, целеустремлённый, знаешь ли, поэтому пёр вперёд, как танк, убирая с дороги более слабые звенья. Многим это не нравилось. На меня организовали покушение, и если бы не Джин, меня бы сейчас и в живых не было. Меня подкараулили вечером возле офиса на стоянке и всадили нож в печень. Благо, Джин проходил мимо, он и вызвал скорую. А потом часами просиживал у моей кровати, хотя мы даже не были знакомы. Когда я очнулся — его лицо было первым, что я увидел. Собственно, так и началась наша дружба. Я очень ему за это обязан, а теперь, получается, должен вдвойне. Как и тебе тоже. Думаю, он вышел на охотников, разыскивая меня, и сам попался. Почему он не обратился к Намджуну? Хотя, по всей видимости, потому что они никогда не ладили, и причина этой ненависти мне неизвестна. В общем, это я во всём виноват, — покаянно замолчал Гук, внезапно осознав, что все окружающие его люди рискуют жизнью ради него, даже не задумываясь о собственной. А он… Он только хотел жить, окончательно избавившись от бедности, погрязнув в собственной алчности и практически забыв о человечности. — Какая интересная история. Но правдивая лишь для тебя, — раздался зашелестевший голос духа ветра, так внезапно, что оба парня, испугавшись, подпрыгнули на месте. Свободный дух появился слишком неожиданно. — Твою ж за ногу! — зашипел Чонгук. — Ты мог бы так не пугать? Я чуть снова в эту синюю громадину не превратился. Как понять, «правдивая лишь для меня»? Что это ещё значит? — Да, Хосок, что ты имеешь в виду? — нахмурился Тэхён. — А об этом нам расскажет один хитро мудрый небесный дух. Давай, Сокджини, хорош притворяться спящим и немощным. Это ты этих наивных детишек можешь обмануть своим человеческим обликом, но только не меня. Я слишком давно тебя знаю, — наклонился дух ветра очень близко к лицу спящего мужчины. Глаза того широко распахнулись, и на лице заиграла ехидная улыбка. — Ты всегда был чересчур проницательным, Хо. Такой спектакль испортил. — Сокджин? — послышались удивлённые возгласы со всех сторон. — Потрясающе, — ахнул Чимин, хлопая в ладоши, как ребёнок. — Тот самый, что променял небо на любовь. Я вас просто обожаю. Вы мой кумир! — Эй, вообще-то это ты меня должен обожать, Журчалка, — ревниво одёрнул его Юнги. — Ты, блядь, тоже дух. Охренеть! — Чонгук в полном шоке пялился на лучшего друга, пока тот, поднявшись, встряхнулся и, перевоплотившись, предстал перед ними в виде очень высокого красивого духа небес в ярко-голубом ханбоке с длинными волосами и золотистыми цветами в них. — И когда ты собирался мне об этом рассказать? — Никогда, малыш Гуки, — улыбнулся тот чересчур ласковой улыбкой. — Ты вообще не должен был знать о таком, если бы кое-кто из присутствующих не отдал тебе свои искры, и я не почувствовал, как моя искра, живущая в тебе, практически перестала принадлежать мне. Честно говоря, я надеялся, что успею до того, как родится новый дух, но судя по всему опоздал. Кстати, кто это? — спросил он. — Дух бури, — ответил за Чонгука Тэхён. — Синий грозовой орёл. — Вау! — расплылся в ещё большей улыбке Сокджин, потрепав Чонгука по вихрам, как ребёнка. — Покажешь? — Не увиливай от темы, — зашипел на него Хосок. — Да кто увиливает-то? — недовольно цыкнул тот. — Спрашивайте, что хотите знать. — Зачем ты отдал мне свою искру, Джин, или лучше тебя звать дух неба, дружище? — саркастично прищурился Чонгук, отмахиваясь от чужой руки и чувствуя себя сейчас полным идиотом, попавшим в чью-то безумную игру. — Ну, если бы я этого не сделал, малыш, ты бы истёк кровью на той стоянке перед нашим старым офисом. Поверь, скорая бы не успела, — снова улыбнулся дух. — Он спрашивает тебя не об этом, — начал выходить из себя дух ветра. — Он спрашивает: почему небесный дух отдал искру совершенно незнакомому для него человеку? Заливать о том, что ты альтруист, не надо. — Ах, вы об этом? — вздохнул тот. — Меня попросили, и я не смог отказать. — Кто попросил? — Чонгук совершенно ничего не понимал. Получалось, что в его окружении есть ещё кто-то из этой магической братии? — Ты, наверное, удивишься, но это был Намджун, — не переставал лыбиться Сокджин, видя, как недоумение в глазах Чона и остальных усиливается. — Я тогда ждал его, чтобы поговорить о наших отношениях, ведь он должен был забрать тебя из офиса, а потом внезапно появился тот придурок и ударил. Ты упал и мгновенно потерял сознание. Намджун появился буквально через несколько минут. Он попросил тебя спасти. Я спас. Собственно, вот и вся история. — Что-то я совсем ничего не понимаю. Вы были знакомы с Намджуном до того, как ты стал работать у меня? Он тоже какой-нибудь дух? Обычные люди в моём окружении есть вообще? — обречённо захныкал Чонгук. Нет, он определённо в какой-то очень хреновой китайской дораме. Сокджин на это лишь рассмеялся: — Намджун — обычный человек, малыш. — О, кажется, я догадываюсь, — хмыкнул Юнги. — Этот человек, Намджун — очередное воплощение твоей земной любви? Верно? И, судя по всему, он знает о тебе? Дух кивнул. — Какой ты у меня умный, Огонёк. Я бы и не догадался, — улыбнулся Чимин, чмокая своего парня в щёку. — Но если он твоя великая любовь, почему вы всё время ссоритесь? — у Чона в голове роились вопросы, которые он хотел задать этому человеку. Нет — этому духу. — Ох, — улыбка Сокджина мгновенно исчезла. — Вообще-то, мы любим друг друга. В каждом его воплощении он — моя единственная страсть и кара одновременно. Я много раз пытался отдать ему свою искру, большую её часть, но он каждый раз отказывался, не желая становиться бессмертным. Глупый человек. И из-за этого мы постоянно ссоримся. Знаете, как тяжело видеть, как твой любимый умирает, а потом ждать, когда он снова родится и вырастет. Я проходил через это десятки раз, и всё время надеюсь, что он согласится на моё предложение, но пока безуспешно. А его нынешнее воплощение — особенно упрямое и обидчивое. Но ничего, я подожду следующего, — грустно добавил он. — О, духи! Это так трагично и романтично, — всхлипнул дух воды. — Как хорошо, что мы с тобой, Огонёчек, бессмертные и всегда будем рядом. Правда ведь? — Если я раньше срока от ревности не потухну, — буркнул в ответ тот, подставляясь под ещё один чмок. — Ладно, с этим разобрались, — сказал Ким, недоверчиво глядя на Сокджина. — Но что ты делаешь здесь? Хотел вернуть искру, пока она не переродилась? — Не без этого, тигрёнок, — ответил дух. — Но вообще-то я очень проникся к этому безбашенному малышу за эти годы и всем сердцем полюбил его, как родного. Да и земная жизнь всё же требует материальных затрат. Чонгук — мой шеф, и без его подписей всё стоит. Выйти на эту гниду Пака мне было легко, и я смог вытрясти из него, куда он дел Гука. А, попав в лес, я пошёл на остаточное мерцание своей искры, — продолжил он, — правда, за мной увязалась та троица. Спасибо, кстати, что избавили меня от них. Как духу, они бы мне ничего не сделали, но физическую оболочку повредили бы. А искать новую мне не очень хотелось бы, к этой я уже привык. — Святые небеса, ты даже не понимаешь, что натворил! — начал раздражаться Тэхён. Этот вечнолыбящийся дух почему-то его дико бесил, особенно когда вновь выдавал это гиперсладкое «малыш». Ревность, даже если она необоснованная, тоже ревность. — Чонгук не может сейчас покинуть это место. Он не сможет самостоятельно справиться с сущностью внутри себя. А охотники обязательно вернутся за ним, и я не гарантирую, что смогу справиться с ними один. Его жизнь в опасности. Понимаешь? И всё из-за тебя. — Не злись, тигрёнок, — снова улыбнулся Сокджин. — Кто сказал, что он не сможет вернуться к нормальной жизни? У него есть я. Всё же я — небесный дух, и с удовольствием помогу ему обуздать бурю внутри себя. Так что об этом можно не переживать. Завтра утром мы уйдём, вернёмся в город, всё станет, как раньше, и искать его нужды больше не будет. Поверь, я могу сделать так, что этот соплежуй Пак отзовёт своих шавок, чтобы тебя тоже не зацепило. Тэхён хотел было открыть рот, но тут же закрыл его, понимая, что лучшее решение уже озвучено, но, кажется, влюблённое сердце уже начало тосковать, хотя и предмет его влюблённости всё ещё сидел рядом. — Да, это будет правильно, — наконец грустно выдохнул он, стараясь не пересекаться взглядом с Чонгуком, которому эта идея явно не нравилась. — Завтра на рассвете вы покинете мой дом. Я провожу. — Но… — Гук хотел было сказать, что против и не позволит ему решать вопросы с охотниками в одиночку. Верить в то, что те оставят его рыжика в покое, когда тот буквально загрыз одного из них, он не собирался. И самое главное: не хотел оставлять того, в кого его сердце уже безвозвратно влюблено, но резкий взгляд ведуна остановил его. — Это не обсуждается, Чонгук. Тебе здесь не место. Мы оба это знаем. Возвращайся в город с Сокджином и живи дальше, как и жил. Дух ветра заметил их взгляды с толикой явной недосказанности. — Пойдём, Сокджин, прогуляемся по лесу. Давненько мы с тобой не болтали. Через секундное замешательство, вызванное чужой благожелательностью, дух небес понял, в чём дело. — Ты серьёзно? — прошептал он Хосоку. — Эти двое вместе? Никогда бы не подумал, что Чонгук способен кого-то полюбить. — Да. И потому мы идём гулять. Думаю, им есть что обсудить. А вы, — он махнул рукой в сторону Чимина и Юнги, — идите, где-нибудь поиспаряйтесь и не мешайте им. — Ты хотел сказать — «поспаривайтесь», хотя, по сути, это и не меняет ничего, — буркнул Юнги, притягивая свою Журчалку в объятия и растворяясь в пространстве, оставляя два влюблённых сердца разрываться от предстоящей разлуки. Ведь у них осталась только одна ночь, чтобы побыть вместе. Всего ночь! Последняя ночь!