Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      — Какого хера? — чертыхнулся сидящий в кресле Хидан, уставившись на вошедших «гостей», которых он не ждал так скоро. Да и вообще: «Кто это с ними? Чахоточная какая-то?»       — Вы кого притащили? — встал Мацураси, подойдя непосредственно к Сенджу, что встряхивала волосы от снега.       — Отвали, Хидан, — запыханно проговорила Каори, стаскивая с плеч белый, перепачканный грязью плащ, превратившийся в серый.       — Ой-йой, — воображал джашинист, зацокав, передразнивая собеседницу, тут же провожая глазами незнакомку.       — Меня Лия зовут, — представилась медик, оглядев человека, что уже протянул ей руку. Она опасливо вложила свою ладонь в его, но неожиданно он схватил Сарутоби за запястье и потянул к себе, прошептав:       — Ммм… а от тебя пахнет кровью, — принюхиваясь к её запаху. Лия отступила назад, шокированная таким поведением, и не сразу поняла, что делать.       Итачи же не удостоил джашиниста и словом, будто его тут и не было — ровно как и Лии. Пройдя мимо Каори, мужчина проговорил достаточно тихо:       — Пусть помогает.       Сказав это, джонин глянул на золотые глаза, в которых читалось понимание.       Всего на пару секунд они остановились: Итачи едва коснулся холодных пальцев, лежавших на спинке стула, и, опустив тёмные глаза, взглянул на их соприкасающиеся руки. Затем он поспешно отошёл, направившись в комнату к Хошигаке.       Каори ничего не сказала вслед, зажмурив глаза и повернувшись к Хидану, который не переставал настойчиво приставать к Сарутоби.       — Давай, отпускай её, у нас дела, — вскинув руку в воздух, эмоционально проговорила Сенджу.       — М… — Мацураси услышал её и слегка повернулся, намертво ухватив руку своей «жертвы». — Ну и что ты мне можешь дать взамен? — с игривостью спросил джашинист. Он заскучал за эти дни без жертвоприношений, да вдумчивых интриг, в которых Хидан ни черта не смыслил. А тут появилась такая возможность поразвлекаться с новой «игрушкой».       Каори подошла ближе и вырвала из рук Мацураси напарницу, со словами:       — По ебалу могу тебе дать, чтоб хуйню всякую не спрашивал, — готовая всерьёз воплотить сказанное.       — Ты же знаешь, мне это понравится. Так в тебе больше страсти, Сенджу, — с сумасшедшей улыбочкой заявил джашинист, но всё же отошёл в сторону.       Каори увела Сарутоби.       — Он психопат? — выгнув бровь, тихо спросила медик.       — Скорее спятивший ублюдок, но так тоже можно, — ответила куноичи, заходя в комнату Мари и с порога заявив:       — Я привела медика. Надеюсь, все ещё живы? — подняв руку Лии вверх.       Кисаме только что закончил говорить о чём-то с Учихой, который, по всей видимости, уже всё изложил мечнику в сжатом формате.       — Она поможет, — положив руку на плечо товарища, проговорил Итачи, не разделяя воодушевления Сенджу.       Каори стало как-то не по себе от его взгляда — он будто в душу смотрел. И снова началась игра в «кто молча задавит другого» — они перетягивали одеяло на себя. Так было всегда: Итачи мог быть мягким и до дрожи чувственным, но иногда снова превращался в кусок льда, который давил своей аурой. Порой у него это выходило на ура — Сенджу сдавалась, подчиняясь. Но случалось и такое, что она брала верх — и тогда могла насладиться сладким вкусом победы в этом бою без правил.       — Сделай всё возможное, — уходя, произнёс мечник, глянув в сторону крепко спящей шаманки.       — Я буду за дверью, — смотря в золотые глаза, казалось, Учиха говорил только с Каори.       И когда они вышли, то стало как-то поспокойнее.       — Фух… ладно, приступим, — выдохнула куноичи, подходя к постели Сато.       — Это и есть та самая девушка, которой я должна помочь? — присаживаясь рядом, Сарутоби выставила руку вперёд, и зелёная чакра заструилась по её телу.       — Да, — отозвалась Сенджу, копошась по всем полкам в комнате.       — Состояние плохое, очень. Удивительно, что она ещё жива — лёгкие пробили куски рёбер. Восстановить кости я смогу, но придётся вытащить те части, которые мешают. Нужна операция, но… — ирьенин запнулась, — тут нет реанимации и нужных инструментов. Я боюсь, что процент того, что она выживет, очень мал…       Вдруг её тихий голос был перебит более ярким и сильным:       — Мы с таким трудом нашли медика, и ты говоришь, что шансов почти нет? Хах. Лия, операции быть, — достав аптечку, Каори положила её на тумбу рядом. — И я помогу ей не умереть. Ты делай своё дело, а дальше положись на меня, — выставив руки в боки, Сенджу искрилась какой-то заражающей уверенностью, что даже Лия ощутила это необычное чувство — вроде как давно утраченное. Ведь в её жизни не было места чему-то настолько стабильному и незыблемому.       — Хорошо, — сжав губы, медик закивала головой.       «Когда носишь дьявола за пазухой, не к чему бояться чёрта за углом», — подумала Каори, чётко настроившись на то, чтобы результат оправдал ожидания.       — Начнём, — складывая печать, проговорила Сенджу. — Меньше ушей — спокойнее дело, — изолировав комнату от внешних и внутренних звуков, дабы никто не слышал их, так же как и они.       На удивление, работа пошла слаженно: Каори не стала мешать Лии, создав своего клона с помощью мокутона, чтобы были лишние руки, а сама села в позу лотоса и ушла в глубокую медитацию. Именно так она могла передавать свою чакру через корни, которая оказалась лечебной не только для тела самой Сенджу, но и для остальных.       Она много слышала о совместимости разных типов чакры и их противоположных эффектах, так что особо не решалась практиковать передачу с другими. Тем более такой способ является очень личным — ведь с чакрой ты передаёшь и свои ощущения. И раз она верит всем сердцем в положительный исход — то пусть так и будет.       Новая способность была крайне удивительной — во-первых, потому что о ней ничего не было известно даже Хашираме. Всю жизнь Каори думала, что её регенерация напрямую зависит от выигрыша в генетической лотерее, но, попав к Белому Лотосу в плен, она поняла: лишившись чакры — ушла и способность к регенерации.       Теперь она может использовать мокутон как проводник для исцеления других — без медицинских техник, которые были для неё непостижимыми тайнами бесконечно-вечного.

***

      Часы тянулись нескончаемо долго. Глубокой ночью Хошигаке отсчитывал минуты, то и дело кидая взгляд на самую страшную дверь, за которой он мог прямо сейчас терять дорогого человека.       — Кисаме, отвлекись, — садясь напротив, проговорил Итачи, так и не переодевшись с последней миссии, только скинув мокрый плащ на спинку стула.       — Не могу, — вполголоса ответил мечник, не поднимая головы.       Тут же он услышал, как на стол поставили два стакана, а затем их наполнили.       — Пей, поможет, — прямо проговорил Учиха, придвигая напарнику ёмкость.       — Что это? — оторвав руки от головы, Кисаме тяжёлым взглядом уставился на предложенное «лекарство».       — Абсент. Пей, — уже настойчивее утвердил джонин, и Хошигаке не мог спорить — не сейчас, когда настолько хреново.       Залив всё одним махом, без малого целую чашку, Кисаме горячо выдохнул, ощущая, как в желудок грохнулось тепло и разлилось по воспалённым нервам.       Итачи последовал его примеру — выдыхая и выпивая всё, ведь считалось неприличным выпить меньше, чем твой напарник, при этом лично выдвинув такое предложение.       — Кто она, эта девушка? Почему ты ей доверяешь? — поникшим голосом вопросил Хошигаке.       — Я ей не доверяю, — вдруг проговорил Учиха, отметив, как тёмные глаза сощурились, — но ей доверяет Каори. Это та самая Лия Сарутоби, напарница из Анбу, в прошлом.       В стакан Кисаме подлили ещё зелёной жидкости, и, чокнувшись, не сговариваясь, они на пару осушили чарки.       — Значит… — вдыхая воздух носом, прокряхтел мечник, — на то есть причины. И у тебя — тоже. Она связана со всей этой историей?       Учиха провёл пальцем по стакану, из которого только что пил, растерев алкоголь по стеклу.       — Есть только мои предположения, — глянув на товарища, который молча кивнул, догадываясь, о чём недавно шла речь и кто есть кто.       — Всё ясно. И что будешь делать? — уточнил Кисаме, видя — дело серьёзное и друга разрывают противоречия морали и доводы разума.       — Поступлю так, чтобы сохранить баланс в любом случае, — без ненужной фальши в голосе изложил Учиха. — Сильный не тот, кто выиграл войну, а тот, кто не допустил её.       Хошигаке не стал отрицать, но кое-что спросил:       — А как же она?       — Меня не интересуют чувства Лии, — бесстрастно отрезал Итачи.       — А я не о ней, — добавил мечник.       — Каори… — почти бережно протянув её имя, джонин подлил обоим выпивки и, перед тем как ответить, залил в себя содержимое стакана. — Как она решит… Я не могу убедить её чего-то не делать — к счастью или к сожалению. Если она захочет оставить её в живых — так и будет.       Мечник хмыкнул и шумно вдохнул всей грудью:       — Она сделает правильный выбор. Что-то в ней есть такое… что-то… чего в нас никогда не будет, — слишком открыто высказавшись, слегка искривил немеющие от спиртного губы.       — О Сенджу говорите? Или о той новенькой сестричке? Она ведь медик. Мммм… как закончит — пусть и меня подлечит, — проговорил Мацураси, что бесцеремонно вклинился в разговор, где его и не ждали.       Хошигаке был совсем не в настроении терпеть этого придурка.       — Горбатого могила исправит, — отпивая абсента из полного стакана, молвил мечник.       — Чё? Это в смысле — горбатого? — не совсем поняв отсылку, возмутился джашинист, но быстро переключился на другого человека.       — Слушай, ты ведь не против? А то я чужих женщин брать не люблю, знаешь… Каори, конечно, горячая, но… — и это была его фатальная ошибка.       Учиха подорвался с места, чуть не перевернув стол, и на скорости вжал джашиниста в стену, сжимая треплющую до недавна глотку.       — Чего ты так завёлся? Да не трогал я твою Сенджу! Просто высказал очевидное, — не унимался тот.       «Я даже влезать не буду», — совсем не в настроении на подобные разбирательства, Кисаме целиком и полностью был на стороне Учихи. «Этот недоумок сам доигрался».       Итачи сжал шею Мацураси, передавив голосовые связки, лишая его голоса:       — Боль — отрезвляющее чувство, — бледные губы изогнулись в отвращении, а лицо Учихи было полностью отстранённым, будто остекленевшим, когда его зрачки изменили цвет на кровавый. В следующую секунду малиновые глаза замерли на месте и поплыли, как и сам джашинист, скатившись спиной по стене на пол. Итачи оторвал руку от его глотки и вернулся на место, словно забыв о его существовании.       — Он сам виноват, — в подтверждение проговорил Хошигаке, увлекаясь крепким напитком, что всё больше затуманивал сознание, позволяя нервной системе снять напряжение — пусть и на время.       И когда оба нукенина уже надрались до приличного состояния, двери со скрипом открылись — из них вышла Сенджу. По ней было видно — она до ужаса устала. Прошло без малого пять часов, и Каори с непониманием глянула на пьяные выражения лиц, которые ещё неплохо скрывались: один — за маскировкой преддепрессии, другой — за невозмутимой сдержанностью.       — Какого вы… — не успела договорить куноичи, намереваясь подойти к столу, за которым сидели эти два, топящих ожидание в алкоголе, как чуть не навернулась через что-то.       — Блять, Хидан, ты какого хера валяешься посреди кухни?! — охотно выругалась девушка, но только спустя пару секунд смекнула — он в отключке.       Во взгляде жёлтых глаз возникало всё больше и больше вопросов.       — Как она? — первым решился встать Кисаме, но его пошатнуло, и так знатно, что мужчина завалил стул, еле удержавшись на ногах, опираясь на Самехаду.       — У-у-у-у, — куноичи помахала рукой перед собой, — не дыши на меня.       Затем глянула на Учиху, который, как кот, внимательно следил за каждым её движением, даже не скрывая этого. Его тёмные глаза бегали из стороны в сторону, и за этим было смешно наблюдать.       — Так, жертвы попойки, всё завтра. Сегодня — спать. Лия ещё с Мари, операция прошла успешно. С утра сможете навестить её, а пока — по комнатам, — раздав предельно ясные указания, она отметила только кивок Хошигаке, которому, по всей видимости, стоило немалых усилий задать вопрос, и на этом он исчерпал свои моральные силы.       И Сенджу предстояло самое трудное.       — Эх, Итачи, ну что, давай-ка поднимемся, — наклонившись, выдохнула Каори, уперев руки в стол, рассматривая его любопытное выражение лица.       — Я… смогу, — очень тихо выдал джонин, отодвинув стул и поэтапно поднимаясь, придерживаясь за стол. Это выглядело чудно, и куноичи хохотнула, мгновенно обратив на себя внимание ониксовых глаз.       — Ну… кхм, прости. Ты просто нечасто напиваешься до такого состояния, — привстав со стола, она подошла к нему, перекидывая руку Учихи на своё плечо.       — До какого? — как-то наивно полюбопытствовал он.       — Ну, когда я могу помогать тебе ходить, — направившись к лестнице, что стала их первым препятствием. И, если честно, было достаточно трудно сохранять достоинство Итачи, плетясь с ним ступенька за ступенькой, подстраховывая, дабы тот не свалился назад.       «Легче было бы понести тебя на руках», — раздумывала куноичи, но понимала, что Учиха ей этого не позволит и на утро не простит. «Ну, если вспомнит».       И как только рубеж был пройден, дело осталось за малым — они вошли в свою комнату. Каори облокотила его спиной о стену.       — Постой ровно, чуть-чуть, — выдыхая, присаживалась вниз так, что его глаза упёрлись сверху на неё. А Сенджу пришлось разувать в конец пьяного Итачи. Едва ли и с этим этапом было покончено, она обтрусила ладони, поднявшись, смотря на него.       — Что? Давай, мне тебя ещё раздевать, — наблюдая, как он сощурил глаза, заинтересовано скользя по её шее, ниже — к груди, а затем подался вперёд.       Сенджу уже было подумала: «Всё, свалится». Но нет, Учиха умудрился не только удержаться на ногах, но и прижать к стенке саму Каори.       — Как ты… — но была прервана его глубоким, томным голосом.       — А может, я тебя раздену? — это должно было звучать романтично, но получилось так, будто он планировал следующее нападение — чётко и без заминок излагая план.       Каори чуть не подавилась. Он и впрямь прижал её к стене, вцепившись в бедро, вжимая пальцы, стараясь содрать мешающую одежду и ощутить горячее тело в своих руках.       Джонин пытливо глядел на неё, но несло от него перегаром знатно — у Сенджу поплыло перед глазами. Хмельное дыхание опаляло её кожу, а совершенно трезвый взгляд никак не вязался с первым фактом.       — По-моему, тебе лучше поспать, — натягивая нервную улыбочку, понимая, что если что-то взбредёт в эту пьяную голову, то он с лёгкостью воплотит это в реальность, так что брать на понт — себе дороже.       И в ответ мужчина, на удивление, кивнул.       «Согласился?» — промелькнуло в светлой голове.       — Хорошо… Только… — тише, чем обычно, прошептал джонин, подаваясь чуть ближе к ней. В миг его губы коснулись ямочки между ключицами, и он очертил языком тонкую линию по горлу, поднимаясь вверх и задержавшись, целуя во впадинку под скулой, губами ощущая её ускорившийся пульс.       Он так же медленно отпрянул и отошёл, отцепив руки от тела Каори, стоявшей всё ещё в шоке — и выходить из него пока не собиралась, ведь все её мысли крутились в границах её же шеи, которая странным образом горела в том месте, где блуждал его язык.       Учиха же завалился на кровать, кое-как расправившись с ремнём — бой был неравным, и застёжка долго не давалась ему. Но в конце концов он стащил с себя дурацкий пояс, штаны и грязную кофту, развалившись на постели и не думая ложиться под одеяло.       К тому моменту Каори собрала по кусочкам остатки здравости и подошла к Учихе, укрывая его одеялом. Сев рядом, она какое-то время гладила его тёмные волосы, смирившись с тем, что сна ей сегодня не видать.       «Лие ещё нужна помощь. Будет не весело, если она свалится с истощением», — мысленно ведя монолог, куноичи решила, что передохнула — и хватит, намереваясь встать. Однако, будто улавливая каким-то шестым чувством, Итачи моментально схватил девушку за руку — и не просто схватил, а намертво вцепился.       Сенджу резко глянула на его лицо — ни один мускул на нём не дрогнул. Учиха спал сном младенца. Но если так, то что это был за жуткий рефлекс? Ведь до сих пор он не отпускал её руки, размеренно дыша, провалившись в хмельной сон.       — Не выпустишь, значит? — для пущей уверенности Каори дёрнула ещё пару раз рукой, однако никакого эффекта это не возымело.       То ли с выдохом облегчения, то ли с досадой она легла рядом, не смыкая глаз, при этом чувствуя, как всё тело безбожно ломит.       — Ты чувствуешь, что мне сложно, да? — вполголоса вопросила куноичи, не скрывая своей усталости, ведь с ним она обнажала не только мысли, но и душу.       И пока она глядела на его лицо, то думала — много думала, и эти мысли вскоре утомили её настолько, что Сенджу не заметила, как закрыла глаза и канула в царство сна.       Через какое-то время её всё же вырвало из сновидений. Каори ощутила — стало холодно. Замотав глазами по комнате, она остановилась на открытом окне, из-за которого и были прерваны обманчиво сладкие картинки сознания.       Сенджу поднялась, ощутив, что Итачи её не держит — он уткнулся лицом в подушку, посапывая. Улыбка тронула её губы, и куноичи чувствовала себя в разы лучше. Тихо закрыв окно, она поспешила спуститься вниз, надеясь, что мир не рухнул в её отсутствие. И мир оправдал надежды Каори.       — Лия, прости, я уснула, — честно призналась Сенджу, виновато закусив губу, глядя на подругу, что всю ночь не сомкнула глаз.       — Хорошо, что поспала, не волнуйся. Твоя чакра помогла мне полностью восстановить силы — и снова их потратить, — ответила ей ирьенин, складывая все медицинские принадлежности.       — Она спит, и нам нужно отдохнуть, — утвердила Сарутоби, повернувшись к напарнице.       — Может, поговорим? — предложила Каори, понимая, что сейчас не лучшее время, но другого может и не представиться, глядя на их темп жизни и на то, как динамично развиваются события вокруг.       — Сама хотела предложить, — устало улыбнулась Лия, выходя следом за Сенджу.       — Осторожно, — предостерегла её Каори, переступая Мацураси, который всё ещё валялся в отрубе — ну или в чём-то похуже, явно работа Итачи.       Лия обошла его, поступив более гуманно.       — Может, ему это… помочь? — предложила медик.       — Не, очухается. Он бессмертный, так что его как крысу — чем ни трави, не подохнет, — проговорила Сенджу, и Сарутоби рассмеялась, вовремя спохватившись и прокашлявшись.       — Плохие у тебя шутки, — подметила ирьенин.       — Есть такое, — улыбнувшись ей в ответ.       — С чего начнём? — вернувшись к теме разговора, Каори уселась за обеденный стол.       — Наверное, с начала, — выдвинула свои мысли Лия.       — Хорошо. Как ты ожила? — более тихо вопросила куноичи, боясь воспоминаний о том дне, когда она потеряла многих…       — Ну… история длинная, — протянула медик, начиная свой рассказ. В нём всё было правдивым, без утайки — и про Тоби, который, собственно, и стал её убийцей, и про знак «Анкх», Какаши, встречу с Орусом, Лили и фолиант. Затем — путешествия в Страну Ветра, встреча с Шисуи и по новой с Орусом, бой и снова Тоби, что мелькал местами в рассказе.       — Значит, тебя одолели суицидальные наклонности? — уточнила Каори. Хоть она и презирала такой способ выпилиться, но сейчас ни капли осуждения не высказала.       — И не раз… — тяжело подметила медик. — Честно, умирать было легко. — И Сарутоби продолжила своё повествование, упоминая и остров, и несколько попыток уйти из жизни, затем — дни в «плену» и о Тоби. О нём она говорила не так мрачно, как в остальном рассказе. Каори заметила, что в её глазах появился свет — пусть она и говорила о нукенине, которого Сенджу подозревала в множестве преступлений. Однако то, как описывала его Лия, никоим образом не вязалось с её видением и, наверное, никогда не будет таковым.       Затем они перешли непосредственно к дням насущным.       — Значит, Орочимару призвал тебя с помощью печати, а потом Тоби устроил там кровавую баню, объявив себя Мадарой? — вопрошая, точно ли она услышала и поняла всё в правильном порядке.       — Да. И печать опасна даже сейчас, не знаю, чем её снять, — сцепив зубы, шикнула медик, глянув на татуировку.       — Ну… я могу узнать у жаб-мудрецов, пока есть время. Да и на такие техники требуются немалые затраты чакры. Думаю, пара дней у нас есть, — предложив такой вариант, Каори задумалась. После всего услышанного её выражение лица не менялось — бдительное и глубоко вдумчивое.       — Так что я сосуд для Кагуи. Увы, всего лишь пешка в игре Вселенной, — как-то фаталистично заявила ирьенин, будто смирившись со своим положением.       Сенджу уставилась на неё не разделяющим таких убеждений взглядом.       — Так просто? — повысив голос, совершенно не веря. — Ты так просто сдалась? Пока ещё ничего не решено! Кто решил за тебя?! — В золотых глазах загорелось пламя, и куноичи с хлопком уложила руку на стол, так что у Сарутоби пробежали мурашки по телу.       — Мадара мёртв, и тут я больше чем уверена — Тоби лжёт по каким-то причинам. И раз он хочет тебя обезопасить — если не врёт — то не допустит, чтобы ты стала оружием в руках Мадары. А если он и воскреснет, — зашипела Сенджу, и на переносице появились полосы, — то я лично позабочусь о том, чтобы запихнуть его на тот свет снова.       Пару секунд Сарутоби сидела, не в силах оторвать взгляда от подруги. Она понимала — Каори делает это не только для неё, а в целом. Но стало до одури приятно и тепло — так, что этим чувствам она не могла противиться.       — Они словили Тоби из-за меня. И я хочу ему помочь, — проговорила Лия, чувствуя, как эмоции переполняют её, причиняя некую боль.       — Думаю, ему лучше остаться там. По крайней мере — пока мы не разберёмся с возможной угрозой в виде Мадары, — утвердила Каори, считая это единственным правильным вариантом.       — Но… Каори, я не могу оставить его. Эстер — она безумно сильна, я сама видела, как… — Сарутоби отчасти понимала ответ подруги, но ведь не могла и она просто так отказаться от него.       — Лия, — заняв доминирующую позицию в разговоре, понимая, что подруга идёт на поводу чувств, которые могут быть не реальными, ибо вариант воздействия гендзюцу уровня Итачи или Шисуи оставался, точно как и старый добрый обманю — Эстер — ещё одна проблема, как и Тоби. И я не хочу ставить на то, что, выпустив Учиху с неизвестными нам способностями, который вдобавок ещё и террорист, мы не добавим себе проблем. И раз вопрос стал о Мадаре, то ты даже не представляешь, насколько это большая проблема — больше, чем Эстер и её печати. Ты ничего не знаешь о Мадаре. И если он воскреснет, то боюсь… — сцепив челюсти, зубы заскрипели, Каори сжала кулаки — не в силах сдаться, не желая принимать безысходность. Нет, она никогда с этим не смирится.       — Ясно, — коротко произнесла Сарутоби. — Я не стану тебя просить об этом, но попрошу меня не останавливать, — встав наперекор, ведь она дала себе слово, пусть сейчас Каори и не поймёт её выбора.       — Ты в своём уме? — подорвавшись, чуть не опрокинув стул, Сенджу упёрлась взглядом в лазурные глаза, что были преисполнены верой. Но во что? В него, что ли?       — Каори, — на этот голос обернулись обе девушки, у которых уже закипал спор. Итачи стоял в свободной пижаме, по всей видимости спустившись на крики. — Остынь.       Он подошёл к куноичи ближе, уложив руки на вздымающиеся плечи, зная, что не обратит на себя гнева Сенджу — по крайней мере, сейчас.       — Ты ничего не знаешь, Итачи, — начала Каори, и кухня наполнилась её негодующим голосом.       — Мадара, знаю, — ошарашил своим заявлением напарницу. — От Шисуи.       — Значит… — недовольно зыркнув через плечо, — все всё знали. Что ж, отлично. И то, что Лию хотят сделать сосудом, может, ты тоже знал?       — Узнал недавно, — не желая подливать масла в огонь, но вышло наоборот.       — Мне нужно выдохнуть, — громко заявила Сенджу, скидывая с плеч руки Учихи и поспешив прочь с кухни, где уже не могла спокойно стоять, чувствуя: минута-другая — и она что-то разнесёт.       Итачи и Лия молча смотрели вслед куноичи. Вновь команда Анбу была в сборе, но теперь — с новыми, глубокими травмами, переживаниями и ожиданиями.       Мнения и раньше не особо сходились, а сейчас и вовсе стали чуть ли не противоположными.       — Лия, могу спросить кое-что? — неожиданно Учиха завязал разговор.       Медик вздохнула, соглашаясь. Беседы с ним всегда были нелёгкими и необычайно редкими.       — Тоби. Ты ведь хочешь вытащить его? — это был риторический вопрос.       — Да, — ожидаемый ответ.       — И других целей у тебя нет? — слова Итачи были просчитаны. Он не вёлся на эмоции в этом случае.       — Я, конечно, хочу защитить остальных… — пролепетала медик, обхватив себя руками. И для Учихи то, что она говорила дальше, совсем не имело значения — по одному тону голоса он всё понял и только хотел окончательно убедиться.       Джонин молча присел за стол и выставил руки перед собой, скрестив их в замок, слегка нагнувшись корпусом вперёд.       Сердце Сарутоби забилось, а ладони вспотели — он никогда раньше так не делал. В голову закралось страшное ожидание.       — Я не займу много твоего времени, но кое-что скажу, — джонин вынудил установить с ним зрительный контакт, чему медик была не рада. Его убийственно холодный взгляд уничтожал и без прямого контакта, но сейчас она пересилила себя.       — Делай что хочешь. Но… если ты сделаешь больно ей, то я без раздумий отправлю тебя в последний путь самым омерзительным образом из всех, — его слова были наполнены не чем иным, как пророчеством. Стоило ей один раз оступиться — чего она сама не желала, понимая, почему он так говорит. Она сжала губы — горло больно царапало от отвращения и чего-то ещё.       — Я помню, что ты сделала в тот раз, — намекнул он на историю с Орочимару и глазами Каори, которые саннин хотел получить, считая, что Лия чуть не убила её самолично, поверив своему сенсею. — И если ты хочешь и дальше быть пешкой в чужих руках — я не стану тебе препятствовать и не скажу ничего. Это не потому, что мне есть дело до тебя или твоей сложной судьбы, а потому что этого хочет она.       Пальцы Сарутоби тряслись. Её выворачивало от горького привкуса жёлчи во рту. Все вокруг старались уверить её в том, что она не виновата — и слабо она верила. Но вот слова Итачи были для неё лезвием, что раскроили старые воспоминания новыми надрезами.       — Не переживай, я всё понимаю, — дрожащим голосом молвила медик. И тут же разговор был окончен — Учиха встал из-за стола, оставив Лию одну со своими мыслями. Его тут уже ничего не заботило. Он сказал всё.       В секунду медик зажмурила глаза, уперев ладонь в лоб, потирая точку между бровей.       Просидев так какое-то время, она думала обо всём, что случилось. Но вот перед ней громко стукнула чашка о стол, и на стул напротив увалилась Каори.       — Пей. Я обдумала всё, — кивнув на чашку, а сама нервно стуча пальцами по локтю.       Стоило присмотреться ко всему поближе — и открывалась совсем безрадостная картина.       — И что решила? — понуро вопросила медик, отпивая глоток предложенного чая. На пару секунд получилось перебить горечь в горле.       — Я не стану тебя останавливать. Но ты должна находиться в зоне моей досягаемости. Если что-то пойдёт не так — чтобы я могла… — Каори было трудно это говорить. Мириться с тем, что перед тобой сидит человек, которого судьба угораздила стать сосудом для древнего божества, способного стереть с лица земли весь мир, было уж слишком сложно.       «Что бы сделал ты, дедушка…?» — в моменты безысходности куноичи всегда мысленно обращалась к Хашираме, так было морально проще.       — Хорошо, а дальше что? Ты ведь знаешь, что меня лучше убить, пока я ничего не натворила, — уткнувшись взглядом в свои руки, Сарутоби давно приняла такой исход в ближайшем будущем. Однако послышался хруст, и Лия глянула на источник звука. Каори сжала кулаки настолько сильно, что от той силы сломались её же пальцы. Ирьенин ошарашенно уставилась на лицо подруги.       — Каори, ты…       — Думаешь, говорить вот так о смерти нормально, а? — шипела куноичи. — А ты, я погляжу, совсем перестала ценить жизнь, думаешь, так легко взять и отобрать её у другого человека? Ты настолько погрязла в своём безысходном положении, что уже смирилась с участью жертвенного агнца, — в её глазах плясали языки пламени, и ещё чуть-чуть, и этот огонь спалит всех.       — Я не стану тебя убивать, ты не желаешь смерти другим, и прекрати себя закапывать заживо, найди в себе мужество бороться, — встав, ибо сидеть уже было невыносимо, Каори поглощали гнев и смятение.       Лазурные глаза упёрлись в спину подруги, она не имела права её останавливать, и сказать что-либо не хватало духа.       — Напоследок у меня будет к тебе просьба, она касается Итачи, — голос стал тише, ей было больно, почему-то Лия сейчас это разобрала. — Его глаза, если не сделать пересадку, он ослепнет. У нас есть глаза Фугаку, но не было медика. Я хотела просить Цунаде, однако… время играет, увы, не нам на руку.       — Я помогу, — без промедления уверила её ирьенин.       — И, — тут Каори повернулась к ней передом, — есть ещё один человек. Если откажешься, я пойму, ведь мне нечего предложить тебе взамен…       — Кто? — терпеливо уточнила Сарутоби.       — Шисуи, — куноичи отметила, как у сидящей за столом девушки изменилось выражение лица на более каменное. — Он не заслуживает и грамма твоей помощи, но этот придурок — последний мой кровный родственник из ветви Учиха, да и дело тут в Итачи…       Оправдываться ей не хотелось, и Сенджу готова была принять отказ, ведь всё случившееся с кланом Учиха и дальнейшие проблемы никак не были заботой Сарутоби. Обоснованно, в свете прошлых событий, взаимоотношений Шисуи и Лии очевидным ответом было бы «нет».       — Хорошо… — по правде говоря, решение ирьенина удивило не только Каори, но и её саму.       — Спасибо, — прошептала Сенджу, и это было ничто по сравнению с тем, на что подписалась напарница, прекрасно понимая, как сложно далось ей это обещание.       Страсти снова поутихли, а им на смену пришла могильная тишина. Каори не могла уйти, но и сесть не решалась, приходилось стоять на месте.       — Почему ты веришь ему? — вопросила куноичи, намекая на Обито, глянув на подругу, которая облокотила голову о руки, переполошив волосы.       — Просто… я готова дать ему второй шанс. Второй, третий, четвёртый, да хоть сотый — главное, на один больше, чем ему дадут остальные, а это значит — ни одного… — прикрывая глаза руками, медик выдохнула. Было сложно смириться с тем, что она может допустить ошибку, но снова Лия решила поверить в кого-то, кого-то, кто, если и уничтожит её жизнь, то уже без остатка, и жалеть будет не о чём.       — Знаю… ты скажешь, какой в этом смысл, — добавила Сарутоби.       Сенджу скрестила руки на груди, покачав головой.       — Смысл не ищется — он создаётся, тобой, — без обиды или порицания в голосе молвила куноичи.       Дальше разговор пошёл лишь на определённые темы, никак не связанные с личными чувствами. Каори ушла к Мари, а Лия отдыхать. Ибо вечером снова появится куча работы, тянуть с которой никак не хотелось, ведь время и так поджимало.