Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Светило тёплое солнце, десяток ярких лучей падали бликами на лазурные глаза, что смотрели вдаль, где синева обтекала линию зелёного горизонта. Лия опустила взгляд на руки, что были под зеркальной гладью, и в этой кристальной чистоте можно было рассмотреть и яркие кораллы, и мелких рыб, проплывавших так близко, и невероятных форм ракушки.       Присев, Сарутоби медленно окунулась в воду, распахнув глаза, рассматривая подводный мир. Аккуратно взяв волнистую ракушку в руки, она глядела, как на ней играли приломленные лучи солнца.       Солёная вода слегка щипала глаза, она подняла голову, а наверху будто очертили призрачное зеркало, за границей которого был совсем другой мир. Оттолкнувшись от дна, Лия вынырнула, и мгновенно в нос ударил прибрежный летний ветерок. Отвернувшись от горизонта к берегу, она подплыла чуть ближе, не отрываясь от переливавшейся раковины в своих руках. Ступив на разгорячённый песок, медик тут же запрыгала на месте, шустро подбегая к мужчине, что лежал под зонтом на светлом лежаке, лениво перелистывая последние страницы книги. Тень полностью закрывала его тело, защищая от накаляющегося солнца.       — Тоби, Тоби! Посмотри, какая красота, — вбегая в тень зонта, Сарутоби присела возле Учихи, что вынужден был отвлечься от чтения высокоинтеллектуальных строк по порабощению общества.       — Да, уникальная, такой больше нигде нет, — кинув многозначительный взгляд на небольшую горку ракушек, которые, по всей видимости, были притащены сюда ирьенином и снова уткнулся в книгу.       — Да ну... правда ведь красивая, — протянув морскую находку ему.       Отложив книгу Обито всё же взял раковину, накрыв своей ладонью её, задержавшись на пару секунд дольше.       — Ну, согласен, она как минимум не сломана, даже сколов нет, — выдав свою оценку, и закинув её себе в карман, чем вызвал возмущение со стороны её недавней обладательницы:       — Эй! Она ведь моя, — надеясь перехватить его руку в воздухе, но, увы, не вышло.       — Нет, моя, ты мне её подарила, — отмахнулся нукенин, но встретил сопротивление:       — Не дарила, вон куча, там себе найдёшь, а это моя, я уже к ней привязалась, возвращай, — требовательно вытянув руку.       — Не-а, — хмыкнув, он снова открыл книгу и проигнорировал настойчивую просьбу.       — Ах так! — Сарутоби встала и свела брови, осмысляя план в своей голове, и в момент, когда Обито успел прочитать её мысли, большой зонт был завален на песок стараниями взбунтовавшейся девушки.       — Да что ты делаешь? — смеясь, он посмотрел на нарушительницу его отдыха.       Напакостив, Лия стояла, уперев руки в боки:       — Всё, верни, или я не отдам зонт, — выбежав вперёд, закрывая собой вещь.       — Ну хорошо, — довольно протянул отступник, встав с лежака, он достал ракушку и показал её. — Сможешь дотронуться до неё, так уж и быть, отдам обратно.       Его довольная улыбка только раззадорила ирьенина:       — Идёт, — выпалила она и медленно стала подходить к нему, пока между ними не осталось менее метра. Ей пришлось задереть голову, дабы рассмотреть его лицо.       И резко медик потянула правую руку к его ладони, где и лежала ракушка.       — Не логично, — с лёгкостью увернувшись, отступник сдвинулся на пару сантиметров в бок.       — Это ещё почему? — новое нападение, и он снова уворачивается.       — Медленно, — самоуверенно выдал Учиха, видя, как она заводится и начинает более активные движения с горячим желанием достигнуть цели.       Но он лишь слабо уклонялся, переступая с ноги на ногу, будто танцуя, поворачиваясь боком, спиной, снова передом к ней, всё ещё держа заветную ракушку.       — Да что ж такое... — упирая руки в колени, она согнулась, выдыхая.       — Ты же куноичи, Лия, это всё что ли? — новый камень в её огород, и медик собирается с силами.       — Я тебе покажу... — опасно сощуривая глаза, она отошла чуть назад и резко начинает бежать в его сторону, разгоняясь, в секунду готовая схватить его за руку, но, увы, проскальзнула по песку и упала пятой точкой вниз.       Учиха же стоял к ней спиной, подбрасывая трофей в воздухе, да приговаривая:       — Значит, всё-таки она моя, — довольный, как кот.       Лия решилась, встала и развела руками, пожимая плечами, говоря:       — Хорошо, — и в следующую секунду оттолкнувшись от земли, прыгая на спину нукенина. Повиснув на ней, она еле удержалась на его плечах, обхватив ногами прохладное по сравнению с её, но такое твёрдое тело, хватаясь за его шею руками, дабы не свалиться, но тем самым придушивая Учиху.       — Лия, что ты... кх-кх... творишь? — стараясь удержать баланс и не упасть вместе с брыкающейся куноичи на его спине, он заметил, что она пыталась дотянуться до его руки. Но вот незадача — ручонки коротковаты, и медик просто одной рукой схватила его за шею, придавив кадык, а второй бесцеремонно шарила по его груди и торсу.       — Верни ракушку! Воришка! — настойчиво крича ему на ухо, Сарутоби снова пыталась залезть выше, но по инерции съехала ниже, чем нужно было. Тёмные шорты на бёдрах Обито соскользили с её лодыжками на пару сантиметров вниз, обнажив косточки таза.       — Чёрт, Лия! — он едва повысил голос, но глотку сдавила её рука. Шатаясь, Учиха зашёл по колени в воду, но ирьенин не переставала взбираться на него всё выше, залезая, как по пальме, и гравитация сыграла с ними плохую шутку — эта парочка полетела в воду.       В последнюю секунду, когда она отцепилась от него, Учиха успел смягчить её падение и оказаться чуть справа, дабы не придавить собой.       — Вот что у тебя в голове, Лия? — поднимаясь, весь мокрый и недовольный тем, что вообще находился в воде.       Он выглядел точно как чёрный взъерошенный кот, которого искупали против его воли, и Сарутоби это рассмешило.       Она громко захохотала, рассматривая его, но вот в следующую секунду, сама того не ожидая была прижата спиной к песчаному берегу, а над ней навис нукенин, тяжело дыша, но всячески скрывая этот факт.       — Я спрошу ещё раз, Лия, что было у тебя в голове?       Уставившись на него так близко, она ощущала, как отступник обхватил её запястье и вжал во влажный песок, а вторая рука лежала прямо под его торсом, и ирьенин не осмеливалась поднять её, чтобы ненароком ничего важного не задеть.       — Просто... рвение к победе. Как там говорят? На войне все средства хороши, — слабо пробормотала она, смотря в обсидиановые глаза и его тёмные ресницы, на которых блестели капли воды.       «Красиво», — пронеслось как-то мгновенно в её мыслях, так, что она и не успела обдумать это. Но вот Учиха в секунду поменялся в лице, произнося:       — Что красивого? — иногда её мысли путались с его реальностью, и только сейчас он осмыслял тот факт, что её губы не шевелились, а, соответственно, Лия ничего и не говорила.       Медик уставилась на отступника так, будто в первый раз видела его, и было до дрожи увлекательно его изучать.       — Твои ресницы... На них красиво лежат капли морской воды, — весьма чётко Сарутоби изложила свою мысль.       «Значит, и правда читаешь мысли?» — задала она вопрос про себя, полагаясь на волю случая.       И тот самый случай сыграл...       — Да, я не врал, — тихо, но уверенно изложил Учиха, всё ещё находясь сверху, не давая сдвинуться ни на сантиметр. — Так кто тут воришка? — акцентируя внимание на весьма незаслуженном, по его мнению, обвинении.       — Вообще... — ирьенин закусила губу, и в эту секунду его угораздило наклониться ближе, отчего медик громко выдохнула прямо ему в губы.       Тело странно дрожало под ним — не обычно, но приятно. Горячее солнце опаляло его голову и шею.       — Ты не любишь солнце, — сменяя русло разговора, выдав первое, что взбрело ей в голову.       — Да. Но ты не ответила на мой вопрос, — не поднимая головы выше, ощущая её дыхание на своих губах. — Мы ведь обещали говорить друг другу правду, разве не так?       — Так, — тихо молвила она, и в секунду их тела окутала очередная прохладная волна, смывая песок под ними.       — Тогда говори, — он был упрямым и напористым.       — Воришка — потому что украл ракушку. А красивый — ты, — простодушно проговорила медик, в следующую секунду уложив руку на его волосы, слегка их прогладив. Это удивило нукенина, и его зрачки сузились, но за насыщенным чёрным оттенком глаз этого не было заметно.       — У тебя голова горячая, Тоби. Может начать кружиться, — дальновидно подметила ирьенин.       — У меня-то? — коротко хмыкнул мужчина и в секунду поднялся.       В тот самый момент стало легче дышать, но так холодно... Лия приподнялась, свыкаясь с лёгким помутнением в глазах, но, когда намеревалась встать, поняла — ноги вовсе не двигались, будто онемели, хоть он на ней и не лежал.       — Хватит тебе плавать, — с лёгким смешком Обито поднял Лию, аккуратно удерживая её на руках. — У кого тут ещё головокружение, м? — с вопросом заглянув в лазурные глаза.       — У тебя, — буркнула себе под нос медик.       И это было правдой. Учиха хорошенько прогрелся на солнце, а принимать такие ванны он совсем не любил, поэтому пляж был для него не лучшим развлечением.       Однако Лия с самого утра изъявила желание искупаться, и нукенин не смог ей отказать. С течением времени она всё больше открывалась для него. А он отмечал странные изменения в себе.       Мадара не беспокоил его уже долгое время, а всеми мыслями он денно и нощно был с ней. Это сначала пугало и вгоняло в странного рода депрессию. Однако спустя почти два месяца всё стало таким привычным, и их ежедневные касания больше не вызывали страха — ни в его душе, ни в её. Напротив, они стали чем-то важным, стоящим, нужным.       — Пообедаем. Вечером, если хочешь, вернёмся на пляж. Сейчас солнце палит, — сказал он, проходя в тени деревьев, рядом с девушкой, что выразила желание идти самостоятельно.       — Хорошо, Тоби... Хм, да ничего, — она отмахнулась от потока надоедливых мыслей.       — Давай говори. Я уже половину прочёл, — намекая на её размышления.       — Очень галантно с твоей стороны — лезть в мою голову, знаешь ли, — возмутилась, надув щёки.       — А кто сказал, что я джентльмен? — Ткнув в её надутую щёчку, чтобы расслабилась.       — Ну... Ладно, меня волнует одна тема,— голос стал более серьёзным. — А ты можешь воскресить человека? — она задала, по её мнению, совершенно глупый вопрос. Но раз уж находишься рядом с одним из сильнейших шиноби мира, то почему бы не воспользоваться шансом?       — Хм... — но вот что Лию удивило больше, так это то, что он всерьёз задумался. — Смотря какой результат ты хочешь получить и какие ресурсы ради этого готова отдать. Я знаю пару способов, — буднично ответил нукенин, заинтриговав медика.       — Да? А какие? — с воодушевлением уточнила Сарутоби.       — А тебе зачем?       — Да так, знать... Ответь, потом я расскажу, — заложив руки за спину, переступая босиком по камушкам.       — Хорошо, — идя на поводу её маленькой провокации. — Есть клан, который способен передавать свою жизнь в обмен на чужую, но их представителей осталось немного, хотя найти можно. Также есть вариант с техникой воскрешения, но тут свои подводные камни, много рисков. К чему спрашиваешь?       — Мой учитель был помешан на идее бессмертия, и, как оказалось, всё было правдой, но... — её голос поутих, — я надеялась, что все слухи лживы.       — Какие именно? Орочимару — не самый приятный человек, я тоже много о нём наслышан, но не мне судить. Я уж точно не лучше, — давая вполне нелестную оценку самому себе.       В мыслях Лия усомнилась, а на деле сказала:       — Он проводил эксперименты над людьми, разрабатывая технику воскрешения, по сути, противоречащую самой природе, но ставил её как нечто, что может помочь людям, — подняв голову к небу, она глубоко вдохнула. — Орочимару говорил... что люди не страдали бы от потери близких и... — медик запнулась, но в мгновение её руки забрали чьи-то другие, и спокойный голос прозвучал:       — Смерть — это естественно, а вот бессмертие — нет. Нельзя воскресить умершего, — он был гораздо выше её, и даже когда она, казалось, рассматривала деревья, он заглянул в её глаза, аккуратно стерев слезинку, что катилась по щеке.       — Что-то ещё тебя мучает? Говори, — его приятный голос проникал в самую глубокую часть груди.       — Как... как забыть человека и при этом не вычеркнуть большую часть своей жизни? — приглушённо вопросила Сарутоби.       Учиха обхватил пальцами её подбородок и слегка опустил его — с тёмных ресниц скатились крупинки слёз.       — Слушай меня внимательно, Лия. Я не знаю, как у других людей, но расскажу тебе кое-что. В моей жизни был человек, со смертью которого я не мог смириться долгое время. И только в последние годы ко мне пришло осознание. Живя с мыслями о боли, я так хотел воскресить умершего... Меня изъедали чувства, ненависти и печали, и со временем я нашёл выход — не вычёркивать их, не забывать, а просто принять. И знаешь, жить стало легче, — с лёгкой улыбкой смотря в лазурные глаза, зная, что ей это необходимо.       И в мгновение, она отодвинула его руку, он удивился ещё больше — когда Лия сама приникла к нему, крепко обняв.       — Я столько в своей жизни сделала неправильного, столько всего натворила, перепортила всё... Не оправдала ни доверия, ни ожиданий, ничего не сделала. Я даже сейчас обнимаю тебя только потому, что мне этого хочется. Я эгоистка, поступаю, как хочу, совсем не считаюсь с чувствами других, я... я... — с каждым словом она заходилась плачем, заикаясь.       Обито же мягко прижимал её к себе, но в мгновение, когда её речь оборвалась, Учиха сильнее обнял её плечи, проговорив:       — Сейчас я обнимаю тебя, потому что это нравится мне. А выходит, это нравится нам обоим. И вот так два эгоиста превращаются во взаимозависимых личностей... Какая тонкая грань, да? — проглаживая её каштановые волосы с лёгкой заботой, расправляя спутанные пряди. Она вскоре стала дышать ровнее, а грудь и плечи больше не вздрагивали, посему он решил, что ей стало легче.       В ту же минуту они переместились в зал, отходя друг от друга так же неторопливо.       — Мне надо в... — кинув взгляд в сторону ванной.       — Душ? Да, иди, я после тебя, — невзначай продолжил нукенин, молча направляясь в свою комнату.       Где, пленённый размышлениями, вяло вытянул одежду из шкафа. Он всё-таки не переступал черту и не вторгался в её мысли, когда она была в душе, таким вот способом очерчивая личное пространство Лии.