Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Яркое солнце слепило глаза, играя своими лучами на морозных узорах окна, рассыпая тюрьму сонного заточения куноичи. Она распахнула жёлтые глаза и тут же раскинула руки, не обнаружив никого рядом.       Как ошпаренная, Сенджу вскочила с постели и оглядела номер, понимая:       «Он ушёл…» — лёгкая грусть накрыла её колотившееся сердце. Однако куноичи заметила у прикроватной тумбочки лист бумаги.       Взяв его, Сенджу наспех развернула записку, мгновенно узнав его почерк — идеальный, по всем стандартам каллиграфии.       «Я ненадолго, правда. Закончу дела, и мы поговорим, обещаю. Люблю тебя. Учиха Каори.»       Сенджу томно вздохнула, проводя пальцами по иероглифам, выведенным его рукой.       — Никто не меняет фамилию… Знает же… — пробормотала она, вставая с постели и одеваясь.       Спустя время куноичи спустилась вниз, где её ждала отнюдь не радостная картина.       Комната, в которой отдыхала Мари, была наполнена такой тяжёлой аурой, что только сейчас Каори поняла, от кого она исходила.       — Кисаме, — позвав мечника, что скорчился, сидя у изголовья кровати шаманки. С его ростом это выглядело устрашающе, не говоря уже о том, что его оружие как-то тихо и скорбно рычало.       Сенджу поняла, что он в какой-то далёкой прострации и не слышит её.       Пройдясь по комнате, куноичи открыла окно, впуская свежий воздух и солнечный свет.       Хошигаке повернулся на странные звуки и посмотрел на причину его беспокойства.       — Каори, что ты тут делаешь?       Едва взглянув на него, девушка почувствовала, как дрожь пробежала по всему её телу. Его глаза были опухшими, а скулы страшно заострились.       — Спасаю тебя. И её… в теории, — пожав плечами, она посмотрела на напарницу, что неподвижно лежала, едва дыша.       — Ты не медик, — коротко бросил мечник и снова отвернулся к шаманке.       «Звучало как унижение…» — подумалось ей.       — Та-а-а-к, оскорбляться будешь потом, — отмахнувшись от Кисаме, подходя к нему ближе, выставляя руки в боки.       — Ты, наверное, забыл, но моя сестра — лучший медик в мире, — с гордостью заявила она.       Громкие слова подействовали. В глазах Хошигаке мелькнул свет, он выглядел как человек, которому дали надежду.       — Ты можешь ей помочь? — встав слишком резко, мечник чуть ли не набросился на Каори, отчего та явно прифигела.       — Да… да, — закивав головой, — я постараюсь. Но тебе стоит выйти и поесть что-то. Мне нельзя мешать.       Кисаме бросил долгий взгляд на Мари, его черты лица снова странно исказились — так, что у Каори кольнуло где-то в районе груди, причём до ужаса мерзко.       — Хорошо, — сдался он, лишь бы это помогло.       Подойдя к Сато перед тем, как покинуть комнату, он что-то прошептал. Сенджу могла бы расслышать, если бы захотела, но интуиция подсказывала, что это слишком личное, и влезать не стоит.       — Теперь осталось придумать, как превратить свой блеф в правду… — разгуливая по комнате, она осмысляла проблему. — Да кого я обманываю? Я ведь ни черта не знаю… — схватившись за голову, пытаясь утихомирить нарастающую панику.— Так, вдох… спокойно… ты сможешь… — мимоходом глянув на шаманку и тут же искривилась, поддавшись эмоциям. — Да кого ты обманываешь? Ты же даже уроки по медицине в Академии прогуливала…       Начав ругать себя за прошлые ошибки, она всем сердцем хотела помочь, но просто не догадывалась, как именно.       Шёл второй час, когда в дверь постучали.       Сенджу вся уже извелась и дёрнулась, уложив руку на грудь. Из-за приоткрытой двери показался Кисаме.       — Я только спросить, — понуро проговорил мечник, так жалобно, что Каори уже проклинала себя за ложь. Дать ему надежду и так жестоко отобрать её?       — Кисаме, нельзя пока, я занята, — склонившись над Сато, она сосредоточилась. Её руки засветились чакрой, и куноичи начала водить ими над телом шаманки, тараторя: — Выйди, выйди! Собьёшь концентрацию.       Хошигаке коротко кивнул и скрылся за дверью, боясь навредить своим присутствием.       — Вот чёрт… — выдохнув, приходя к осознанию. — Я просто в заднице.       Но в момент отчаяния её светлую головушку озарила идея.       Каори мгновенно подхватила её и встала:       — А что? Была не была…       Сложив уже знакомые печати, она прокусила палец.       — Техника призыва! — ударив ладонью по деревянному полу.       Серая дымка понемногу рассеялась, и перед ней появилась та самая жаба.       — Фукасаку-сан, — куноичи поклонилась одной из старейших жаб на горе Мьёбоку.       — Каори-тян, что у тебя стряслось? Почему позвала? — вопросил жаба-мудрец.       — Понимаете, тут такое дело… моя… подруга умирает, а я не знаю, как ей помочь… — Сенджу посмотрела на Мари, сама не понимая, почему сказала именно так. Ведь друзьями их назвать было трудно.       Жаба-старик прыгнул на тумбу и осмотрел бессознательную девушку.       — Её состояние очень и очень плохое… боюсь, до вечера ей не протянуть, — прохрипел он.       Каори нахмурилась и присела на кровать.       — Но ведь можно что-то сделать! Вы же мудрейший! Я постараюсь сделать всё, что скажете! — она не понимала, откуда в её словах столько искренности, но была готова помочь любым способом.       — Я не обладаю лечебными техниками, Каори-тян. Однако могу помочь приготовить снадобье, оно сможет дать ей немного времени в этом мире.       — Согласна! — проговорила Сенджу без капли сомнений.       — Хорошо. Тогда жди.       Старец исчез и спустя несколько часов вернулся с огромной корзиной всяких трав. И к удивлению с ним пришла ещё одна жаба.       — Моя красавица! — воскликнул громкий женский голос.       Старушка набросилась на Каори с объятиями.       — Шима-сама, я очень рада вас видеть! Благодарю, что пришли мне помочь! — производя почтительный поклон, она редко делала подобное, такими жестами не разбрасываются попусту.       — Дитя, ты мне как родная, как я могла не прийти? — спрыгнув и подтащив корзину поближе. — Вот, я помогу.       Что-то внутри потеплело. Сенджу готова была расплакаться прямо тут. В последнее время она стала слишком сентиментальна.       — Спасибо, большое спасибо, — куноичи вновь произвела тот самый поклон, в котором все выражали глубокое почтение и признательность, поклонившись в пояс и проговаривая слова благодарности старшим.       — Ну-ну, чего ты, красавица, давай за дело, давай-давай, — пропела старушка, взявшись за работу.       По истечении нескольких часов беспрерывного труда Сенджу чувствовала себя офигеть каким учёным, разбираясь в каких-то дозах да корешках, которые кидала в снадобье для Мари.       Пока в другой комнате происходили лабораторные эксперименты, Хошигаке сидел, уткнувшись носом в стол. Вокруг него летали призраки его же мыслей. Однако череду бесконечных раздумий перебил голос, донёсшийся откуда-то извне:       — Кисаме, что с Мари? — это был первый вопрос Итачи, нукенин был слегка озадачен тем, что мечник не находится в комнате с шаманкой.       Тихим голосом Хошигаке ответил:       — Каори попросила выйти. Она сказала, что может помочь ей, — он не поднимал глаз, уперевшись в свои сомкнутые руки на столе.       — Каори сказала? — по его тону нельзя было понять, что Учиха насторожился. Однако, зная способности напарницы к медицине — мягко говоря, безнадёжные, джонин просто пошёл в сторону двери, где лежала Сато.       Мигом учуяв запах каких-то трав, он приоткрыл дверь, и тут же на пороге появилась куноичи, проговорив:       — Тебе нельзя сюда, — заметив Учиху только сейчас, она слегка запнулась. — Да, пожалуйста, не входи.       Нукенин оглядел девушку через дверную расщелину и проговорил:       — Если она умерла, скрывать это не стоит, Каори, — в его голосе была серьёзность, хоть это и походило на чёрный юмор, который ему определённо не шёл.       Сенджу шикнула.       — Не сомневайся в моих способностях, Учиха, — сказала куноичи, стараясь захлопнуть дверь.       Но увы, это у неё не вышло. Джонин схватил любимую за запястье и потянул на себя. Дверь захлопнулась с другой стороны, и Сенджу уставилась на него.       — Я никогда не сомневался в них, — ласково ответил отступник, ослабляя хватку.       После этих слов стало жарко, и Каори сглотнула, стараясь отогнать мысли, пожирающие здравый смысл.       — Мне помогали жабы-мудрецы. Сейчас она спит. Снадобье с горы Мьёбоку должно ей немного помочь, но нам необходим медик, — говоря это шёпотом, дабы мечник не услышал. — Пара дней. Лекарство поможет только на это время, а дальше… — Сенджу умолкла. Вдруг стало так зябко, что пришлось потереть ладонями плечи.       — Ирьёнинов тут нет, и это большая проблема, — извещая о реальном положении дел. — Тут вообще нет шиноби, и вряд ли мне так показалось.       Каори сжала губы.       — Но нельзя же так просто ничего не делать! Твой Шисуи не хочет ничем помочь, раз он на нашей стороне? — упомянув его имя с лёгким отвращением, весьма заслуженным, ибо доверием к нему она не прониклась.       — Нет, я с ним не поддерживаю связь. Но нам стоит обсудить ещё кое-что, — нукенин достал из кармана бумажку, ту самую, которую ему дал бывший напарник.       И тут донёсся голос со стороны кухни:       — Я бы тоже послушал.       Мечник развернулся с понурым видом, глянул на товарищей.       Учиха кивнул и пригласил всех за стол.       Трое расселись, когда джонин взял слово.       — Один человек в Белом Лотосе дал мне некие сведения, — показав тот самый листок, все начали рассматривать его. — Содержание весьма простое, но оно может повлечь серьёзные вопросы и некоторые изменения.       Кисаме пробегался глазами по строкам, и с каждой новой его лицо приобретало всё более вдумчивое выражение.       — Что значит «сосуд из клана Кагуя»? — непонимающе озвучила свой вопрос куноичи, успев ознакомиться с документом.       — Значит, сосуд для силы прародительницы чакры, древнейшей формы человека или бога, — сложив руки на груди, пояснял Учиха.       — Это сказки, — всё ещё не доверяя сведениям от Шисуи, молвила Сенджу.       Хошигаке до сих пор вчитывался в написанное.       — Клан Кагуя… — проговорил он медленно. — Они были уничтожены двадцать один год назад, восемнадцатого августа, — на удивление точно назвав дату.       Каори повернулась к нему с вопросом в глазах.       — Ты знаешь об этом? Почему все что-то знают, кроме меня? — откинувшись на спинку стула, обречённо махнув рукой в воздухе.       — Потому что деревня Скрытого Тумана вырезала этот сумасшедший клан. В то время никто не смел и подумать о нападении, однако они решились, говоря о какой-то вере в прародительницу и их великую жертву взамен на силу небес, — речи мечника вызвали табун мурашек по телу Каори.       — И ещё кое-что, — Учиха, на удивление, не всё сказал, но раз обсуждение набирало обороты, то следовало прояснить все белые пятна. — Мой клан хранил один камень, который мне довелось видеть несколько раз в жизни, и там было написано кое-что. Думаю, это может касаться вот этого, — он указал глазами на пергамент.       — В поисках спокойствия единый бог разделился на инь и ян, и, действуя вместе, эти две противоположности порождают всё сущее, — говорил он таким холодным и отстранённым голосом, будто вычитывая из памяти. — Далее я понял лишь отрывки, так как мангёкью не способен расшифровать все символы. Ринне-чакра.       Все присутствующие подумали об одном, но озвучила мысли только Каори.       — Риннеган Пейна? Почему он упоминается на каком-то гробовом камне, описывающем жуткие вещи, ещё и в клане Учиха? Мне снова никто об этом не сказал! — проворчала куноичи.       Итачи подошёл, уложил руку на её плечо и проговорил:       — Я и сам узнал это от отца. Возможно, это была тайна клана. О скрижали знаю лишь я и Шисуи, — секунда молчания. — Я так думал до недавнего времени.       — Думаешь, Пейн знает обо всём? — озвучил свои умозаключения Кисаме, до этого момента сидевший тихо.       — Не только он, — поджав губы, проговорила куноичи. — Я думаю, Тоби тоже, — выдвинув интересное предположение. — Вы не заметили, сколько времени от него ни слуху ни духу? Думали ли, почему? Почему Пейн его отпустил так легко? — каждый новый вопрос обрастал ещё двумя, и, наконец, она проговорила, уперев руки в стол: — А решает ли он вообще что-то? Из-за недавних событий я узнала, что моя близкая подруга, которую я считала мёртвой, сейчас жива и находится в руках человека в маске из организации Акацуки.       Учиха глянул на любимую, что сжимала кулаки на столе, так и желая сломать кому-то кости.       — Кто это? — поинтересовался мечник, не понимая, о ком идёт речь.       — Лия Сарутоби, куноичи, с которой мы работали в Анбу, — просто ответил Учиха, будто вовсе и не знал этого человека.       Но за его безэмоциональность в отношении Лии Каори судить его не бралась, ибо сама к Шисуи добрых чувств не питала.       — Она может быть носителем хвостатого? — уточнил мечник, не до конца понимая, кто эта личность и для чего она нужна Тоби.       — Неизвестно, — дал короткий ответ Учиха, глянув на Сенджу, которая сжала губы.       Обдумывая всё вышесказанное, Кисаме высказался:       — Сато упоминала кое-что, — видно, ему слова давались с большим трудом, когда речь заходила о ней. — Много лет назад, когда на её острове вспыхнула чума, выкосившая большую часть населения, с материка приехали миссионеры. В их числе был Тоби, рядом с Пейном, Конан и ещё одним человеком.       Каори глянула на отступника и задала прямой вопрос:       — Может быть такое, что хвостатые нужны не Пейну, а Тоби?       Тишина стала подтверждением, понятным без чьих-либо слов.       Подобные рассуждения приводили всех к одному выводу, который озвучил Кисаме:       — Тогда… — Хошигаке глянул на свой меч, в тёмных глазах промелькнуло осознание принятого решения. — Если они все играют на руку одному человеку, а мы всего лишь инструменты для достижения цели, то… — он запнулся. Было сложно осознавать, что столько лет своей жизни он потратил на то, что сейчас ставится под большое сомнение. Возможно, это одно из самых больших его разочарований.       — Интересные разговоры у вас тут, — послышался голос четвёртого человека. Каори не заметила, как он подошёл, и резко развернулась в сторону джашиниста.       — Насколько давно ты тут стоишь уши греешь? — возмущённо вопросила она.       Хидан с полуулыбкой отлип от стены и подошёл к куноичи поближе.       — А что, ты так хочешь это знать? — с лёгким вызовом заглядывая в её золотые глаза.       — С самого начала, — с едва уловимым пренебрежением в голосе известил Итачи, осматривая сектанта.       — Угадал, — проговорил Мацураси, не сводя с Сенджу язвительного взгляда. — Я тут просто за тем, во что вы меня посвящать не потрудились. Конечно, я мог бы рассказать всё Пейну и объявить вас предателями, но чувствую должок за моё спасение, — разводя руками, он глянул в сторону Кисаме. — Так что, если кто-то планирует что-то делать, то я в деле, — схватив со стола недопитый чай Хошигаке и отхлебнув его.       Мечник косо глянул в его сторону.       Каори прижала ладонь к губам, чтобы не хихикнуть.       — Ты ведь понимаешь, что мы планируем делать? — уточнил Учиха.       — Не-а, — легкомысленно ответил Хидан, — но я в деле. Да и тех ублюдков убить хочу, а Пейн вряд ли даст это сделать. Так что мне плевать. Я хочу быть свободным, бегать за хвостатыми мне больше не интересно. Я ненавижу тех ублюдков больше, чем власти деревни Горячих Источников, — объясняя свой выбор, он не соврал ни в одном слове. — Хотя на огонёк в новом году я загляну, — открыто подмигнув Сенджу, что заставило Итачи сжать стул, на котором сидела куноичи, до хруста дерева.       — Кисаме, что скажешь? — Каори проигнорировала джашиниста и обратилась к Хошигаке.       Нукенин поднялся и перехватил свой меч, сказав:       — Я согласен с Хиданом. То, что сделали эти уроды, не останется безнаказанным. Если ради этого я должен буду пойти против лидера и всей организации, то я готов, — решение было принято.       — У всех свои мотивы, но нас объединяет одна цель, — спокойно проговорил Учиха, осматривая каждого за столом. — Белый Лотос должен быть уничтожен.       Сенджу подняла руку, вклиниваясь в эту речь:       — Напомню: если Пейн связан с этим, — ткнув на бумажку, — и Белый Лотос тоже ищет свою выгоду, не говоря уже о других деревнях, то, боюсь, этот сосуд может достаться кому-то. И тогда бороться или мстить смысла уже не будет — умрут все, — закончив на весёлой ноте.       — Тогда нужно узнать, кто это, потому что какого хера я должен сдыхать? — возмущённо фыркнул джашинист.       — Никто на тот свет не хочет, — поддержал мечник.       — Осталось найти этот сосуд и перехватить его. В идеале — уничтожить, — Каори выдвинула разумное решение, с которым все согласились.       Лишь Итачи отреагировал молчанием.

***

      Сенджу позволила Кисаме вернуться в комнату Мари и дальше сторожить её сон, длительность которого ставилась под сомнение.       Каори, запутавшись в недавно поступившей информации, пыталась разобрать её по полочкам и проанализировать, что от чего происходит и куда предположительно ведёт.       Однако конец этих раздумий был близок — тёплая рука легла на тыльную сторону её ладони, чем вернула заблудшее сознание в реальность.       — Мир вызывает Каори, — он перехватил лёгкую ручку и поднёс к своим губам, запечатав поцелуй, — а точнее, я.       — Ах да, — она переключилась на мужчину перед ней и как-то странно улыбнулась. Вначале он не понял эту улыбку, пока Сенджу не подошла к нему вплотную. Итачи же ни на шаг не сдвинулся. — Есть разговор, Учиха.       Этот тон точно говорил лишь об одном.       — Ты о Саске, я прав? — сам додумавшись о теме будущей дискуссии.       — Ты, — ткнув коготком его в грудь, — оставил четырнадцатилетнего мальчика на попечение сумасшедшему психопату, — шикнув в конце.       — Ну, начнём с того, что Шисуи не психопат. У него есть проблемы, но не такого масштаба, — выступив в защиту бывшего напарника.       — А ты его не защищай! Саске сейчас в центре вражеского кодла, а мы ничего не будем делать? — горячо возразила она, отрицая подобное развитие событий.       — Хорошо, есть предложения? Я слушаю, — джонин спокойно кивнул, облокотившись на холодильник справа от себя.       — Есть, — на противовес, проговорила Сенджу. — Саске вернётся в Коноху, под защиту Джирайи и Какаши.       Джонин внимательно дослушал её мысли и обречённо выдохнул.       — Это сомнительно. Скорее, он сбежит и решит разыскать тебя и меня, а тем самым за ним будет охотиться Орочимару, с которым мне придётся разобраться и отвлечься от дел с Белым Лотосом и Пейном. Мы привлечём к себе кучу внимания и вопросов со всех сторон, — энтузиазм Каори поутих, но вот злость на ситуацию только набирала обороты. — Вдобавок, Саске будет прекрасной мишенью для наших врагов. Пока он нужен Орочимару — он в безопасности. Шисуи сможет защитить его.       И тут Каори выбило из колеи.       — Что? Шисуи? Я не ослышалась? Ты доверяешь этому чокнутому родного брата? — заглянув с вызовом в его тёмные глаза. — Не бывать этому, понял? — угрожающе выставив указательный палец перед его лицом.       Учиха отпрянул от холодильника и выпрямился, посмотрев сверху вниз на негодующий взор любимой.       — Ты не ослышалась. Но я слушаю тебя, милая, — его тёплый тон шёл в разрез с её импульсивностью.       — Допустим… — отдёрнув руку, куноичи отошла чуть назад, не в силах остановить свой взгляд на чём-то одном в комнате, метая его из стороны в сторону. Будто осмыслив свои будущие слова, она резко развернулась к нему и проговорила: — Ты обязан с ним увидеться и объясниться. Может, в это трудно поверить, но тебя он ждёт больше всех остальных.       — Каори… — нукенин поджал губы и тяжело выдохнул, зажмурив глаза. — Понимаешь, он видит меня монстром. Это будет не лучшая идея.       Но вот Сенджу в корне была с этим не согласна.       — Ты его самый близкий человек, Итачи, — смягчившись, она утихомирила своё раздражение и злость, подойдя к любимому и обхватив ладошками его задумчивое лицо. — Он растерян, не понимает, что происходит, почему его брат не приходит, почему он так поступил… и его сердце понемногу захватывает тьма, — погладив его скулы, заглядывая глубже в родные глаза. — Сделай то, что всегда делал его старший брат. Ты ведь можешь, я верю, — Каори сказала последние слова совершенно искренне.       Уголок его губ дрогнул, и джонин как-то облегчённо улыбнулся, уложив ладонь на её, что всё ещё ласкала его лицо.       — Что бы я делал без тебя, — без сомнений проговорил он, и в каждом звуке ощущалась глубокая любовь и безоговорочная привязанность.       Он был готов на всё, когда речь шла о ней. А появившаяся на её лице улыбка согревала его неспокойное сердце, даруя самую яркую надежду из всех возможных. В следующую секунду Итачи ласково прижал Каори к себе, заключив в объятия.       И в груди с большей силой разгорелось то самое чувство, которое имеет право существовать только с ним.       — Ты права, моя Каори. Наверное, я просто боюсь встретиться с родным братом, боюсь осуждения в его глазах, но… — Учиха сжал её сильнее, сглотнув. — Пора прекращать быть эгоистичным трусом.       Он всегда был таким — совершенно не обращал внимания на своё состояние, каким бы тяжёлым оно ни было.       И куноичи это понимала, поэтому уже давно приняла решение, что не оставит всё так, как он привык, и не позволит ему рушить собственными руками свою же жизнь.