Бистерия

***

Арчибальд шел после очередного собрания совета к себе в комнату, вычитывая что-то из своей записной книги, видимо наставление отца. Рядом с ним как раз шел Совбер старший, заглядывая в его записной блокнот и тыкал когтем на некоторые строчки с приговорами «Тут неправильно», «тут исправь», «ты видимо вообще не хочешь слышать меня», «бездарность…». Альбинос все послушно выслушивал от отца и зачеркивал некоторые моменты, скалился, недовольно фыркал и резко остановился на пол пути. Отец взглянул на записи и приподнял одну бровь, недовольно скаля свои губы. Мужчина выхватил записи и стал их рассматривать, перелистывая листы. В этот момент Арчибальд даже не заметил, что из его рук пропала книга и только после зачитывания понял: ¬- «Бертхард очень быстро летает. Его крылья большие и при помощи них развивают большую скорость, но несмотря на это, они очень шумные, по сравнению со мной. Я смог его даже напугать своим тихим появлением. Он удивился и похвалил меня.» Запись 25 – продолжал отец, пока Арчибальд все еще отходил от осознания – «Летать под луной с Бертхардом это нечто! Холодный воздух одновременно пьянит и отрезвляет. Я замечаю, как он опасается моих маневров, хватает сразу же за талию,будто ребенка, который только учиться порхать. Забавно, нам обоим по девятнадцать лет, но….» - Арчибальд резко выхватил блокнот из рук Совбера старшего и быстро отшагнул назад. По коридору раздался звонкий хлопок. Арчибальд тихо завыл и прижал руку к своей раскрасневшейся щеке. - Не думал, что мой сын, и без того убожество, наберется смелости водиться с мужчиной, так еще и с младшим Джовито. Этот еще больший бездельник, тупой, словно пробка от вина. Ах, да, ты ведь точно такой же! – на последнем слоге Совбер старшей сорвался на крик – Я всю жизнь думал, что мой сын – выше всего этого, найдет себе даму подстать статусу, продолжит род! А по итогу он подставляет свою жалкую тушку под Джовито младшего! О великая Гея! Ты снова порадила на свет ошибку природы! – Мужчина осматривал своего сына, кривя мину отвращения, после развернулся и медленно пошел в сторону свой комнаты – как бы разочаровалась Филиция, узная про то, что её сын пошел по такой дороге – нет.. она бы не разочаровалась, скорее наоборот, приняла и поняла – хватит распускать нюни, ты не маменькин сынок. Если сам себя лишил материнской любви, то привыкай к отцовской ненависти. – прозвучал хлопок двери, а после тихий скулеж Арчибальда. Он медленно согнулся, расслабил крылья так. Чтобы они прикрывали тело и спустился на колени, все еще зажимая горящую щеку рукой, а второй прижимал к себе этот чертов блокнот. По коридору разносился тихий скулеж, сдержанное мычание и задыхающиеся всхлипы. Совбер мл. старался сдержать свои эмоции. Проглатывал каждый всхлип, каждую слезу, давился комком в горле и закрывался крыльями. Стыдно, тяжело, больно… скулы сводит от всего этого. Как же резко поменялось мнение отца о сыне после смерти матери. Конечно, верный и любящий муж видит, как его ребенок кровожадно, с горящими глазами поедает сердце матери, а после этого, как ни в чем не бывало идет в свою постель…как после этого любить сына? Как его воспринимать? Несколько попыток убить этого монстра: задушить подушкой, утопить в купальне. Оборвать крылья, сбросить с башни. Арчибальд помнил все попытки отца убить его, но что-то мешало Совберу старшему сделать это… то ли родительская любовь, которая была где-то глубоко внутри него, то ли понимание того, что это единственный наследник, то ли пророчество. Арчибальд взглянул на блокнот и открыл его на той самой странице, где наичнался рассказ про лунную прогулку с Бертхардом. Он цеплялся за слова и слышал внутри голос отца. Раньше эта страничка заставляла его краснеть от смущения, улыбаться и вздыхать, словно влюбленная девчонка. Теперь же эта страница вызывала отвращение, даже чувство подташнивания где-то внутри, щеки краснели уже не от смущения, а от стыда. Арчибальд начал панически глотать воздух ноздрями, начал рычать и, схватив свою ручку в безумном порыве гнева стал зачеркивать всю страницу, разрывать её когтями и кончиком ручки. Он вырывал страницы из блокнота связанные с Бертхардом, с мыслями альбиноса и даже некоторые связанные с работой и наставлениями отца. Совбер мл. уткнулся лбом в помятый блокнот, прижимая кулачки с обрывками к своей груди. Он всё еще сдерживал истерику, громко пыхтел, всхлипывал, глотал воздух и болезненно сглатывал подступающий ком. Спустя пару минут Арчибальд поднял голову и взглянул на остатки альбома: расплывшиеся от слез буквы, помятая бумага и царапины от ручки. Сипуха медленно взял в руки блокнот и так же неспеша встал на ноги, по-тихоньку успокаиваясь. Мужчина поправил одной рукой свои волосы, запрокинул их назад, и направился в свою комнату, где выкинул все остатки блокнота и порванные листы, которые зажимал в кулаке.