Семья Зауна

— Силко, дорогой, мне нужно, чтобы ты перестал тужиться. — Что? — Глаза Силко распахиваются, чтобы посмотреть на акушерку, стоящую между его ног и готовую подхватить ребенка, которого он сейчас пытается вытолкнуть, а теперь говорит ему, чтобы он перестал это делать. — Я эх... — Я знаю, — говорит акушерка, на ее лице сочувствие. — Но я немного беспокоюсь за его вторую ногу, поэтому тебе нужно прекратить выталкивать его, пока я не буду уверена, что он не потеряет ничего. — Я... я... — Очередная схватка и необходимость тужиться. Силко старается не делать этого, но ему кажется, что он борется с этим всем телом. — А что я должен делать вместо этого? — Дыши глубоко, — говорит акушерка, положив руку на плечо Силко. — Мне придется немного заняться тобой, но мне нужно, чтобы ты просто сосредоточился на дыхании и не тужился, пока я буду просить. Силко старается не обращать внимания на дополнительное давление, которое он ощущает, пока акушерка проверяет, как расположена вторая нога его щенка. Сосредоточившись на том, чтобы дышать во время схваток, как было велено, и стараясь не поддаваться каждому инстинкту в своем теле, требующему, чтобы он тужился. Он слышит, как акушерка ругается, и внезапно это становится единственным, что его волнует. — Что? — Неужели вторая нога его щенка уже потеряна? Или еще хуже - щенок умер, и Силко теперь рожает труп? Вся та работа, которую они проделали, пытаясь устроиться, чтобы у их щенка появился шанс на лучшую жизнь, пропала даром. Как Вандер отреагирует? Силко не в состоянии родить ожидаемого малыша. Альфа так хотел стать отцом, несмотря на то, что их положение было неопределенным в плане того, смогут ли они на самом деле его обеспечить — С твоим щенком все в порядке, дорогой, не нужно нервничать, — его перебивает голос, останавливающий на середине раздумий. — Он просто очень неудобно расположился, вот и все. — Что это значит? — спрашивает Силко, и ему не нравится, что лицо акушерки при этом выражает жалость. — Его нужно будет подправить вручную, — говорит она, собираясь сказать что-то плохое. — А теперь мне нужно, чтобы ты не сопротивлялся, потому что мне нужно будет немного подтолкнуть его назад. — Он должен выходить, а не входить обратно! — Все было для того, чтобы вытащить из него щенка, чтобы Силко смог вернуть себе свое тело. И это было именно то, что подсказывало ему его тело - то, к чему акушерка не переставала прислушиваться до сих пор. Силко очень не хотелось, чтобы проделанная им до сих пор работа была сведена на нет. — Я знаю, но это единственный способ правильно расположить его ножку, — говорит акушерка, возвращаясь и кладя руку на бедро Силко, чтобы успокоить или поддержать его. — Не буду врать, это будет неприятно, но постарайся не сопротивляться, хорошо? — Я... черт... — Силко пытается дышать во время схватки. Он закрывает глаза и хватается за простыни, как будто это может хоть как-то помочь. Пальцы на ногах подгибаются, пока он борется с этим. — Вот так, просто продолжай, - говорит акушерка. — Сосредоточься на коротких вдохах. Силко опускается на подушки, когда схватки заканчиваются. Невозможно удержаться от хныканья. — Все в порядке, милый, я не буду осуждать тебя за любые звуки, которые ты издаешь. Можешь проклинать своего альфу или проклинать меня, если так будет спокойнее. Я все это уже слышала. — Рука акушерки тяжело ложится ему на бедро. И Силко ненавидит, когда ему кажется, что он нуждается в ее комфорте. Потому что он не должен в нем нуждаться - он сильнее этого. Достаточно силен, чтобы выдержать то, что предстоит большинству омег в какой-то момент их жизни, даже если его щенок, очевидно, намерен сделать это как можно сложнее. — Я дам тебе секунду, чтобы собраться, а потом мы попробуем его подправить, хорошо? — Нет. — Отсрочка не поможет. Их с Вандером щенок будет в опасности. И все же Силко делает дрожащий вдох, чтобы подготовиться. — Просто сделай это. — Хорошо, но помни: чем меньше ты будешь сопротивляться, тем легче тебе будет. Кричи столько, сколько нужно. — Силко не успевает договорить, как руки акушерки сдвигаются, и его тело охватывает ужасное чувство неправильности и боли от того, что в него снова заталкивают щенка. Он инстинктивно хочет бороться с этим. Оттолкнуть акушерку и заблокировать ногу, чтобы она не могла продолжать причинять ему боль. Чтобы она не могла продолжать причинять боль его щенку. Вместо этого он упирается пятками в кровать. Выгибает бедра вверх и вширь, словно пытаясь дать щенку как можно больше пространства. Если он и кричит, то не слышно из-за шума крови в ушах, когда он зажмуривает глаза. Давление внезапно ослабевает, и Силко задыхается, приходя в себя. В его промежности все еще чувствуется, что кто-то поднес к ней зажженную спичку. — Все хорошо, дорогой, все уже позади, — говорит акушерка, когда Силко открывает глаза и смотрит на потолок, а затем на нее. — Мне жаль, что мне пришлось это сделать. Силко хочется сказать ей, чтобы она засунула это себе в рот. Он хочет Вандера, даже если не знает, для успокоения или для того, чтобы накричать на альфу за то, что тот втянул его в эту ситуацию. В основном он хочет, чтобы все закончилось. Акушерка спрашивает, — Можешь потужиться при схватке для меня? — И это кажется легким по сравнению с тем, что он только что пережил. Делать то, что требует его тело, а не бороться с ним. — Вот так - вот его бедра выходят. И, посмотрите, у вас мальчик. — Мальчик? — У них с Вандером будет сын. Как и предсказывали все проклятые любопытные, учитывая то, как ты вынашиваешь ребенка, и то, что твой альфа молод и довольно высокий. Силко не собирается признаваться в этом никому из них. — Да. Это точно мальчик, — со смехом говорит акушерка. — Осталось только вытащить его. Наступает следующая схватка, и Силко снова поддается порыву своего тела. — Нет, пока не начинай тужиться. Сердце Силко замирает при этих словах акушерки, потому что что теперь? Что еще должно произойти, кроме того, чтобы просто вытолкнуть до конца? — Я просто пройдусь по его рукам. Надеюсь, они у него на боку, где им и положено быть, а не над головой или что-то в этом роде. Силко даже не замечает этого. Он слишком увлечен размышлениями о том, что еще ему придется вытерпеть из-за того, что его щенок решил неудачно расположиться. Ожидание хуже любого дискомфорта. — Вот они, прижаты друг к другу. — Это ведь хорошо? — Силко знает, что его слова звучат отчаянно, но ему уже все равно. Гордости больше нет. — Да. Но мне нужно, чтобы ты слегка потужился, чтобы убедиться, что он не застрянет при выходе. Вот так, вот так. Хорошо, теперь сильнее. Силко чувствует, как нарастают давление и боль, растягивая его до предела. Ощущает внезапный хлопок, как будто что-то вывихнулось, и давление ослабевает вместе с этим. — Это конец? — спрашивает он, несмотря на то что ему кажется, будто все между ног горит. Он уверен, что будет чувствовать это еще несколько дней. Вандеру лучше не ждать секса в ближайшее время, иначе Силко сделает так, что он никогда не сможет родить еще одного щенка. Силко смотрит вниз, надеясь, что ему передадут щенка. Чтобы встретиться с сыном, ради которого он приложил столько усилий. — Прости, дорогой, — говорит акушерка, ее внимание по-прежнему сосредоточено между его ногами и ее руками, явно поддерживающими что-то внизу. — Головка еще впереди. — А ты не можешь просто вытащить его? — Он так близок, но так устал. — Прости, любимый, но я не могу, не рискуя сломать ему шею. Ты должен это сделать, — говорит акушерка с сочувственной улыбкой. — Ебанный врот. — Неужели это никогда не закончится? Силко навечно застрянет в агонии, выталкивая их с Вандером малыша? — Я знаю. Это немного легче, когда он выходит головой вперед, как и задумано, — говорит акушерка, бросая на него взгляд и возвращаясь к наблюдению за его ногами. — Пока что ты справляешься замечательно. Многие говорят, что плечи - это хуже, чем голова, так что для тебя это будет легко. Силко почти смеется над этим. Ничто в родах не было легким, и он не думает, что все будет иначе. — Ну же, милый, еще немного, — говорит акушерка, видимо, уловив сомнения Силко. — Ты так близок к тому, чтобы твой щенок был в безопасности в твоих объятиях. Ты почти у цели, еще несколько раз потужься. Со следующей схваткой все будет хорошо. У Силко нет выбора. Его тело инстинктивно тужится со следующей схваткой. И в любом случае это единственный способ покончить с этим. Единственный способ прекратить боль, которую он испытывает. Кажется, что потуг схваток больше, чем «несколько», но давление и боль достигают пика и вспыхивают снова. Почти сразу после этого ему в руки что-то впихивают. Его руки оцепенело хватаются за этот сверток. — Поддерживай его голову, — говорит акушерка, перемещая его руки, чтобы держать сверток по-другому. — Он еще не настолько силен, чтобы делать это самостоятельно. Только через минуту Силко понимает, что это его щенок, которого ему передали. Пятнистый и розовый, с перекошенным лицом, словно он отрицает случившееся. Его крик больше похож на слабый всхлип, чем на резкий вопль, который, по мнению Силко, издают новорожденные. — Ему тоже нелегко дались роды, — говорит акушерка, вытирая спину щенка Силко полотенцем, чтобы смыть с него кровь и жидкости. — Конечно, нелегко, — говорит Силко, заставляя себя поднести щенка к лицу, поближе к его обонятельной железе, чтобы попытаться успокоить его. — Теперь все позади, щенок, мы справились. Тебе больше никогда не придется проходить через это, обещаю. Кажется, это помогло. Всхлипывания щенка переходят в тихое поскуливание, которое в конце концов тоже стихает, когда Силко крепко прижимает его к себе, пытаясь успокоить. — Посмотри-ка - ты прирожденный дам, — говорит акушерка, улыбаясь ему. Силко, конечно, не чувствует себя естественным в этом деле. Забота о крошечном, беззащитном щенке все еще остается страшной и напряженной идеей, которая теперь стала его реальностью. Но он еще более твердо знает, что сделает все, чтобы его щенок жил, что бы ни пытался сделать мир.