ivy

– Итак, – Кастиэль хлопнул в ладони, привлекая внимание, – финальная генеральная репетиция. Премьера уже завтра. Я могу сказать вам много воодушевляющих слов, вы знаете, – по труппе прокатился смешок. – И пусть наш театр называют любительским, передо мной сейчас стоят люди, которые знают своё дело. Поэтому давайте просто будем делать, что умеем и любим. Все начали громко хлопать и выкрикивать слова поддержки. Кас улыбнулся, поклонился и ушёл за кулисы, напоследок махнув Ханне, которая заменяла его и Кроули в качестве режиссёра. На сцене погас свет на несколько секунд, потом включился прожектор, осветив только Клэр в образе воинственной Джульетты, и она начала свой монолог. – Хороша, – за спиной возник Кроули и кивнул на Клэр. – Идеальное попадание. Знаешь, у меня хорошее предчувствие насчёт премьеры. Кас махнул ему ладонью, прося не отвлекать, и вышел на сцену, чтобы отыграть несколько реплик. Репетиция прошла блестяще, что было удивительно, ведь обычно кто-то да лажал. Но не сегодня. – Даже Бекки вовремя появилась на сцене, – сказал Кроули, следуя за Касом по пятам. – Видимо, твоя речь воодушевила. – Я всё слышу, Кроули! – крикнула Бекки с другого конца гримёрки. Кроули послал ей воздушный поцелуй и прошёл к столу, у которого остановился его друг. – Ну? – Что? – спросил Кас. Кроули указал на телефон. – Не хочешь пригласить его? Кас замер с камзолом, стянутым до локтей, и взглянул на телефон, лежащий на столе. – Кого? – Не придуривайся, – Кроули обошёл его и уселся в кресло. – Дина. – Зачем? – А как ты думаешь, есть ли другая причина, почему он дал тебе свой номер? Кас пожал плечами. – Чтобы у него был ещё один вариант для траха, – он дёрнул ленту ворота-банта и начал расстёгивать пуговицы. – А может, совсем наоборот? – Кроули загадочно улыбнулся. – Ты ни разу не позвонил и не написал. Вдруг это привело бы к чему-то? Кастиэль недоверчиво сморщил лицо и стянул шёлковую сорочку. – Хотел бы я поглядеть на реакцию Майкла, когда он увидел Дина с тобой, – лицо Кроули наполнилось самодовольством. – Драки бы мы не избежали. – Ага, дуэль на шпагах, – фыркнул Кас. Он повернулся к зеркалу, снял грим и принялся надевать свою одежду. – Так кто придёт на премьеру? – спросил Кроули, скучающим взглядом глядя в потолок. Кастиэль посмотрел на него недоверчиво. – Не делай вид, что тебе не интересно, будет ли там Габриэль. И нет, его не будет. Он не может летать сюда из Лос-Анджелеса по мелким пустякам, – он затолкал последнюю пуговицу рубашки в петельку. – Почему ты сам не спросил у него? Я же знаю, что вы переписываетесь. Кроули беззаботно пожал плечами. Пожалуй, чересчур беззаботно, чтобы Кас на это повёлся. – Гейб был так уверен, что я напишу ему, умоляя прилететь, – он раздражённо вздохнул и прикрыл на секунду глаза. – И я ляпнул, что мне плевать, где и с кем он. – Вау, – Кас покачал головой. – Очередная драма в ваших недоотношениях? Кроули фыркнул. – Меня просто бесит его уверенность в своей правоте, словно всё, что возникает в его патлатой башке, является не подлежащей оспариванию истиной. Я не хочу жить в Лос-Анджелесе и бегать по кастингам в надежде получить свою минуту славы, и я сказал ему, что не собираюсь поступаться своими желаниями. Мне хорошо здесь, в нашем театре и в этом грёбаном пригороде Колумбуса, – он изменил тон голоса, передразнивая Габриэля, – «со всеми тухлыми стариками, которые приходят на наши никому не нужные спектакли, и пустынными дорогами, куда даже животные не выбегают, потому что они давно все померли со скуки». – К нам приходят не только старики! – обиженно воскликнул Кас. Кроули наградил его мрачным взглядом. – Ты услышал только это? – Нет-нет, прости. Кастиэль подошёл к нему и привлёк в свои объятия. Он понимал друга как никогда. Ему тоже хотелось быть с тем, с кем он быть не мог из-за слишком явной разницы во взглядах на жизнь. – Чем сегодня займёшься? – спросил Кроули, когда отстранился. – Хотел побыть с собой наедине, но... Кас показал экран телефона. 18:08. От: Эфраим; Кому: Кастиэль. У меня есть шанс украсть часок твоего времени сегодня? Кроули усмехнулся. – Собираешься пойти на второе свидание? – Нет, – Кас накинул свитер поверх рубашки. – Это будет короткая встреча: никакого ресторана, никакого алкоголя, никакого физического контакта. – Ладно, – Кроули кивнул на телефон. – А с ним что будешь делать? – Завтра премьера, – Кас ловко закинул телефон в задний карман джинсов. – Мои мысли направлены лишь на это. – Любишь же ты оттягивать неизбежное, – Кроули потянулся и зашагал к своему столу. – Жду от тебя подробностей перед сном! – крикнул он напоследок. Кастиэль вышел из театра и сразу нашёл взглядом ожидающего его на тротуаре Эфраима. Те же золотистые кудри, та же очаровательная улыбка. Чехол телефона словно начал плавиться, обжигая ладонь, но Кас обещал себе выбросить Дина из головы, пока они не отыграют премьеру, а потом он уже погрузится в эти зыбучие пески и разберётся, что делать. А пока перед ним стоял Эфраим, безопасный и уютный Эфраим, который не грозил ему разбитым сердцем. Потому что никак не трогал это сердце.

***

– Клянусь всем святым, что есть в моей жизни, – прошипел Кроули, – а таких вещей о-о-очень мало, так что я очень ими дорожу, поверь, – он потянул платье на себя, – что отправлю тебя и всех, кто тебе дорог, в такие недра ада, что души всех диктаторов мира будут в шоке от моей жестокости, – и вырвал его из рук Бекки. – Надевай другое! Бекки капризно топнула ногой и зашаркала в свой закуток общей гримёрки. – Даже не хочу знать, почему ей нельзя его надеть, – сказал Кастиэль, поправляя свой внешний вид перед зеркалом. – Потому что, – Кроули улыбнулся подошедшей Мэг, – оно было сшито для другой, – и вручил платье ей. Мэг, сияя счастливой улыбкой, убежала переодеваться. Кас закатил глаза. – Не выделяй любимчиков, иначе мы потом огребём по полной. Кроули молча продолжил раздавать актёрам их костюмы. – Видел в зале Эфраима, – сказал он как бы между прочим. – Раскошелился на первый ряд. – Была бы это большая сумма, – хмыкнул Кас. – Порядок? – спросил он, когда увидел, как опустела вешалка. Кроули кивнул, взял свои два костюма и направился к себе. Кастиэль проверил свой внешний вид ещё раз и понёсся на всех парах за кулисы. Зал потихоньку наполнялся, зрители неспеша занимали свои места, и Кроули был прав: Эфраим сидел в центре первого ряда. Кас вспомнил, как вчера тот повёз его на простой ужин, за которым они обсуждали будущую премьеру и пару случаев из его практики, и постарался не придавать этому большого значения. Гадкое ощущение, что он пользовался Эфраимом, постепенно подбиралось к горлу. – Говорил же, – за спиной возник Кроули. – Ещё и цветы притаранил, – он кивнул на букет на коленях Эфраима. – Эх, знал бы он, что ты не любишь пионы. – Кто тебе такое сказал? – возмутился Кас. Кроули посмотрел на него недоумённым взглядом. – Ты. – Ладно, – Кастиэль выпрямился и прошёл вглубь закулисья, чтобы проверить актёров, участвующих в первой сцене. – Но мне всё равно приятно, что он ухаживает, – сказал он напоследок. – Как скажешь, – Кроули поднял ладони вверх. Когда зал заполнился, актёры выстроились за кулисами, а свет во всём зале погас, Кас кивнул Гаю, что можно начинать. Занавес начал подниматься, послышались уверенные аплодисменты, вспыхнул прожектор, и в его свете Клэр, облачённая в костюм воительницы, зачитала первые строки. – Началось, – прошептал Кас и предвкушающе потёр ладони, подготавливаясь к выходу. Это был успех! Кастиэлю казалось, что они никогда так не играли: слаженно, ровно, прикрывая коллег, когда те забывали слова – Кроули ещё не раз напомнит Касу, что он был против участия Бекки. Зрители повставали с мест и одаривали их овациями несколько минут. Кас помахал сидящим в первом ряду Майклу и матери, и те в унисон выкрикнули его имя. Эфраим вышел вперёд, вручил ему букет, и зал взорвался ещё более громкими аплодисментами, когда он поцеловал Каса. Всё происходящее казалось таким прекрасным. До тех пор, пока Кастиэль не вернулся в гримёрку и не нашёл на своём столе букет красных роз. Он замер и дрожащей ладонью потянулся за запиской. Я бы мог стать им, если бы ты позволил. Ты был великолепен. Дин. Кас прочитал записку несколько раз, не доверяя своим глазам. Дин был здесь? Дин сидел в зале и смотрел его постановку? Дин видел, как Эфраим поцеловал его? Он нетерпеливо вытащил клочок бумаги из чехла, вбил номер и набрал сообщение. 21:24. От: Кастиэль; Кому: Дин. Спасибо за розы. Ответ всё не приходил, и Кас, устав метаться из стороны в сторону в мучительном ожидании, начал собираться. – У нас к тебе куча вопросов, молодой человек! – выкрикнул Майкл, едва Кас показался в холле театра, и покачал головой, изображая из себя строгого родителя. – Оставь его, – Амелия махнула на него ладонью и притянула Кастиэля в свои объятия. – Постановка чудесная! И ты чудесен! Боже, я так горжусь тобой! – Спасибо, мам, – Кас улыбнулся и посмотрел поверх её плеча, сканируя внимательным взглядом всех находящихся в помещении и надеясь, что не наткнётся на знакомый силуэт, но увидел только, как к ним направляется Эфраим. – Кхм, я хотел бы познакомить вас со своим другом. – Эфраим, – тот засиял дружелюбной улыбкой. Майкл принял серьёзное выражение лица и пожал ему руку. – Друзья, значит? – спросил он с недоверием. – Майкл. Приятно познакомиться. – Взаимно, – Эфраим повернулся к Амелии. – Как вам спектакль? – Прекрасно, – ответила та с неким пренебрежением в голосе. – Мой сын по-другому не умеет. – Мам, – прошептал Кас терпеливо. Амелия вздохнула и натянула вежливую улыбку. – Вам, как я поняла, тоже спектакль понравился, – сказала она. – Красивые, кстати, цветы. Эфраим кивнул и посмотрел на Кастиэля недоумённым взглядом. Видимо, растерялся от столь внезапного безразличия со стороны Амелии. Кас бы и сам не смог сказать, почему его обычно дружелюбная и приветливая мать сейчас вела себя так, словно Эфраим чем-то насолил ей. – Я забронировал нам столик, – разрушил образовавшуюся неловкую тишину Майкл. – Кроули с нами? Кас огляделся и осмотрел холл. – Я приведу его, – сказал он и направился наверх, где располагались их кабинеты. Кроули нашёлся в своём кабинете сидящим у окна. – Ты в порядке? – спросил Кас, сделав шаг внутрь. Тот тяжело вздохнул и сполз в кресле чуть ниже. – Просто сильно устал. – Уверен, что дело только в этом? Кроули повернулся к нему вместе с креслом. – Всё будет в порядке, дорогой, – сказал он, поджав губы. – Лучше скажи, присоединится ли Эфраим к нашему традиционному ужину? Кас пожал плечами и посмотрел на фонарь за окном. – Я думал, что приглашу его, но... – Но кое-кто оставил роскошный букет на твоём столе в гримёрке, – договорил за него Кроули. – И теперь вся труппа судачит о том, что у тебя два поклонника. – Он написал это, – Кас протянул ему записку. – Не знаю, что делать. Я оттягивал момент принятия решения до премьеры, но премьера состоялась, а я так и не решил. Кроули присвистнул и помахал запиской. – Судя по его словам, он хочет чего-то, что больше простого траха. Зачем тебе Эфраим, когда есть шанс с Дином, по которому ты сходишь с ума? – Я не схожу по нему с ума, – возразил Кас, нахмурившись. – Конечно, – Кроули улыбнулся. – То, что ты не признаёшь это, не значит, что оно не так. Ладно, – он хлопнул ладонями по бёдрам и поднялся. – Идём, я ужасно голоден. А ещё мне хочется своими глазами увидеть, как Эфраиму разобьют сердце. – Ты жестокий, – усмехнулся Кас и позволил другу увести его. Эфраима уже не было, когда они спустились вниз, и Амелия сказала, что он просил передать, что напишет позже. Не то чтобы Кастиэль хотел поступать с ним подло, но он был рад, что Эфраим ушёл сам. Потому что вести его на ужин с семьёй он точно не планировал. В ресторане в десяти минутах езды от театра подавали безумно вкусные стейки, и Кас понял, почему Майкл выбрал именно его. Они пили вино, обсуждали постановку и реакцию зрителей, за которыми Амелия следила подобно коршуну, когда телефон Каса, лежащий на столе, разразился звонком. Кас заметил, как мама прочитала имя звонившего и, поспешно отведя взгляд, сосредоточила всё внимание Майкла на себе. – Извините, это срочно, – сказал он и выскользнул из-за стола, по пути хлопнув по плечу фыркнувшего Кроули. – Ты позвонил как раз в тот момент, когда я сидел за столом с Майклом, – Кас вышел из здания и вдохнул полной грудью свежий воздух. Дин усмехнулся. – Надеюсь, что он не врежет мне в морду при следующей встрече. – Надеюсь, врежет, – сказал Кас, улыбаясь. Дин тихо рассмеялся. – Ты был в театре, – прошептал Кастиэль и поднял голову, чтобы взглянуть на тёмное небо. – Да. – Я тебя не видел. – Я купил билет на последний ряд, чтобы исключить возможность столкнуться с твоей семьёй, – Дин зевнул. – Не хотелось объясняться с Майклом. Кас поковырял носком туфли в гальке. – Тебе понравилось? – спросил тихо. Дин усмехнулся. – Очень. Ты потрясающе играл. Кас широко улыбнулся. – Спасибо за розы, – повторил он. – Всегда пожалуйста, – в его голосе слышалась улыбка. – Спокойной ночи, Дин. – Спокойной ночи, Кастиэль. Кас отключился и прижал телефон к груди. Всё его тело было наполнено ощущением, что жизнь вот-вот изменится.

***

Дин объявился на следующий день. Он сидел на капоте своей Импалы, греясь в лучах закатного солнца, в замшевой куртке и клетчатой рубашке, в джинсах с потёртостями, с коротко стриженными волосами, весь сияющий и такой красивый, что Касу пришлось остановиться и сделать пару вдохов, прежде чем подойти ближе. – Долго ждёшь? – спросил он, неловко замерев в паре метров и желая за что-нибудь ухватиться рукой. – Не совсем, – Дин поднялся и, подойдя к пассажирской двери, распахнул её. – Поедем? – Куда? – Кас опасливо покосился на сиденье. Дин усмехнулся. – У меня есть, – он взглянул на часы на левой руке, – несколько часов свободного времени. Я весь твой. Кас не смог сдержать улыбку и подошёл к двери. – Я уже забыл, насколько ты галантный, – сказал он, садясь в салон. Дин тихо рассмеялся и, закрыв за ним дверь, сел за руль. – Куда хочешь поехать? – спросил он, заводя двигатель. Кас задумчиво пожевал губу. – К тебе. Правая бровь Дина удивлённо изогнулась. – Без лишних слов сразу к делу? – Никакого дела не будет, – деловито сообщил Кас. – Я просто хочу увидеть место, где ты живёшь. Чтобы дополнить своё представление о тебе. – О, – только и сказал Дин. Он вырулил на дорогу, и Кастиэль увидел, как перешёптываются у главных дверей театра актёры из его труппы. Во главе с Кроули, конечно. – Завтра же по всему твоему театру поползут грязные слухи, – усмехнулся довольно Дин. – Они поползли, когда ты оставил мне цветы в гримёрке, – фыркнул Кас. – И это не грязные слухи. Не говори так о н... – он запнулся и прочистил горло. – Их руководитель в кои-то веки обзавёлся личной жизнью. Конечно, им любопытно. «О нас» – вот что он хотел сказать. «Не говори так о нас». Дин посмотрел на него таким взглядом, словно точно знал, что тот хотел сказать. – Ладно. Они ехали недолго, точно меньше получаса, но Кастиэль ловил каждую деталь этой поездки. Плеер воспроизводил один из хитовых альбомов AC/DC, Дин покачивал ногой в ритм, и он просто любовался его профилем и гадал, что сподвигло его вдруг явиться к нему в театр с цветами и этой захватившей все его мысли запиской. Неужели он желал чего-то большего, чем просто секс при каждой встрече? Сердце Каса было готово пробить грудную клетку. Дин свернул с главной дороги – Кас успел уловить лишь детали: трёхэтажное здание, большие окна на первом этаже, за которыми виднелось спортивное оборудование, – и плавно заехал в подземный гараж, рассчитанный на три машины. – Приехали, – сказал он и заглушил мотор. – Идём? Кас заторможенно кивнул, и они, выйдя из машины, молча направились к лифту. Дин нажал на кнопку с цифрой 3, и лифт бесшумно поехал вверх. – Что это за здание? – спросил Кас. – Бывшее пожарное депо, – Дин стоял, прислонившись к стенке. – Администрация города разместила их в другом, более просторном строении, а это выставила на аукцион. Лифт звякнул, и двери разошлись в разные стороны, открыв им вид на просторный лофт. – Подожди, – сказал Кас, остановившись на пороге, – весь третий этаж твой? Дин обошёл его, слегка прикоснувшись плечом, и развёл руки в сторону. – Всё здание моё. Я взял его под невысокий процент, и оно полностью себя оплачивает за счёт аренды. Кастиэль таращился на него едва не с раскрытым ртом. – Я сомневался, что ты вообще живёшь в Колумбусе, а ты... – он замахал руками, описывая пространство вокруг себя. – Ты тут, и ты... Ты. Дин рассмеялся, покачав головой. – Уже разрушил твоё представление обо мне? – Совсем немного. – Тогда, – Дин взял его за руку и притянул к себе, – позволь мне провести тебе небольшую ознакомительную экскурсию. Дин провёл Каса по всему лофту, не упуская ни одной детали. Он с особой гордостью показал свою коллекцию миниатюрных моделей ретро-автомобилей, аккуратно расставленных на полках рядом с зелёными растениями в горшках. Затем остановился у просторного дивана, буквально утопающего в мягких подушках, словно этот уголок предназначался для тех редких минут, когда он позволял себе расслабиться. Кас с трудом увязывал эти детали в единую картину. Лофт казался брутальным, почти аскетичным, но среди грубых кирпичных стен и минималистичной мебели неожиданно встречались уютные, почти домашние элементы, создающие странный контраст. Это место было как сам Дин – внешне закрытое, отстранённое, но внутри скрывающее нечто большее. Именно это ощущение будоражило Каса сильнее всего. Он пытался убедить себя, что всё, что происходит между ними, – просто мимолётное увлечение. Но что-то в Дине, в его взгляде, в его присутствии заставляло его сомневаться. – Это точно твоя квартира? – спросил он, крутясь и осматриваясь. Дин улыбнулся. – Ты думал, что я сплю в багажнике Импалы? – Скорее это, чем... – Кас указал рукой на свисающие с подвесных шкафчиков стебли цветов. Ладонь Дина заскользила по его руке вверх и перешла на талию. – Мне очень интересно, – сказал он, повернув его к себе лицом, – каким ты представлял меня всё время. Вокруг его глаз собрались морщинки, и Кас затаил дыхание, не в силах отвести от него взгляд. – Тебе не понравится, – прошептал он. Дин соблазнительно улыбнулся и, наклонив голову набок, приблизился к его губам. – Не голоден? Глаза Каса засверкали. – Ты и готовить умеешь? Дин фыркнул. – Естественно, – и свободной рукой вытащил телефон из кармана. – Любая кухня на твой вкус. Они сидели на диване, подобрав под себя ноги, и поедали лапшу прямо из коробок. Кас ковырялся в своей, задумчиво наматывая длинные пряди на палочки. – Ты всегда ешь так медленно? – Дин с любопытством наблюдал, как он аккуратно подносит лапшу ко рту. – Я смакую, – спокойно ответил Кас, бросая на него выразительный взгляд. Дин фыркнул и сунул в рот целую вилку лапши. – Как тебе на вкус? – Кас склонил голову набок. – Горячо, – с набитым ртом пробормотал Дин, тяжело жуя. Кас рассмеялся. – Ты такой элегантный. – Да, я мастер изящных манер, – Дин ухмыльнулся и взял коробку с лапшой в одну руку, а другой потянулся к пульту. – Так, что у нас тут... Романтическая комедия или фильм ужасов? – Если ты выберешь романтическую комедию, я окончательно перестану понимать, кто ты такой, – хмыкнул Кас. – Ужасы, значит, – Дин кивнул, пробежавшись по списку фильмов. Кас усмехнулся и потянулся за новой порцией лапши. – Ты знаешь, что, когда человек ест лапшу, накручивая её на палочки, это признак упрямства? – Правда? – Дин с прищуром посмотрел на него. – Нет, я только что это придумал, – спокойно ответил Кас и откусил кусочек креветки. Дин замер, а потом громко рассмеялся, качая головой и глядя на него нежным взглядом. – Ты невозможный. – Я знаю. Они доели лапшу, оставив коробки на журнальном столике, и продолжали сидеть на диване, вальяжно развалившись и наслаждаясь тишиной, которую нарушал только приглушённый звук фильма. Кас даже слегка задремал, облокотившись на подлокотник, и проснулся, только когда почувствовал прикосновение к руке. – Тебе пора. Он приоткрыл глаза и посмотрел на Дина с лёгким удивлением, будто на мгновение забыл, где находится. – Уже? – Время летит, когда приятно его проводишь, – Дин усмехнулся, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку. Кас вздохнул, но всё же позволил себе быть поднятым, и через несколько минут они уже спускались на лифте в гараж. – Ты мог бы просто предложить мне остаться, – заметил Кас, сунув руки в карманы плаща. Дин посмотрел на него с хитрой полуулыбкой. – Не хочу, чтобы ты думал, будто я настолько легко доступен. Кас рассмеялся. – Да, ты, конечно, редкая неприступная крепость. Дин подмигнул и, разблокировав машину, жестом пригласил его внутрь. – Поехали, пока я не передумал. Дорога обратно пролетела в приятной тишине. Радио негромко играло что-то из классики рока, Кас смотрел в окно, запоминая ощущение уюта, которое он испытывал рядом с Дином. Когда они подъехали к дому, Дин заглушил двигатель, но не торопился выходить. – Хороший вечер, – тихо сказал он, барабаня пальцами по рулю. – Да, – согласился Кас, оборачиваясь к нему. Они взглянули друг на друга, и на секунду между ними повисло что-то невысказанное, что-то, что Кас не мог точно определить, но что затягивало его всё глубже. Он всё же открыл дверь и вышел, но не успел сделать и пары шагов, как Дин догнал его, почти вбежав на крыльцо. – Кас, – позвал он. Тот обернулся, и в следующее мгновение Дин притянул его к себе, крепко обнял и поцеловал. – Пойдёшь со мной на свидание? – спросил он, заметно нервничая, но всё равно улыбаясь. Кас активно закивал, сдавливая смех. Предчувствие не подвело: его жизнь менялась.

***

День тянулся мучительно долго. Репетиция шла своим чередом, но Кас то и дело ловил себя на том, что смотрит на часы. В семь ровно он должен был увидеть Дина – и это почему-то нервировало его больше, чем выступление перед полным залом. – Ты отвратителен, когда волнуешься, – заметил Кроули, проходя мимо с чашкой кофе. – Я же знаю, что ты будешь шикарен в любом наряде, так что перестань мучиться. Кас, вздохнув, закатил глаза. – Я не мучаюсь. – Конечно. Именно поэтому ты трижды поменял рубашку и дважды передумал насчёт галстука. – Я не надевал галстук. – Потому что я тебя остановил, – напомнил Кроули и сделал глоток. Кас не нашёлся, что ответить, и просто бросил в него перчатку, которая валялась на столе. Кроули даже не стал уворачиваться. – Всё равно не избавишься от меня, – усмехнулся он. – Я хочу видеть твоё лицо, когда он тебя заберёт. – Ты неисправим. – А ты – до неприличия романтичен, но, к счастью, не осознаёшь этого. Кас только покачал головой, но спорить не стал. Может, Кроули и был прав. Может, это действительно было чем-то большим, чем просто мимолётное увлечение. И может, сегодня вечером он получит ответ. Кроули сел рядом, поставил чашку на стол и сложил руки на спинке стула, с любопытством изучая его. – Всё же, мне интересно: если бы этот самый Дин не появился в твоей жизни, ты продолжал бы встречаться с Эфраимом? Кас потёр шею, задумавшись. – Не думаю, – ответил он честно. – Это было бы несправедливо по отношению к нему. – Ха, по крайней мере, ты честен. Ладно, рассказывай. Как прошло расставание? Кас вздохнул и откинулся назад. – Всё было довольно предсказуемо. Мы встретились в кофейне. Я сразу сказал, что не хочу тянуть и что нам лучше разойтись. – О, прямолинейность. Достойно уважения. – Он спросил, почему. Я объяснил, что не чувствую к нему того, чего он хочет, что пытался, но это несправедливо по отношению к нам обоим. Кроули бросил на него быстрый взгляд. – И? – И он замкнулся, – Кас провёл ладонями по лицу. – Будто в один миг выстроил стену. До этого он всегда был таким… тёплым, понимаешь? Честным. Но в тот момент в нём не осталось ничего, кроме холода. Кроули понимающе кивнул. – Разбил бедняге сердце. – Наверное, – Кас уставился на свои руки. – Он кивнул, сказал: «Спасибо, что хотя бы не тянул» – и ушёл. – Так просто? – Так просто, – Кас пожал плечами. – Я ждал чего угодно – вопросов, обвинений, даже злости. А он просто развернулся и ушёл. Кроули цокнул языком. – Самый страшный вариант. Теперь он будет страдать молча, а ты – чувствовать себя виноватым. – Я уже чувствую. – Ну, поздравляю, – Кроули взглянул на него с лёгкой усмешкой. – Ты официально свободен. И совершенно не рад этому. Кас тихо хмыкнул. – О, дорогуша, ты точно не тот, кто позволит себе не мучиться угрызениями совести. Поэтому давай лучше обсудим твоё свидание. Кас закатил глаза, но Кроули уже ухмыльнулся, потирая ладони. – Я не знаю, – пробормотал Кас. – Дин сказал лишь, что заедет за мной в семь. – Поверить не могу, что вы вчера просто болтали, учитывая, что все ваши встречи заканчивались перепихом. – Всего две встречи, – поправил его Кас. Кроули отмахнулся. – Ты хочешь быть с ним, – сказал он небрежно, будто это был незначительный факт. Кас только фыркнул. – Боже, – лицо Кроули посерьёзнело. – Ты запал на него. Нет, я знал, что он тебе нравится, но чтобы так... – Ни на кого я не запал, – сказал Кас на чистом упрямстве и принялся ковырять ногтем кутикулу. Кроули наклонился корпусом вбок, чтобы поймать его взгляд. – Не то чтобы я не верил в счастливые отношения, – сказал он. – Просто обычно они случаются с кем-то другим. – Я знаю, – Кастиэль оставил в покое свои руки и вздохнул. – Поверь, я осторожен. – Хорошо.

***

Дин ждал его ровно в семь у театра, всё так же сидя на капоте Импалы, всё в той же замшевой куртке, но теперь в однотонной рубашке. Кастиэль испытал целую палитру эмоций – от трепета до захватывающей эйфории, когда Дин поднялся ему навстречу, взял за ладонь и притянул к себе, словно это стало их привычным ритуалом. – По закону развития сюжета, – прошептал Дин, – теперь я должен поцеловать тебя у них глазах, чтобы все убедились, что ты со мной. Кас почувствовал, как у него перехватило дыхание. Голову охватила лёгкая, приятная дымка. Он был так опьянён Дином, что понял, о ком он говорил, только когда послышались восторженные возгласы и улюлюканье. Впрочем, его это мало волновало – губы Дина скользили по его губам с такой мягкостью, что Кас просто растаял в этом поцелуе. – Поехали? – спросил Дин, отстранившись. Кас смог только кивнуть. Голос его предал. Следуя за Дином к машине, он не отпускал его ладонь и, не в силах сдержать улыбку, помахал коллегам. Те завизжали ещё громче, а Кроули даже послал ему воздушный поцелуй. – Ты снова в этой рубашке, – сказал Дин, когда они уселись в машину. Кас посмотрел на себя. – Она тебе вроде понравилась. Дин улыбнулся и завёл двигатель. – Не то слово. Город окутали сумерки, окна машины были опущены, впуская в салон запах свежего весеннего воздуха. Кас время от времени поправлял чёлку, которая лезла в глаза, и корил себя за то, что не постригся. Ресторан, куда Дин его привёз, сиял в свете многочисленных лампочек, развешанных на деревьях и обвивающих колонны и балки, создавая романтичную атмосферу. Дин открыл перед ним дверь, но прежде чем Кас успел сделать шаг, его ладонь мягко легла в волосы, зачесывая чёлку набок. – Теперь порядок, – сказал он с улыбкой. – Спасибо, – выдохнул Кас, чувствуя, как по коже пробежала дрожь. На входе их встретила хостес – высокая девушка с безупречно уложенными волосами и улыбкой, настолько приторной, что казалось, будто она сейчас сломается. Она быстро, почти лениво окинула их взглядом, и выражение её лица на долю секунды дёрнулось – еле заметный проблеск сомнения, прежде чем натянутая любезность снова взяла верх. – Добрый вечер, – её голос звучал так, будто она сомневалась, что у них вообще есть бронь. – Резерв на ваше имя? Дин кивнул, сунув руки в карманы. – Винчестер. Кас почувствовал, как Дин напрягся, пока хостес скользила взглядом по его замшевой куртке и джинсам, а затем перевела глаза на самого Кастиэля – рубашка, конечно, была хорошая, но явно не из последней коллекции Хьюго Босс. Девушка сделала вид, что сверяется со списком, хотя заняло это у неё подозрительно много времени. – А, вот. Проходите, – её улыбка стала ещё натянутее, и жест в сторону зала больше напоминал приказ, чем приглашение. Они уселись за стол, и Кас отметил, что девушка не удосужилась даже предложить им снять верхнюю одежду – пусть так и сидят, чтобы сразу было понятно, что они здесь чужие. Она склонилась над столом, игнорируя Дина и направляя своё внимание исключительно на Кастиэля. – Предлагаю ознакомиться с нашей коллекцией вин, – она слегка наклонилась, демонстративно положив перед ним карту. – Мы очень гордимся нашим сомелье. Кас краем глаза заметил, как Дин едва заметно дёрнул бровью, словно пытаясь не рассмеяться. – Официантка подойдёт к вам через пять минут, – добавила девушка и, не дожидаясь их ответа, развернулась на каблуках и удалилась с видом человека, который только что провёл собеседование и остался не впечатлён. Дин сдержал смешок и наклонился вперёд. – Мне сказали, что это отличное место для свидания, – признался он, пытаясь говорить серьёзно. – Сам я не большой специалист в таких штуках. Кас посмотрел на него с нескрываемым интересом. – Ты что, спрашивал у кого-то совета, куда меня сводить? Дин почесал мочку уха и смущённо отвёл взгляд. – Это Джо, – сказал он, стараясь сохранить достоинство. – Она арендует у меня первый этаж под студию пилатеса. Говорит, что я не могу потащить тебя в свою унылую пивнушку, потому что в таких местах свидания не бывают романтичными. Кас закусил губу, чтобы не расхохотаться. Чувство неловкости улетучилось, уступая место чему-то мягкому и тёплому. – Кто бы мог подумать? – весело протянул он. – Ты не только галантный, но ещё и романтичный. Дин закатил глаза. – Охрененно романтичный. Особенно если учесть, что рискую своей жизнью, сидя тут, – он метнул взгляд вбок, – и готовясь заказать пиво вместо вина. Кас оглянулся и действительно поймал взгляд хостес, наблюдавшей за ними из-за стойки. Она встретилась с ним глазами и тут же одарила вежливой, почти стеклянной улыбкой. Кас сжал губы, стараясь сдержать смех. – Думаю, – сказал он намеренно громко, закрывая меню и поднимаясь на ноги, – нам стоит отправиться в твою пивнушку, чтобы продолжить вечер. В конце концов, свидание – это про разговоры и более тесное знакомство, а не про еду в претенциозном ресторане. Дин на секунду застыл, а потом усмехнулся и, не колеблясь, взял его за руку. – Отличная идея. Они вдвоём встали, и, когда проходили мимо стойки, Кас не удержался и бросил хостес самую фальшивую вежливую улыбку в своей жизни. Она сжала зубы, но мило кивнула им вслед. Как только они вышли на улицу, Кас захохотал. – Боже, я думал, она испепелит нас взглядом. Дин покачал головой. – Ты видел, как она посмотрела на тебя, когда ты сказал про пивнушку? Она уже вызвала тебе такси в дурку. Кас, утирая уголок глаза, положил ладонь ему на грудь. – Ты одет неподобающе. Дин вскинул брови. – Серьёзно? – Очень, – кивнул Кас, едва не рассмеявшись снова. Дин взглянул на себя, раскинул руки в стороны и с усмешкой пробормотал: – Чёрт, на мне же рубашка-огонь. Кас улыбнулся. – И ведь правда. Дин шагнул ближе и промедлил всего секунду, но Кас взмолился, чтобы эта планета остановилась и вместе с ней остановилось это мгновение. Фонарь над головой Дина подсветил его силуэт, очертив белыми всполохами ресницы и кончики волос, а глаза, наоборот, стали темнее, глубже, будто в них скопилась вся тьма ночи. Кас затаил дыхание. Он ощущал тепло его тела, едва уловимый запах его одеколона, слышал, как ровно и спокойно Дин дышит, будто ему не нужно ни секунды, чтобы решиться. А затем Дин осторожно поднял руку, скользнул пальцами по щеке, большим пальцем мягко провёл по уголку губ и, чуть наклонив голову, наконец, прикоснулся к его губам своими. Его поцелуи были хрупкими, готовыми рассыпаться от любого колебания в воздухе и вонзиться в сердце Каса острыми осколками, но целые разряды электричества перекочевали в его тело через соединённые губы. – Теперь поедем, – сказал Дин, отстранившись, и потянул его к машине. Кас позволил себя увлечь, впервые за долгое время ощущая, что всё в его мире стоит на своём месте.

***

Бар оказался шумным, но не переполненным – идеальное место, чтобы провести вечер без лишнего внимания. Дин без слов направился к бильярдному столу, взял кии и бросил один Касу. – Так, – сказал он, перекатывая шар в руке, – ты умеешь играть или мне придётся вести урок для самых маленьких? – Тебе нравится делать вид, что ты во всём лучше меня? – Кас лениво покрутил кий, раздумывая, насколько ему хочется подыгрывать Дину в его игру. – Мне не нужно делать вид, – ухмыльнулся Дин. Кас закатил глаза, но всё же подошёл ближе. – Хорошо, – он наклонился над столом, выбирая траекторию первого удара. – Будет честно, если ты дашь мне фору. – Ха! С чего бы это? – Потому что ты явно играл в бильярд больше, чем я. – Может быть. А может, я просто чертовски хорош во всём. Кас сделал удар, и шары разлетелись по столу, один удачно закатился в лузу. – Не так уж и плохо, – признал Дин, подкручивая кий в руках. – Но смотри и учись, как делают профессионалы. Он сосредоточился, слегка склонил голову, прицелился… и промахнулся. – Оргх, – Дин скривился, но тут же сделал вид, что это не имеет значения. Кас медленно улыбнулся. – Так значит, профессионалы тоже бывают не в форме? – Просто дал тебе шанс, – отмахнулся Дин. – Не привыкай. Они продолжили играть, перемежая удары язвительными комментариями, всё больше подначивая друг друга. Кас чувствовал, как напряжение медленно тает, а с ним и остатки сомнений. Дин был хорош, чёрт побери. Очаровательный, весёлый, дерзкий – и с ним было так легко, как будто они знали друг друга целую жизнь. Когда партия закончилась – Кас, к его неудовлетворению, проиграл, хоть и с небольшим отрывом, – они уселись за стол, и Дин заказал по пиву. – Честно, – Кас откинулся на спинку стула, – мне давно не было так легко. – Ты вообще расслабляться умеешь? – Дин приподнял бровь. – По-моему, ты только что стал свидетелем того, как я проиграл бильярд самодовольному засранцу и не вышел из себя. Дин хмыкнул. – Ладно, это правда. Значит, прогресс есть. Кас взял кружку и сделал глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри. – А ты? – спросил он, поставив её на стол. – Когда ты в последний раз был на нормальном свидании? Дин чуть дольше, чем нужно, смотрел на пиво перед собой, прежде чем ответить: – Если честно, я даже не помню. Кас заинтересованно наклонился ближе. – Почему? Дин пожал плечами. – Ну… я не тот человек, который строит что-то серьёзное. Обычно. – Обычно? Дин скользнул по нему взглядом и усмехнулся. – Ну, раз я здесь с тобой, значит, бывают исключения. Кас почувствовал, как что-то приятно кольнуло в груди. Он опустил взгляд в кружку, пытаясь скрыть улыбку. – Ты говорил, что у тебя есть брат. Дин кивнул, не сразу отвечая. – Сэм. Он младше меня. Умный, высокий, иногда слишком правильный. Всегда знал, чего хочет, в отличие от меня. – Ты, правда, так считаешь? – Я не знаю, – Дин слегка нахмурился. – Может, да. Может, нет. Когда мы были подростками, он хотел сбежать от всего, что связывало нас с отцом. Уехал учиться в Стэнфорд, и, если честно, я на него злился. Тогда я не понимал, что отец тоже на него давит. – А теперь? – Теперь не злюсь. – Дин сделал глоток пива. – Но иногда жалею, что у нас не было нормального детства. Кас внимательно смотрел на него, ловя в глазах Дина что-то уязвимое, чего тот обычно не показывал. – А твои родители? Дин пожал плечами, задержавшись с ответом. – Мама… – он замялся. – Она умерла, когда мы были маленькими. Кас напрягся, но Дин продолжил: – Я её не очень хорошо помню, но есть вещи, которые никогда не стираются из памяти. Её тёплые руки, например. Она всегда гладила меня по голове перед сном. Или её смех – он был звонкий, как у колокольчиков. Кас слушал, не перебивая. – А ещё она любила рыбалку. Представляешь? Могла сидеть с удочкой часами. Я, когда был мелким, тоже таскался с ней на озеро. Мне тогда казалось, что она самая красивая женщина в мире. Дин усмехнулся, но в глазах у него мелькнуло что-то почти болезненное. – Впрочем, отец этого не одобрял. Кас медленно опустил кружку. – Почему? – Он был… – Дин поколебался. – Отец у меня человек жёсткий. Армейский. Всю жизнь строил карьеру военного и ждал, что я пойду по его стопам. Кас чувствовал, что Дину не так просто говорить об этом. – И ты не пошёл. Дин ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было веселья. – Нет. Я хотел копаться в машинах, а для него это было недостойным занятием. Он считал, что я трачу свою жизнь впустую. – И что ты сделал? – В шестнадцать я устроился в автомастерскую. В восемнадцать отец выкинул меня из дома. Кас нахмурился. – Он правда это сделал? Дин кивнул и допил пиво. – Ну… мне не на что жаловаться. Я справился. Нашёл, где жить, нашёл работу. У твоего брата, кстати. Сначала перебивался чем мог, а потом открыл свою мастерскую. – А он? Дин покрутил пустую кружку в руках. – Сейчас мы почти не общаемся. Только из-за Сэма. Кас молчал, раздумывая, что сказать. – Зато теперь ты живёшь так, как хотел, – наконец, сказал он. Дин посмотрел на него, и на этот раз его улыбка была настоящей. – Именно. Он резко поднялся, сунул руки в карманы и чуть наклонился вперёд, скользнув по Касу взглядом из-под ресниц. – Пошли ко мне. Кас приподнял бровь, явно ожидая продолжения. Дин усмехнулся, шагнул ближе и, опершись руками на спинку его стула, склонился так, что их лица разделяли всего пара сантиметров. – Хочу, чтобы ты сел на мой диван, раскинулся там, как тебе нравится, а я буду смотреть, как ты пьёшь что-нибудь крепкое, пока разносишь мои вкусы в музыке. Кас фыркнул, но Дин не отступал. – Или… – его голос стал ниже, медленнее, – я могу уложить тебя на этот самый диван, сесть рядом и посмотреть, сколько ты сможешь вынести моего внимания, прежде чем потребуешь чего-то большего. Кас шумно вдохнул, а Дин ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом. – Ну так что, – Дин выпрямился, – поедем? Кас поднялся, поправил рубашку и, проходя мимо него, легко коснулся его талии. – Трогать можно только диван, да? Дин рассмеялся, обнял его за плечи и повёл к выходу. – Посмотрим, как долго ты продержишься.

***

Дверь лофта захлопнулась, но Кас не успел даже оглядеться – Дин развернул его к себе, притянул за пояс и накрыл губами. Поцелуй был медленным, почти ленивым, но в этом не было игры. Дин смаковал вкус Каса, задерживался на его нижней губе, лёгкими касаниями языка провоцировал его открыться, и Кас подчинился. Его пальцы скользнули вверх по крепкой спине Дина, а потом потянулись к волосам, и он ощутил, как тот едва слышно выдохнул, будто этот жест задел в нём что-то особенно чувствительное. Дин двигался уверенно, но не напористо – он будто изучал Каса заново, заносчиво проверяя, сколько ему позволено. Его пальцы обхватили лицо Каса, слегка поглаживая кожу, затем скользнули вниз – по шее, к груди, замирая на мгновение, чтобы ощутить, как колотится сердце. – Ты всегда такой горячий, – пробормотал Дин, целуя линию челюсти и направляясь ниже, к горлу. Кас откинул голову назад, позволяя Дину вести, позволяя этим губам и этим рукам диктовать темп. Его дыхание становилось всё более рваным, а в груди вспыхивало что-то странное, почти нестерпимо тёплое. Они дошли до дивана, но Дин не стал усаживать Каса – он скользнул ладонями по его рёбрам, затем выше, под рубашку, задрал её почти до подмышек и, резко наклонившись вниз, медленно провёл языком по коже его живота. Кас вздрогнул всем телом. – Если ты будешь продолжать так, – выдохнул он, – я сойду с ума. – Мне нравится смотреть, как ты теряешь терпение, – хрипло ответил Дин и повёл носом по его телу вверх, легко прикусывая кожу. Кас рвано вдохнул и, не выдержав, потянулся к его рубашке, торопливо срывая пуговицы. Дин расхохотался, но не стал тормозить его – наоборот, помог, избавляясь от одежды так быстро, что на полу вскоре образовалась их общая неряшливая куча вещей. Кас толкнул его назад, и Дин рухнул на диван, обнажённый до пояса, с растрёпанными волосами, чуть приоткрытыми губами и взглядом, который мог бы спалить Каса дотла. – Иди сюда, – сказал он голосом, от которого Кас почувствовал дрожь в коленях. Он сел верхом, ощутив, как ладони Дина тут же обхватили его бёдра, притягивая ближе. Их тела соприкоснулись, горячая кожа к горячей коже, и Кас застонал, не сдержавшись. Дин впился в его губы, но теперь в этом не было ленивости – только голод, только нетерпение. Поцелуи становились глубже, движения отчаяннее, и воздух вокруг них будто накалился. Кас чувствовал, как под ним напрягаются мышцы Дина, как пальцы жадно скользят по его спине, как дыхание становится тяжелее. Всё было слишком – слишком близко, слишком остро, слишком хорошо. – Чёрт, Кас, – пробормотал Дин, впиваясь губами в его плечо. – Дин, – выдохнул Кас, закрывая глаза и позволяя себе раствориться в этом моменте, в этих прикосновениях, в этой ночи. Их тела двигались в едином ритме – настойчиво, горячо, но вместе с тем плавно, нежно. Кас чувствовал каждое движение Дина внутри себя, его впивающиеся в бёдра пальцы, его дыхание на своей шее, его ошалелый взгляд. В каждом движении было что-то большее, чем просто страсть. Это было желание. Это было притяжение. Это было что-то, от чего у Каса захватывало дух. И когда он рухнул на грудь Дина, окончательно потерявшись в этом вихре ощущений, тот сжал его в крепких объятиях, покрывая кожу медленными, почти благоговейными поцелуями. – Ты сводишь меня с ума, – прошептал Дин, с улыбкой утыкаясь носом в его волосы. Кас только хрипло засмеялся, касаясь губами его плеча, и крепче прижался к нему. И череда дней, которые они проводили вдвоём, потекла, словно потоки горной реки. В один день они срывали друг с друга одежду прямо на пороге, едва добирались до дивана, и Кас задыхался в его руках, теряя связь с реальностью. В другой – на том же диване поедали пиццу, пили пиво и спорили, кто выйдет в Супербоул. Бывали дни, когда они гоняли на его Импале по пригородным дорогам без определённой цели, просто наслаждаясь свободой и обществом друг друга. В такие моменты Дин ставил музыку погромче, стучал пальцами по рулю в такт, а Кас хохотал, глядя, как он фальшиво распевает старые рок-хиты. Однажды они устроили день кино: смотрели всё подряд, от классики до нелепых ужастиков, обмениваясь едкими комментариями. Кас чуть не подавился попкорном, когда Дин высмеивал очередную тупую сцену, и тот, хохоча, хлопнул его по спине. В другой раз, когда не могли решить, что посмотреть, начали драку подушками – Кас проиграл, но Дин всё равно позволил ему выбрать фильм. Бывало, что Кас наведывался к нему безо всякого предупреждения, просто потому что хотел видеть его лицо, и Дин встречал его с неизменной улыбкой, как в тот день, когда он возник на пороге с горшком гардении, и им пришлось искать для него место. Или Дин появлялся в его театре с горячим кофе и пончиками в руках, потому что знал, что Кас не ел с самого утра. А в тот день, когда Кас попал под ливень и промок до нитки, Дин переодел его в свою одежду, отпоил горячим чаем и, укутав в плед, уложил на диван смотреть телевизор, пока сам готовил на кухне ужин. Кас тогда уснул, покорённый такой заботой, а проснулся оттого, что его трясут за плечо, чтобы отвести в кровать. Кас свернулся калачиком под его боком и под звуки грозы за окном крепко уснул. Были и моменты, когда они просто сидели рядом, погружённые в свои мысли, и молчание между ними было таким же уютным, как и разговоры. Как-то раз, Дин возился со своей коллекцией моделек машин, а Кас читал книгу, лёжа на диване, до тех пор, пока Дин не рухнул рядом, забрав книгу и потребовав уделить ему внимание. Всё это неизбежно вело к одному. Кас набрал его после репетиций, чтобы узнать, где он и сможет ли он увидеть его сегодня. Дин в тот момент как раз выходил из мастерской и предложил заехать за ним. Зная расположение всех трёх точек, Кас прикинул, что на дорогу уйдёт меньше времени, если он сразу направится к нему. В конце концов, у него была своя машина, хоть он теперь пользовался ею гораздо меньше. – Я доеду до твоей квартиры сам, – сказал он вкрадчиво, и Дин замолк в ожидании того, что пришло ему в голову. – Посмотрим, кто из нас приедет первым! – Это ребячество, – сообщил Дин, но в его голосе слышались озорные нотки. – Боишься продуть? Кас запрыгнул в свою машину. – Что получает победитель? – спросил Дин. Кас задумался на мгновение, подогревая интригу, прежде чем ухмыльнуться и ответить: – Победитель может загадать желание, – улыбнулся Кас, – любое. – Желание? – Дин протянул слово, явно заинтересовавшись. – Любое? – В пределах разумного, – уточнил Кас, заводя двигатель. – А кто решает, что разумно? – Тот, кто выиграет, – парировал Кас, усмехаясь. Дин рассмеялся в трубку. – Ладно, малыш, держись крепче. Я не собираюсь проигрывать. – Посмотрим, – бросил Кас, нажав на газ. Соревнование началось. Кастиэль вбежал в здание, стеклянная дверь мягко качнулась за его спиной. Он остановился, переводя дыхание, и поймал своё отражение в витрине: растрёпанные волосы, рубашка, сбившаяся набок, раскрасневшиеся щёки и широкая, совершенно неуместная для него улыбка. Лифт уже поднимался с парковки. Кас вдавил кнопку, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но когда двери разошлись, всё, чего он смог добиться, – это потерять остатки самообладания. Дин. Такой же взлохмаченный, дыхание сбито, рубашка наполовину выбилась из джинсов, и – чёрт – он тоже улыбался. Его. Сердце. Было. Готово. Взорваться. – Я выиграл! – выпалил Кас и без раздумий бросился к нему. Дин рассмеялся и, подхватив его, прижал к себе, как будто это было так естественно – держать его в своих руках. Кас вцепился в его плечи, зарылся лицом в изгиб шеи и вдохнул – запах моторного масла, дешёвого одеколона и чего-то, что теперь всегда будет ассоциироваться только с ним. И понял. Он любит его. Вот так просто. Это чувство зародилось в тот самый момент, когда Дин, вопреки всем ожиданиям, оказался мягче, чем Кас предполагал. А затем оно росло, заполняя каждый уголок его сознания – с каждым взглядом, в котором сквозила нежность, с каждым смехом, который звучал так искренне. Каждый раз, когда они сидели рядом на диване, увлечённо споря о сериалах. Каждый раз, когда Кас стягивал с него одежду, а Дин ловил его за запястья, притягивая ближе. Каждый раз, когда Кас просыпался и первым, что видел, было его лицо. С каждым днём становилось всё очевиднее – он не сможет из этого выбраться, не разбив собственного сердца. Он отстранился и взглянул в его глаза. – Я и так готов выполнять любые твои желания, – сообщил Дин с мягкой улыбкой, и Кас улыбнулся в ответ. Неужели это чувство не коснулось его? Кас вглядывался в его глаза, стараясь уловить в них что-то большее – отражение того, что творилось у него самого внутри. Дин стоял перед ним, всё ещё держа его в своих объятиях, всё ещё улыбаясь этой тёплой, обволакивающей улыбкой, но Кас не мог быть уверен. Дин умел быть заботливым, нежным, внимательным. Он умел касаться так, что от этого хотелось жить, умел говорить так, что его голос оставался в голове даже после окончания разговора. Но любил ли он его? – Ты задумываешься слишком сильно, – хрипло прошептал Дин, убирая прядь волос с его лба. – Может быть, – ответил Кас, не отрывая от него взгляда. – Я не против, – продолжил Дин, – но знай, что если бы я хотел выиграть, то выиграл бы. Кас фыркнул, вырвавшись из потока собственных мыслей, и, тряхнув головой, улыбнулся. – Какой самоуверенный. – Разумеется, – Дин усмехнулся и склонился к его уху. – Но я, действительно, готов выполнять любые твои желания, Кас. Особенно те, которые ты ещё не озвучил. И Кас в этот момент понял, что не может сказать ему ничего – ни того, что крутилось у него в голове, ни того, что рвалось наружу из его груди. Он просто закрыл глаза и коснулся губами его губ – нежно, осторожно, но так, как будто больше ничего в этом мире не существовало. Потому что это чувство, как бы он его ни называл, уже стало неизбежным.