Мир для тебя

      Проснувшись, я обнаружил, что Ло все еще обнимает меня. По спокойному, ровному дыханию я понял, что брат спит. Осторожно, стараясь не потревожить его сон, я развернулся. Лицо Лололошки было таким спокойным, никаких тревог, никаких переживаний, и, на удивление, улыбка. Мягкая, естественная, не та натянутая, что была созданна для сокрытия чувств и эмоций от остальных, а настоящая. Настоящая, и такая… Красивая? Грубовато звучит. Такое слово вполне подошло бы для любой другой улыбки, но эта… Эта слишком нежная, для того чтобы быть красивой. Она скорее… Привлекательная? Да, это слово подходит лучше. Гораздо лучше. Тонкие, бледные губы притягивали взгляд, словно гипнотизировали. Я не понимал, что происходит с моими мыслями: они путались, мешались в голове, словно я был пьян. А брат был все так же красив: казалось еще немного, и я не сдержусь, и… Я потряс головой. О чем я вообще думаю?! Я почувствовал, как щеки мои густо покраснели. Какого фига мне в голову лезут такие мысли? Это же не нормально! Размышления мои прервал тихий шорох. Оказалось, погрузившись в раздумья, я начал ерзать, чем разбудил брата. Лололошка потянулся, разлепляя заспанные глаза. Я вновь невольно засмотрелся на него.       Идеальным было все — фигура, волосы, цвет кожи и глаз, движения. Даже имперская одежда смотрелась на нем идеально, вместе с бессменными голубыми очками и шарфом. Я вновь встряхнул головой, но щеки остались предательски красными. Я прямо чувствовал жар, исходящий от них, и был уверен, что брат не оставит этого без внимания. Так и случилось. Наконец проснувшись окончательно, Ло первым делом посмотрел в мою сторону, и обеспокоенным голосом спросил: — Ви, с тобой все в порядке? Ты весь красный. — затем, взглянув на мои шарф и очки, он добавил: — В смысле краснее, чем обычно. — А, да не беспокойся, все нормально. Все-таки у меня в квартире довольно душно, а одежда на нас не самая прохладная. Вот и покраснел. — придумал я отговорку, но на мой взгляд прозвучало это довольно жалко и неуверенно. Ложь — не моя сильная сторона. Тем не менее, брат поверил, или сделал вид что поверил. Вот ему в этом деле нет равных. Говоря и показывая одно, на деле Лололошка может чувствовать совершенно другое. Помню, как в детстве я мечтал стать таким же как он — собранным, ответственным, научиттся контролировать свои эмоции. Даже тогда их чересчур резкая перемена очень мешала, а сейчас все стало еще хуже. Вспышки агрессии, мешаясь с приступами грусти и, в последние несколько дней, черт знает откуда взявшейся нежности, становятся все сильнее. А контролировать их у меня не получается. Раньше я хоть пытался, но хватило меня чуть меньше чем на век. Решив что все бесполезно, я прекратил попытки. Тем временем Ло уже собрался уходить, сославшись на дела в поселении, но я и не был против. Нужно было побыть одному, нормально подумать и постараться вычислить происхождение странных мыслей. Как только за братом захлопнулась дверь, я вернулся на диван и упал лицом в подушки, бросив все силы на мозговой штурм. Эти чувства мне не знакомы, я раньше никогда такого не испытывал.       Мне хотелось быть ближе к нему, касаться его… Долгие поиски подобных случаев в воспоминаниях оказались безуспешны, я никогда не чувствовал, не желал подобного, ни по отношению к брату, ни тем более к кому-либо другому. это было нечто новое, неизвестное, такое неправильное, но такое приятное! Почему-то мой разум упрямо глушил эти мысли, противился им, твердил что это не то, о чем мне следует думать. Но помимо голоса разума был и другой, более громкий, более настойчивый. И он твердил что все идет как надо, что так и должно быть, он нашептывал мне эти мысли, вытаскивал из воспоминаний родной образ, такой идеальный, такой… Шепот чувств постепенно вытеснил голос разума. Мысли вновь начали путаться и перемешиваться, словно я и не тратил времени на раскладывание их по полочкам. Я успел подумать лишь о том, как здорово было бы, будь он сейчас здесь, рядом со мной, как хорошо было бы вновь почувствовать родные пальцы, перебирающие мои волосы, услышать спокойный голос, шепчущий нежные слова, после чего разум окончательно отключился, и я погрузился в сон. Проснувшись, я первым делом проверил время. Оказалось, я проспал еще 7 часов. Как вообще так получилось, что я заснул во второй раз? Это совсем на меня не похоже. Проверяя время, я так же обнаружил несколько уведомлений о сообщениях. Лоренс спрашивал, буду ли я на проповеди, но, спустя два часа игнорирования с моей стороны, отписался что проведет ее за меня. Затем было около десятка сообщений от брата. Мне стало немного стыдно. Ло спрашивал как у меня самочувствие, волновался, почему я не отвечаю, а я все это время просто спал! Ответив Лололошке что все хорошо, я невольно задумался: а может я действительно заболел? Ведь все эти чувства, эмоции далеки от того, что я привык испытывать. Еще немного подумав, я решился на один эксперимент. Спустя минуту я уже отправил Лололошке сообщение, с предложением встретиться, и с нетерпением ждал ответа. Когда брат согласился, предложив мне приехать к нему в деревню через пару часов, я, обрадовавшись, кинулся собираться, хотя брать мне было нечего. Уже через час я был на месте, абсолютно не зная что делать, ожидая времени встречи. Немного подумав, я решил осмотреть окрестности. Полазив минут с 15 по полям и так и не найдя ничего интересного, я решил пройтись по деревне и поискать того строителя, вроде-бы его звали Лионель, чтобы поговорить с ним и выяснить чем занимался мой брат весь год после побега из лаборатории. Спустя некоторое время я действительно заметил мужчину в голубом комбенизоне и желтой строительной каске, который что-то говорил женщине в таком же головном уборе, очевидно, тоже строительнице. Вскоре они закончили диалог, и Лионель наконец заметил меня: — А, господин главный священник, это снова вы? — он оглядел меня с ног до головы — Я узнал вас с трудом, слишком привык различать людей по форме. Я на несколько секунд замер, пытаясь понять причину этих слов, и наконец вспомнил что вместо костюма священника на мне была моя старая одежда. Точнее сама одежда была новой, но сшита по аналогу старой. — Да, слушай, Лионель вроде? Я бы хотел поговорить с тобой. — И о чем же? — в глазах блеснул огонек любопытства. — О моем брате, комиссаре Дейве, или как вы там его называете. Чем он занимался весь год после побега? Рассказывал ли вам что-то о прошлом? Упоминал ли меня? — последний вопрос я задал почти шепотом, заведомо зная ответ. Лионель слегка растерялся, но начал отвечать: — Ну где-то год назад он наткнулся на наше поселение, тут было всего-то несколько богами забытых домиков. Прошлый комиссар оставил поселение без присмотра, и в результате оно почти вымерло. Тогда Дейв и нашел нас. Жизнь наша была очень трудна, так что на предложение отзывчигого парня стать новым комиссаром мы согласились. И ни разу об этом не пожалели! Поселение быстро выросло, старые дома снесли, построив на их местах новые, заново вспахали поля, а затем к нам начали стекаться новые люди, с тех пор жизнь наша стала лучше некуда! Правда когда у нас начали требовать поставки, комиссар Дейв стал собирать все культуры сам, не позволяя нам помочь, и… — я перебил его: — Сам? Это сколько же он работает?! Зная его, помощи он никогда не попросит, да и не согласится на нее. Так заставьте его! Просто возьмите и соберите сами гребаный ящик, что сложного? — кричал я, вновь не сдержав резкого приступа гнева. — Но только у комиссара есть список необходимых культур. — Ладно, я поговорю с ним, и пусть он только попробует отказать или как-нибудь отговориться — задушу! Где он? — Должен быть у себя. — строитель хотел еще что-то добавить, но я уже направлялся в сторону небольшой деревянной постройки, в которой обитал Лололошка. Дверей в здании не было так что я свободно попал внутрь и действительно застал брата внутри, но… Не в самом подходящем для встречи виде. Из одежды на нем были только штаны, в руках он держал свою старую белую кофту. Шарф лежал рядом на сундуке, очки и наушники там же, а на полу валялась испачканная землей и каменной пылью форма. Торс брата был покрыт шрамами. Их было огромное множество, самых разных. Были так же и совсем свежие, едва затянувшиеся раны. Ло стоял ко мне спиной, поэтому заметил меня лишь после того, как я тихонько спросил: — Откуда… — на большее меня не хватило, удивление и злость на тех, кто нанес эти раны стальными цепями обвили мозг, мешая думать, говорить. — А, Ви, это ты? — Ло развернулся, спешно натягивая верхнюю одежду — Я не думал что ты приедешь так рано. Честно говоря я даже рассчитывал что ты опоздаешь. Все таки пунктуальность — не твоя сильная сторона. — Ну это да. Мне просто было нечего делать, и я решил приехать пораньше, осмотреть нормально твое поселение, поболтать с местными. Но все же… Откуда у тебя эти шрамы? Расскажи, кто нанес их? — я подошел чуть ближе, голос мой стал ледяным — Только скажи, кто посмел это сделать — и они узнают что такое настоящая боль. — Не нужно, большую часть из них я не помню как получил, а остальные в основном из-за монстров или каких-либо инцидентов, падений, обвалов шахт, пожаров и так далее. — эти слова прозвучали небрежно, даже почти весело, но я заметил нотку беспокойства. Скорее всего брат вновь лжет, боясь как бы я чего не натворил. Но, на удивление, в этот раз я готов был сделать вид, что поверил. Потому что он этого хочет. Вспомнив об изначальной цели вторжения в дом, я не стал ходить вокруг да около: — Это правда что ты один работаешь за целую деревню, самостоятельно собирая каждый раз все культуры в ящик сбора? — Ну да, а что? — Начни наконец принимать помощь! Ты не должен один трудится, если не хочешь слечь с переутомлением! Пристрой к этому делу жителей, и пускай сами справляются, а ты помогай им когда есть время. Не перетруждайся. — я старался говорить как можно мягче, чтобы мои слова звучали как просьба, не приказ. Но нотки гнева и излишняя настойчивость все же присутствовали. Брат, понимая, что я за него беспокоюсь, улыбнулся: — Не волнуйся, со мной все будет в порядке, а если что, у меня всегда есть брат, готовый примчаться на помощь по первому зову. Но если ты настаиваешь, я сегодня же раздам необходимые указания Лионелю и остальным. Я был доволен проделанной работой. Кажется, у меня получилось его переубедить. При условии что брат сказал правду. Нужно будет потом спросить у Лионеля. Еще немного поговорив, мы решили прогуляться по растущему недалеко от поселения лесу.       В чаще было сказочно красиво, солнечные лучи играли в листве деревьев, оставляя на траве зеленоватые отсветы. Птицы пели, радуясь хорошему дню, звери сновали туда-сюда, но главное — ни одного человека! Вообще никаких разумных существ, что могли бы потревожить нас. Лишь я и мой брат. Те чувства, что я испытывал рано утром, только проснувшись в родных объятиях, вернулись. Но я уже не пытался их отогнать, лишь сдержать, не выпустить наружу. Неизвестно, как отреагирует на такое брат. Ведь это явно ненормально

***

      Спустя еще час прогулки мы наконец вернулись, и я снова поехал к себе домой. Такими темпами гулять вдвоем болтая о пустяках вскоре станет для нас ежедневной рутиной. И все же… До сих пор я не понимал, что же это за чувства. Опредкленно нужна помощь со стороны. Не долго думая, я начал набирать сообщение: «От: Ви Кому: Ринни22 Тема: Совет Привет, Ринчик, мне срочно нужна твоя помощь! Сможешь прийти ко мне?» Ответ не заставил себя долго ждать: «От: Ринни22 Кому: Ви Тема: Совет, ответ Приветик, Ви. У меня как раз осталось 15 минут до конца смены, через полчаса жди»       Довольный, я решил чуть прибраться в квартире, а ровно в назначенное время мое занятие прервал стук в дверь. Я тут же побежал открывать. На пороге стояла Рина — моя лучшая подруга, с которой мы общаемся уже около четырнадцати лет. Впервые я познакомился с симпатичной девушкой с темно-каштановыми, почти черными волосами, зелеными глазами и очень ярким и буйным характером когда она была совсем маленькой, восьмилетней девочкой. История нашего знакомства достаточно интересная: однажды во время проповеди, на которую ее притащили родители, Рине стало скучно, и она пошла исследовать башню Света, в итоге заблудившись. Я встретил мелкую и помог найти путь назад, с тех пор она начала каждый раз здороваться со мной, а со временем мы сдружились. Позже, когда мать девочки погибла, а отец совсем перестал обращать на дочь внимание, я стал присматривать за ней и заменил семью. Теперь уже трудно представить времена, когда мы с ней не общались. Уже выросшая девушка с не самой женственной профессией (она работает автомеханником) стояла передо мной, с любопытством разглядывая мое лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли и узнать, в чем причина такого срочного «вызова»: — Ну, мы так и будем стоять в дверях, или ты наконец впустишь меня и расскажешь, зачем позвал? А то я лопну от любопытства! — нетерпеливо затараторила она. — А, да, прости, задумался. Проходи, разувайся, и пойдем в гостиную. Ты кофе будешь? — Не, спасибо, не хочу чтобы что-то мешало рассказу. — девушка скинула обувь, по-хозяйски припарковав ее посреди коврика, так, словно была полноправной владелицей квартиры, и прошествовала в гостину, где уселась на диван. Я проследовал за ней, и лег на подушки, уложив голову на колени Рины. Для нас это был абсолютно обычный, дружеский жест. Тогда я наконец начал свой рассказ: — Последнее время я начал испытывать странные чувства к одному человеку: хочется постоянно быть рядом с ним, касаться его, слышать его голос, любоваться им, защищать его от всего и всех, кто может навредить, расстроить, хочется прикончить всех кто когда-либо причинял ему боль, хочется бесконечно разговаривать с ним обо всем подряд, наслаждаясь каждрй минутой, проведенной вместе… — я повернул голову, уставившись пустым взглядом в глубь квартиры, вновь переживая в воспоминаниях те чувства, стараясь как можно точнее описать их в рассказе. Затем я вновь повернулся так, чтобы снизу вверх смотреть в глаза подруги: — Как думаешь, что это такое? — Ууу, поздравляю, Ви. — протянула она — Ты влюбился! — Что?! — я резко сел, затем развернулся лицом к Рине — Ты же шутишь, так? Это же все шутка, просто тупая шутка, верно? — Ну нет. А почему тебя это так пугает? — недоумевала девушка — Все ведь в кого-нибудь влюбляются, даже у меня есть человек, который мне до безумия нравится. Я вновь развернулся, и упал головой на колени подруги. — Дело не столько в самих чувствах, сколько в том, к кому я их испытываю! Это… Это ведь неправильно! Так не должно быть! — Только не говори мне, что ты полюбил парня. Хотя знай: даже если это так, я приму тебя любым. Вон босс у меня тоже по парням, и совершенно этого не скрывает. Ходят слухи, что он даже кое с кем встречается! — Эх, Рина-Рина, все гораздо хуже. Это не просто парень… — я выдержал паузу, собираясь с духом — Это мой брат. Родной, даже не двоюродный. Брат-близнец! — я резко замолчал, осознавая произнесенное. Рина тоже молчала некоторое время, после чего ответила веселым голосом: — Ну, тут я тебе не помощник. Как говорится, инцест — дело семейное! — Да иди ты со своими шуточками! — Ладно, ладно. Ты не чайник, не кипятись. — Рина пыталась разбавить обстановку, отвлечь меня, и у нее неплохо получалось. Я встал с дивана и сварил кофе, затем достал с верхней полки пачку любимого печенья девушки и пригласил подругу к столу. Довольно долгое время мы сидели, выпивая чашку за чашкой и обмениваясь тупыми шутками, но несколько часов спустя, Рина, взглянув на часы, обнаружила, что до коммендантского часа всего несколько минут, а ей завтра на работу. Быстро попрощавшись, девушка ушла, захватив с собой остатки печенья. Ну дитя дитем, право слово! И все же… Разговор с подругой оставил мне много пищи для размышлений. После такого количества кофе спать совсем не хотелось, поэтому я вновь погрузился в раздумья.

***