Ведун. (Тигриные тропы)

***

Вечернее небо затянуто серыми плотными тучами, нависшими над самыми верхушками деревьев. Снег валит мелкими колкими крупками, больно впиваясь в тигриную шкуру. Зверь медленно передвигает лапами с единственным желанием — добраться до дома, перевоплотиться и, наконец, уснуть, закутавшись в одеяло, наверняка всё еще хранящее запах полюбившегося человека, хотя и знает, что это невозможно. Он слишком долго был в обличье хранителя и дико устал. Дорога до опушки леса, где они расстались с Чонгуком, заняла почти сутки, и даже для такого сильного существа, как он, это достаточно выматывающе. Но это не страшно, главное, чтобы эти несносные духи поддерживали тепло. Внезапно его чуткое обоняние улавливает запах гари, смешанный с бензином. Он втягивает воздух ещё сильнее, а затем поднимает свои янтарные глаза вверх и видит, как над вековыми елями расползается сизый дым, становясь всё гуще и чернее, идущей с того места, где… Где его хижина. В сознание закрадывается неприятное предположение, почти граничащее с уверенностью. Он ускоряется, несмотря на усталость, и уже через несколько минут оказывается на месте, воочию лицезрея свои самые худшие ожидания. Его дом горит, подожжённый чьей-то коварной рукой, судя по валяющейся неподалёку канистре. Хотя, чьих это рук дело, понимает сразу, когда слышит вдалеке гул нескольких снегоходов. Чертовы охотники! Видимо, они явились за бизнесменом, но, не найдя его, решили нагадить хотя бы так, оставив приютившего их жертву отшельника без жилья. Тэхён чувствует нарастающую в груди ярость и дикое, неконтролируемое желание мстить. Эти уроды решили, что могут хозяйничать на его территории? Что ж, он покажет им, кто тут полновластный хозяин. И хоть сил у него сейчас не очень много, но чтобы преподать урок этим мразям, хватит. Несколько секунд смотрит на пылающую хижину. Видит, как дух воды, поднимая в воздух огромные пласты снега, раз за разом обрушивает их на бушующий огонь, стараясь потушить то, что осталось. Видит глаза духа огня, что с сожалением, о том, что не доглядели, смотрит на Ведуна. Больше немедля, бездумно бросается в погоню. «Догнать, наказать, избавить лес от гнилья», — бьётся единственная мысль в сознании. Нагоняет поджигателей уже через несколько километров и, одним мощным прыжком скидывая одного из них со снегохода, в мгновение ока разрывает его горло. До следующего добраться не успевает, так как охотники окружают его со всех сторон, беря в кольцо снегоходов, словно в ловушку, и наставляя на него свои ружья. Он обороняюще скалится, обнажая огромные клыки со стекающей с них кровью их собрата. Встаёт на задние лапы, показывая всю свою звериную мощь, и громко рычит, готовясь к прыжку. — Не убивать. За такой экземпляр на чёрном рынке можно выручить нормальные бабки, — слышит голос одного из этих мразей, видимо, того, что среди них главный, а затем чувствует, как в шкуру впиваются несколько дротиков со снотворным. Прыжок в сторону того, кто говорит, что делать, но накрывающая темнота сбрасывает его вниз, словно со скалы, прямо у снегохода. Изо всех сил пытается не закрыть глаза, не поддаться действию лекарства, но всё тщетно. Веки тяжелеют, звуки исчезают, а чувства притупляются, унося в полное забытьё. — Попалась, киса, — последнее, что слышит, прежде чем окончательно отключиться. — Осталось выловить твоего хозяина.

***

— Ты уверен? Это же огромные деньги, Чонгук. — Намджун, развалившись в кресле напротив своего друга в его офисе, недоуменно смотрит на него, пока тот пролистывает накопившиеся за время его отсутствия документы. — Абсолютно, — кивает тот, не поднимая взгляд. — Люди из трущоб получат жильё в нашем жилом комплексе. Это не обсуждается. Я так хочу. Глава мафиозного клана хмурится, не понимая таких радикальных перемен в решениях. — Но разве не ты хотел стереть этот район с лица земли? Разве не ты говорил, что отбросам, проживающим там, хватит и нескольких тысяч вон, и больше их гнилые души не заслуживают? Или ты уже забыл их безразличие и нашу с тобой жизнь там? — Намджун повышает тон голоса в надежде переубедить друга. — Знаешь, с тех пор, как ты вернулся три дня назад, я не узнаю тебя. Ты сильно изменился. Куда делся мой бескомпромиссный и безжалостный союзник? Неужели этот отшельник так на тебя повлиял? Это глупо. Чонгук наконец отрывает взгляд от бумаг. — Да, Джун, повлиял. Вернее, не повлиял, а показал, что значит ответственность за чужую жизнь, даже если эта жизнь совершенно ничего не стоит. Знаешь, в том лесу, когда я умирал, он помог мне не потому, что я какой-то крутой бизнесмен со связями в криминале, а потому, что для него ценность жизни священна. Любой жизни, понимаешь? Не зная, кто я, он, не задумываясь, отдал мне десять лет своей жизни, чтобы я не умер. Ухаживал, кормил, оберегал, несмотря на то, что я вёл себя отвратительно, и не просил ничего взамен. А затем, также не задумываясь, бросился на вооружённых охотников, чтобы спасти Джина. Наблюдая за ним, осознал, насколько же я дерьмовый и алчный человек, и кроме разрушения, ничего в этот мир не несу. Живу лишь для себя и своих приземлённых желаний. Даже моя внутренняя сущность — это дух бури. А буря, как ты знаешь, губительна. Видимо, другого я и не заслуживаю. Надеюсь, ты понимаешь теперь, почему… Почему я хочу помочь тем несчастным хотя бы обрести нормальный дом. Может быть, хоть немного это успокоит взбунтовавшуюся совесть. — Вау, — восхищённо хлопает в ладоши Намджун. — Мой сумасбродный друг повзрослел и, кажется, крепко влип в этого лесного парня. Неплохо он тебе мозг прочистил. Всегда знал, что влюблённые люди подвержены беспочвенному героизму. Хотел бы я познакомиться с этим отшельником. — Влип-то я влип, — печально вздыхает Чон. — Вот только что от этого толку, если нам нельзя быть вместе. Он ни за что не покинет лес, потому что это его долг хранителя, а я как бы не изменился, не смогу жить в тех условиях, что живёт он. Да, конечно, мы могли бы иногда видеться, но это совсем не то. Ты же знаешь, что к полумерам я не привык. Если что-то принадлежит мне, то это должно принадлежать мне целиком. Видимо, с чувствами так же. Либо всё, либо ничего. Либо мы вместе всегда, либо врозь. Так что… — он не договаривает, снова утыкаясь в изучение документов. — Да уж, проблема, — с жалостью смотрит на друга Нам, который тщательно делает вид, что работает, но на деле уже несколько минут пялится в совершенно пустой лист. — Но не переживай, возможно, со временем компромисс найдётся. Выхода нет только из гроба. — Возможно, — Чонгук откидывается в кресле, откладывая в сторону бумаги. К черту их. Всё равно работа за такими разговорами, что будят воспоминания, не клеится. Достаёт из бара початую бутылку виски и разливает по стаканам. Сейчас ему нужно расслабиться, чтобы мысли о несостоявшейся любви и всех изменениях, происходящих с ним, немного отпустили. Подвигает стакан другу и, сделав первый глоток, переводит диалог в другое русло. — А ты? Ты, Джун, как справляешься с тем знанием, что твой возлюбленный бессмертный небесный дух? И почему не хочешь принять его дар. Если бы мне пообещали вечность рядом с Тэхёном, я бы ни за что не отказался. Намджун тоже делает глоток и грустно смеётся. — Знаешь, брат. В этом мы похожи с твоим отшельником. Ценность жизни велика, только пока она хрупка. А какая ценность в бессмертии? Как думаешь, через сколько столетий мы бы надоели друг другу? А так его ожидание моего нового перевоплощения подпитывает чувства сильнее. Укрепляет то ценное, что нужно беречь в самой глубине души. Ценить такое может только тот, кто страдал. — Ну, не знаю, — усмехается Чон. — Я знаю парочку духов, которые бы могли с тобой поспорить на эту тему. Мне кажется, что это жестоко по отношению к тому, кто любит тебя столько столетий и даже пожертвовал небесами ради этого. Я бы на твоём месте хорошенько подумал над его предложением. Всё же вы оба мои друзья. И слышать, как вы постоянно грызётесь из-за того, что не можете договориться, лично мне не доставляет никакого удовольствия. И вообще, как я понял, искру всегда можно вернуть. Так что, может, тебе стоит попробовать. Поживи пару столетий, не понравится — вернёшь искру и дело с концом. Умирай себе на здоровье. — А ты и правда повзрослел, — рассмеялся Намджун. — Вон, лекции об отношениях мне читаешь. Я подумаю, обещаю. Но и ты тогда тоже подумай о компромиссе. Может, жить в лесу не так уж и плохо. Подумаешь, сортира приличного нет. Что мешает построить с твоими-то возможностями. Чонгук улыбается в ответ. — Я тоже обещаю подумать. Возможно, Намджун прав, и если слегка апгрейдить хижину рыжика, всё будет не так плачевно. Вопрос только в том: согласится ли он на такой апгрейд. Надо будет вернуться и спросить в самое ближайшее время. Он улыбается ещё шире этой мысли, но затем всё же возвращается из той реальности, где целует своего рыжика на новеньком ортопедическом матрасе. — А теперь вернёмся к делам. Что там с Паком и теми уродами, что заставили меня побегать по лесу? — Насчёт Пака не переживай. Он больше не доставит проблем. Не один он умеет развлекаться с человеческими жизнями. Думаю, несколько лет в горах Индии с рысями и козами в качестве раба на моих плантациях чая остудят его зажравшийся нрав. — Джун плеснул себе ещё в стакан немного виски, окончательно расслабившись в кресле. Достал из внутреннего кармана дорогого пиджака сигару и только начал раскуривать, как тут же отбросил её в сторону, увидев на ней небольшого человечка в чёрно-красном ханбоке. — Твою мать, это что за херня? — почти по девчачьи взвизгнул он, а его глаза округлялись по мере того, как человечек рос, пока не приобрёл нормальный человеческий рост. — Чего разорался? — недовольно прошепелявил дух, подняв сигару и пристроив её в пепельницу. Расправил немного дымящееся одеяние, сверкая огнём в волосах. — Так и пожар можно устроить, дубина. И вообще, курить вредно, — а затем в недоумении уставился на мужчину, сложив губы в удивлённое «о». — Ты что, меня видишь? Интересно. — Юнги? Ты как здесь? Почему? — подскочил с кресла Чонгук, выронив из рук стакан с виски, отчего на дорогом паркете образовалась лужа, из которой незамедлительно материализовался дух воды. — Ух ты, как всё забавно кружится, — пьяненько икнул он, невпопад размахивая руками. — Тебе не говорили, милашка Чонгуки, что в кабинете не только алкоголь должен быть, но и графин с водой. Виски, конечно, прикольно, но из воды появляться гораздо удобнее. Смотри, Огонёк, какое тут всё чёрное и мрачное. Точно, бандитское, — окинул кабинет взглядом, а затем уставился на ошарашенного, Намджуна, ткнув в его широкую грудь маленьким пальчиком. — А ты, наверное, та страшная мафия, от которой без ума наш небесный? И, похоже, искорку он в тебя всё же подселил, раз ты тоже можешь нас видеть. Я бы в такого красавчика свою тоже подселил, — но, увидев недовольный взгляд Юнги, тут же осёкся, — но я не стал бы, просто потому, что до безумия люблю своего Огонька. — Что тут происходит? — наконец вышел из ступора Чонгук. — Что-то с Тэхёном? Духи виновато переглянулись. — Тут такое дело, — начал немного запинаясь дух огня, — Тэхён… Он у охотников, уже третий день, в шкуре тигра. Они напали внезапно. Подожгли дом. Мы даже осознать ничего не успели. Тэхён погнался за ними, но их было слишком много. — Они спалили моё любимое ведрооооо, — завыл Чимин, размазывая рукавом ханбока слёзы, перебив своего парня. — А наш тигрёнок… Они держат его в цепях в том ужасном и холодном сарае, и из-за этого он не может перевоплотиться обратно в человека. Если так продлится ещё хотя бы день, то процесс станет необратимым, он навсегда останется зверем. Они продадут его в зоопарк. Тигрёнок не может стать чьей-то игрушкой. Это ужасно, — и завыл ещё громче, буквально устроив на полу лужу из слёз. — Что? — Чонгук чувствовал, как внутри недовольно закопошился дух бури, а осознание того, что с его любимым рыжиком беда, больно ударило под дых, скрутив узел страха в диафрагме. — Почему вы ему не помогли? Почему не пришли раньше, бесполезные придурки? — бизнесмен дико злился. Злился не на Чимина и Юнги, они всего лишь духи, подчиняющиеся своим законам, а на себя, что поддался уговорам и бросил Тэхёна одного. Он ведь чувствовал, что так и будет. — Мы не могли, — стыдливо закусил губу дух огня. — Ты же знаешь, мы не можем вмешиваться, но зато можешь ты, поэтому мы пришли, как только смогли тебя отыскать. Мы всего лишь маленькие лесные духи и наши связи с внешним миром сильно ограничены. Прости. — К черту ваши извинения. — Чонгук уже направлялся на выход, когда столкнулся с входящим Сокджином. — Что такое, мой маленький крылатый дух? Куда ты так летишь, прости за каламбур? — Тэхён, — бурнул Гук, а затем обратился к Намджуну, который уже набирал своему начальнику охраны, чтобы тот поднял людей на помощь Ведуну. — Подбросишь до леса. А то боюсь, в таком состоянии могу не справиться с управлением. — На машине не успеешь, — дёрнул его за рукав дух огня. — Слишком долго. — Но тогда как? — Чонгук уставился на него, потом на духа воды и неба, в глазах которых читался явный ответ. — Нет, нет, нет! — запротестовал он. — Я не могу его выпустить. Я же ещё не умею с ним справляться. — Не переживай, птенчик, в этом нет ничего сложного, — похлопал его по плечу Сокджин. — Просто дай ему волю и постарайся контролировать его действия. Это - как руководить любым рабочим на стройке. Просто покажи, кто тут главный, расскажи, что ты от него хочешь, и не давай самовольничать. Не дрейфь. У тебя получится. — Чёрт! — Чонгук запустил пальцы в смоляную шевелюру. Но духи правы: он не успеет. Орёл уже хлопал крыльями где-то за грудиной, просясь на волю. Бизнесмен выдохнул, расслабился, выпуская духа и стараясь взять свой разум под контроль. Через несколько мгновений он уже смотрел на мир глазами огромной синей птицы. Хотелось крушить и ломать всё вокруг. И если в прошлый раз он ничего не понимал, словно отделенная от своего основного «я» личность, то теперь это было осознанно. И первыми, на кого обрушится его ярость, станут эти мерзавцы, посмевшие пленить его рыжика. Он видел, как Сокджин открыл окно в кабинете, тем самым указывая, каким путём ему нужно следовать. Чувствовал, как мощные когтистые ноги приблизились к краю, а крылья, несколько раз хлопнув, подняли его в воздух, ударив холодным потоком по телу. Из горла вырвался непонятный клекот, оповещающий о том, что дух бури на свободе. Небо мгновенно наполнилось тяжёлыми чёрными тучами, а ветер усилился. — Тэхён! Найди Тэхёна! — Чонгук мысленно попытался приказать духу и, на удивление, тот его послушал. Взметнувшись вверх и отыскав острым взглядом нужное направление с высоты птичьего полёта, стремглав бросился вперёд, прокручивая в голове, словно на репите, только одну мысль: «Я скоро, тигрёнок. Потерпи совсем чуть-чуть. Я скоро…». В это время в его кабинете повисло молчаливое напряжение. Намджун исподлобья смотрел на духа небес, наконец до конца осознав слова духа воды. Сокджин всё же сделал по-своему и подселил в него искру, без его ведома. Духи леса, смекнув, что тут сейчас развернётся маленький локальный апокалипсис, быстренько ретировались восвояси, благо сигара всё ещё тлела в пепельнице, а лужа от виски поблёскивала на дорогом паркете. — Не хочешь мне ничего сказать, любимый? — наконец наигранно ласково спросил Намджун, наступая на Сокджина, загонял в ловушку из позади стоящей стены. — Например, как во мне оказалась твоя искра и почему я до сих пор об этом не в курсе? Дух заискивающе улыбнулся, глядя на разъярённое лицо своей великой любви. — А, упс! Рассекретился секретик. Ну, понимаешь…