Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Для Каори минуты тянулись вечность, гнетущее чувство тревоги заполняло тело, но куноичи, сжав кулаки, взяла себя в руки.       «Если бы я только обладала медицинскими техниками… если бы, если бы, если бы», — сжимая до скрипа зубы, задавливая панику, осознавая, что сейчас она не может ничем помочь. — «Бесполезное ничтожество, да что ж ты за куноичи такая, что даже жизнь близких спасти не можешь!»       И в этот момент, когда зубы хрустнули, а с дёсен потекла кровь, наполняя рот металлическим привкусом, её сердце отбивало бешеный ритм. Сенджу внезапно вздёрнула руку, сложив печати, сотворяя лес по всей комнате, постепенно наполняя затхлое помещение воздухом, контролируя техникой уровень кислорода, чтобы он не повредил никому из окружающих. Усевшись на корни, Каори силой зажмурила опухшие от слёз глаза, сосредотачиваясь на своей технике, полностью контролируя её действие.       Вдруг Шисуи на секунду ощутил изменения, которые только усиливались.       «Моё тело… почему стало так легко?» — чувствуя покалывания в кончиках пальцев, и, всмотревшись своим шаринганом, он заметил микроскопические частицы чакры, проникающие с воздухом в тело. На секунду это его насторожило, но эффект был противоположным его опасениям. Напротив, он чувствовал себя лучше, не понимая, как это объяснить, ведь то, что сейчас происходило, не походило ни на одну известную ему технику или классификацию ниндзюцу.       Итачи же не ощущал себя легче или спокойнее, он просто держал всё в себе. Ему хотелось только, чтобы его брат открыл глаза — только этого.       И как же сейчас джонин проклинал себя за беспечность, глупость, недалёкость, делая всё, чтобы его брат задышал. И вот губы Саске дрогнули, а потом он самостоятельно вдохнул кислород.       Итачи уставился на брата, наблюдая, как тот открывает глаза, потерянно рассматривая человека перед собой, которого хотел убить. И когда мозг пришёл в более-менее норму, генин захотел подорваться и вцепиться в старшего брата, но вот тело было онемевшим и просто не двигалось. И именно в эти секунды что-то мокрое упало на его щеку и мягко стекло вниз.       «Что… это мои слёзы?» — первая мысль, посетившая голову юноши, однако следующая только запутала его ещё больше. — «Нет, это не так…»       И тут Саске глянул на того, кому и правда принадлежала эта слеза, и от осознания в душе накатывало гадкое чувство. Ему самому захотелось расплакаться, но отчего? От бессилия и гнева, который он не мог перебороть, или от чего-то иного?       Красные глаза Итачи сменились глубоким чёрным цветом, и те слёзы, что он так отчётливо видел, скрылись темнотой. Однако тут же генин сменил положение не по своей воле.       — Тебе нужно лежать на боку, — тихо проговорил Итачи.       «И это всё? Это всё, что он мне скажет? Что он делал? Я потерял сознание, и он меня спас? Почему тут Шисуи? Что с Каори? Почему они тут втроём?» — поток вопросов хлынул в его голову, и снова она закружилась, больно сдавив виски. Но вот сейчас юноша смог дёрнуть пальцами, тело приходило в норму, и достаточно быстро.       — Это всё, что ты мне скажешь? — сглотнув сухость в горле, молвил сиплым голосом генин, уставившись непонимающим взглядом на старшего Учиху.       Вдруг джонин отвёл взгляд, он просто растерялся. Итачи всегда хранил холодный рассудок и бесстрастность, но был выбит из колеи самым банальным вопросом брата. Ведь где-то глубоко его выворачивало от омерзения от самого себя, ровно как и от впитавшейся, казалось, в саму душу грязи.       — Где Каори? — спросил Саске вслух. Он уже мог двигать руками и корпусом, поэтому поднял его, слегка привстав. На удивление, его тело восстанавливалось очень быстро, быстрее, чем обычно.       И увидев за спиной старшего брата сидевшую в каком-то трансе куноичи, юноша оглядел её залитые кровью одежды, сглотнув противный ком в горле.       Но вот никто не ожидал, что всю эту тишину разорвёт голос Шисуи:       — Думаю, мне нужно кое-что рассказать, и в первую очередь тебе, Саске, — посмотрев на мальчика, который готов был послать добрую волю этого недо-миссионера.       Однако первым высказался Итачи:       — Нет, Шисуи, — сказал как отрезал, но вот ни тут-то было, ибо младший Учиха не был готов вот так принять слова брата.       — Говори, — глянув в сторону соклановца, поменяв своё решение, он надеялся, что не зря.       Казалось, вот-вот и Итачи возразит, но ему не дали этого сделать, рядом с ним появилась Сенджу. Никто не понял, в какой момент она вышла из прострации.       Куноичи проговорила тихим, но уверенным голосом:       — Говори, Саске должен знать правду, — смотря с трепетом в глаза ребёнка, за которого она готова была отдать собственную жизнь. Но больше того, она была готова сохранить жизни других.       — Да, я думаю, стоит, — проговорил Шисуи, вставая с корточек и потирая затылок, без особого веселья в голосе. — Начнём с того, что Итачи никогда тебя не предавал, — завидев, как блеснули глаза генина, — не перебивай, дослушай, потом говори. Я и Итачи работали в Анбу, но в разных подразделениях. Ты был ещё совсем маленьким, когда я начал собирать доносы на наш клан по приказу Данзо. Всё бы ничего, но с годами клан Учиха всё больше обозлился из-за многих причин, но в итоге всё пришло к тому, что Фугаку и старейшины клана планировали захватить власть путём переворота, и это привело бы к войне. В какой-то момент отстранили и меня, и Итачи от дел. Тогда-то я и рассказал обо всём твоему брату. Он поначалу не поверил и вмазал мне хорошенько, но чем больше он узнавал, тем сильнее верил в реальность того, что война неизбежна. И Данзо отдал приказ — уничтожить клан. Это решение было принято третьим вместе со старейшинами Конохи, и мы были назначены исполнителями. Но вот взамен на то, что это сделаем мы и не вспыхнет война, я попросил Данзо сохранить жизнь Итачи, зная, что он попросит сохранить твою. Вот так мы стали палачами, и всё, что ты видел, было правдой… до одного момента.       Все стояли и слушали рассказ Шисуи. Итачи сжимал кулаки, борясь с гневом и отвратительными чувствами в душе, а Саске замер, не в силах отобразить на лице никакую эмоцию, кроме задумчивости. А рядом стояла лишь Каори, и её сердце обливалось кровью, ведь всем естеством она не могла выносить бремени ненависти двоих любимых ею людей.       — Тот момент ты помнишь, и вот чего ты не знал: Итачи тогда действовал не по своей воле, а по воле моей техники, ведь я заставил его поверить в то, что и взаправду он убьёт вас. Каждый из вас не знал все эти годы истины, а она такова, что моя техника, называемая «котоамацуками», действует на разум человека без возможности сопротивления, по прописанному мной сценарию. И если бы я хотел, чтобы мой единственный друг убил свою семью, то я бы тут не стоял, ровно как и вы.       Все замолчали, каждый в своих мыслях, ведь в головах возникали отрывки сказанных слов. Но вот Шисуи нервно хохотнул, проводя рукой по затылку, закрывая ладонью на секунду глаза, шумно вдохнув воздух, подняв голову к серому потолку, и проговорив голосом, лишённым любой игры:       — Это всё сделал я, и если вам нужно будет спрашивать, то с меня. Но вот что должен знать и ты, Итачи, и ты, Саске, так это то, что брату ты дороже жизни, и ради своей твою бы он губить не стал, — джонин сглотнул, смотря пронзительным взглядом на товарища.       — Брат, он говорит правду? — с заминкой и неким страхом вопросил Саске, боясь ответа.       Итачи же стоял столбом, до секунды, пока тёплая женская рука не подтолкнула его вперёд, и ему пришлось присесть перед младшим, собравшись с духом, выговаривая:       — Я надеялся, ты никогда об этом не узнаешь… — замечая, как блеснули его тёмные глаза, и задрожали веки. — Саске, я должен был рассказать тебе… признаться, найти тебя и поговорить, но я… я сбежал, просто сбежал, бросил вас, одних. Мои глаза застелил гнев и чувство вины настолько, что я стал слепым глупцом и не замечал, как уничтожаю ваши жизни, считая, что разрушаю только свою. Я думал… если… если я сбегу на край света, то вам станет легче, но я врал, себе и вам, и… я ничего не могу, кроме как просить прощения и каяться до конца своих дней перед вами… — эти слова стоили ему невероятного мужества, и когда он закончил, то будто задыхался. Но вот резкая тяжесть сменилась непонимающим взглядом ониксовых глаз, в которых стояли слёзы.       — Брат… — сипло выдал юноша, в груди всё болело и горело. В тот же момент он сам подался вперёд, боль усиливалась, но вдруг стала исчезать, когда тёплые руки старшего брата притянули его к себе, крепко обнимая с каждым мгновением всё сильнее.       И тут Саске сам не понял, как дал волю слезам. Тяжесть в сердце спадала, и те чувства, которые он думал, позабыл, снова заполнили его душу, успокаивая. Те самые, когда он ощущал себя в полной безопасности, рядом с тем, вокруг кого крутился весь его мир — старшим братом.       Итачи сам не понял, как уткнул ладонь в лицо, второй прижимая брата, и заплакал, а перед глазами пронеслось всё, что было до, и боль по новой ударила в сердце, разрезая старые раны. Но вдруг и Итачи, и Саске ощутили тепло. Их мягко обняли нежные руки Каори.       — Я вас так люблю, сильно, бесконечно сильно, — прошептала Сенджу.       И вот на всё это в стороне смотрел Шисуи, его губы окрасила непритворная улыбка облегчения, возможно, первая за всю его жизнь, ведь так он не улыбался никогда.       «Я наконец ощутил это чувство, и насколько бы прекрасным оно не было, больше я его ощущать не хочу», — придя в себя, потерев переносицу и смахнув пару крупиц слёз. Или ему показалось? Да впрочем, это уже совсем не важно.       Так они пробыли до момента, пока все не пришли в себя, пока не закончились слёзы, и всё не встало на свои места. В чём ни у кого не было сомнений.       Спустя пару часов они уселись на корни, которые создала Каори напротив друг друга. И вот настал момент поговорить на холодный рассудок.       — Мы пришли сюда ещё ради одного, забрать тебя, — Сенджу решила взять слово первой. Сидя в позе лотоса, она выглядела достаточно внушительно и в полной боевой готовности, даже подумывала принудить генина в случае отказа, которого не последовало.       — Я и сам хотел свалить от Орочимару, но никак не было возможности. Отсюда нереально сбежать, но я продумывал план, который, по всей видимости, уже не нужен, — ответил Саске вполне точно, хоть и как-то засмущавшись.       — Понятно, значит, я был и не нужен, лишнюю работу подкинули бедному мне, — и вот Шисуи вернулся в прежнее состояние, потягиваясь, пока ему под ребро не пришёл ощутимый удар от рядом сидевшего товарища.       — Значит, следуем нашему с Каори плану, — проговорил Итачи, смотря на выражение лица брата.       — Какому? — озадаченно вопросил юноша.       — Ты отправишься к двум саннинам и Наруто, они вас защитят, а мы останемся тут и будем разбираться с Белым Лотосом, пока ты будешь в безопасности, — чётко изложила Каори, и, кажется, она прямо давила своей аурой. Иного объяснения не было, так как это ощущали все.       Шисуи оттянул футболку, выдыхая:       — Душно как-то.       — Но почему? Почему вы тут, а я буду там? — Саске был в корне не согласен с таким раскладом, но вот встретиться с Каори глазами не желал.       — Потому что мы взрослые, потому что каждый родитель хочет защитить своего ребёнка, — предельно ясно молвила куноичи. — Точно как Наруто, одни и те же вопросы.       Генин поменялся в лице, нахмурившись.       — Времени мало, мне уже пора возвращаться. Саске, слушай старших, — проговорил Шисуи, вставая, призывая всех заканчивать и наконец принимать решение.       — Но даже так, как мы покинем этот город? Я немного слышал о планах Белого Лотоса, и сейчас все пути перекрыты, — сказал юноша.       На самом деле Шисуи тоже были интересны планы Итачи, в которые он решил его не посвящать.       Каори встретилась взглядами с напарником, и тот взял слово:       — Я тебя перенесу отсюда, — поднимаясь с места.       — Чего? — достаточно громко выпалил младший Учиха, уставившись с непониманием на брата. — Откуда у тебя техники телепортации?       Шисуи так же был заинтересован возникшими новостями.       — Не припомню похожих способностей твоего мангёкё, обидно, что мне ты ничего не сказал, — состроив расстроенный вид.       — Я и сам не разобрался толком в той технике, но знаю, что раз она сработала, то и второй должна сработать. Это не просто техника перемещения, она замедляет ход времени и меняет пространство в реальности. Очень схоже с моим цукуёми, но физически искажая пространство в зоне моей видимости, отражая то место, о котором я думаю, — описал Итачи технику, которая возникла у него после боя Каори и Сасори. Желая спасти ту, которую он любил слишком сильно, настолько, что не готов был отпустить. И в тот момент джонин понял: он не сможет жить, если она будет мертва.       Двое Учих уставились на Итачи, будучи в немалом шоке, но всё достаточно быстро закончилось, не начавшись. Каори напомнила:       — Мы тут слишком долго, Саске, тебе пора. Итачи перенесёт тебя в Коноху, там ты встретишься с Наруто и… — но ей не дал закончить генин, сказав:       — Нет, они не в Конохе. Орочимару говорил, что Белый Лотос отправляется в Страну Чая, к столице, где и состоится встреча пяти каге.       Каори сощурила глаза, затаив дыхание на пару секунд, обдумывая всё несколько раз.       — Это опасно, но стоит попробовать. Нужно предупредить Цунаде и Джираю, Белый Лотос не должен быть на шаг впереди, — затем, посмотрев на генина, добавила: — Когда будет совет, змей что-то говорил?       Из подслушанного Саске, он знал только:       — Через три дня. Я успею. Наруто легко найти, — уверенно кивнув.       В момент человек может пересмотреть свои приоритеты, и ему было достаточно того, о чём он узнал. Хоть у юноши была масса вопросов к брату и Каори, но он не имел права отбирать это время, рискуя их жизнями.       — Вы ведь сможете выбраться? — слегка встревоженно вопросил генин, оглядев дорогих ему людей, в чей счёт Шисуи не входил.       — Да, — успокоил его Итачи, слегка улыбнувшись.       И в следующую секунду глаза Учихи изменили оттенок, вырисовывая чёрный узор мангёкё.       Саске стало как-то не по себе, но когда пространство начало искажаться, и перед ним появился странный портал, то тревога забила в горле.       — Иди, — плавно подтолкнув генина, проговорила Каори.       Он посмотрел на девушку через плечо и кивнул, переводя взгляд на Шисуи, что облокотился о стену, где-то неподалёку, подмигнув ему, мимолётно приложив два пальца к виску, прощаясь.       Ступив ближе к порталу, там стоял его брат, и Саске вправду хотел сказать ему что-то важное, но язык будто онемел.       — Увидимся в следующий раз, Саске, — тихо проговорил Итачи, улыбнувшись так спокойно, что на душе стало тихо. А затем что-то коснулось его лба, и генин уже очутился на поляне, там, где мерцали звёзды, высоко в небе, а тёплый ветер раздувал его волосы, с тем же унося тепло от точки во лбу, куда несомненно коснулись пальцы старшего брата.       Но вот едва ли перед глазами Итачи захлопнулся портал, и реальность снова восстановила свои границы, как Учиха вдруг согнулся в приступе безудержного кашля.       Его лёгкие рвало от безумного давления, а с глаз потекла кровь — он полностью истощил свою чакру, организм сдавал, не выдерживая такой нагрузки.       — Итачи! — выкрикнув его имя, куноичи мгновенно оказалась рядом, как и Шисуи, что придержал друга за спину, не давая упасть назад.       Сенджу в ужасе уставилась на любимого, по ладоням которого текла его же кровь. По её рукам пробежали судороги, и она вцепилась в него.       — Что с тобой? Итачи? Это из-за техники?!       Складывая в уме общий пазл: «Поэтому он не говорил мне о ней, поэтому не упоминал, он молчал и за потерю зрения, и за такие техники».       — Я в пор… — новый приступ кашля заглушил его голос, и он едва мог стоять на ногах, опираясь спиной о руки товарища.       — Усади его, — быстро проговорил второй Учиха, медленно опуская товарища на корни.       Сенджу помогла сделать всё, как ей сказали, душа похолодела от одного вида Итачи в таком состоянии. Боль и гнев перемешались, и сейчас ломали её сердце по кускам.       — Всё норм… — вновь он не смог договорить, вырывая кровь.       — Молчи, — крикнула куноичи, чёткость зрения пошатнулась, она стала дышать глубже, сжимая его плечи.       — Сенджу, — вдруг её окликнул Шисуи, — проделай тоже самое со своим мокутоном, твоя чакра может помочь. Трудно объяснить, но это поможет ему больше, чем потеря способности трезво мыслить, — внятно объяснил джонин, и она понимала, что он прав.       Собравшись с силами, куноичи оторвала руки от плеч Итачи, который не переставая кашлял, хватаясь за грудь, захлёбываясь и задыхаясь прямо на её глазах.       Сев в позу лотоса, она зажмурила глаза, как бы не было больно и страшно, уложив руки на колени, сцепляя указательный и большой пальцы. Вхождение в состояние мудреца и контроль деревьев вокруг далось ей не сразу, но едва ли она смогла совладать с эмоциями, то вновь стала управлять техникой.       Шисуи понял это, как только ощутил те же крупицы чакры, исходящие от деревьев, что подпитывались силой Сенджу.       «Мокутон — это не просто кеккей-генкай, он берёт под контроль хвостатых и даёт жизнь. Регенеративные способности этой женщины сравнимы с первым хокаге. Видно, я её недооценил», — губы Учихи тронула ухмылка, и он похлопал друга по плечу, слыша, как его дыхание мало-помалу приходило в норму.       — Ну как? — присев перед напарником, который уже был в состоянии сидеть самостоятельно. — Откат от техники такого уровня выдался слишком жёстким?       Итачи вдохнул чуть больше воздуха, весь рот пропитался металлическим вкусом. Он отплевав остатки крови, что скопились в горле, прошептал:       — Да, я не думал, что настолько слаб.       И тут Шисуи не выдержав рассмеялся.       — Тебе нужно пересадить мангёкё своего отца, да и мне бы не помешало, зрение падает, — на последнем слове прислонив указательный палец к губам, — но ты этого не слышал.       Учиха кивнул, смотря на товарища, выравнивая дыхание.       — По твоему виду могу сказать, у тебя есть план, — затем глянув на Каори, которая сидела неподалёку, увлечённая контролем техники настолько, что полностью абстрагировалась от мира.       — Да, я недавно отпустил Сарутоби на волю, если она сделала всё правильно, то уже должна быть на пути к свободе.       Итачи уставился на друга с немым вопросом.       — Да, тут были некоторые изменения. Тот Учиха из Акацуки схвачен Эстер, и она практикует на нём печати из фолианта. Не знаю, кто она, но догадки имеются, — ответил Шисуи, и тут его мысль продолжил Итачи:       — Думаешь, она связана с кланом Узумаки, раз обладает фуидзюцу? Или это делает кто-то другой из её тени?       Его логические рассуждения подводили их к общему заключению:       — Пока не уверен, но про Лию Эстер точно ничего не знает. Видимо, любовник Сарутоби постарался, — засмеявшись, щёлкая пальцами, — а она не так проста, как казалась, обзавелась покровителями в виде змея и этого нукенина.       Итачи был слегка удивлён, но не сказать, что не подозревал подобного в отношении Орочимару. Но вот Тоби — над этим он не размышлял.       — Куда ты её отправил? Возможно, мы перехватим Сарутоби. Отпускать Лию бегать по Юки нельзя, — намереваясь встать, но вот тело всё ещё ломило, и тут же под руку его поддержал Шисуи, помогая.       — Точно так же, как вы и пришли, правда, выход там на улицу, а не в тот корпус, — известил бывший джонин Корня, наблюдая за тем, как стойко держится товарищ.       Итачи подошёл ближе к Каори, едва ступая полный шаг самостоятельно.       — Ты это, — подал голос Шисуи, скрестив руки на груди, — знал? — кивнув в сторону девушки, намекая на странные свойства мокутона, которые сейчас раскрывала Сенджу.       Итачи легко качнул головой в отрицании:       — Но я уверен, она способна даже на большее, чем я мог бы представить, — разглядывая лицо Каори и вдруг добавив: — Шисуи, если со мной что-то произойдёт, то защищай их, — ласково коснувшись светлых волос на её щеке.       Но тут же джонин фыркнул, закатив глаза, отвечая:       — Давай не умирать раньше времени, но если ты так хочешь, то даю слово, — лукаво подмигнув.       И пусть его слова и действия были преисполнены иронией, однако Итачи знал, что он сделает всё необходимое в таком случае.       — Каори, — ласково произнеся её имя, джонин коснулся кровавыми пальцами её лица, и тут же Сенджу очнулась, оранжевые круги под глазами спали, мгновенно куноичи встретилась с обсидиановыми глазами.       «Он дышит… дышит…», — подскочив с места, она тут же обняла его, повторяя эти слова в своей голове словно мантру.       Итачи же ласково погладив её затылок, целуя в макушку, без слов давая ей понять — он в порядке.       — Эй, голубки, нам пора, уже край, я серьёзно, — разорвав их любования, спустив обоих с небес на землю в суровые объятья реальности.       Итачи взял руку Каори, мягко отстраняясь, ведя её за собой, пока куноичи не отрывала взгляда от него, ещё не совсем понимая, что она сделала и как это вообще получилось.       Время на обдумывание не было, они шли по тоннелям, пока не настал момент расходиться с Шисуи. Он вновь вернулся к своему обыденному состоянию пофигизма и пустословию, так его воспринимать было легче, но вот, на удивление, в конце всё же он сказал умную вещь:       — Я знаю, что вы уже за мной скучаете, поэтому прошу, друзья, без слёз, — театрально смахивая с ресниц несуществующие капли, поворачиваясь в другую сторону, бросив через плечо: — Развивай свой кеккей-генкай, Сенджу, это было впечатляюще. Берегите себя, — исчезнув в мгновении ока.       Каори ещё пару секунд простояла, пока её не тронул Итачи, напоминая, что пора двигаться дальше.       — Шисуи… спасибо, — произнеся эти слова, зная, что он их не услышит, однако куноичи была ему благодарна. Да, она никогда не простит ему прошлое, но не забудет и сегодняшний день, и однажды вернёт ему должок.       Теперь их было двое, и вновь, держа его руку, она ощущала себя сильной. Поглядывая друг на друга, они решительно сделали шаг в темноту, исчезая с того места и больше не желая сюда возвращаться.