От бедствия к императору

Как только Се Лянь вернулся домой, он действительно хотел только прижаться к своему Сань Лану и не думать ни о чем из своего прошлого. Его разговор с Лан Цяньцю закончился довольно хорошо. Но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг в направлении двери, он услышал голоса изнутри Дома Блаженства, которые заставили Се Ляня резко остановиться. Он узнал эти три разных голоса, хотя и не мог точно разобрать, что они говорили. Почему Фэн Синь и Му Цин были здесь? И зачем им разговаривать с Сань Ланом? Стоп, и почему вообще Сань Лан согласился поговорить с ними? Все эти вопросы крутились в голове Се Ляня, поэтому он поспешил внутрь, чтобы выяснить, что происходит. Его друзья застыли в своих креслах, в то время как его любимый демон отвел взгляд в сторону с явным дискомфортом и чувством вины, как только принц вошел. -Что здесь происходит? — тихо спросил принц. Глубоко в животе бога поселилось неприятное чувство. После минуты напряженного молчания, Князь Демонов ответил первым, — хоть это все было их идеей, мне жаль, гэгэ, что я согласился. -С чем согласился? И что за идея? — спросил Се Лянь, внутренне понимая о чем речь. Паника нарастала в сердце. Наблюдая, как двое его друзей молча обмениваются взглядами друг с другом, Се Лянь еще кое-что понял. Ему показалось, что Цяньцю вел себя несколько странно, когда принц его навещал. И теперь Се Лянь задался вопросом, неужели его друзья заставили Цяньцю задержать его подальше от демона, чтобы боги смогли поговорить с Хуа Чэном? -Мы не хотели причинить вреда или проявить неуважение…- начал Фэн Синь, примирительно поднимая обе руки вверх. -О чем вы говорили? — снова спросил Се Лянь, его голос стал напряженным. Учитывая то, как вели себя все остальные, Се Лянь не мог не опасаться, что это было вновь связано с должностью Небесного Императора. Его Высочество не мог придумать ничего другого, что могло бы заставить этих двух вести себя так странно. -Мы были обеспокоены, что ты слишком строг к себе и к причинам твоих суждений, поэтому решили узнать больше об этой самой причине, по которой ты… — начал объяснять Му Цин. Но Сюаньчжэнь замолчал, когда Се Лянь тяжело вздохнул. Раздражение и злость клокотали внутри принца. Он посмотрел на Хуа Чэна и спросил одно, — Сань Лан? — Но Се Ляню не нужен был ответ. Зрительный контакт с возлюбленным был всем, что нужно, чтобы узнать, о чем думает демон. Смесь вины и раскаяния, а также заботы, любви и преданности была ясно видна в глазах и выражении лица Князя Демонов. Принц не мог смотреть Хуа Чэну в глаза, поскольку чем дольше он смотрел на своего возлюбленного, тем быстрее уходило из сердца всё раздражение и злость. Вместо этого принц оглянулся на своих друзей и спросил пассивно-агрессивным тоном, — вы узнали то, что вам было нужно от Сань Лана? Теперь знаете, как убедить меня, что я должен стать Небесным Императором? Ни один из двух генералов не осмеливался встретиться взглядом с другом, и лучнику потребовалась секунда, чтобы признать, — хоть мы и узнали больше о ситуации, но на самом деле мы пока знаем недостаточно. -Почему вы не можете просто уважать мое решение? Сделайте всем нам одолжение и двигайтесь дальше, — терпение Се Ляня почти достигло критической точки, и это было отчетливо слышно в его голосе. -Мы беспокоимся за тебя! И мы не можем придумать никого более подходящего на должность Небесного Императора, кроме тебя. Мы не хотели тебя обидеть. Прости, — сказал Му Цин необычно мягким, тихим голосом, по-прежнему не глядя Се Ляню в глаза. В то время как в комнате снова воцарилась тишина, в сердце принца разразилась буря эмоций. Теперь ему было более чем ясно, что больше не было способа избегать этой темы. В голову принцу пришла безумная идея, и, прежде чем он успел передумать, Се Лянь предложил, — Я могу показать. Если вы не собираетесь останавливаться в выяснении причин, я могу показать что произошло тогда. Два генерала, казалось, воодушевились наконец добиться прогресса, в то время как демон вздрогнул и посмотрел на принца с глубокой озабоченностью. Но Его Высочество не волновала ничья реакция, он просто был сыт по горло ситуацией и слишком устал, чтобы продолжать хранить всё в секрете. -Как именно гэгэ намеревается «показать» им, что произошло? — нерешительно спросил Хуа Чэн. Вместо того, чтобы ответить и объяснить свой план, Се Лянь просто вышел из дома, нашел поблизости мягкий участок травы, сел, скрестив ноги, и сделал пару глубоких вдохов. Как только остальные трое последовали за принцем на улицу, бог объяснил, — если мы все войдем во временно установленную систему связи особого типа, пока физически соприкасаемся, я смогу позволить вам увидеть мои воспоминания, как если бы мы путешествовали назад во времени, — после короткой паузы он добавил, — если кто-то из вас присутствовал в то время, ваша память соединится с моей памятью и дополнит, а также стабилизирует сцену, которую каждый может увидеть. -Гэгэ точно уверен в этом? — вздохнул демон. Он, казалось, колебался, но все же сел справа от Се Ляня, образовав полукруг, со свободным местом напротив принца для двух генералов. Как только Се Лянь поднял правую руку, Хуа Чэн прижал свою левую ладонь к правой руке принца, и они переплели пальцы. Кивнув друг другу, два бога тоже сели, Му Цин сел напротив Хуа Чэна, а Фэн Синь — напротив Се Ляня. Они все взяли друг друга за руки, точно так же как Се Лянь и Хуа Чэн, закрыли глаза и сделали пару глубоких вдохов, пока их ритм дыхания не выровнялся. В следующий момент они мельком увидели свои собственные тела, когда их души отделились от физической оболочки, прежде чем пейзаж вокруг них превратился в размытое пятно. Казалось, что они летят на невероятно высокой скорости над землями, пока пейзаж вокруг снова не стал четким. Фэн Синь и Му Цин огляделись, пытаясь узнать поле, на котором они стояли, но в следующую секунду трава перестала колыхаться на ветру, и Хуа Чэн возразил, — гэгэ, мы не должны начинать отсюда. -Но с этого все и началось, — возразил Се Лянь. Он был сбит с толку, почему Хуа Чэн не согласился с ним в этом. -Поступки человека настолько плохи, насколько у него есть причина для своих действий, — объяснил Князь Демонов. Он посмотрел вниз с грустью и дискомфортом, ясно читающимися на его лице, и добавил, — я, конечно, не буду винить гэгэ за то, что он не хочет оживлять эти воспоминания, но без них история будет неполной. Прежде чем принц смог отклонить предложение демона, друзья Се Ляня вмешались, и Фэн Синь сказал, — он прав. А Му Цин добавил, — если мы уже решили сделать это, то нам не следует ничего упускать. -Хорошо, — Се Лянь смягчился и пейзаж вокруг них снова стал размытым, — тогда мы должны начать отсюда, — сказал он, когда картинка вокруг пришла в норму. В нескольких шагах от них стояли трое молодых людей. Хватило одного взгляда, чтобы узнать более молодые версии Се Ляня, Фэн Синя и Му Цина. -Почему именно это? — Му Цин казался шокированным, когда он посмотрел на их младших «я». -В чем проблема? — спросил Фэн Синь. Но прежде чем кто-либо успел сказать что-либо еще, их младшие «я» начали разговаривать друг с другом, и довольно скоро стало ясно, что именно происходит, особенно после того, как младший Му Цин сделал шаг в сторону от двух других парней. Хуа Чэн напевал от интриги и подошел ближе к троице, явно любопытствуя, как именно разыграется эта сцена. -О, — Фэн Синь понял почему Му Цин был шокирована этой сценой, но больше ничего об этом не сказал. Му Цин закрыл лицо руками в очевидной попытке игнорировать то, что делал прямо сейчас его младший «я». -Мы уже говорили об этом. Все в порядке, Му Цин, — Се Лянь попытался облегчить дискомфорт своего друга из-за сложившейся ситуации. -Тогда почему мы здесь? — возразил Му Цин слегка отчаянным тоном. Се Лянь улыбнулся со смесью счастья и грусти и объяснил, — из-за того, что произошло потом. Они наблюдали, как младший Му Цин ушел, и вскоре после этого младший Се Лянь отправил своего Фэн Синя домой, а сам продолжил идти по улице. Они продолжали следовать за молодым Се Лянем, пока он случайно не встретил старика, продающего фонари, в которых явно горело несколько несчастных призрачных огоньков. Яркая улыбка расплылась по лицу Хуа Чэна, когда они вчетвером наблюдали, как младший Се Лянь торгуется со стариком из-за фонарей. Как только принц из прошлого купил фонари, они наблюдали, как тот выпустил бедное призрачное пламя и помог им двигаться дальше. -Еще один остался, — заметил Фэн Синь, когда рядом с младшим Се Лянем все еще плавал один маленький призрачный огонек. -К счастью, так и есть, — промурлыкал Се Лянь. Он подошел ближе к призрачному пламени и поднял руку, как будто хотел погладить его, хотя Се Лянь знал, что на самом деле не мог прикоснуться к огоньку. Как только призрачное пламя и прошлый Се Лянь начали разговаривать друг с другом, и призрачное пламя начал заявлять о своей верности возлюбленному, Фэн Синь и Му Цин ахнули в унисон и посмотрели на Хуа Чэна. В это время огонек ответил, — Человек, которого я люблю всем сердцем, ещё в этом мире. Хочу оберегать свою любовь… Хуа Чэн только ухмыльнулся им в ответ и спросил, — Как вы думали, кем еще могло быть это призрачное пламя? После того, как младший Се Лянь закончил свой разговор с призрачным пламенем, пейзаж вокруг группы из четырех человек снова стал размытым. Когда картинка снова прояснилась, они стояли в маленькой хижине. Кроме младшего Се Ляня и младшего Фэн Синя, там были еще двое человек, мужчина и женщина. В то время как Хуа Чэн, казалось, на мгновение растерялся относительно того, кем были эти двое, Фэн Синь и Му Цин почтительно поклонились им двоим, а Се Лянь начал печально улыбаться. Демон попытался открыть рот, очевидно, чтобы спросить, кто именно были эти двое с до боли знакомыми чертами лица. Но нужда спрашивать отпала, когда в следующий момент младший Се Лянь обратился к ним как к матери и отцу. На мгновение группа осталась в хижине и прислушалась к разговору младшего Се Ляня с его родителями, прежде чем пейзаж снова изменился. Теперь четверо оказались на обочине дороги. Младший Се Лянь прятался на дереве у дороги, его лицо было скрыто шарфом. И Фэн Синь, и Хуа Чэн были явно сбиты с толку этой ситуацией, в то время как Се Лянь застонал от смущения и закрыл лицо руками. Только Му Цин понял, что происходит, и спросил, — это то, о чем я думаю? -Боюсь, что так, — был единственный ответ, который смог придумать Се Лянь. Они наблюдали, как мужчина, явно какой-то богатый земледелец, шел по улице. И продолжали наблюдать, как прошлый Се Лянь попытался неловко ограбить мужчину, но тот убежал, громко умоляя о помощи. Когда появилась группа из нескольких небесных чиновников и начала разговаривать с младшим Се Лянем, принц и даже двое его друзей съежились от неудобной ситуации, разворачивающейся у них на глазах. Хуа Чэн, с другой стороны, молча смотрел на небесных чиновников. Как только те ушли, младший Се Лянь в смущении убежал и вскоре оказался на кладбище, где пил вино, которое было предложено на одной из могил. Бранная речь сыпалась из уст принца, совершенно неопытно и эмоционально. Следом появилось призрачное пламя и явно попыталось подбодрить младшего Се Ляня. Боги и демон молча наблюдали за происходящим, пряча противоречивые эмоции внутри. После того, как младший принц покинул кладбище, пейзаж снова стал размытым, лишь вскоре прояснившись, чтобы показать, что произошло, когда Се Лянь из прошлого вернулся домой утром и как он вскоре после этого объяснил своим родителям и младшему Фэн Синю, что он некоторое время будет путешествовать, чтобы самосовершенствоваться. Никто из них четверых ничего не сказал во время всего этого. Только когда пейзаж прояснился и стало видно, как младший Се Лянь поднимается на холм, тишина между собравшимися была нарушена. -Нам обязательно это смотреть? — тихо спросил Му Цин. Он уже заметно съежился, дискомфорт и вина исказили выражение его лица. Хуа Чэн усмехнулся, — тебе да. Но худшая часть этого не то, что ты думаешь. -Сань Лан, все в порядке, — Се Лянь быстро успокоил своего возлюбленного. Затем он повернулся к Му Цину и заверил друга, — все в порядке, Му Цин. Мы тоже говорили об этом. Но это нельзя исключить из пересказа событий того времени. В то время как младшего Се Ляня остановила по пути на холм большая группа небесных чиновников, одним из которых был младший Му Цин, Сюаньчжэнь изо всех сил старался не обращать внимания на разворачивающийся перед ним разговор и спор. Но в процессе он сосредоточился на других чиновниках большой группы и ахнул, когда кое-что понял. —Ну и что теперь? — рявкнул Фэн Синь на бога, он был явно зол, наблюдая за сценой, которая разворачивалась перед глазами. -Ты узнаешь их? Других чиновников, которые были со мной? — в свою очередь спросил Му Цин, совершенно не реагируя на агрессивный тон Фэн Синя. Посмотрев на группу чиновников, Фэн Синь нахмурился и покачал головой, — не совсем, но их так много, трудно ясно разглядеть их всех. -Их не просто много, их ровно тридцать три, не считая меня, — лихорадочно объяснял Му Цин. Очевидно, потребовалось некоторое время, чтобы информация дошла до сознания Фэн Синя, но затем его глаза расширились, и он уставился на группу чиновников с открытым ртом. -Это их вина. Они не должны были вставать на пути гэгэ, — спокойно заявил Хуа Чэн. Он ни разу даже не взглянул ни на кого из чиновников из прошлого, вместо этого только держась рядом с Се Лянем и заботливо улыбаясь младшему принцу. -Но как… — начал Наньян, но когда секунду спустя призрачное пламя начало кружить рядом с младшим Се Лянем, Фэн Синь остановился на середине вопроса. Очевидно, ему больше не нужно было спрашивать, поскольку ответ пришел сам. Они молча наблюдали, как младший Му Цин отверг и осудил принца, а Се Лянь из прошлого ушел со слезами на глазах. И они продолжали наблюдать, в то время младший Его Высочество упал на колени, как только отошел достаточно далеко от всех остальных, за исключением призрачного пламени, и начал плакать. Мгновение спустя Му Цин и Фэн Синь вскрикнули, когда, казалось бы, из ниоткуда появилась фигура, одетая в белое похоронное одеяние, опустилась на колени рядом с младшим и обняла плачущего молодого человека. Се Лянь быстро отвернулся от сцены и отошел. Он действительно не хотел слышать все это снова. Хуа Чэн сразу отреагировал на поведение Се Ляня и последовал за своим возлюбленным. Он просто оставался рядом с принцем и молча утешал его с нежной, заботливой, любящей улыбкой на губах. С другой стороны, Му Цин и Фэн Синь смотрели в полном ужасе, в то время как младший Се Лянь успокаивался из-за бедствия, пока разговор между двумя мужчинами в белом не перерос в драку, и младший Се Лянь убежал. Когда пейзаж стал размытым, Фэн Синь и Му Цин попытались поговорить с Се Лянем, но принц отмахнулся. Он просто хотел как можно быстрее пройти через это, вместо обсуждения и долгих разговоров. Как только пейзаж в очередной раз прояснился, они вернулись в хижину, и там были не только младший Фэн Синь и младший Се Лянь, но и Му Цин. Троица спорила и дралась. Трое старших богов съежились и заворчали, слушая младших «я». Все это время Хуа Чэн с удивлением и любопытством наблюдал за тем, как разворачивалась драка между ними тремя из прошлого. Драка закончилась уходом младшего Му Цина, и, еще немного поспорив, ушел и тот Се Лянь. Обстановка быстро изменилась, и теперь они увидели, как младший Се Лянь прошел мимо скопления призрачных языков пламени, оказался перед своим старым храмом и вошел в храм, где сел на то, что осталось от алтаря, и начал медитировать. -Гэгэ. Нет необходимости переживать все заново. Наши воспоминания могут повлиять на то, что показано. Нет необходимости пересматривать это снова — совершено серьезно обратился Хуа Чэн к Се Ляню с заботой в голосе и обеспокоенным выражением лица. Сначала Се Лянь просто хотел отказаться от косвенного предложения, которое делал ему Хуа Чэн, но он остановил себя, когда заметил намек на страх, мерцающий в глазах демона. Нежная улыбка появилась на губах Се Ляня, и он предложил, — если Сань Лан не хочет видеть это снова, он не обязан, — затем он также заверил возлюбленного, — со мной все будет в порядке. В ответ Хуа Чэн только неуверенно кивнул. Итак, Се Лянь потянулся к Хуа Чэну и сманипулировал пространством вокруг Князя Демонов. Глаз Хуа Чэна закрылся, его фигура замерцала и стала туманной. Пока двое влюбленных общались, Му Цин и Фэн Синь обменялись встревоженными взглядами. Как только Хуа Чэн впал в бессознательное состояние, Му Цин спросил, — что сейчас произойдет? И Фэн Синь также поинтересовался, — почему он думал, что ты не хочешь этого видеть? И почему он также отказался это вспоминать? -Вам стоит просто это увидеть. Я бы предпочел не говорить слишком много. Я сам смотрю только потому, что хочу кое-что подтвердить для себя, — Се Лянь ответил серьезным тоном. Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-либо еще, в храм вошел человек, и вскоре в храм входило все больше и больше людей. Спустя еще некоторое время в храме собралось около ста человек, наряду с младшим Се Лянем и призрачным пламенем Хуа Чэном. Боги последовали за младшим Се Лянем наружу, когда оттуда раздались странные звуки, только для того, чтобы увидеть кого-то, зараженного болезнью Поветрия Ликов. -Как? — прошептал Фэн Синь, в то время как Му Цин спросил, — почему? — но прежде чем они получили какие-либо ответы, принц из прошлого вернулся в храм и забаррикадировал вход. Внутри храма воцарился небольшой хаос, а ситуация становилась все хуже и хуже, когда, казалось, из ниоткуда появился человек в белом похоронном одеянии. Младший Се Лянь пытался заткнуть с Белое Бедсвие, когда тот начал говорить о том, как можно вылечить Поветрие. Но демон просто продолжил говорить и объяснил всем присутствующим, как именно можно вылечить болезнь и как можно стать невосприимчивым к ней. Му Цин и Фэн Синь вскрикнули, когда Бедствие быстро вытащил свой черный как смоль меч, отбрасываются ужасающие тени на стены. Темный клинок источал ужасающую ауру, и демон всадил его в живот ничего не подозревающего принца. Се Лянь ошеломленно опустил голову вниз, неверящие смотря на рану. -Его тело.. бессмертно,- закончило Белое Бедствие. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Безликий метнул в людей клинок. С громким лязгом острие вонзилось в землю, слегка накренившись перед многочисленными парами глаз, явив всем густую и холодную ауру лезвия, медленно просачивающуюся наружу. Предложение. -Они же не будут этого делать, верно? — спросил Му Цин с паникой в голосе. -Ни хрена себе способ, — Фэн Синь покачал головой в полном шоке. Се Лянь сокрушенно вздохнул, — будут.