Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      «Дела не то что плохи, но стремительно ухудшаются», — размышлял стоявший посреди залитого светом зала Шисуи.       Каждый день к полудню за окном здесь вырастают огромные снежные горы, сверкающие под солнцем, но вскоре их привычно затягивает серый туман.       Белый Лотос был созван внепланово, и весь ближний совет Эстер поспешил как можно скорее появиться на месте.       Орочимару шнырял туда-сюда и нервно косился в сторону Шисуи.       То-то же и Хатсу подловил момент — и без того не доверяя Учихе, а то и вовсе почти открыто его презирая — и сейчас удачно присоединился к обвинениям в адрес самого Шисуи.       — Клевета, — с язвительностью в голосе защитился джонин, вскидывая руки в мирном жесте.       — Ложь! — парировал Тсукури, даже поднявшись, ибо уже второй час они не покидали эту комнату разбирательств. — Ты замешан в побеге девушки по имени Лия и подопечного Орочимару. Да и к тому же, как Акацуки бесшумно пробрались сюда?!       Он, видно, был весь на нервах, потому что Учиха твердил который час одно и то же, меняя слова местами, но не ошибаясь ни разу в своём рассказе.       — Почему сразу обвиняют меня? Может, стоит присмотреться к системе безопасности? Я ведь предупреждал, что Итачи нагрянет. А то, что тут был Саске, лишь ускорило неотвратимость недавно произошедшего, — произнёс он, намекая на визит нукенина за его братом.       — Всё это очень подозрительно, — прошипел саннин. Он был явно недоволен потерей сосуда, да к тому же и ученицы. Орочимару в один момент лишился весомых фигур в своей игре — а Шисуи это только благоприятствовало. — Все были заняты, и лишь ты прохлаждался в тот отрезок времени.       — Гнусный поклёп! — в момент речи саннина Учиха вставил свои пять копеек, замотав головой в отрицании.       Хатсу стиснул зубы — он уже покраснел от долгих диспутов с этим отбросом.       — Не уследили вы, а всех собак спустили на меня, хоть это и не входило в мою зону ответственности, — возразил он, отрицая любые злословия в свою сторону.       Тсукури был в корне не согласен с изречениями Учихи. Сведя брови, он сверлил того взглядом.       «У него какое-то больное чувство юмора и нездоровые методы адаптации, да чтоб его…» — про себя заключил мечник, сжимая кулаки и двинувшись в сторону обвиняемого.       Однако тут его остановил напарник.       — Думаю, стоит дождаться, пока Орус придёт в себя, и проверить, врёт ли он, — разумно рассудил Сеиджи.       Он был с головы до пят в крови и пыли, отчего выбивался из картины белизны вокруг.       — Всего-то позвольте мне допросить его, — прошипел змей, облизывая пересохшие губы.       Шисуи прилюдно скривился.       — Буэ… Оставь свои прелюдии для девочек с неокрепшей психикой.       До саннина спустя пару секунд дошёл скрытый смысл слов Шисуи, и тут он уже не выдержал: сощурив глаза, направился к Учихе. Однако его путь преградил Кабуто, что-то прошептав, отчего змей остыл.       И только Шисуи демонстративно потягивался, не ощущая ни грамма тяжести той ответственности, которую на него хотели спихнуть.       «Независимо от того, насколько холоднокровно ведёт себя человек, всегда найдутся одна-две вещи, которые могут выбить его из колеи», — и этим правилом джонин всегда руководствовался, в чём ни разу не прогадал.       — Думаю, стоит заканчивать, — тихо проговорила Эстер. Было слышно, что ей необходим отдых, но женщина гордо встала, не прогибая величественную осанку, спустилась с каменного кресла и прошла мимо Шисуи.       В эту минуту никто ничего не говорил, ибо не мог понять, что же хотела сказать глава.       Вдруг Эстер остановилась.       — До того момента, пока мой брат не очнётся, попрошу Хатсу находиться рядом с Шисуи-саном и следить за нашим пленным. Орочимару-сама, вас попрошу вернуться к своим обязанностям, а Сеиджи — отдыхать, — и затем она плавно направилась к выходу, сложив руки перед собой.       Все почтительно молчали до тех пор, пока Эстер не вышла за порог. Тут-то Учиха злорадно улыбнулся, созерцая, как искривляются лица его недоброжелателей.       — Хатсу, как я рад — мы снова вместе! — потирая ладони, хохотнул Шисуи, мимоходом махая пальчиками Орочимару напрощание. Саннин раздражённо шикнул, стараясь проклясть того взглядом.       Тсукури отвернулся, оставив обращение без ответа, и лишь кивнул Сайго перед тем, как приступить к обязанностям, в которые входила охрана отступника из Акацуки.       Всю дорогу до нужного зала он смиренно молчал, не желая перекидываться с Учихой ни словом. Но вот джонин никак не отставал.       «Чёртова порода…» — про себя думал мечник.       — Ну что ты как баба, сразу обиделся? Не пойму… Ну, вспылили, поострили немного, что нам теперь — волосы друг другу драть? — вслух рассуждал Шисуи. — Я вот совсем зла на тебя не держу, — великодушно сообщил он Хатсу, но мечнику было ни жарко ни холодно — оставив это без внимания, он попросту ускорил шаг, пока не вошёл в зал, где находился тот самый нукенин.       — Какой чудный вечерок, — весело затрещал Шисуи, растянув улыбку от уха до уха. — Оу… Ну ты и выглядишь…       Лицезрея сидящего пленного — в изодранных одеждах, пропитанных кровью, всего избитого, с опухшим, синим лицом и залитыми кровью глазами, с множеством гематом по всему телу, — тот сидел на кафеле, испачканном кровавыми разводами, и всё в пределах одного круга. Это тёмно-алое пятно застывшей крови выделялось на общем фоне.       — Воу, дружище, ну тебе и досталось, — присев на корточки перед ним, Шисуи увлечённо рассматривал Обито, поражаясь его стойкости.       «А он в сознании… Да и раны должны быть куда хуже. Его подлечили? Или что это? Чакры на регенерацию у него нет», — вёл внутреннюю оценку его состояния джонин. И тут, будто прочитав мысли, Тоби слегка растянул избитые синие губы в полуухмылке, больше похожей на судороги лица.       В этот момент Шисуи заметил, что пленный перевёл взгляд за его спину, уставившись на Хатсу.       Мечник держался за рукоять, стараясь сохранять внешне непроницаемый вид. Но вот что уловил джонин:       «Он боится».       Обито сощурил красные, из-за лопнувших капилляров, глаза, и Шисуи готов был поклясться, что он сейчас совсем ничего не видит, однако же на Тсукури это нагоняло немалый страх.       Сколько времени прошло, но ни одного слова не вылетело из рта отступника, он лишь сидел да ухмылялся, не меняя выражения лица, и это имело сходство со взглядом психопата, который в мыслях ежеминутно продумывал, как убивает своих жертв.       «Такие люди чертовски опасны, я повидал немало, и вот такой взгляд только у тех, кто будет мстить и не умрёт до момента, пока не достигнет задуманного», — пока Шисуи молчаливо глядел на пленного, Хатсу не дождался никого, кто бы завёл разговор, и сделал это сам, уйдя с того места, где стоял ранее.       — Мы снова пришли узнать, где находится настоящий Мадара Учиха. Что ты скажешь сейчас? — заговорил бывший генерал официальным, сухим голосом.       В ответ нукенин сидел на том же месте, глядя на него хищным взглядом, будто считывая всё с его подрагивающих мышц лица.       — Она сбежала, да? — хриплым, почти севшим голосом проговорил Обито, связки сильно повредились после шестичасовой пытки фанатички, но вот его внутренняя гордость ни капли не просела, а питалась, питалась яростью.       Обито перевёл косой взгляд на сидевшего перед ним Учиху, джонин криво ухмыльнулся, дав всё понять с первого раза.       — Твоё дело — отвечать на вопросы, а не задавать их, — Тсукури попытался обойти их, однако всё было ясно как день.       — Мадара Учиха… разбудите его — и вам конец, но я скажу, где он. Вам следует отправиться в Страну Предков, и в её святилище будет захоронение Мадары, — глаза Обито приобрели опасный блеск, очевидно — это ловушка.       — А кто даст нам гарантии твоей честности? Мы отправимся в длительный путь, а ты постараешься выбраться или заманишь нас в ловушку, которую подготовил заранее, — предположил бывший генерал, относясь к услышанному со скептицизмом.       Нукенин поднял подбородок, и в глазах отразился азарт:       — Никак, только проверить.       Шисуи внимательно слушал, пока не поднялся, потирая подбородок.       — Какая ещё Страна Предков, такого государства не существует, — с лёгким энтузиазмом воскликнул джонин.       Ответ не заставил себя ждать:       — Верно, сейчас такой страны нет, — коротко ответил Тоби.       И тут Хатсу, явно был не в настроении, подойдя к пленному, с раздражением выдал:       — Шутки шутить вздумал? Ты либо говори прямо, либо… — уже намереваясь сложить печать, что краем глаза уловил Шисуи.       — Эу! — свистнув генералу, — подостынь, хочешь, чтобы он тут окочурился? — намекая Тсукури опустить руки.       — Я сам разберусь, — мечник мгновенно отмахнулся от непрошенного руководства.       — Да, да, конечно, — хохотнул Учиха, и Хатсу, как ошпаренный, переключился на него.       — Повтори, что ты сказал? — глазея в сторону надоедливого болвана, не видевшего границ дозволенного.       — А? Я что-то сказал, правда? — открыто лыбясь, заводясь от реакции Хатсу.       «У-у-у-у… а у кого-то проблемы с гневом», — сделав себе пометочку, для будущих подколов.       Тсукури подошёл к Шисуи, что лениво прикрывал рот, зевая, иронично изгибая губы.       — Тебя держат за идиота, и если ты этого не понимаешь, то ты и есть идиот, — отчеканил мечник, испепеляя взглядом собеседника, которому, что с гуся вода.       — Знаешь, Хатсу, скажу тебе по-дружески, — сделав акцент на этом слове, подмигнув, — твоя задача — использовать ум, а не быть использованным.       Надо отдать ему должное — он очень хорошо навязывал вещи другим людям.       Тсукури замер, поняв, к чему клонит этот человек, однако не дал слабину.       — Ты всё понял? — уточнив у Шисуи, и тот одобрительно кивнул.       — Думаю, это государство существовало когда-то, — бросив косой взгляд на пленного, убеждаясь в своих догадках, — нам в архив заглянуть не помешало бы.       — Но нам нужно следить за ним, госпожа Эстер такого приказа не отдавала, — чётко изложил бывший генерал.       Тут-то Шисуи демонстративно выдохнул.       — Какой же ты скучный… вот Орус — он хоть и нудный, но не скучный, эх… — закидывая руки за голову.       Тсукури пропустил мимо ушей эту минутную отсылку в прошлое и, обдумав всё, сказал:       — Сходим на час, я приставлю сюда охрану, — согласившись, ибо времени терять не хотел.       Отойдя, он достал рацию, начав говорить с кем-то из организации, пока Шисуи кружил вокруг да около барьера, а Обито неохотно наблюдал за надоедливым силуэтом, различая, кто и где, только по голосу, походке и манере речи.       — Ответишь на один вопросик? Всего один — и я отстану, — глаза сверкали, а он улыбался, будто вся эта затея его забавляла.       — Говори, — спокойно отозвался Обито. В его состоянии было похвально так реагировать, и в какой-то степени это воодушевляло Шисуи.       — Умереть свободным или сломленным?       Тема была донельзя актуальной в нынешних реалиях.       Нукенин словно не раздумывал, хоть пару секунд и выждал, но на него не было похоже, что он долго формулировал ответ.       — Свобода — это рабство, — произнёс отступник, и такие спонтанные, но уверенные слова подогревали интерес Учихи.       — Неплохо, я об этом подумаю, — развернувшись, джонин помахал перед уходом рукой в воздухе, завершив их беседу на этой ноте.       Фальшивая нота, сыгранная неумело, — это просто фальшивая нота. Фальшивая нота, сыгранная уверенно — это импровизация.

***

      Первый час Шисуи слонялся меж книжных полок, бегая шаринганом по названиям на корках старых книг. У него были весьма специфические вкусы на литературу — точнее, он вовсе не любил читать какие-то выдуманные истории других людей, поэтому к любой книге придирался, и сколько бы Итачи ни пытался привить ему любовь к чтению — всё было напрасно.       Впрочем, кое-что Шисуи завсегда был готов читать запоем.       — Эй, а что это? — вопросил джонин, его взгляд упал на гору какой-то макулатуры, что была очень похожа на стопку папок.       Хатсу, читавший книгу, нехотя оторвался.       — А тебе зачем? — подозрительно сощурив глаза.       — Подумал, что это чьи-то личные дела или что-то такое, — подойдя к столу, джонин с лёгким интересом осматривал материал.       — Ты лучше бы помог найти информацию о Стране Предков, а не маялся без толку. И нет, это не досье — это незакрытые дела, — ответил бывший генерал, перелистывая очередную страницу книги.       — Оу, — видно, Учиха был вдохновлён идеей покопаться в грязном белье Пяти Великих Стран и не только, — что тут у нас, о-о-о-о-о… клан Фу был убит неизвестными людьми, — начал читать вслух.       Тсукури пришлось встать и подойти к нему, то есть оторваться от дел, что мечнику совсем не нравилось — особенно по пустякам, особенно если они связаны с этим человеком.       — Ты пришёл сюда дурью маяться? Ещё раз говорю: либо помогай с поиском информации, либо вытягивай что-то полезное с того нукенина. Говорят, у тебя это выходит — что ж, покажи на деле, — проговорил Хатсу, смотря на то, как весело Шисуи перелистывает папку с документами, изучая всё своим шаринганом, при этом с первоочерёдными задачами помогать не спешил.       — Да, я неподражаем, согласен. Но беспокоюсь за твой узкий кругозор, Хатсу. Кто, как не я, толкнёт тебя на путь просветления и познания нового? — ни чуточки не обращая внимания на то, как мечник недовольно скривил губы.       — Я чётко выразился, — в который раз повторил бывший генерал. За всю свою карьеру он сталкивался с разными людьми, но таких не терпел. Однако тут судьба не дала ему выбора, и за какие-то грехи он сейчас вместе с самым неприятным из всей организации человеком сидит в одном помещении, да ещё и вынужден работать за двоих.       Схватив документ, который держал Шисуи, Тсукури потянул его на себя, отобрав.       — Эй, да ну тебя! Давай спор? — притянув стопку с делами поближе к себе, будто боясь, что их тоже отберут.       — Не собираюсь я… — но речь Хатсу перебили.       — А что, если я сейчас раскрою несколько дел? — приподняв вопросительно бровь.       — Невозможно, они уже несколько лет тупиковые, — сам того не поняв, мечник пошёл на поводу Учихи.       — Если смогу, то я свободен, и ты корпишь над книгами в одиночестве. А, ну и ещё, — потрясая пальцем в воздухе, — заберу эту гору к себе в комнату. Потом верну, честно-честно, — засияв улыбкой.       — А если проиграешь, то будешь не только искать всю информацию о Стране Предков, но и сидеть с Тоби. И если что-то случится — ты сам понесёшь надлежащее наказание за недосмотр, — перспектива проучить этого нахала льстила Хатсу.       — А что там за наказание? — решив уточнить, на что же он соглашается, ибо на самом деле играл в слепую, не зная, что в тех папках.       — Его выбирает глава, но если следовать уставу, то тебя будут допрашивать, возможно, даже я, — с какой-то садистской улыбкой произнёс Тсукури. Это был первый раз, когда Учиха увидел, что тот улыбается, и, честно, ему вовсе не интересно было, каково это — на себе испытывать способности этого человека. Шисуи помнил, какие слухи крутятся вокруг его персоны: то, что он получает наслаждение, когда истязает жертву медленно и мучительно, придумывая новые пытки. Исходя из этого, сталкиваться неподготовленным с ним он не хотел. А пока они состоят в негласном перемирии, так что думать ещё и за Хатсу нужды не было.       — Идёт, — с улыбкой бросил джонин, начав осматривать папки поверх всех других.       Под пристальным взглядом Тсукури, Шисуи шарил пальцами в всяких бумажках, письмах, актах, рапортах, пока не замер на одном из них.       — О, я узнаю это дело, — меньше чем за пять минут он уже мог дать ответ.       — Невозможно. Это дело произошло четыре года назад в Стране Рисовых Полей. Губернатор тех земель повесился вместе со всей своей семьёй… — узнавая данное дело, изложил Хатсу, заметив, с каким блеском в глазах смотрит Учиха.       — О, да, страшная смерть, ох, — тяжело вздохнул джонин, досадно покачав головой, — это был я! — довольно заключив, захлопывая папку, лукаво поглядывая на Хатсу, который быстро менялся в лице.       — Лжёшь, — не поверив тому на слово.       — Не верить мне — я оскорблён, — возмутился Шисуи. — Тот губернатор мешал Данзо, полез в политику и метил на место в совете даймё, вот и пришлось его ус-тра-нить, — по буквам проговаривая слово, отложив папку подальше.       Тсукури был потрясён, ибо это было правдой: губернатор Страны Рисовых Полей хотел занять пост повыше, так что это имело смысл.       — Пусть так, повезло, — отмахнулся мечник, списав всё на невероятную везучесть этого человека.       Шисуи, перелистывая очередную папку, совсем не перебирая их, вдруг остановился, поджав подбородок, с задором проговорил:       — Это был я, — перекидывая дело в руки джонина, принявшись за следующее, осматривая десятки дел за раз, задержавшись на одном, — это тоже я, — подкинув к той же папке новую.       Так прошло ещё несколько дел. На очередном Учиха остановился глазами, задумавшись:       — У-у-у-у… а это Итачи. Хотя нет… подожди… опять я, — с ухмылочкой глянув на Хатсу, заверяя свою безоговорочную победу. И пока тот не оклемался, Шисуи быстренько смёл все дела, смываясь с этого тухлого мероприятия.       А Тсукури лишь оставалось смотреть ему вслед, не веря:       — Что это сейчас было… — думал мечник. Но договор есть договор, и ему пришлось застрять в этой библиотеке на пару-тройку часов.

***

      Прошло несколько дней. Учиха шагал прямиком в белый зал. Если честно, тут было легко заблудиться — всё одинаковое, вплоть до людей. Иногда Шисуи, забавы ради, любил подшучивать над ними: проноситься как призрак, запутывать их клонами или устраивать ложные пожары, но быстро ему это наскучило.       «Никаких новостей от Итачи. Хреново. Бесит, когда ничего не происходит… или происходит, но я об этом не знаю», — размышлял он, подходя к месту встречи, куда всех вызвала Эстер.       Снова придётся столкнуться со всеми и сразу. Джонин уже прокручивал в голове, как будет подначивать собеседников и за что бы их посильнее задеть.       Накидывая варианты, он зашёл — и тут же увидел знакомое лицо.       — Орус! Ура, ты жив! Я так скучал, — в одно мгновение обрадовавшись, подскочил к напарнику широким шагом вприпрыжку. — Выглядишь посвежее, — похлопал его по плечу.       — А ты всё так же попадаешь в проблемы, — отозвался Узумаки, глядя на ухмылку Шисуи.       — Да было раз или два, всего не упомню. Ты же знаешь, не всем нравится правда в глаза, — ответил тот, воображая себя мессией, глаголящим истину.       От сидящей в центре зала женщины донеслись слова:       — Рада вас видеть, Шисуи-сан. Орус всё мне доложил, как только пришёл в себя. Хатсу и Орочимару-сама просят прощения за такое грубое недоразумение. Все были на эмоциях. При таких условиях сложно рационально взвешивать что-либо, да ещё и делать правильные выводы, — что-что, а сглаживать углы лидерша умела лучше многих, кого знал Шисуи.       — Да пустяки, — бросил он, показывая, что это не стоит внимания.       «Раз она обратилась ко мне — значит, есть какое-то дело. Очевидно, связано с Мадарой», — в душе он был рад выбраться из страны вечной мерзлоты и погулять под солнышком. А то первый месяц лета ощущался тут как круглогодичная зима.       Но вот сказать Эстер не дали — царившую атмосферу сдержанности к чертям снёс Сеиджи, вломившись в закрытые белые двери. Он распахнул их с такой силой, что те отскочили от стен с ужасно неприятным звуком, болезненно ударив по ушам. От этого даже Шисуи здорово оглушило.       — Где она?! — заорал обычно уравновешенный Сайго. Но, видимо, сегодня было исключение.       «Что тут творится?..» — с немым удивлением подумал Шисуи, наблюдая, как Сеиджи в долю секунды оказался перед Орочимару, сверля того взглядом.       — Где Миру?! Ублюдок, что ты с ней собирался сделать?! — кричал мечник во всю глотку, в глазах у него плясало неистовство.       Ему преградили путь. Шисуи даже заинтересовался — каким глупым было решение Кабуто.       — Вам следует отойти, держите дистанцию, Орочимару-сама… — начал тот, но договорить не успел. Его отбросило на несколько метров в сторону. Он затрепыхался, поправляя очки, что слетели с лица, и уставился на Сайго, который уже схватил саннина за шиворот.       «А скорость у него выше, чем я думал», — мысленно отметил Шисуи.       — Верни её мне. Верни… или я убью тебя, — вполне серьёзно говорил Сеиджи. Его лицо, внушительно-холодное, излучало настоящий убийственный настрой.       — Сеиджи, что произошло? — вовремя вмешалась Эстер, встав со своего места.       — Он… — глаза мечника налились кровью, а на лице вздулись вены от злости, что пожирала его изнутри. Ненависть затмевала рассудок, но он это прекрасно осознавал и даже не пытался сопротивляться. — Забрал тело Миру с морга. Так мне сказали.       — Это правда? — женщина обратилась к Орочимару. Тот стоял неподвижно.       — Да, — безразлично ответил змей, испытывая дискомфорт от того, что на него накинулись с порога. Но решил, что ситуацию ещё можно уладить словами: — Мне нужно было тело на опыты. Я вывел пару формул и хотел задействовать их. Но в морге не было других тел… кроме этой девушки. Она ведь всё равно уже мертва.       «Зря он так сказал», — нервно хохотнул Шисуи, с восторгом наблюдая за этой сценой.       — На опыты?.. Мою Миру?.. На опыты… — будто только сейчас осознавая смысл сказанного, Сеиджи словно помутнел в одно мгновение. Эти слова довели его даже не до бешенства — до какой-то крайней степени ярости.       В глазах потемнело. Кулаки сжались и поднялись. Лицо посинело, пена показалась на истресканных губах, он задрожал от ярости. В какой-то момент до него не доходили ни звуки, ни понимание действий. И лишь смутное воспоминание — его держали трое, стараясь оттащить от кого-то.       Кого же?..       Бывший генерал увидел очертания лица. Было ли это лицо? Если так, то оно было безобразным и всё в крови, как и его кулаки.       Какое-то время он совсем не понимал, что произошло, пока его приводили в чувства. А затем бывший генерал наблюдал, как перед ним открывается картина — половина зала была залита кровью, везде валялись ошмётки плоти какой-то чешуйчатой дряни. Оно было похоже на змею? Да, точно — на змею.       Лицо облили водой, Сеиджи вдохнул. Что-то застряло в его горле, пришлось откашляться — изо рта выпал какой-то сырой кусок мяса, он был похож на те, что валялись по всему полу.       — Он свихнулся, — утвердил Шисуи. Такого в своей жизни он не видел, то, что сейчас происходило, было неописуемо.       «Человек без чакры чуть не убил саннина. Вот дела»       — Где Миру? — вопросил Сеиджи, хлебая воду с рук Хатсу, который был хоть и шокирован, однако не сказать, что не ожидал подобного.       — Она уже находится в морге, на том же месте. Дыши, — похлопав друга по плечу, изъяснился Орус, поднимая товарища вместе с Хатсу, ибо ноги того не ходили.       Весь он был то ли в своей крови, то ли в крови саннина — но это было неважно. Его цель была вернуть тело своей ученицы, а остальное его не волновало.       Эстер скомандовала отвести их в лазарет, последовав за ними. Учиха же остался стоять на месте. Обернувшись, он не отыскал никого, опустив руки.       — А про меня снова все забыли… пу-пу-пу, — выдыхая, джонин решил покинуть помещение, мимоходом рассматривая, как потрепали Орочимару — настолько, что тот даже отреагировать не успел.       Темнело тут позднее обычного. Хоть солнце уже и село, однако свет всё ещё пробивался сквозь облака. Серость окутала холодный зал, и лишь чёрные глаза наблюдали за тем, как в небо вмешивается оттенок ночи.       — Сидишь, скучаешь? — до ушей дошёл голос. Признаться честно, Обито не был удивлён его визиту:       — Ты мне напоминаешь хитрого лиса. Ходишь вокруг да около, вынюхиваешь, что тебе нужно, притворяешься кем-то, когда тебе удобно, — беспрецедентно заявил нукенин.       — На это есть свои причины. Могу их рассортировать — тебе по возрастанию важности или в шахматном порядке? — подходя к барьеру вплотную, Шисуи рассматривал пленного.       — Как же ты глупо попался… или это была часть твоего плана? — с хитрым блеском в глазах задал вопрос джонин.       — А ты всё ищешь ответы? Что, голова ноет от домыслов? — уточнил отступник.       — Слегка, — Шисуи вынул из кармана какую-то бутыль и кинул через барьер прямо в руки Обито.       Тот потряс ею, услышав, как плещется жидкость внутри, и, открыв, ощутил знакомый запах.       — Коньяк. За такими презентами следует важный разговор, — отпивая с горлышка пару крупных глотков.       — Налаживаю связи, так сказать, — ответил Шисуи. — Мы нашли место захоронения Мадары и скоро отправимся туда, по всей видимости. Но мне не даёт покоя один вопросик, — излагая свои суждения. — Как ты собирался воскресить Мадару? Техника Эдо Тенсей? Или что-то посерьёзнее?       Сделав первый ход в новой партии.       — Ха, — Тоби усмехнулся, допивая коньяк залпом, — голова у тебя варит. Мадару я планировал воскресить, однако не придумал как.       Нукенин, безусловно, не договаривал. Учиха решил зайти с другой стороны:       — А если договоримся?       — Предлагаешь сделку? — кинул пустую бутылку обратно в руки Шисуи.       — Я помогу тебе выбраться, взамен ты расскажешь свой план, — плёл какую-то несуразицу, заранее зная его ответ.       Учиха захохотал, резко подавившись:       — Кх… кх, м-да… дешёвый трюк, я ждал чего-то поинтересней. А ты слышал о людях, которые способны видеть будущее? — внезапно задал сумбурный вопрос.       — Ну, предполагаю, такие есть, я не встречал пока что, — закатив глаза, джонин дал неопределённый ответ.       — А если скажу, что могу видеть будущее?       Секундное молчание, и в зале зазвучали два смеха, чьи голоса разлетелись по округе. Они хохотали от души, в унисон, громко и не сдерживаясь. Шисуи даже смахнул пару слёз с глаз, похлопал в ладоши да покачав головой:       — Не дурно, давно я так не смеялся, — молвил джонин.       — Рад был тебя повеселить, — с натянутой улыбочкой сообщил Обито.       — И что же ты видел? — крутя указательным пальцем над головой, уточнил Шисуи.       — Видел то, что вы сами выпустите меня отсюда, — без насмешки и каких-либо лишних утверждений заявил нукенин.       Шисуи смекал, что он не собирается отвечать на его вопросы. Да… тут он ничего путного не узнал, потратив только бесценное время, посему быстро изменил свои приоритеты.       — Ну, раз так, зачем стучаться в закрытые двери? Свидимся, — решил, что отправиться в свою комнату будет куда более удачным выбором, нежели пытаться выбить что-то из головы этого человека.       Обито так и остался сидеть на том же месте, губы ещё обжигал крепкий алкоголь, а в чёрных глазах читалось одно — скорая расплата.       Опыт — хороший учитель, но он предъявляет к оплате слишком большие счета, и в конце концов каждый за всё заплатит.