Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      В комнату через открытое окно залетал ледяной воздух, но, несмотря на это, чувствовалась некая духота. Трое людей стояли, сложив руки — кто перед собой, кто за спиной. И вот одному человеку было совершенно некомфортно находиться между двух огней, которые именно в этот момент решили выяснять отношения.       — Так будет безопаснее. Прими это и согласись, — безапелляционно заявила Сенджу.       — Нет, мне решать, как будет безопаснее. А значит, ты не будешь использовать свои способности, — парировал Учиха, встав наперекор тому, что задумала Каори: расходовать свою чакру для регенерации на протяжении всей операции.       — Ты предлагаешь мне стоять и ждать за дверью? — раскрыв глаза шире, куноичи не верила в то, что слышала.       — Да, именно так — от начала и до конца. Тем более... — тут Итачи перевёл взгляд на Лию. — Сарутоби говорит, что волноваться не о чем. Так ведь?       Ирьёнин оказалась в затруднительном положении: риски были всегда, но говорить об этом Каори ей не хотелось. К тому же взгляд Итачи давал понять, что не стоит.       — Ну... да, всё будет в порядке, — пробормотала медик, надеясь, что это всё же не ложь.       — Да вы сговорились, — ткнув пальцем в обоих напарников, Сенджу покачала головой.       — Мы тянем время, — Итачи давил на то, что действительно имело вес.       — Ладно, — фыркнула куноичи, вскинув руки, и зашагала к двери, остановившись прямо на пороге и досказав: — Сколько часов будет длиться пересадка глаз Фугаку?       — До трёх часов, — выдала медик, смотря на подругу, которая места себе не находила.       — Хорошо, — она вышла за дверь, не сказав ничего, и Сарутоби понимала почему:       «Ей сложно... сложно принять то, что помочь она не в силах. А Итачи не станет рисковать её здоровьем, не веря, что техники такого уровня не оказывают на неё никакого влияния...»       Мысли были отогнаны, и Лия посмотрела на Учиху.       — Начнём, — уверенно произнёс он, передавая Сарутоби коробку с глазами своего отца.       Лия поджала губы, кивнув чётко один раз:       — Да.

***

      Сенджу металась из стороны в сторону.       «То-то он всё знает и понимает, самодур… Сама решу, как мне поступать».       И вдруг послышался голос Мацураси:       — Ты нервная какая-то. Всё окей? — джашинист переоделся и в кои-то веки надел футболку.       — Да в порядке я! — нервно крикнула куноичи, резко повернув голову в сторону отступника.       — Ага, я заметил, — скорчив физиономию, поддакнул он.       — Если кто-то ещё спросит у меня этот дебильный вопрос, клянусь, я ему врежу, — раздражённо добавила Сенджу.       — Держи, помогает, — Хидан протянул собеседнице чашку кофе, которую та взяла, отпив глоток.       — По вкусу дрянь, — скривилась куноичи. — Ты нассал в эту чашку и дал мне?       Мацураси злостно улыбнулся:       — Кое-что другое, — выдержал пару секунд тишины в ожидании реакции, но так и не дождался. — Нет, это я тренируюсь, от нехер делать, — кивнул в бок: на столе стояли около семи чашек с кофе.       В комнату вошёл Хошигаке — видно, отоспался и решил выйти в свет.       — Какое паршивое утро… — проскулил двухметровый мечник — и это выглядело забавно. Каори улыбнулась.       — Похмелье никого не щадит, тем более вы вчера столько выжрали.       — О, Сенджу, — заметив девушку, он по дороге взял напиток, пахнущий кофе. — Ты к Мари? Можно мне с тобой?       Каори совсем забылась: она хотела навестить шаманку, и сейчас в её голове выстроился идеальный план.       — Да, всё так, — сказала она, впихивая фиговый кофе в руки джашиниста, — но со мной нельзя.       Кисаме отпил глоток чёрного напитка, желая убить душащий сушняк в горле.       — Но почему?.. — начал он, но быстро поморщился, выплюнув обратно в чашку то, что выпил. — Фу, по вкусу как моча. Кто это делал?       — Я, — с ухмылкой помахав рукой мечнику. — Не моча, а кое-что другое.       И пока Кисаме размышлял, сломать ему лицо или нет, Сенджу испарилась, а дверь в комнату Сато клацнула, закрывшись на щеколду.       — Так, ну, приветики, — растянув губы в улыбке, проговорила Каори.       Конечно же, ей не ответили. Ещё бы — шаманка находилась словно в глубоком сне, и при благоприятных расчётах откроет глаза минимум через неделю.       — Пора возвращаться в мир живых, — обойдя кровать, Сенджу уже что-то решила.       «Теоретически я помогаю не Итачи, а Мари, и это значит — договор не нарушаю», — заключив про себя и уселась в позу лотоса. Под ней возникли корни, которые аккуратно оплели комнату.       «Поехали. Режим Мудреца», — мгновенно входя в состояние отшельника, она разом увеличила все свои показатели, чтобы не тратить колоссальные запасы чакры на эту технику.       Каори не успела полностью изучить весь потенциал данной способности, да и в момент медитации была настроена на то, чтобы ни о чём не думать — концентрироваться так было легче. В сознании — пустота, а вот подсознание перерабатывало все откинутые чувства, коих было немало.

***

      Сарутоби концентрировалась только на деле. Сейчас, когда вытаскивала глаза Учихи, по белым перчаткам стекала кровь. И вдруг медик остановилась — по телу прошло знакомое тепло, наполнив её с пят до головы.       Лия заметила, как губы Учихи поджались, он нахмурился.       — Каори... — недовольно проговорил он, — я же просил...       Кровь из глаз медленно переставала течь, и ирьнин решила всё-таки сказать:       — Не думай вставать, Итачи. Каори внизу, в комнате Мари, — поняв, с какой стороны идёт эта чакра, а именно с этажа ниже.       Учиха ничего не ответил, вновь не двигаясь, расслабив мышцы, стараясь даже не вдыхать полной грудью, хоть сердце ускорило ход, а нетерпение защекотало нервы.       Медик улыбнулась, зная, почему он так перестраховывается — ведь на её месте сделала бы то же самое.

***

      Бывает такое, что тебя что-то затягивает — зыбучие пески или мазута, а вокруг темнота, и ты хватаешься руками, но никак не ухватишься ни за что. Снова и снова — с надеждой на то, что «а вдруг» и выберешься... Вот такой надежды у Сато не было. Она просто медленно тонула, зная: вокруг не за что схватиться, и сотая попытка лишь вызовет раздражение и гнев. Не надеяться — лучший вариант из всех существующих. Вера — ослепляет, надежда — убивает.       Однако что-то начало вмешиваться в эту чёртову могилу — оно разбивало тьму мерзким светом. Тут в голове у неё пошла муть, жар стал подступать к мозгу, в глазах зарябило. Откуда ни возьмись, в шею ударил лёгкий ветерок. Он пронёсся по этой серой мути, что засасывала тело шаманки, — до недавна. Но будто всего этого не хватало, чтобы её разбудить.       Вдруг откуда-то сбоку послышался звук, словно шум. Она открыла глаза шире, всматриваясь в точку, которая начала всё больше белеть. Оцепенение понемногу сходило с рук. Мари двинула пальцами. А затем эта мазута отступила от её ног, и шаманка ощутила свободу. Она двинулась вперёд — и в тот же миг свет поглотил её.       Сато уставилась в белый потолок — он постепенно насыщался персиковым цветом.       «Странно... там не было такого цвета», — подумала шаманка и впервые услышала свои же мысли.       В теле ощущалась странная лёгкость, и Мари подняла руку к лицу, разглядывая свои длинные пальцы, украшенные кольцами. Она приподняла голову — на удивление, это далось ей без труда.       «Что... Каори?» — завидев сидящую перед её кроватью куноичи. По всей комнате раскинулись корни, прорастая зеленью, и какая-то приятная дрожь пробежала по телу.       Сато снова перевела озадаченный взгляд на Сенджу и скривилась.       «Чёрт, что у тебя внутри творится...» — шаманка тяжело сглотнула ставший ком в горле. Она особо не углублялась в чувства напарницы — не было до этого дела. Однако сейчас они сами, без её желания, проникали в душу Сато, и от каждой становилось труднее, чем прежде.       На каком-то моменте Мари не вытерпела эмоционального давления, встала с кровати и зашагала, не так уверенно как прежде, к Сенджу, встряхнув её за плечо.       — Эй, хватит, — первое, что пришло на ум.       Каори в одночасье открыла глаза, встретившись с шаманкой, которая стояла прямо перед ней.       «Что?»       — Ты как вообще... О чём ты? — не понимая, какой же вопрос задать сперва.       — Не знаю... Но сейчас мне уже не так легко, чёрт, — Мари упёрлась руками о плечи куноичи и съехала вниз, в момент перехваченная Каори под руки.       — Рановато ты встала, — поднявшись, отводя шаманку поближе к кровати, где они и присели.       — Что это было? — вытаращившись на Каори, ища ответы.       — Ну, моя новая техника. Сложно объяснить. Лучше скажи, как ты? — запустив руку в волосы, она растрепала их, слегка улыбнувшись.       — Я? Воскресла только чтобы не чувствовать твои больные эмоции. Кошмар, Сенджу, разберись со всем! Какого хрена тебя душат чувства вины и долга? Ты что, грёбаный альтруист? — скривившись, уточнила шаманка. Постепенно она возвращалась в привычное состояние.       — Эй! Лучше бы спасибо сказала — я твою задницу с того света вытащила, а ты жалуешься, — фыркнула куноичи.       — Ну, спасибо, — фамильярно ответила Мари.       — Ещё одного человека поблагодаришь, — кивнув в сторону двери, Каори встала.       — Кого? — непонимающе сощурив глаза.       — Хочешь пройтись? — спросила Сенджу, не став отвечать на вопрос шаманки, ибо всё это затянется, а сейчас и так дел было по горло.       Мари без слов опёрлась на спинку кровати, привставая, но была тут же придержана напарницей под руку, глянув на ту из-под лба.       — Ты хочешь грохнуться прямо при нём? — с догадливой улыбочкой вопросила Каори, намекая на Кисаме.       Сато пришлось смириться со своим бедственным положением и шагать под руку с самоуверенной стервой, которой, как ни крути, она была благодарна.       Обе девушки вышли из комнаты. Эти корявые попытки двигаться дались шаманке непросто — ноги ныли, а немощность во всём теле раздражала её всё сильнее. Она остановилась, как только переступила порог. Каори тут же поняла и повторила за ней. Сато было страшно. Но почему? Она боялась увидеть жалость в его глазах, и нездоровое ощущение беспомощности выразилось безобразной слабостью в ногах.       — Мари... — вдруг до ушей дошёл тот самый голос, и она подняла голову, поддавшись какому-то чересчур откровенному чувству, вспыхнувшему где-то в груди.       Хошигаке стоило бы отойти от шока и подойти к ней, но всё так же их разделяли чёртовых три метра. Она была так близко — осталось только дотянуться.       — Чего... уставился? — голос задрожал, и она неосознанно впилась когтями в руку Сенджу. Та же не подала и виду, понимая, насколько бывает сложно.       Сато не знала, как реагировать, ведь никогда не бывала в таких ситуациях. И боялась... Страх затмил здравый ум — шаманка страшилась его взгляда.       Но тут ему удалось подавить этот глупый ступор — Кисаме подошёл к ней.       — Я просто... — взрослый мужчина не находил слов. Смешно, да? Но вот не ему.       — Что, просто? Что-то не так? — закусив губу, она очертила тонкую грань. Было непросто.       Руки Хошигаке обхватили её плечи, и шаманку будто окатило кипятком. Она уставилась зелёными глазами на того, кто держал её.       Сенджу отошла в сторону, подгадав момент, оставляя их вдвоём.       — Всё так. Я... — не понимая, что с ним, Хошигаке заикался.       — Скажи ещё, что скучал, — с толикой ехидности выдала Сато.       Она всегда выставляла шипы, ведь не могла переварить эмоции, которые рвались бушующим потоком. Одно дело — когда ты на грани смерти и неизвестно, проснёшься ли завтра, другое — знать, что жива и за всё придётся нести ответственность. Как же она не любила это слово.       — Не представляешь как, — нервно хохотнул мечник. И тут Сато пришлось заглянуть в тёмные глаза — и она не увидела ничего из того, о чём думала: ни жалости, ни сочувствия, а только радость.       Похожее ощущение перетекло в её тело, и Мари неожиданно обняла мечника, уложив свою голову на его грудь.       Самое страшное обошло её стороной. И для чего теперь терзаться?       Запоздало обняв её в ответ, он вообще не понимал, что говорить — с этими «правильными» словами мечник раз за разом ощущал себя идиотом, попросту не зная их.       Но вот ей они и не требовались — ведь и тех она не знала.       Люди все болтают, но вот не всегда чувствуют. Слишком преувеличивают силу слов, слишком приуменьшают значимость тишины.       — Я чувствую, — пробормотала Сато, выдыхая в его грудь и вместе с тем ощущая, как его запах проникает в её кожу, разливая тепло.       — Я тоже, — на этот раз в нужный момент ответил Хошигаке.       Мы чувствуем, когда хотим этого.       Эти условности придумали люди, чтобы хоть как-то обозвать те явления, которые им непонятны. Все эти слова, которые мы используем, означают лишь одно: мы разучились общаться эмоциями и чувствами, желая коротких фраз больше, чем осознания своих ощущений.       Спустя пару минут его грудь содрогнулась, а Сато, прикрыв глаза, едва ли не уснула на нём — вот так запросто, стоя посреди комнаты.       — Я там еды приготовил... Правда, не знаю, она, наверное, ужасная на вкус, — неуклюже потирая затылок, выдал мечник.       Сато с лёгким любопытством глянула на стол позади него, заметив какую-то миску.       — Боюсь представить... — слабо хохотнув, однако направившись к столу, в чём Кисаме ей охотно помог.       — Ну и запах, конечно, — без прикрытия, не восхитившись его варевом, на деле-то правда.       — Можешь не есть, я обычно жарю рыбу на костре в лесу, — ответил ей мечник, садясь напротив.       — А тут ни леса, ни костра, да... ты был в затруднительном положении, — опустив ложку в суп, она вынула её вместе с тянущейся жидкостью, похожей на слизняка.       Сато приподняла одну бровь, лизнув это месиво и причмокивая, выдала:       — Ну, готовишь ты не так паршиво, как я, — на удивление всех заглотнув ложку супа.       — Слушай, можешь не есть... правда, давай я что-то куплю, — только сейчас подумав о таком варианте, ведь до этого в голове была сплошная каша.       — Нормально говорю, — набивая рот этим супом, но тут не выдержала Сенджу.       — Фу, Мари, не ешь, меня стошнит сейчас, — отставив миску в сторону, и та склизкая штука шлёпнулась с ложки на стол, а шаманка недовольно глянула на куноичи.       — Какая неженка, верни миску, я есть хочу, — заявила Сато.       Кисаме смущённо потёр затылок.       — Я тебе что-то приготовлю, уверена, на яичницу моих навыков хватит, — отрезала Каори, не отдавая миску с вонючей похлёбкой.       — А ты чего молчишь? — обратив своё раздражение против Кисаме.       — А... я... может, лучше пусть Каори приготовит, — не понимая, что вообще говорить.       Сато искривилась:       — Прогнулся значит? Верни мне миску, — ткнув в сторону Каори, которая отошла на шаг назад, качая головой.       Хошигаке ничего не оставалось, как вернуть тарелку супа.       — Каори, давай сюда, — протянув руку.       — Да щас, она потом с отравлением сляжет, ты сам что ли не видишь — это несъедобно, — пытаясь уверить хотя бы его в этом.       Но Хошигаке был непреклонен.       — Она хочет этот суп, возвращай, — повторился мечник, а Сато сидела и стучала ногой об пол.       И пока это не переросло в драку, Каори плюнула на это дело, оставив миску на столе.       — Да пожалуйста, — фыркнула Сенджу.       Вдруг ступеньки заскрипели. Куноичи мгновенно повернулась на звук, увидев там Сарутоби. Та стояла в белом халате, на груди виднелись алые пятна, и у Каори защемило сердце — резко стало жарко.       — Как он? — вполголоса вопроила Сенджу, не чувствуя опоры под ногами.       — Всё прошло хорошо. Можешь идти к нему, — коротко ответила Лия. Под лазурными глазами залегли мешки, а из тела словно выкачали все соки.       «Слишком много работы за эти дни...» — устало подумала медик, встретившись глазами с сидящей за столом женщиной. По одному взгляду было видно: «Характер у неё непростой».       Мари смотрела на то, как эмоциональный фон Каори резко изменился и стал слишком тягостным. Хотелось отодвинуться подальше или вообще свалить из комнаты.       «Теперь ясно, за кого ты так переживала. И всё это время ты помогала мне? Дурочка», — молча обругав напарницу, Сато чувствовала себя неприятным образом глупо. Ведь своей жизнью теперь она была обязана другим — в том числе и этой новенькой, чьей имени она не знала.       Сенджу, наконец не выдержав, побежала по лестнице наверх. Её самообладание и так трещало по швам, а волнение всё больше мучило душу.       Лия проводила подругу взглядом, спускаясь с лестницы, на ходу расстёгивая белый халат и проходясь уставшим взглядом по двум нукенинам.       «Ну тебя и занесло, Сарутоби», — подобрав чашку с остывшим кофе, она молча отпила его и замерла.       — Значит, и тебя мне благодарить за спасение? — с уточнением вопросила шаманка, подперев рукой подбородок.       — Не думаю. Если бы не Каори, ты бы не выжила, — прямо заявила Лия. Обычно такие вещи в лоб она не сообщала, но, как ей казалось, эту женщину эти слова не заденут.       А вот мечника это задело — и сильно. Кисаме раздражённо посмотрел на Сарутоби.       — Что ты сказала?..       Едва ли его речь перебила шаманка:       — Я в курсе. На чудо надеяться было бы глупо. Но раз выжила — значит, не просто так.       — Возможно, — Лия допила чашку самого отвратительного кофе в своей жизни.       — И какие твои цели? — открыто спросила Мари, глядя на медика. Та пожала плечами:       — Я тут ради одного человека. Хочу его вытащить, но помощь мне не нужна, — отрешённо проговорила ирьенин.       — Разве? И кто же он? — интерес заиграл у Сато, и зелёные глаза блеснули.       — Не думаю, что нужно вмешиваться, — вставил Хошигаке, покачав головой. — Это не наше дело, — он понимал, о ком говорит эта особа.       — Кисаме, — шикнула Сато.       — Он прав, — поддержала слова отступника Сарутоби. Она отошла от столешницы, намереваясь пойти в душ и, наконец, смыть с себя кровь, пот и усталость.       Однако же, сама того не поняв, её руку вдруг схватили тонкие пальцы. Она скосила взгляд на Сато. Шаманку словно током ударило. Она тут же убрала руку с её кисти и с каким-то неверием покачала головой:       — Тоби, что ли... Так мои догадки насчёт него были правдой... Сейчас Мари озадачила всех. Лия ничего не поняла — каким образом она узнала его имя?       — Откуда ты... знаешь? И что ты знаешь? — уперев руки в стол, медик с вопросом уставилась в ярко-зелёные глаза.       — А тебе ничего не сказали? Я могу видеть будущее. Ну, бонусом — настоящее и прошлое любого человека, — она дотронулась до своих костяных бус, которые, к счастью, с неё никто не снял.       Сарутоби не могла поверить в то, что слышала.       — Ты можешь узнать, что с ним сейчас? — как умалишённая, она вцепилась в руку Сато.       Слишком уж был велик соблазн.       Мари вырвала свою руку:       — Для начала — отцепись и отсядь, — не переваривая ещё одних больных эмоций с примесью гнетущего страдания.       Ирьенин последовала её указаниям.       — Раз ты меня спасла — я помогу. Но не стану вытаскивать этого человека. Он не такой безвинный, как тебе кажется, и очень опасный. Не в курсе, что у вас там между собой, да мне и неинтересно.       — Хорошо, ты ответишь мне на любой вопрос? — уточнила медик, и Сато кивнула.       — Мари, — окликнул её мужской голос, — ты только встала, может, не нужно?       — Волнуешься? Как это мило, — иронично пропела шаманка. — Да, на любой, — уверяя Лию.       — Хорошо, скажи, когда мы снова встретимся и при каких обстоятельствах? — почему-то вариант не увидеться Сарутоби даже не рассматривала.       — Повезло же этому Тоби, раз ты так стараешься ради него, — искривив губы, Сато ухватила руку медика, уложив свою ладонь сверху. — Будет немного больно, — сказала она и впила коготь в ладонь девушки. Ирьенин дёрнулась от неожиданности, ощутив, как потекла кровь.

***

      Забежав в комнату, Каори застыла на месте, как только за её спиной захлопнулась дверь. Она лицезрела: Учиха сидел в кресле, откинув голову назад. Его рубаха была перепачкана кровью, белые повязки слегка напитались алым цветом, закрывая его глаза.       — Итачи... — в широко раскрытых зрачках возникла тревога, переходящая в лихорадку по всему телу.       — Я не вижу тебя, но слышу, как ты дышишь, — ровным голосом произнёс Учиха, протянув руку к девушке.       Сенджу оттолкнулась от пола, сделав шаг вперёд — казалось, по дороге сюда она растеряла всю свою решимость.       Дойдя до него, куноичи присела перед джонином, глядя снизу вверх на него и протянув руки к его лицу.       — Итачи... тебе больно? — голос задрожал, светлые брови приподнялись наивно, и лёгкие слезинки заблестели в глазах.       — Каори, — нагнувшись к ней, он резко притянул куноичи к себе — с такой силой, какой у него не должно было быть после подобной операции. Но, не успев опомниться, она уже сидела у него на коленях.       Поначалу Учиха хотел отругать её за такие фокусы с техникой — ведь он же просил... Но сейчас, когда джонин ощущал, как трепещет её сердце, он с тяжёлым выдохом сжал рубашку Каори, проведя ладонью по тому месту, где сильнее всего ощущался его стук.       — Ну же... не молчи. Как ты себя чувствуешь? — проговорила она. В её голосе звучала мольба. Если бы он только мог посмотреть в золотые глаза... Ему жутко не хватало их — до физического недомогания.       — Отвратительно, если честно, — ответил Учиха, и на языке появился привкус горечи.       — Расскажи мне, — холодные руки Каори легли на его скулы, медленно лаская кожу.       Он приподнял подбородок, будто хотел снова посмотреть ей в глаза... но, увы.       — Глаза моего отца... Я вспоминаю его последние слова. Каори, знаешь, что он сказал мне?.. — они никогда не обсуждали это, и Сенджу стало паршиво. Как она могла не подумать о том? Ведь это его семья. Ему было невероятно больно.       — Что же? — тихо прошептала куноичи, поглаживая его щёку большим пальцем.       — Я знал, что убийство родителей будет самым сложным. Но они не стали сражаться, будто всё знали наперёд. Я увидел их сидящими посреди нашей гостиной... По правде говоря, я думал, что не смогу их убить. Катана выпадала из рук, и мне пришлось снова и снова её поднимать. Но отец ждал. Мама старалась не плакать. А я... чёрт знает, что тогда было на моём лице, когда я услышал: «Не надо бояться. Ведь это путь, который ты выбрал, верно? Наша боль исчезнет, едва начавшись. Она ничто по сравнению с тем, что предстоит испытать тебе. И, несмотря на то, что сейчас мы по разные стороны, я горжусь тобой... Итачи. Мы вырастили доброго человека. Защити Саске... Мы вас любим». И мама всхлипнула лишь раз, когда я проткнул их сердца. Один точный удар. Я даже не просчитывал — всё произошло само собой.       Когда он договорил, пальцы Сенджу переместились с его щеки на плечо и сжались.       — Ты не должен винить себя. И я не дам тебе почувствовать себя одиноким. Пока я дышу, пока жива — ты и Саске никогда не останетесь одни, — прошептала она. В этих словах она не сомневалась ни на секунду.       Одиночество бывает разным: светлым, чёрным, тоскливым или пьяным — всё оно случается и вместе, в каждом и везде.       Итачи до одури хотелось сделать что-то банальное, сказать что-то несущественное, но заставляющее чувствовать тепло.       — Я люблю тебя, — укладывая ладонь на её щеку, он до видимого образа заучил очертания её лица.       Эти слова от чего-то больно резанули по внутренностям, и Каори тихо проговорила:       — Ровно как и я тебя, не больше, не меньше, — ощущая, как он обхватил её за талию, поглаживая по спине. — Мне как-то сказали: любовь должна быть равной и взаимной, иначе это зависимость.       — Этот человек был мудрым, — мягко ответил Учиха, лаская указательным пальцем её губы, бережно очерчивая контур, словно изучая заново.       — Да, и ты его даже знал, — усмехнулась куноичи, опустив глаза. — Итачи... твоя рубашка, она вся в крови, давай сходим в ванну, я помогу.       Учиха перехватил её ладонь, прислоняя к своим губам — одно касание, и её щёки залило румянцем от переполошившихся чувств в груди.       — Хорошо, будешь вести меня — слепого и беспомощного. Спасибо, моя Каори, — на его губах заиграла долгожданная улыбка, и куноичи шутливо пихнула любимого в плечо.       — Ты прекрасно ориентируешься даже с закрытыми глазами, не надо тут, — ответила она, но встала и потянула джонина за руку к себе.       — Это касается только битв. В повседневной жизни я ничем не отличусь от слепца, — поддавшись ей, он последовал за той, что тянула его за руку куда-то вперёд.       Шаг за шагом — и её руки вмиг исчезли.       — Каори, — спокойно позвав её, но ответа не последовало. — Со мной шутить плохо.       Тут послышался звук воды и шуршание ткани. Определив на слух, та упала вниз.       — Я и не собиралась, но ты очень милый, когда так смирно стоишь, — он отметил, что в её голосе возникли нотки игривости.       — Да? Что ж, буду знать, — отвечая ей, Итачи ощутил, как на его торс легли её руки. От неожиданности он резко выдохнул — было до безумия приятно.       — Нравится? — промурлыкала куноичи, и по телу пошли мурашки. Он совсем не мог контролировать эти чувства, и с каждым разом они поглощали его всё быстрее и быстрее.       — Это был не вопрос, так?       — Ты прав, — потянув его окровавленную рубаху вверх, аккуратно снимая через голову — для этого ей пришлось встать на носочки — и тут же перед глазами открылось его тело, идеальное до невозможности.       Сенджу прикоснулась к его животу, не решаясь подняться выше или всё же спуститься вниз.       — Будешь меня рассматривать? — с едва уловимым любопытством вопросил Учиха, чувствуя только её прикосновения. А как бы хотел сейчас видеть всё это.       — Да... твоё тело стало крепче. Намного, — с мнением эксперта произнесла куноичи, добавив: — Мне нравится.       — Хм, — хмыкнул Итачи. — Я так понимаю, есть с чем сравнивать?       Раз она начала игру — он тоже сделает ход.       — Конечно! — без колебаний воскликнула Каори, блуждая рукой по груди, а второй лаская его бока.       — И кто же он, твой эталон? — сглатывая приступы ревности, ведь окончательно она не сказала.       — Ты. Раньше, — потянув за серые завязки на его штанах.       — Вот как... значит... — он говорил медленно, стараясь держать тон голоса ровным.       — Значит то, что я думаю только о тебе. А что? К кому-то приревновал? — улыбнувшись, её жёлтые глаза ярко засверкали, и она без церемоний потянула его штаны с нижним бельём вниз.       — Руку, — протягивая ему свою.       Он взял мягкую ладонь, ступив за ней вперёд.       — Я всегда буду тебя ревновать, — спокойно известил джонин, перешагивая края купальни.       — Осторожно, — ведя за собой по ступенькам. — Значит, у тебя есть список кандидатов? Или туда попадает каждый? — развивая этот интересный диспут.       — Кто знает, может, и так, — усаживаясь в тёплую воду, он ощутил, как на его плечи легли руки Каори.       — Разве? — склонившись над его ушком, шепча. А затем она исчезла — стало как-то тревожно.       — Каори... — вновь позвав её, удивляясь, как же бесшумно она передвигается, и возле его затылка проскользили тёплые губы:       — Я тут. Ищешь меня? — ей точно пришлась по вкусу эта игра.       Джонин почувствовал, насколько её поцелуй был горячее воды. Она очертила дорожку поцелуев от затылка до плеч, окончив укусом. В миг Итачи уловил, что Каори отклонилась.       «Снова собралась уходить?» — промелькнуло в его голове, и машинально он потянул её руку на себя, скидывая Сенджу с небольшого бортика в онсен, перехватывая её до момента падения в воду, а затем мягко опуская нагое, по ощущениям его рук, тело в ванну.       — А ты не притворяешься? По-моему, всё ты замечательно видишь... — запыхавшись, подметила куноичи.       Его руки ласкали, заставляя его чувствовать бархатную кожу под пальцами, вынуждали думать, как она нежна на ощупь.       Каори откинула голову на твёрдое плечо — её уносило от его приятного запаха: терпкий и одновременно пьянящий. Было невероятно приятно ощущать руки Учихи на своём оголённом теле, когда никакая одежда не мешала и можно было прикрыть глаза, обхватив губами его влажную шею, оставляя лёгкий красный след.       — Притворяться? — с тенью вопроса в голосе. — С тобой сложно...       Учиха вздрогнул и по наитию провёл рукой по её бедру, опускаясь пальцами в воду, но не отрывая ладони, заводя её на внутреннюю часть бедра. Он чувствовал, что сдаётся...       — Так не создавай себе сложностей, — прошептал тихий голос любимой, и он же раздался мучительным эхом в голове.       Мужчина плавно двинул пальцами глубже, и куноичи рвано вздохнула. Он зашёл сразу двумя пальцами, ощущая тесноту и влагу.       — Последую твоему совету, — двигая пальцами вперёд-назад на считанные сантиметры, пока она привыкала к нему внутри себя.       Руки Каори спустились ниже, легко касаясь его живота, поглаживая горячее тело.       Медовый запах, идущий от её шеи, ласкал обоняние. Итачи уткнулся носом в изгиб ключицы, желая слизать этот запах и почувствовать его на языке.       Сенджу хрипло дышала, запоминая каждый его поцелуй, пока сама не обхватила холодными пальцами его член. На секунду он ощутил желанную прохладу, а затем начала кружиться голова, и он вошёл тремя пальцами глубже, вызвав громкий стон удовольствия.       Каори скользила стопами по дну ванны, выгибаясь на коленях Итачи. Она испытывала нарастающее возбуждение только от одной мысли о нём.       Томительные ласки стали откровеннее. В миг он накрыл своими губами её — два дыхания столкнулись на пару секунд, а затем замерли. Джонин целовал её, не вдыхая, боясь оторваться, она же отчаянно желала того же.       Учиха прижал её к себе, поднимая тело из воды. Сенджу, подчиняясь, уселась сверху, задержавшись на коленках, едва уперев их в дно купальни, в основном при помощи его рук, так уверенно сжимающих её талию.       Прижавшись друг к другу, они вмиг забыли о боли, горе, о всех мучениях. Она так ждала нового поцелуя, уперев руки в крепкие плечи, приоткрытыми губами хватая воздух и вместе с тем резко приникнув к его губам страстным поцелуем, от которого они оба обезумели.       Сжимая ладонями её рёбра, он опускал Каори ниже, чувствуя, как медленно она садится на него, заканчивая эти истязания лишь на пару секунд, а затем снова всё наплывает разом: жар, духота и поцелуи, которые не прекращались, заполняя короткие отрезки времени.       Медленными, но резкими толчками Учиха входил в неё, слушая, как часто билось около его груди сердце Каори — и оно звучало громче их вдохов: длинных, любящих, полных пылкого желания.       То, что ощущение времени терялось, — это они поняли ещё давно. И вот снова, в который раз, она уловила только короткий фрагмент желаемого конца, увлёкшись слишком сильно его ощущениями, что не заметила, как сама уже выбилась из сил.       Бурные ласки сменились робкими прикосновениями и вымоченной улыбкой, с которой она смотрела на него, заправляя чёрные волосы назад, обводя пальцами контур родного лица.       Расслабление накрыло его с головой — Итачи был готов уснуть прямо так. Ещё и Каори перебирала его влажные пряди — это убаюкивало, как та самая колыбельная из детства: далёкая и почти забытая, но стоит раз услышать хотя бы пару слов — и затерянные отрывки заполнят чувством ностальгии с головой.       Как и когда они покинули ванну, Учиха помнил смутно, ведь перед глазами была исключительно темнота, поэтому опуститься в сон труда не составило — он провалился туда, едва ли голова коснулась подушки.

***

      Её глаза расплывались в солнечных лучах. Сенджу встала слишком рано, ей жутко не хватало воздуха, поэтому пришлось выйти на балкон. Там она встретила яркий рассвет, лучи которого скоро будут разбиты густым туманом, и снова небо затянется, забирая с собой что-то важное.       Голова гудела от разнородных мыслей. Она зажмурила глаза, и вновь какое-то тревожное чувство пробуждалось, словно обнажая тёмную завесу, скрывающую что-то. Но что?       — Ты так рано ушла? — прозвучал голос Учихи. Он прижался всем телом сзади, даря тепло.       — Я тебя не заметила... Да, не спится, — откидывая голову на его плечо, она выдохнула пар.       — Я настолько утратил свою значимость, что ты перестала меня замечать? — с открытым подтекстом вопросил Итачи, легонько получив локтем в бок.       — Ауч... Бьёшь слепого инвалида, как грубо, — настроение у него явно улучшилось, он начал шутить.       — Ещё что-то скажешь по поводу своего «ограниченного состояния» — получишь в рёбра посильнее, — объяснив причинно-следственную связь весьма доступно.       — Понял, понял, — тихо хохотнул джонин, обхватывая талию куноичи обеими руками. — Так почему ты рано встала?       — Ну, — выдохнула она, — нервы. Понять не могу: вся эта история с Мадарой крутится у меня в голове. Лия — сосуд, а этот Тоби тогда кто? Сообщник Мадары? А Пейн? Он тоже всё знает... Мозги кипят. Могла бы я найти ответ хоть на один вопрос... — проскулила Сенджу, уткнувшись лбом в шею Итачи.       — Сначала сформулируй вопрос, — джонин решил серьёзно подойти к этому делу. — Кто может знать о Мадаре больше всех?       Помотав головой, она искала ответ, и буквально в секунду её осенила догадка — Каори шире открыла глаза.       — Постой, я знаю одного человека... но он мёртв, — закусив губу, проговорила она.       — Разве смерть была когда-то преградой? Для нас — да, но вот для шамана — нет. Или, лучше сказать, шаманки, — едва Итачи договорил, Сенджу развернулась к нему с улыбкой, с новой надеждой посмотрев на его лицо, пусть и скрытое белыми бинтами.       — Думаешь, она сможет? — с рвением вопросила куноичи.       — Стоит попробовать, — уверил её Учиха.