Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Сражаясь с внутренними демонами, Каори молила сознание защититься, но оно лишь проигрывало душевной боли. Ложные чувства находили раз за разом, и одно лишь ощущение было неизменным — боль. За неё-то и ухватилась Сенджу, пытаясь вернуть рассудок из плена мрака.       Веки дрогнули, и она распахнула глаза — всё окружала темнота.       «Обычно, когда я прихожу в себя, Хатсу уже находится тут», — проследив, на сколько хватает его техники окончательно её вырубить.       Она заметила парадокс: с последних раз его техника стала сходить на нет раньше, чем он возвращался, сначала на две минуты, затем на три, в последний раз на целых пять.       Свыкшись с образами родных, Каори ежесекундно напоминала себе, что они уже мертвы, а она ещё жива.       Этой крупицы воли хватило, дабы открыть глаза раньше. Насколько? Каори не знала, посему тут же начала отсчёт. Но в этот раз она не станет ждать, пока Тсукури просто придёт и начнёт проводить свои садистские пытки.       «Тридцать три», — мысленно отсчитывая время, она посмотрела на свою ещё двигавшуюся руку. План был придуман в секунды. Твёрдость и решимость виднелись на её лице. Мужество — то, что воспитывается годами, в упорном сопротивлении трудностям. И сейчас она сжала синие губы, напрягая мышцы, а затем резко потянула кисть на себя, упирая её в железные оковы.       Прибавив силы, Сенджу всё тянула руку на себя, кожа медленно сдиралась, а жгучая боль прожигала руку до локтя. Игнорируя это, она вложила ещё силы и резко вывернула кисть. На глазах блеснули слёзы, а рот открылся в немом крике.       «Нельзя!» — заставив себя молча перенести адскую боль от выламывания собственной конечности.       Глянув на обвисшую руку, Сенджу собралась с духом и с последних сил вывернула её в другую сторону, выбив сустав окончательно.       Рука онемела полностью, отдавая пламенными волнами дрожи по всему телу.       Не чувствуя пальцев, Каори смогла переломать их так, дабы вытащить руку из оков.       Когда же она повисла, куноичи болезненно улыбнулась.       «Да, Каори, у тебя выходит, чувствую, как чакра просыпается», — пальцы начали покалывать, регенерация постепенно восстанавливала тело.       Вторая рука последовала ту же участь. Сенджу претерпевала боль, не издав ни единого звука, переводя все эмоции в гнев, что стал рычагом для накопления силы, и вся она была направлена на одного человека.       «Двести пять», — не переставая считать секунды, вырывая вторую руку из наручников, упав на пятую точку, она начала доставать иглы из рук и ног трясущимися пальцами, что едва двигались.       Левая рука пришла в более-менее норму, она сжала её в дрожащий кулак.       «Двести сорок шесть», — накопив немного чакры, она ударила по кандалам, и те пошли трещинами, а следующий удар по ним расколол металл.       Глаза накрыло облегчение.       «Выходит... триста один», — проделав то же самое со второй ногой, чакра начала циркулировать по всему телу, неровным потоком проникая в раненную руку и ногу, на которую встать было невозможно.       «Он перебил каналы чакры, нужно ждать, пока она восстановится», — пот стекал с лица, серого от грязи и крови.       Встав на одну ногу, в руке появилась палка, созданная мокутоном. На неё-то и опёрлась куноичи, насилу передвигаясь к двери. Та была закрыта на несколько систем, Каори остановилась, внимательно рассматривая замки, ключа от которых у неё не было.       «Чёртов фанатик...» — глянув на бетонную стену.       «Прошло пять минут, скоро он должен появиться, пора решать» — сжимая полуонемевшие пальцы. Суставы и ткани ещё не успели восстановиться полностью.       Сосредоточив чакру, она пропустила её сквозь бетонную стену, и там пробился небольшой корешок дерева, расползаясь сеткой по стене, кроша бетонный монолит.       Как только брешь достигла нужных размеров, куноичи, ковыляя, выбралась из места своего заточения, оказавшись в коридоре. Вся чакра уходила на медленное восстановление, на техники её практически не хватало.       «Один раз», — обозначив для себя границу дозволенного, дабы не свалиться без сил, Сенджу активировала сенсорику, улавливая ближние источники чакры.       «Пять в правой стороне, шесть в левой», — оценивая обстановку, они все были блёклые и не особо выраженные, только она двинулась в правую сторону, как ощутила, что с левого бока двигалась более сильная чакра.       Девушка не успела распознать, чья она, тревога забила в горле, а руки свело тремором. Куноичи вцепилась в палку и прислонилась к стене, двигаясь в противоположную сторону от той чакры.       «Плохи мои дела, я не смогу драться, но обратно не вернусь, так что придётся», — когда на кону стоит твоя жизнь, ты резко становишься самым продуманным человеком, и древнейший инстинкт самосохранения помогает тебе не сдохнуть, так не подводить же его, верно?       Силы, в конце концов, рождаются из веры в себя. Отбросив страх, Каори ускорила шаг, заворачивая в коридор, затем ещё поворот и следующий. Она ощущала и без сенсорики, что кто-то движется и очень быстро, за секунду по спине пробежали мурашки. Она развернулась, выставив шест в сторону противника. В тот же момент сердце обдало жаром, оно остановилось на секунду, а затем рухнуло в желудок. Руки онемели и упустили оружие, когда куноичи поняла, кто перед ней.       — Итачи... — она ощутила, как начала дышать в его объятьях, тёплых и таких родных. Слёзы тут же полились, а ноги попросту задрожали. — Ты тут, ты рядом, — если это бред, то самый жестокий, болезненный и желанный.       Но он, будто читая её мысли, произнёс:       — Да, родная, тут... Каори, я, — целуя её лоб, прижимая светлую голову к своей груди, запустив руку в спутанные волосы, и в мыслях пробежало лишь одно слово: «Снова», — оно то и вызывало раз за разом этот панический страх потери. Но сейчас Итачи благодарил небеса за то, что успел.       Учиха поднял её подбородок, не в силах бороться с желанием заглянуть в самые красивые глаза на свете, и она была той, кому они принадлежат. Он слишком слаб, не в силах отвести взгляда.       — Итачи, прошу, скажи, скажи что-нибудь, — цепляясь за его плечи, будто всё ещё не веря. Её голос дрожал вместе с телом. Даже в какой-то момент показалось, что она заплачет.       Хоть от волнения тело сводило судорогой, но сейчас джонин улыбнулся так, как никогда в жизни, и на душе стало тепло. Его слова прозвучали на удивление легко и спокойно:       — Я тебя люблю, — лаская её щеки, не отрывая самого чистого и открытого взгляда от её золотых глаз. — Больше жизни, люблю, — её грудь наполняло ни с чем не сравнимое чувство безопасности.       Он уложил руки на её скулы, склонившись над Каори, в его глазах появилось её отражение. Нежно проводя большим пальцем по губам, будто пытаясь их залечить, ониксовыми глазами внимательно изучая её выражение лица, он нашёл только одни правильные слова, чтобы по-настоящему выразить, насколько она была ему дорога:       — Возможно, это не самый подходящий момент, но, Каори, выходи за меня, — она захлопала глазами, зрение на секунду размылось. Сенджу просто не ожидала, что он скажет такие слова настолько мягко. Сердце разрывалось от безумных чувств, и только сейчас она поняла, что не сказала и слова, а просто смотрит на него.       — Да. Да! — с губ сорвался лёгкий смех, душу захватило чувство, без которого она бы никогда не сказала этого: — Итачи, я согласна.       Он закрыл глаза и прильнул ей навстречу, поцеловав её так, как желал все эти ночи в холодной постели. Мягкие, чувственные, осторожные поцелуи. Просто поцелуй той, кого он любил, того, с кем создал тысячу воспоминаний и хотел бы создать ещё миллион.       Иногда время бежит быстро, и события сливаются в расплывчатое пятно, а порой стоит на месте, и каждое слово или поступок чётко отпечатывается в памяти. Ровно сейчас это и происходило, все битвы, смерти, боль — всё это не имело никакого значения.       Чем сильнее любишь, тем сильнее теряешь чувство реальности, с каждым поцелуем и её вдохом, он понимал, что готов бороться до конца.       На секунду джонин остановился, хоть всё его естество молило продолжать, обнимать, целовать, слушать, как бьётся её сердце, а вместе с тем продолжает биться и его.       — Каори, нам пора уходить отсюда, — наблюдая в её глазах согласие и понимание.       — Да, я знаю, просто, — она резко обхватила его за шею и прижалась к нему, голос её заметно поутих, — я так ждала тебя... — такое признание нельзя было не сказать со всей честностью. Учиха обнял её гораздо сильнее, чем ему казалось, ту, ради которой был готов отдать свою душу на вечные муки.       Он не мог устоять перед её прикосновениями и на пару секунд позволил себе раствориться в этих объятьях.       Страдания перестают быть страданиями, когда в нём обнаруживается смысл — готовность пожертвовать собой ради другого.       — Никуда больше сама не пойдёшь, — прошептав ей это с нежностью, — но поговорим чуть позже, — слегка разжав объятья, после чего резко Каори стало холодно.       Он снял с себя плащ, укутав её плечи, замечая в жёлтых глазах тень страха и крепко сжал её руку.       — Госпожа Учиха, позвольте, — её щеки залило румянцем, когда он сказал это так открыто, осторожно подняв её на руки.       — Итачи... — по привычке закусывая нижнюю губу, тут же морщась от боли, — никто ж не меняет фамилии после ну...       — Замужества, — он договорил эти слова за неё, упиваясь её милотой. — Поговорим об этом позже, нам нужно выбраться, — направляясь по коридору.       — Тут была охрана, — предупредила его.       — Была, я со всем разобрался, — дав короткий ответ.       — Оу, — удивлённо выдохнула Сенджу, в который раз восхищаясь его поразительными способностями.       — Кисаме нас ждёт на верху, он пошёл за Мари.       Каори взглянула в его глаза с немым вопросом.       Учиха перехватил её заинтересованный взгляд и сказал:       — Я не узнавал, если тебе интересно, сама спросишь, — вызвав улыбку на лице любимой.       Они направлялись в другой конец подземных коридоров.       — Я обвалила тут несколько зданий.       — Я заметил, они начали их отстраивать, — известил Учиха.       Очередной пролёт был пройден, вся охрана лежала без чувств, они прошли уже с полсотни таких вот сторожей.       Оглядываясь через его плечо, она прижималась к тёплой груди джонина всё теснее, расслабиться вот так вот не будет легкомысленно? Они в стане врага, но ей кажется, будто она в безопасности, он дарил ей это сладкое упокоение.       Тело расслабилось, и Каори разрешила себе прикрыть глаза. Его шаги были чёткими и тихими, даже несмотря на то, что она лежала на его руках. Однако где-то на верхних этажах Итачи остановился, и Сенджу ощутила, как его мышцы напряглись.       — В чём дело? — обеспокоенно проговорила Каори, наблюдая, как его глаза загорелись алым мангёкё.       — Сделай, как я прошу, — аккуратно опуская её на ноги, придерживая, — зайди мне за спину.       Он всегда в периоды возможной опасности давал чёткие указания — сейчас был тот самый момент.       Сенджу без препирательств зашла за его спину, и тут послышались чьи-то вальяжные шаги. Человек ступал медленно и расслабленно, будто прогуливался.       Догадки мучили её до той секунды, пока она не услышала голос.       — Здравствуй, брат.       Глаза сузились.       «Этот голос…» — куноичи выглянула из-за плеча джонина.       — Не называй меня так, Шисуи, — ответил бывшему товарищу резко и негативно.       Шисуи стоял в метрах четырёх от них, прямо на лестнице, и по нему нельзя было сказать, что он пришёл драться.       — А помнишь, как ты меня первый раз так назвал? Тебе было шесть… Да, точно шесть, — задумчиво произнёс он.       — Решил предаваться воспоминаниям о прошлом? — сжав кулаки до хруста суставов, Учиха был в шаге от того, чтобы сделать что-то непоправимое. — Нашёл подходящее время, да? — в его голосе звучала нескрываемая злость, отступник прожигал Шисуи взглядом.       — Думаешь, я пришёл нападать? — вскинул руки в мирном жесте, будто это даже оскорбило его. — Нет, я тут не за этим.       Учиха глянул на куноичи, стоявшую за его спиной. Она недоверчиво косилась в сторону новоявленного «гостя».       — Может, прекрасная Каори выдвинет свои предположения? Давай спросим её, — указал он рукой в сторону Сенджу.       Тут же её огородила рука Итачи.       — Только попробуй сделать шаг в её сторону, и ты труп, Шисуи, — тон его голоса не подразумевал шутки, и даже Шисуи это понял.       — Хорошо, шанс оторвать мне голову у тебя ещё будет.       — Ты работаешь на них? — Каори слегка вышла из-за спины Итачи, без страха глядя в тёмные глаза собеседника, не имея уже разумного объяснения его поведению.       — Сложно сказать, — джонин потёр затылок. — У меня не так много времени. Я постараюсь объяснить всё, если он меня не прикончит, — указав ладонью на друга.       — Говори, — в холодном ответе слышалось пренебрежение.       «Но не ненависть… уже прогресс», — подумал про себя Шисуи, а вслух добавил:       — Спасибо, — хлопнув в ладоши. — Так вот, Саске с Орочимару, и теперь он работает на Белый Лотос. Всё остальное ты прочтёшь тут, — он показал бумажку, которую вытянул из кармана. — И не смотри на меня так, — чертыхнувшись от прожигающего взгляда Учихи, а затем резко увёл тему в другое русло: — Часто используешь шаринган? — голос его стал более серьёзным, что ему было не свойственно.       — А тебе какое дело? — отмахнулся Итачи.       Но сердце Каори больно сжалось. Она ведь прекрасно понимала, к чему ведёт длительное использование шарингана, но забыла об этом, так как её регенерация попросту устраняла такие возможные проблемы, как слепота. Но это не касалось Итачи.       — Договаривай, — Сенджу буквально перебила ответ напарника.       Шисуи улыбнулся её напористости и кивнул.       — Дело вот в чём, я не такой говнюк как тебе кажется, да нам есть что обсудить, но меня ты знаешь лучше любого другого, я сейчас не вру, — показав странную коробочку.       Итачи напрягся, он прекрасно понимал, что там, но озвучил это Шисуи:       — Глаза твоего отца, пересади их себе. То, что тут творится, невозможно описать за несколько минут, а больше у нас и нет, меня не должны заметить, — кинув коробок с запиской, прямо в руки товарищу. — Бери свою любовь и дуйте от сюда.       — Почему я должен тебе верить? — задав риторический вопрос, сжимая коробок с глазами в руках, положив записку в карман.       — Потому что знаешь, я не вру, — Учиха развёл руками, будто сейчас собрался стать на колени доказывая чистоту своих намерений. — Но раз тебе не достаточно, то где сейчас Хатсу? И почему его тут нет? — куноичи сжала зубы. — Могу сказать, он спит как младенец, я всех запугал вашим приходом, поэтому мы патрулируем улицы днём и ночью.       Все присутствующие понимали — времени мало.       — Но если тебе и этого не достаточно, то... — глаза Шисуи засветились красным и он посмотрел на друга. — Веришь мне? Времени в обрез.       Итачи сжав губы в тонкую линию, колеблясь в принятии этого решения, однако встретился со взглядом кровавых глаз, прошло не менее нескольких секунд, пока Каори сообразила, что они задумали.       И спустя то же время, лицо любимого изменилось, ей хватило одного взгляда, дабы разобрать, насколько.       — Идите, я позабочусь о Саске, — понизив голос, как в его глазах промелькнула тень тоски, не присущая самому его естеству, по мнению Сенджу. Ведь эта эмоция свойственна тем, кому не всё равно.       «Может, я ошибалась», — не успев осмыслить это, как Итачи без слов поднял на руки Каори. Она уставилась непонимающим взглядом прямо на него. И только куноичи успела уловить ухмылку Шисуи и его последние слова:       — До встречи, Сенджу, будь умницей, — коснувшись двумя пальцами виска, попрощавшись с ними.       Если бы не темнота, то мы никогда не увидели звёзд, всегда и везде должно существовать зло, чтобы давать добру смысл, иначе без одного второе престаёт быть ценным. Ничто не ценится, если оно не редкость.

***

      Спустя несколько дней, все уже знали о том, что пленники сбежали. Эстер созвала совет, где объявила о закрытии границ города, но больше ничего делать не стала. Что было странно.       Шисуи заметил, что голос главы фанатиков был утомлённым. Сослал он всё на то, что она работает над переводом того старья, в чём он не прогадал.       Хатсу, едва заслышав о сбежавших пленниках, побелел словно полотно, его будто охватила лихорадка, на бледном лице появилось выражение испуга, и, что заметил Учиха, Тсукури как-то странно поглядывал себе за спину, видимо у человека развилась паранойя.       Но вот что ещё знал Учиха, так это того, что его друг находится в городе. Оставалось надеяться на то, что Итачи поймёт всё то, что ему хотел донести Шисуи.