Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Пришла темнота, и именно она определила новый триггер Сенджу. Сон вовсе не шёл, особенно в свете последних событий. Куноичи стояла в шёлковом халате с мокрой головой, нервно теребя кончик лилового пояса.       Тут на её плечи легли тёплые ладони, и от неожиданности она громко выдохнула, поворачиваясь к человеку, в глазах которого жил весь её мир.       — Как она? — поинтересовалась о состоянии Мари.       Ей досталось больше остальных. Хидан пришёл в норму даже быстрее Каори и перерезал множество охраны по пути к свободе. Но вот самочувствие шаманки становилось хуже.       — Плохо, — Учиха сказал как есть. — Кисаме не отходит от неё. Я не хочу ему говорить, да он и не станет слушать, но у неё очень мало времени. Чакра не особо помогает: добавляет сил, но даже так мы не в состоянии вылечить внутренние травмы.       — И что делать? — тревожно спросила куноичи. — Мы, может, и не лучшие подруги, но Сато не заслуживает умереть вот так.       Все настолько не хотят принимать несовершенства мира, себя и окружающих как часть этого миропорядка, пытаясь бороться с ним.       — Я полностью согласен с тобой, — успокаивающе погладив её предплечья, он придвинул её ближе к себе и легко поцеловал в лоб. — Я постараюсь найти медика.       — Нет, один не пойдёшь, — вцепившись в его грудь, она со страхом посмотрела в ониксовые глаза.       — Ты не можешь пойти со мной, — продолжая говорить спокойно, он поглаживал её светлые волосы. — Ты тоже пострадала, тебе нужно хотя бы поспать.       Каори понимала, что он прав, но просто так отпустить его она не могла.       — Я не могу, — тяжело сглотнув, сказала куноичи, не в силах бороться с боязнью возможной потери.       Обдумав все возможные события за десятки секунд, она приходила к самым худшим из возможных результатов.       — Давай поговорим, — тихо вздохнув, он кивнул ей, слегка улыбнулся и повёл за собой.       Они уселись за маленький кухонный столик напротив друг друга. Джонин обхватил её холодные пальцы, согревая их в своих ладонях.       — Поговорим начистоту, — произнёс он.       — Хорошо, я начну? — первой приступив к делу, Сенджу не смогла не улыбнуться, видя, как блестели у него глаза.       — Что тебе сказал Шисуи? Что за записка? — задала она вопросы, ответ на которые жаждала узнать больше всего.       — Шисуи сказал, что он не предавал меня, — коротко изложил джонин.       На лице Каори отобразилось непонимание и сумбурность.       — Подробнее, — потребовала она.       — Хорошо, — умиляясь её реакции, Учиха продолжил: — Он объяснил, что техника Котоамацуками внушает ложные представления, но для объекта техники они являются чистой правдой.       Итачи ощутил, как она сжала его пальцы и нежно сплела их в замок.       — И в тот день, когда я хотел...       Каори отвела взгляд в сторону, не выдерживая наплывших воспоминаний.       — Это было ложью.       Куноичи подняла свои золотые глаза на него.       — На самом деле, Шисуи всё просчитал. Он знал, что вместе мы оттуда не уйдём, поэтому обманул меня своей техникой.       — Управление сознанием на расстоянии... — Сенджу с опаской уставилась в стол, уходя мыслями далеко-далеко. — Это невероятная способность. И ты хочешь сказать, что он просто пытался тебя защитить? Но от чего? Что это за защита такая?       Итачи вдохнул, слегка качнув головой.       — Понимаю, поступки Шисуи с трудом поддаются здравому смыслу, но сейчас он мне не соврал. Я знаю этого человека с рождения, и каким он может быть уродом, мне тоже известно.       — Не оправдывай его, — резко вырвав руку, Каори ткнула указательным пальцем в лицо Учихе.       Он видел, как обоснованная злость закипала в ней.       — Я понимаю, ты имеешь право, — согласился джонин.       — Злиться? Да он конченный психопат, которому ты, Итачи, веришь! — как только Сенджу озвучила это, её ещё больше раззадорило. Встав со стула, она начала ходить туда-сюда.       Учиха поднялся и подошёл к любимой, чьё лицо напряглось от негативных эмоций.       — Я не заставляю тебя его прощать. Просто ты просила рассказать правду — она такова, — нукенин подбирался к ней медленно, чтобы не завести её ещё больше.       Мгновенно Сенджу развернулась и упёрла палец в его грудь, произнеся:       — Я не хочу, чтобы ты стал жертвой его лжи, вот и всё. Одно дело — мучиться самой, совсем другое — смотреть, как страдаешь ты.       Бледные щёки покраснели, а голос повысился так, что она едва сдерживала крик.       И в момент Итачи подхватил её за талию и притянул к себе, усадив на стол пятой точкой, выбив из её губ рваный вздох. Каори действительно не ожидала такого от него.       — Будет так, как ты скажешь, — он наклонился к ней ближе, прислонился щекой к её и нежно поцеловал висок. — Не думай, что я буду принимать решения без тебя, — обвивая её талию, джонин прижал её ближе к себе и тут же ощутил, как она сомкнула ножки за его спиной, подсев вперёд.       — Пока я ему не доверяю, но за то, что он отдал тебе глаза Фугаку-сана, благодарна, — опустившись лёгким поцелуем на его ключицу, прошептала Каори.       Он громко выдохнул воздух, а затем промурлыкал ей на ушко:       — Куда больше для меня имеет ценность твоё «да», — напомнив ей о самом важном для него ответе.       Каори отклонилась назад и легла спиной на деревянный столик, улыбнувшись, наблюдая, как выглядят его бесконечно чёрные глаза, что всегда затягивали её сердце самыми сильными из доступных человеку чувств.       — Мы ведь не закончили разговор, — она остановила руку Учихи, что уже легла на её колено, поглаживая нежную кожу.       Он видел, как вздымалась её грудь, но понимал, что напрасно она сдерживает свои желания, пытаясь дразнить его.       — Хорошо, — протянул джонин, не отрывая рук от желанного тела, — он сообщил мне о том, что в руках Белого Лотоса фолиант, и Орочимару расшифровывает его, — Учиха наблюдал, как Каори противилась, стараясь не окунуться в лишающие всякой воли ощущения.       — Эта мерзость им помогает, — хотела бы она выразить большее отвращение, но рука, что достигла внутренней части её бедра, перебила все негативные эмоции.       Под кожей ошалевшим ритмом бился пульс, который будто норовил разорвать вены.       Учиха склонился над непослушной любовью, разводя её ножки в стороны, мимолётно поцеловав коленку, затем чуть ниже.       Вызывая дрожь, он тушил последние тлеющие угольки её трезвого сознания.       — Итачи... — так сладко прокричала она его имя, когда джонин поцеловал её между ножек. Сенджу вцепилась в его смоляного цвета волосы, откинув голову назад. Всё пошло кругом.       Она ощущала, как влажно он целует её там, как становится жарко, и возбуждение ломает здравый смысл.       — Прошу, продолжай, — прокричав слишком громко, чтобы понять, насколько.       Повинуясь просьбе любимой, он проник язычком внутрь, вылизывая каждый сантиметр горячей плоти. От перенапряжения она начала ёрзать бёдрами, посему ему пришлось схватить её за них, потянув на себя, мигом прижав к столу.       Сенджу громко простонала, сжимая затылок Учихи, повторяя его имя словно мантру.       Он же наслаждался, выбивая из её горла стыдливые стоны, что становились только громче, пока не превратились в неприкрытый скулёж.       В ту секунду Итачи отстранился и заглянул в самые любимые глаза. Она потянулась руками к нему, как к необходимому источнику жизни, и в тот момент, когда они стали ближе, Учиха расстегнул мешавший ему ремень. Каори мигом стянула с него ненужные штаны, приподнявшись, утыкаясь носом в его щёку, ища влажные губы.       С закрытыми глазами он жадно впился в неё губы, целуя упоенно, горячо, не давая отстраниться или вздохнуть.       Голова пошла кругом от нехватки кислорода, и именно тогда её накрыло новое чувство, которое было сложно объяснить, практически нереально. Итачи вошёл в неё нежно, мягко и в то же время резко. Каори закусила его губу, а он несдержанно простонал в её приоткрытые губы, что давились воздухом, затем вновь накрыл их поцелуем.       С первым толчком наплыло ещё большее наваждение — его тело, поцелуи, вздохи. Со вторым тело начало трястись, как в лихорадке. С третьим и четвёртым она всё больше ощущала, что их тела приобрели одну температуру, двигаясь в такт. Учиха прикрыл веки, слушая сладкое бормотание, переключаясь с её губ на щёки, скулы, шею.       Бёдра стали подрагивать, а колени — подкашиваться. Он каким-то неведомым ей способом смог удерживать их одной рукой, толкаясь всё глубже. И с очередным толчком она в сладких муках откинула голову, обнажая беззащитную шею, в которую он впился губами, кусая кожу Каори, что полностью и безоговорочно принадлежала только ему.       Её прогибающаяся спинка так прекрасно лежала в его руке, что, когда он просто взглянул на это, слегка поддавшись назад и не входя полностью, то почувствовал, что крыша потихоньку съезжает.       Податливая, почти скулящая, подгибающая пальцы на ногах от особенно сильных ощущений, каждый раз замиравшая между вдохом и выдохом, так послушно принимающая его раз за разом...       Итачи понимал, что долго выдержать не сможет, да и она была уже на пределе.       — Ты только моя. Вся. Полностью. И навсегда, — задыхаясь, он всё же сказал то, что так хотел.       Ощутив, как она притянула его за затылок и насадилась глубже на его член, страстно прошипела:       — Я хочу, чтобы ты был моим. Навсегда.       Сходя с ума от этих слов, Учиха поднял любимую на руки, прижимая ближе, слушая, как она задыхается, двигая бёдрами, цепляясь за его мокрые волосы. Он хотел лишь одного — доставить удовольствие своей Каори.       И в следующую секунду её накрыло. Она пыталась захватить ртом воздух, однако Итачи, будто в бреду, притянул её за затылок к себе и перекрыл доступ воздуху, осыпая губы горячими поцелуями.       Веки задрожали, его толчки не прекращались, голые разгорячённые тела жгло от температуры друг друга, а рассудок истлел в секунду, когда она задрожала в его руках. Стоны тонули в их громком дыхании, а языки сплелись.       Сладкий спазм внизу живота отдался желанной истомой по всему телу.       Медленное отстранение Итачи, а затем грубый, резкий толчок внутрь сопровождался его низким голосом:       — Я только твой, — Каори повела бёдрами, чувствуя, как он наполнял её, впиваясь в губы новым поцелуем. И в секунду она как-то ослабела, тихо простонав ему на ушко что-то невнятное.       Пелена оргазма начала спадать, и картинка перед глазами собиралась по кусочкам. Постепенно привыкая к ощущениям собственного тела, он понимал, что Сенджу слишком расслаблена. И как только он посмотрел на её личико, то понял.       — Каори... ты что, потеряла сознание? — тяжело дыша, джонин аккуратно вышел из неё, подняв на руки нагую девушку и относя её в большую ванну, что была ещё тёплой.       Войдя с ней туда, он присел на дно, обнимая своё сокровище.       — Ты моя жизнь, слышишь? — улыбаясь её беззаботному личику, он поправил драгоценные волосы цвета золота и поцеловал влажный лобик.       Он не стал её будить, подумав, что она сама придёт в себя постепенно. И не прогадал — через пару минут её веки дрогнули, и первое, что Каори увидела, — это его бездонные глаза и любящий взгляд.       — Мне было бы очень приятно, если бы ты не теряла сознание при занятии любовью, — улыбаясь, как довольный кот, проговорил он, пока до Сенджу доходили сказанные слова.       — Я... видимо, ох... — покраснев тут же, но не успев подумать о чём-то, как его губы ласково сомкнулись на её, запечатлевая длительный мягкий поцелуй.       — Это просто значит, что от тебя теряют голову, Итачи Учиха, — уложив ладонь на его грудь, она слушала, как сквозь воду гулко стучало сердце, принадлежавшее только ей.       — Ты всегда теряла от меня голову, моё солнце, — сказав это без капли стеснения.       — Ах ты самодовольный, напыщенный... — она шутливо толкнула его в грудь, однако тут же оказалась развёрнутой к нему передом, усевшись на его коленях с разведёнными по обе стороны ногами. — Супруг, — упиваясь её шутливой злостью, он в который раз восхитился ею.       Сенджу покраснела, его близость до сих пор была столь по-особенному стеснительна.       «Наверное, это из-за долгого отсутствия времяпровождения вдвоём», — слегка закусив губу, задумалась она.       — Каори, — он уложил ладони на её бока, лаская голое тело, — ты начинаешь снова меня возбуждать.       Куноичи пересеклась с его пожирающим взглядом, и жар накатил новой волной. Тут её повело опустить глаза, зрачки расширились, когда она увидела, насколько же его слова были правдивы.       — Значит, — хлопая ресницами, так наивно лепеча, — тебя возбуждает то, что мы сейчас в городе врага, занимаемся любовью, а наши товарищи в смертельной опасности... — её рука проникла под воду и обхватила твёрдый член, выбив из рта Итачи громкий стон, — а мы занимаемся ублажением друг друга без зазрения совести.       Учиха понимал, что ещё пару секунд таких движений — и она сведёт его с ума.       — Тогда предлагаешь позвать их сюда?       Реакция девушки не заставила себя ждать — Каори оторопела, возмущённо раскрыв рот. Но в тот же миг он опустил её ниже, накрыв их губами, жарко вовлекая её в поцелуй.       В ту ночь они так и не поговорили серьёзно. Каждая попытка заканчивалась тем, что Каори была на грани потери сознания, а Итачи вовсе перестал отдавать себе отчёт, иногда не рассчитывая скорость и не контролируя жажду. Он осыпал всё её тело красными укусами, в то время как его спина была украшена множеством багровых линий, и каждый сантиметр вырисовывал их желание и безмерную отдачу друг другу.