Вы дьявол, мистер Старк

Свет режет глаза сквозь веки. Питер с глухим стоном накрывается одеялом с головой. А зря — от такого, пусть даже незначительного движения все тело будто пронзает судорога. Череп разрывается изнутри, будто кто-то бьет молотком. Видимо это и есть похмелье. Черт возьми, как можно было вчера так нажраться? При одной мысли об алкоголе во рту возникает кислый привкус, отчего желудок жалобно сжимается. — С пробуждением, мистер Паркер. Холодный механический голос, но будто с нотками ехидства, раздается совсем рядом. От неожиданности Питер подскакивает на кровати и, нелепо запутавшись в одеяле, с грохотом падает на пол. От слишком резкого движения перед глазами появляются разноцветные пятна, затекшие конечности неприятно гудят, а остатки содержимого в желудке отчаянно просятся наружу. Зажмурившись, парень со стоном сжимает виски. Вся комната бешено вращается, будто карусель. Чьи-то сильные руки резко тянут наверх, от чего в желудке поднимается кислотная волна. Питер замирает, сдерживая себя, чтобы не наблевать прямо здесь, на этот шикарное ковровое покрытие. — Стой тут, — его уверенно прислоняют к стене. Питер, наконец справившись с рвотными позывами, открывает глаза. В комнате стало намного темнее, но это совершенно не помешало увидеть мистера Старка, подходящего к тумбочке рядом. Парня окатывает стыд и смущение за все то, что он говорил и делал вчера. Хочется не то что бы провалиться под землю, скорее телепортироваться в другую галактику и навсегда забыть путь в эту. — Пей, — мужчина протягивает таблетку и стакан прохладной воды. — Спа… спасибо, — пересохшее горло не хочет слушаться. Парень проглатывает таблетку и залпом выпивает воду, кажущуюся не меньше, чем напитком богов сейчас. — Пошли, алкоголик малолетний, — в голосе Старка слышится раздражение, когда он, осторожно поддерживая Питера под руку, куда-то ведет его. Голова все еще раскалывается, но парень понимает, что его ведут в ванную. К его огромного стыду, тело слушается плохо, а ноги подгибаются. Питер не смотрит на мужчину, лишь шумно выдыхает и подчиняется. Горячие пальцы на предплечье, тепло от вынужденной близости то отрезвляют, то вновь опьяняют. Мистер Старк включает лишь подсветку, отчего Питер благодарно прикрывает глаза. Его медленно прислоняют к тумбочке, и парень чувствует холод мрамора на пояснице даже через ткань одежды. — Сам разденешься, или мне помочь? — мужчина, скрестив руки на груди, внимательно смотрит на Питера. О, как же это двусмысленно прозвучало… И подросток бы явно смутился и покраснел, если бы не хотелось выблевать все внутренние органы и умереть от боли в висках. Поэтому все, что оставалось — это дрожащими пальца подцепить край футболки и попытаться ее стащить. Спустя несколько минут безуспешных попыток, Питер поднимает глаза на Старка, пытаясь скрыть нахлынувшее отвращение к себе. Это так унизительно быть настолько зависимым от него, что хочется рыдать от бессилия. Мужчина ничего не говорит, лишь подходит и молча, но аккуратно снимает футболку. Большую, красивую и явно не принадлежащую Питеру футболку. Оставшись в одних трусах, парень съеживается от прохлады. Он вскрикивает, когда на него обрушивается поток ледяной воды откуда-то сверху. Дыхание перехватывает от холода, и Питер инстинктивно пытается отойти. — Стой смирно, карапуз, потом спасибо скажешь, — устало бормочет Старк, жестко удерживая того на месте. Только сейчас до Питера доходит, что мужчина точно так же встал под душ, только будучи полностью одетым. От холода начинают стучать зубы, белье неприятно липнет к телу, но это последнее, что его в действительности волнует. Капли воды стекают по чужим ключицам, черная футболка облепила тело, позволяя отчетливо рассмотреть крепкую грудь и кубики пресса. Пока взгляд не ушел ниже, Питер быстро поднимает глаза наверх. Уставшее лицо, синяки под глазами, напряженные скулы и мокрые волосы, опустившиеся на лоб и норовящие упасть на глаза. Так невозможно и отчаянно хочется их поправить, оказать хоть такую ничтожную помощь в благодарность. Или дело в желании прикоснуться? Как бы не был воспален мозг, Питер осознает всю неуместность такого действия. — Босс, согласно статистике и найденным мной рекомендациям, воду следует повысить на три градуса. Тем более для вас температура близка к критической, — совершенно не вовремя оживает Пятница, прерывая напряженный момент. — Детка, я сам разберусь, — резко отвечает мистер Старк. От этой противной ледяной воды хочется спрятаться, скрыться, но горячие пальцы все так же властно удерживают на месте. Теперь Питер замечает, что мистер Старк тоже дрожит от холода. Но он молчит, рассматривая парня. Этот взгляд холодный, колючий, с медицинской точностью отмечает каждый шрам на юном теле, особенно долго задерживаясь на том ужасном рубце на горле. Хочется прикрыться. Снова стыд и отвращение к себе. Слава богу мужчина никак это не комментирует, во всяком случае вслух. Через пару мгновений пытка прекращается. Питера осторожно выводят из душа и оборачивают в огромное махровое полотенце. — Вытирайся и одевайся, буду ждать на кухне, — бросает через плечо Старк, выходя из ванной с таким же полотенцем в руках. Питер замирает, видя свое отражение в стеклянной дверце душа. Жалкий. Какое право он имеет вообще здесь находиться? Это все глупая ошибка. Нужно уходить, пока эта доброта и забота мистера Старка не стала привычной. Все закончится, только потом будет больнее.

***

Тело обрело какую-никакую легкость. Приятная ткань обволакивала тело. Но Питер уверенно шел к выходу. Пока, правда, было не очень понятно, где он находится, но это все мелочи. Вселенная его точно ненавидит, раз вместо заветной двери подсовывает кухню со Старком у плиты. Он оборачивается и кивает парню. — Думал, не дойдешь, — ухмыляется мужчина. — Садись. На столе перед ним стоит большая тарелка с дымящейся овсянкой с бананом и орешками. В голове проносится неловкая мысль о том, что мистер Старк стоял тут и сам для него готовил завтрак. — Босс, вероятность тошноты у мистера Паркера — сорок три процента, — где-то под потолком весело объявляет Пятница. — А шансы-то у тебя неплохие, паучок, — хмыкнул мужчина, садясь напротив с чашкой кофе. От горького запаха Питер поморщился. Он никогда не любил кофе, особенно крепко заваренный, и пил его только в случае необходимости, когда нужно было бодрствовать дольше, чем позволял организм. В свое удовольствие парень любил пить ароматные травяные чаи, особенно ромашковый с чайной ложкой мёда. — Ну, ничего не хочешь рассказать? — как ни в чем не бывало спрашивает Старк, удостоверившись, что парень начнет есть. Хотел ли Питер что-то рассказать ему? Честно? Очень хотел. Хотел выложить абсолютно все про себя, рассказать, чем приходится заниматься, чтобы защитить единственного близкого человека. Рассказать, что главная причина, почему он напился как свинья вчера — это Старк. — Ну, зависит от того, что вы хотите знать, мистер Старк, — безразлично отвечает Питер, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Как минимум, какого хрена ты оказался в этой дыре? — мужчина испытующе смотрит на него. — А что такого? Вечер пятницы, захотелось расслабиться, — слишком внимательно Питер рассматривает свою почти остывшую овсянку. — Расслабиться, значит? — ледяной тон Старка режет больнее самого острого ножа. — Так ты называешь состояние, когда какой-то ублюдок чуть не увез тебя, накаченного наркотой в своем багажнике? Питер замирает. Наркотой? Это шутка какая-то? Он же ничего не принимал? Или принимал? Блять, блять, блять… Вот дерьмо… — Что, не знал? — холодно хмыкает мужчина. — Судя по тому, какая ядерная смесь у тебя вместо крови, ты б сдох прямо там, будь бы ты обычным человеком. — Откуда вы знаете? — парень даже не пытается скрыть дрожь в голосе. — Вы брали у меня кровь?! — А что, должен был бросить, как шавку, на коврике у двери и ждать, пока очухаешься? — Старк почти до хруста сжимает челюсти. — Почему бы и нет, вам же не привыкать, — слова вырываются изо рта быстрее, чем Питер успевает подумать. Мужчина замирает, сжимая ручку кружки с кофе до побелевших костяшек. — Значит, в этом все дело, — тихо говорит он после нескольких бесконечно долгих минут молчания. — Я пытался тебя найти тогда, чтобы поговорить, Питер. И нашел немного не там, где ожидал. Вот как, все так просто. Значит, мистер Старк не забыл про него? Значит, ему не все равно? — Простите, — шепчет на грани слышимости Питер, не сомневаясь в том, что его услышат. — Уже поздно, паучок, — голос мужчины ровный и спокойный. — Ты дрых почти 15 часов, поэтому можешь оставаться здесь на ночь. И, если хочешь, можем что-нибудь посмотреть, — как бы невзначай бросает через плечо Старк, вставая из-за стола. Остаться на ночь? Посмотреть что-нибудь? Вместе? Питер, кажется, как минимум потеряет сейчас сознание. Это точно не галлюцинации после похмелья? Парень округлившимися глазами смотрит на мужчину. Неужели он сказал это всерьез? — Босс, позволю себе вмешаться, — неожиданно раздается голос Пятницы. — Напоминаю, что вы проспорили мистеру Роудсу «Грязные танцы». — Пятница, — угрожающе шипит Старк. — Пора бы тебя переписать наконец. — Но вы же сами просили напомнить об этом следующий раз, когда соберетесь что-то смотреть! — Во мне была бутылка виски! Все, детка, забудь про это ничтожную отрыжку кинематографа и больше никогда не напоминай мне. Питер с открытым ртом слушал их перепалку. Нет, он несколько раз смотрел «Грязные танцы» с Мэй, одним из ее самых любимых фильмов. Но то, каким уютным и нарочито ворчащим казался сейчас мистер Старк… Что нужно сделать, чтобы всегда видеть его таким? — Карапуз, или ты хочешь сам посмотреть это? — мужчина состроил полное разочарования и оскорбления лицо. — Нет, мистер Старк, выбирайте вы что-нибудь, — хихикнул Питер. — Тогда не жалуйся, паучок, — закатывает глаза Старк. — Пятница, детка, включай «Бегущего по лезвию». И если, не дай бог, включишь новую ересь — перепишу к чертовой матери! — Обижаете, босс, — словно живая, ИскИн хмыкает. Свет гаснет, оставляя после себя лишь ненавязчивую подсветку. Полумрак мягко обволакивает их. Питер неловко опускает глаза, смущаясь этой несколько интимной атмосферы. Можно ли было бы хоть когда-нибудь подумать, что вот такой вечер будет возможен? Что он сможет сидеть рядом с кумиром своего детства, таким расслабленным, таким умиротворенным и спокойным? Взгляд Питера осторожно скользит по мужчине. Неоновый свет от экрана мягко ласкает его загорелую кожу и завораживающе играет с гранеными стенками стакана с виски, непонятно откуда взявшегося в руках мистера Старка. От одного только вида алкоголя во рту появляется тот тошнотворный горько-кислый привкус, отчего желудок предательски скручивает. В голове сразу вспыхивают недавние воспоминания. Жесткий и грубый мужчина, чье лицо, полное отвращения и презрения, освещалось резкими, хлесткими неоновыми вспышками. Выглядишь как шлюха… Слова действуют будто отрезвляющая пощечина. Где настоящий мистер Старк? Тот или этот? И где настоящий Питер? Вчера Питер растворялся, тонул в кислоте. Но там было все просто. Пусть грязно и мерзко, зато понятно. А здесь? Все слишком спокойно, будто в замедленной съемке. Вот такой настоящий Питер? Тот, который молча и с радостью пользуется всей этой роскошью? Или тот, который пусть и грубо, сгорая от стыда внутри, но сражался за призрачную свободу? Пустые глаза блуждают по комнате. Происходящее на экране кажется таким далеким, неважным. Только тихая, убаюкивающая мелодия и звук дождя долетают до сознания. Надо уходить, бежать, пока все не стало слишком хорошо. Но от еще одной минутки же ничего не будет, правда? Мысли становятся слишком тяжелыми, оседают бетоном в черепе. Сознание почти уже не сопротивляется, поддаваясь усталости. Так мягко и тепло… Так хорошо… Будто тело парит в пушистых облаках… К черту все…