Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Несколько дней пробежали. Снег сменялся метелью, а холодный ветер — морозным. Нижний этаж дома оживился, Кисаме уже не ходил как мёртвая статуя, и его раздражение постепенно возвращалось — он уже и позабыл, каково это — терпеть шаманку сутками напролёт.       Лия всё чаще стала выходить на улицу. Она скрывала свою внешность техникой и приносила лечебные травы — все, какие находила. Как заметила Каори, та тащила медикаменты и обустроила свою комнату не хуже лечебного кабинета.       Все как-то тихо что-то планировали, и сегодня, кажется, был тот день, когда всем надлежало выложить свои планы на всеобщее обозрение.       Всю ночь Сенджу не могла нормально уснуть, и каким-то чудом это вышло под утро. Она не поняла, в какой момент уснула. Каори приоткрыла глаза и уставилась на часы — они чётко показывали три часа дня.       — Что… — сон сняло как рукой. Куноичи подорвалась, она не ожидала, что проспит настолько долго.       Заспанные глаза метнулись к другой части кровати, но там не было никого. Затем, потирая веки, она оглядела комнату — шторы были плотно запахнуты, а вокруг — никого. Встав, куноичи решила пойти в ванну, одеться и спуститься вниз, к остальным.       И только Каори открыла дверь — как впечаталась в чьё-то тело.       — Итачи… Прости. Стоп. Так ты тут… — не понимая, с чего начать, Сенджу подняла глаза — и застыла на месте, вцепившись в дверные косяки руками, кое-как удерживая устойчивое положение.       Однако это не требовалось — Учиха в секунду их столкновения ухватил её за талию, всматриваясь алыми глазами в разнеженные ото сна черты лица Каори.       — Привет, искала меня? — его голос был тихим и вкрадчивым.       Золотые глаза заняли всю радужку, и тут прозвучал её слегка надломленный волнением голос:       — Так скоро… ты уже видишь меня?       — Прекрасно вижу. Оказывается, ты ещё красивее, — с довольством отпустив комплимент. Говорить, что у него прибавилось уверенности, не стоило.       Джонин растянул губы в улыбке, наслаждаясь тем, как она поглощает его глазами.       — Значит… ночью это был ты? Из-за тебя я вырубилась под утро? — додумывала цепочку прошедших событий.       — Да, можно сказать и так. Когда я снял бинты, то решил опробовать свои глаза — совместить полезное с приятным, — в его тёмных зеницах вспыхнуло пламя, и оно не обжигало. Отнюдь, оно мгновенно плавило тело.       Возможно, этот разговор перерос бы во что-то ещё, однако в дверь постучали. Учихе пришлось отвлечься и открыть дверь, ведь настойчивый стук усиливался.       — Да?       Перед ним стояла Сарутоби. Она немало удивилась.       — Вижу, моя помощь уже не нужна, — держа в руках аптечку.       — Благодарю, — кивнул Учиха. Его глаза были всё такими же красными.       — Нужно спуститься вниз, — неожиданно между дверьми и джонином протиснулась куноичи. Она улыбнулась Сарутоби.       Медик неожиданно перевела взгляд на неё, и руки сжались на пластмассовой коробке.       «Сейчас она снова выглядит как раньше…»       — Пошли, — ухватив ирьенина за руку, Каори потащила ту в сторону лестницы.       Сарутоби не привыкла к такому тёплому и ненавязчивому контакту, от этого кровь быстрее загонялась по венам.       Итачи подошёл к ним через пару минут, держа в руках какое-то свёрнутое письмо.       Кисаме обслуживал шаманку, подавая ей то, что она требовала, точно мальчик на побегушках.       — Я не буду это. Оно воняет птицей, — высунув язык, изъявилась шаманка.       — Но это курица. Наверное, она так и должна пахнуть, — скрестив руки на груди, высказался мечник.       — Нет, дай мне другое. Это есть я не буду, — тыкая пальцем в миску.       В глазах Хошигаке была видна безысходность. Ему самому было интересно, насколько его хватит.       — Приветик всем, — в зал вбежала Каори, и Хидан оторвался от чтения какой-то газетёнки, улыбнувшись.       — Какой приятный… — но джашинисту не суждено было договорить, ведь следом выперся Учиха. Вдруг красные глаза встретились с малиновыми, и Мацураси фыркнул.       — Нужно поговорить. Всем, — известил каждого присутствующего Итачи.       — Ну, допустим, — оскалилась Мари.       — Начинается движуха, наконец-то, — поднявшись с дивана, джашинист ждал этого момента.       Все расселись, кроме Кисаме да Итачи. Они пересеклись взглядами. Тут Учиха вытащил письмо, зажав его между средним и указательным пальцем.       — Сегодня с утра мой осведомитель из Белого Лотоса прислал новости. Организация отправляется за телом Мадары Учихи в Страну Травы. Они планируют забрать его и воскресить, — прозвучавшие слова не порадовали никого.       — И какой план? — прозвучал голос Каори.       — Простой. Мы перехватим тело Мадары раньше, чем они доберутся до него, — ответил Учиха.       На лице Кисаме отразились немые противоречия.       — Теперь нужен план, как отсюда смотаться, — утвердила Сато, подпирая рукой подбородок.       — План есть, — уверил всех Итачи. — Но теперь стал вопрос, кто будет в него включён, — он едва уловимо кинул взгляд в сторону Сарутоби. Ирьенин встала.       — Я… думаю, дальше вы без меня, — это заявление удивило многих, но не всех.       — Вот так поворот, — шаманка заулыбалась, хихикнув.       — Сдаёшь заднюю, брюнеточка? — оскалился и джашинист.       Но вот Сенджу был неясен такой ответ.       — Что? Это в каком смысле? — недоумевала она.       Лия знала, что так просто это не пройдёт, нужно было отвечать.       — Я не могу покинуть город без него, — давая понять, ради каких целей она тут.       Мацураси присвистнул, но затем замолчал. Ему до жути было интересно наблюдать за сценой неразберихи и конфронтации мнений двух женщин — это возбуждало интерес.       Сенджу подорвалась с места, сцепив ладони в кулаки, и было видно: минута-другая — и куноичи полезет менять «абсолютно глупое» решение напарницы. Однако, спасительно для второй, прозвучал голос Итачи:       — Лия в наш план не включена. Будет лучше, если она поступит так, как хотела.       Каори метнула свой гнев на джонина, но тот был готов выдержать его.       — Значит, таково твоё решение? — её уже трусило от злости, но что-то держало Сенджу от резких действий.       — Да, — как никогда уверенно ответила медик. Она обошла стол, остановившись на долю секунды параллельно Каори.       — Ну, как говорится, лучше иметь глупого врага, чем ненадёжного друга, — постукивая длинными коготками по столу, высказалась шаманка.       — Продолжим, — отвернувшись, Сенджу зажмурила глаза и опустилась на стул, закинув ногу на ногу.       — Мари и Кисаме остаются в городе, — проговорил Учиха. — Нам нужно будет двигаться быстро. Сато ещё не восстановилась, а через Кисаме мы сможем поддерживать связь с оставшимися.       — Что насчёт меня? — с лёгким пафосом вопросил сектант, помахав рукой.       — Ты будешь центральной частью нашего плана, — джонин полностью забрал внимание нукенина. — Ты, Хидан, пробьёшь нам дорогу со стороны гор. Там самое слабое место, и нам с Каори не составит труда выбраться из города. А там — дело за нами.       — И как же мне это сделать? — больше с издёвкой, нежели с вопросом, проговорил джашинист.       — Любыми доступными способами, — чётко дав понять, что ему всё равно, какие средства задействует этот отступник.       — Но есть ещё один момент: Белый Лотос должен знать о том, что мы сбежали. Это обеспечит безопасность вам с Мари, — кивнув в сторону Кисаме. — А после к вам присоединится Хидан, если захочет.       — Я за любой движ, — чётко дал понять Мацураси.       — Ты же понимаешь, что в основном под огнём будешь ты? — уточнила Каори, вскинув бровь.       Хидан искривил губы в усмешке, развалившись на стуле.       — А ты уже за меня беспокоишься? Приятно.       В лице Итачи ничего не поменялось, но вот кулаки он сжал сильнее, на пару секунд даже не дыша — так легче сдерживать гнев и желание сорвать ему бошку.       — Пф, ты просто можешь затупить, побежать не туда. Кто тебя знает, — бесстрастно ответила куноичи.       — Поверь, красотка, в делах, касаемых резни, я первый, — фамильярно подмигнув ей. У Учихи автоматом переменился шаринган на мангёкё.       — Смотри не сядь жопой в лужу. А то наобещал, а по факту обосрёшься, — клацнув перед мордой самодовольного придурка пальцами. У Сато был длинный язык, однако же больше уверенности она заимела от осознания того факта, что прямо за ней стоит двухметровый отступник из деревни Кровавого Тумана. И пусть она не знает, что это означает, но звучит круто, поэтому можно не париться.       — Заговорило бесполезное звено, — язык у него точно без костей.       Кисаме отошёл от стены и громко кашлянул. Итачи удерживал свой гнев на коротком поводке, а вот мечник вряд ли был таким же терпеливым. Но им нужен был Хидан, поэтому Учиха взял слово:       — Мари сейчас посмотрит, как всё пройдёт, и расскажет, что нужно доработать.       Вдруг Сенджу заглянула в красные радужки глаз с вопросом:       — Как они поймут, что все мы сбежали из города?       — Просто наложим на твоих клонов технику изменения внешности и подавим чакру, — разъяснил Учиха.       Сато сняла свои костяные бусы и уложила их на стол, затем вытащила какую-то шпильку из своей высокой косы, проткнув ею палец.       — Давайте сюда свой биологический материал, живенько, — произнесла она, рисуя кровью руны на деревянной поверхности.       Каори вырвала пару волосинок и отдала их шаманке. Итачи и Кисаме поступили так же. Но вот Хидан заулыбался и встал, поправив пояс на своих штанах. Он сейчас ходил по тонкой грани, и, пока не сморозил очередную херню, Каори неожиданно ударила его локтем в рёбра. И как только он согнулся от боли, куноичи с бесстрастным видом выдрала волосы с его головы.       — Сучка, — выплюнул тот, хватая ртом воздух, который вышибло от удара.       — По тебе дурка плачет. Заткни еблет, или я повторю, — она назидательно показала ему кулак.       Сато довольно улыбнулась — всё-таки ей поднимало настроение ущемлять этого никчёмыша, притом ещё и коллективно.       А затем она взялась за дело. Собрав все кости в ладони, Мари предварительно разложила под каждой руной волосы четырёх нукенинов и стала шептать на древнем языке. Возможно, он был выдуман, и на нём никто никогда не говорил. Сама шаманка отродясь его не изучала — все слова шли от голосов вокруг. Они тянулись из-под приоткрытой завесы, тянулись к жизни. А мостом между мирами были шаманы — они знали цену смерти, но при этом теряли вкус жизни.       Так считала и сама Мари. Пока не встретила свой якорь — того, кто прочно держит её в этом мире, ради кого она плюнула в лицо смерти. И прямо сейчас, тут, помогает каким-то шиноби, испытывая до непонятного удивительные эмоции: живые, выразительные, бушующие.       Раскинув кости, её губы, накрашенные чёрной помадой, растянулись в улыбке:       — Есть, — не открывая глаз, длинные пальцы шарили по костям, переворачивая их. — В горах у них засада. Стоит пойти к югу — там вы без проблем выйдете к морю. Тот катер, который ты оставила, он всё ещё там, — указав на Сенджу. — Мы с Кисаме уйдём ещё до начала, а Хидан… Там всё по плану, — открыв глаза, она поморгала, и зрачки снова пришли в норму.       — Завтра в шесть сорок вы уже будете на месте, — Мари ткнула в сторону троих человек.       Однако Каори посмотрела в зелёные глаза Сато, задав вопрос:       — А Лия? Что с ней?       Мари хмыкнула и упёрлась локтями в стол, слегка придвинувшись корпусом к Сенджу.       — А она тебе ничего не рассказала?       — О чём ты? — сощурив глаза, куноичи была в недоумении.       — О том, что она задала свой вопрос. Я не люблю оставаться в долгу — и он вам обеим был выплачен, — произнесла Сато, ощущая, как плавится что-то в груди у девушки напротив. И от раздражения оно зажглось — да затлели странные мысли.       — Какой вопрос?       — Сама спроси, — ответ Сато был резким. Но Каори задело не это. Она встала и вышла из кухни, направившись вверх по лестнице.       Кисаме опустил голову, покачав ею. Мари, напевая что-то себе под нос, сгребала свои астрагалы, а вот Итачи решил оставить их наедине.       — Лия, — в комнату без стука залетела Каори. Она обвела беглым взглядом помещение, обнаружив ирьенина, стоящую перед столом и сортирующую медицинские принадлежности.       — Да? Что-то случилось? — тут же повернулась к ней, видя, что та не стоит на месте.       Каори подошла вплотную, впившись золотыми глазами в лазурные.       — Что ты спросила у Мари? — как назло, странная обида душила её сухим гневом.       — Так ты уже знаешь, — не ища смысла в оправданиях. — Что ж, я скажу правду: хотела узнать, когда мы снова встретимся с Тоби и где.       — И что она тебе сказала? — язык немел, голова всё громче и громче гудела. Сенджу смотрела на подругу, не моргая.       — Сказала, что мы увидимся в Юки. Это произойдёт через несколько недель. И да, Каори, я не хотела тебе говорить этого, ведь всё понимаю, но… — Сарутоби не выдерживала того, как смотрит на неё её единственная подруга, и чувство было, будто сейчас она её предаёт.       Обрыв между ними и так был велик, но с каждой секундой он становился шире.       В этот момент она задела в груди Каори то неприятное, что всё росло и росло, наполняя её тревожным предчувствием.       — Ты сделала свой выбор, да? Давно? — сжимая зубы, она держалась, чтобы не врезать ей. Вряд ли такой способ подействовал бы. — А как же Асума? А Конохамару? А твоя семья, которая тебя растила? А деревня, как? А, Лия?! Ответь мне! — голос срывался на истеричный крик. Медик смотрела на неё так пусто, с таким безразличием, но по её лицу всё же потекли слёзы.       — Ты… они под защитой Конохи. Им будет лучше без меня, — едва слышно прошептала ирьонин.       — Да?! Как же ты легко всё свалила на других. Знаешь, Сарутоби, — и тут у Лии замерло сердце: с какой холодностью она произнесла её фамилию, — а интересно, что ты будешь делать, если он нападёт на Коноху? Если убьёт твоих родных или друзей, а? Что тогда?!       Каори давила, безжалостно давила, убивала словами…       — Нет… Он этого не сделает. Я знаю. Не могу сказать почему, но просто поверь, он не станет делать… — но Сарутоби не смогла договорить.       — Не станет что? Делать тебе больно, да? И ты действительно веришь в это? — чувства искривляют души. Это Каори поняла ещё давно, но каждый раз ощущала горечь во рту. Она не давала себе заплакать, только душила.       — Да. Он не станет, — влажные ресницы затряслись, её всю колотило, в спину будто вбили кол, заставив стоять прямо.       — Что ж… — губы Сенджу безобразно исказились. — На этом, пожалуй, конец, — она отшатнулась, и сделала это словно от омерзения. — Поступай как желаешь. Однако помни: если этот Тоби, — его имя она выплюнула, точно проклиная, — продолжит собирать хвостатых и тронет Наруто, я убью его. А если и ты станешь на его сторону, то задушу и тебя собственными руками. Клянусь, только троньте хоть кого-то из Конохи — и я лично отправлю вас двоих в Ад.       И комната опустела. Каори покинула её так быстро, будто её там никогда и не было.       А Лия стояла, стояла, ощущая себя сгоревшей заживо.       «Делая шаг к нему, я отдаляюсь на два шага от них…» — это косвенное признание заключало в себе самую горькую правду.

***

      — Сука, сука, сука… — по дереву пришёлся очередной удар кулаком, затем новый, следом ещё и ещё один. Каори била ствол дерева, и на костяшках пальцев выступала кровь, сочившаяся из-под раздёртой кожи.       Она ударяла без чакры, не защищая ни руки, ни тело. Сейчас всё, что ей хотелось, — это выместить куда-то пожирающую её злобу.       И вот, замахиваясь на невинную деревяшку в очередной раз, её дёрнуло назад. Сенджу едва ли не запуталась в своих же ногах, но устояла.       — Ты себя покалечить решила? — серьёзным тоном вопросил стоящий позади Итачи. Он выглядел крайне раздражённым.       — Нет, — вырывая своё плечо из-под его рук, отступая в сторону, — да и если бы так… — поворачиваясь к нему, вытянув руку вперёд, показывая лишь запёкшуюся кровь на костяшках пальцев и ни одной раны, — моя чакра исцеляет меня. Повезло, да?       Она собиралась снова отвернуться, но Учиха не дал ей этого сделать, мигом притянув Сенджу к себе за плечи и с силой вжал спиной в то самое дерево.       — А ведь я могу и заставить… тебя успокоиться, — в подтверждение его слов тёмные глаза переменились на алый оттенок с тремя томоэ.       — Да? Ну попробуй, — вскинув подбородок, Каори знала, что на блеф он не пойдёт, по крайней мере сейчас.       — Но есть и другое предложение, — его руки сжимали её плечи с такой силой, что сама Сенджу подумывала:       «Мирно освободиться не получится».       — Ну же, — к чему она это сказала, сама не знала, однако золотые глаза опасно сверкнули.       В секунду Учиха отошёл назад, выдвинув левую ногу вперёд, выставляя руки перед собой ладонями вверх.       — Нападай, — коротко проговорил он.       — Хах, ещё чего, — фыркнула куноичи.       «Нервы и так ни к чёрту, а тут ещё и он провоцирует».       — Чувства сделали тебя сентиментальной, м? — его голос просквозил холодом, и Сенджу чуть не поперхнулась воздухом. — Или я ошибаюсь?       И её вспыльчивость сожгла любые «против», оставив только «за».       — А ты, значит, решил вывести меня, Учиха? — она сорвалась с места, хотелось хорошенько въехать по его физиономии, чтобы больше не вздумал смотреть на неё так отстранённо, как раньше…       Её кулак был отведён в сторону, мастерски плавно, но Сенджу знала, он не как остальные — Итачи на порядок выше всех других.       Куноичи вновь нанесла удар, целясь в плечо, но он увёл его назад, затем подставил под её ноги свою стопу. Каори вывернулась в сторону, и моментально Учиха оторвался от земли, отправляя одним точным ударом ноги Сенджу в землю.       Посмотрев на неё сверху вниз, Итачи ухмыльнулся.       — Ты дерёшься не серьёзно, — и после этих слов у Каори сорвало предохранители. Она схватила его ногу обеими руками и откинула в сторону, ударяя левой ногой по его единственной опорной ноге, дабы повалить Итачи вниз.       Но он успел упереть руку в землю, устояв на ней, а затем, пользуясь заминкой куноичи, ударил второй ногой по её руке, освобождаясь от хватки, перепрыгивая с рук на ноги. Но едва ли, прямо перед лицом пролетела её стопа.       «Так быстро встала», — улыбнувшись уже про себя, ведь с ней не получалось думать о побочных вещах. Она живёт битвами, растёт на них, учится, и недооценивать это глупо. Учиха знает, что его Каори не выкладывается на полную.       Промазав, она тут же нацелилась по его торсу, выворачивая пятку в сторону его головы, мгновенно ударяя в солнечное сплетение.       И если бы Учиха не опустил глаза, то, вероятно, бы пропустил её атаку. Но удача была на его стороне, перехватив её лодыжку, джонин отклонился в сторону, натягивая Каори на себя. Она проскользила по земле, но, собравшись, подпрыгнула, ударяя его в живот с ноги, зависнув в воздухе на пару секунд. Ей хватило этого, чтобы снова стать на ноги, ведь джонин ожидаемо заблокировал её удар и отъехал на пару метров назад, оставляя на земле следы от ботинок.       Сенджу хищно сощурила глаза и бросилась снова в схватку. Движения ускорились, куноичи вошла в азарт. Итачи это уловил, концентрировался только на ней. Её некогда мягкие руки били с огромной силой — один удар, и она сломает кости.       — А может, это гендзюцу, и мы так и стоим на своих местах? — предположила Каори, ведь обычно он не утруждал себя сражениями ближнего плана.       — А ты проверь, — подстрекая её.       И только Сенджу приостановила поток чакры, запустив его вновь. Учиха воспользовался этим моментом, развернув её спиной к себе, заводя руки за спину девушки, оказавшись быстрее. Ему нужно было только, чтобы та отвлеклась.       — Ты сжульничал… В честном бою я бы тебе не попалась, — горячо выдала куноичи, восстанавливая дыхание.       — Ну и что же тебе мешает сломать мне кости и выбраться? — сцепив её ладони своей рукой, потянув этот замок ниже, чтобы она прислонилась ещё ближе к его торсу спиной. С этой эмоциональной любовью он не мог совладать, и в порыве чувств делал то, что хочется.       И как ожидалось, Каори идеально входила в резонанс с ним.       — Зачем ты всё это начал? — делая вид, что не замечает, как краснеет и поневоле обостряются ощущения.       Итачи прижимается сильнее, подавшись вперёд, утыкаясь носом в её светлые волосы, буквально дыша ею, шепча на ушко:       — И в час недуга, и в здравии ясном, я единым сердцем пойду с тобой, — зачитав по памяти строки, которые говорятся лишь один раз в жизни.       — Это свадебная клятва, но… — Каори сглотнула, весь её напор испарился, а откатом пришло ощущение слабости, особенно в голове, будто что-то качнулось.       — Продолжи, — закрывая глаза, неосознанно освободив руки Сенджу, слушая, как стучит её сердце, и это ввергало его в дивное чувство покоя.       — И… — нервно сглотнув, — в дни тихого покоя, и в ночи, когда мир трещит по швам…       — В радости и в утрате, в тишине и в буре, — плавно добавил он, покачиваясь с ней из стороны в сторону, крепче прижимая её тело к себе.       — Я не отступлю… — более чётко сказала Каори.       — Я принимаю твои тени вместе со светом, — целуя её в шею, продолжая клятву. — Твою силу — вместе с ранами.       — Твою жизнь — как свою, — чутко окончив речь последними словами, она прикрыла глаза, тело окутывало непередаваемое тепло, всегда и только с ним.       Говорят, клятвы, данные в бурю, легко забываются в тихую погоду, но что насчёт клятв, данных в тишине, спокойствии и ясности? Возможен ли другой исход?