Бистерия

***

Лунный свет падал на белые и оголённые плечи сипухи, на его светлые волосы, собранные в пучок. Он стоял перед высоким и довольно крупногобаритным мужчиной, тоже крыланом, который так же был полностью раздет. Его смуглые руки лежали на бедрах альбиноса, сильно выделяясь на их фоне, особенно при лунном свете, что придовал коже Арчибальда форворовый вид...чуть ли не стеклянный. Светловолосый потянулся к своему пучку двумя руками и осторожно распустил ленту. На плечи и прямую спину, из лопаток которой торчали крылья, упали волосы, что в лунном свете отдавали голубым. Они еле доставали до поясницы мужчины. Он медленно отошёл к кровати, завлекая за собой Бертхарда. Оба были словно зачарованные неведомыми силами. Арчибальд упал на кровать и приподнял руки над собой и стал красиво извиваться на фоне черного постельного белья как змея. Филин рассматривал эту завлекающую картину, рассматривал крылья, кончики которых были где-то на полу, волосы, что беспорядочно но так красиво расплосталтсь по одеялу, высматривал красные стекляшки из под белоснежных ресниц, но не мог уловить взгляд. Он надвис со скрипом над Арчибальдом и прошёлся смуглой щекой по его щеке, после губами и потянулся вниз, по тонкой шее, ключицам, груди, заостряя внимание немного на сосках, рёбрах, обвел губами впалый живот и спустился между ног. Со стороны послышался тихий вздох. Арчибальд выгнулся вперёд, немного зажимая темноволосую голову между своих ног и закрыл глаза от блаженных ощущений. Бертхард поднял взгляд на сипуху и расплылся в улыбке, завидав стыдливый взгляд красных стекляшек. Арчибальд выгибался на встречу рту, толкался и зарывался длинными, тонкими пальцами в черные волосы, чуть приподнимаясь на своих локтях. Луна опьяняла сильнее, затуманивала взгляд, раскрепощало движение. Альбинос вытянул свою ножку вдаль и положил на плечо филина так, что кончики пальцев могли зарыться в мягкое оперенье крыльев Бертхарда. Джовито осторожно отстранился от альбиноса и выпрямился над ним, встречаясь с желанным взглядом сипухи. Ещё в детстве он заметил эти стекляшки, заметил и запомнил их на столько, что мог с лёгкостью подобрать полевой цветок точно такого же цвета. Эти глаза были хищными, необычными...они были не от мира сего. О великая Гея! Какое же существо ты породила на этот свет....Соприкосновение кожи к коже ощущалось слишком хорошо. Бертхард был палящим солнцем в летний субботний день, а Арчибальд был луной, холодной, но такой белой. Беловолосый горел, обжигался о смуглую кожу партнёра и стонал от этого. Стонал стыдливо, не громко, пока внутри не ощутил чужой орган. В этот момент весь стыд улетучился и стал таким невесомым. Арчибальд обхватил руками шею Бертхарда, закинул одну ногу на его бедро и застонал. Застонал от удовольствия и обжигающего внутри тепла. Он старательно зарывался в перья возле слуховых каналов филина и шептал какие-то словечки, поддаваясь ритму тела сверху. Филин же придерживал мужчину обеими руками за талию, приобнимал его и так же тихо выдавал басистые вздохи на слуховой канал своего партнёра. Внутри Арчибальда, на удивление, было горячо, влажно, мягко...в общем - приятно. Филин расслабил крылья и они немного упали поодаль, создавая занавесу для обоих. Запах Совбера был одурманивающим, будто именно из-за него Бертхард согласился на эту авантюру. Аромат иванчая, мяты и лёгкий флер цветочного нектара - все это дурманило голову филина, заставляло периодически останавливаться, зарываться в белоснежные волосы и вдыхать глубже. Совбер отпустил шею Джовито и отстранился от него, переворачиваясь на живот. Он полностью выгнулся назад и лег грудью на кровать. Белоснежные крылья расплосталтсь по периметру и немного закрыли собой очертания Арчибальда. Бертхард продолжил движения, хватаясь своими большими ладонями за бедра мужчины, который то и дело постанывая себе куда-то в кулак, пока второй рукой пытался ублажить себя. Филин осторожно убрал длинные волосы в сторону, чтобы открыть черные плечики, на секунду зарылся в них, после чего поцеловал в оголившееся плечо, наращивая темп. По комнате расплосталтсь будоражующие звуки: шлепки кожи об кожу, лёгкий скрип кровати, шипение, стоны и лёгкие хлопки крыльев. Арчибальд встал на обе руки и стал добавлять темпа движениям, запрокидывая голову наверх. Джовито, в свою очередь, взял его за волосы и, намотав на кулак, заставил сипуху прижаться спиной к большой груди мужчины. Бертхард перехватил второй рукой тонкую шею альбиноса и стал чуть сдавливать, заставляя Арчибальда стонать уже с хрипотцой. С каждым толчком стоны становились громче и все чаще звучали слова "Быстрее", "Пожалуйста" и "Бер". Шлепки становились жесче, а из уст филина вырывались вздохи, басистые постанывания и даже животное рычание. Спустя пару минут Арчибальда заполнило что-то обжигающее и тянучее, а черные простыни покрылись лёгкими белыми каплями и почти моментально впитались. Первым на кровать лег Бертхард, осматривая Арчибальда снизу вверх, пытаясь вновь поймать красные стекляшки. Следом на кровать упал Совбер, осторожно расправляя крылья сзади и убирая длинные волосы назад. — Ты всегда стараешься поймать мой взгляд, я это начал замечать ещё при первой нашей встречи - лицо Арчибальда вновь стало обычным, холодным, но где-то в глазах искрил тот самый игривый и заинтересованный блеск. — Я всегда удивлялся их цвету. Они как стекло, на который нанесен витраж....как ореол солнечного затмения. Это пугает, это заводит и завлекает. Я чувствую себя мотыльком...- Бертхард ни на секунду не сводил взгляд с глаз Арчибальда, рассматривал узор на его радужке, который был похож на тысячи иголок разных размеров, рассматривал белоснежные ресницы, которые лишь слегка прикрывали стекляшки. — А твои глаза как мед...чувствую себя мухой...