Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Если бы Саске знал, куда бежать, то не остановился бы, но как только он увидел полыхающее здание и валяющихся без чувств на дороге людей, то понемногу начал понимать, что к чему.       Путь к месту встречи был не то что длинным — он тянулся вечность. Наруто что-то тараторил без остановки, но его слова даже в одно ухо не влетали.       Тёмные глаза то и дело косились в сторону старшего брата, с которым они до конца так и не выяснили отношения. Да и в каких они сейчас — было непонятным.       Но всё это меркло и бледнело на фоне одного человека.       — Каори, — слетело с губ Саске, и в следующее мгновение он увидел, как она повернулась к нему.       — Вы тут, — облегчённо проговорила Сенджу, искренне улыбнувшись и раскинув руки в стороны.       Саске улыбнулся и было обнял её, как до него дошло:       «Кто это вы?»       И первым к Каори подлетел Наруто. Он обхватил её руками и закружил на месте, что-то радостно выкрикивая.       У Саске аж лицо перекосилось. Он сам не контролировал, какое небрежное выражение сейчас красовалось на его мордочке, пока куноичи не подозвала его.       Генин повертел головой и подошёл, обнимая её — не так бурно, как Узумаки, но крепче, дольше.       — Я рад тебя видеть, — прошептав так, чтобы слышала только она.       — И я. Очень, — тепло ответила Сенджу.       И когда он отошёл, то не забыл отпихнуть Наруто в сторону. Тот споткнулся о камень и грохнулся мордой в землю.       На тонких губах вырисовалась победная улыбочка.       — Рада вас видеть. Где вы шатались — это мы ещё обсудим, — но вот хокаге радость встречи точно не разделяла.       — Наруто, первым спрошу с тебя, — ещё и Джирайя присоединился.       Словесной порки Узумаки точно не миновать, а там гляди и до рукоприкладства дойдёт.       «Вот так и ущемляют сирот, изверги», — подумал про себя генин, но всё это нисколько не уменьшило его радости.       — Итачи, есть пару вопросов, — саннин вскинула указательный палец вверх, кивая в сторону. Они зашли чуть глубже в лес — на сегодня было принято решение остаться там.       — Что застыли? За работу. Поболтаете потом, — поторопил всех Джирайя. Младших он запряг собирать хворост, а Каори принялась за создание небольшого домика, в котором они заночуют. Саннин же отправился за ужином, которым стала местная дичь.       Итачи и Цунаде отошли достаточно далеко, дабы никто их не слышал. Вокруг были только сосны и ничего больше. Бледный свет луны пробивался через ветви, но, несмотря на это, везде царил полумрак.       — Скажи мне, Итачи, вы с Шисуи получили приказ от третьего? — один выстрел сразу в лоб. Саннин не любила церемониться, и вся эта наигранная балабурда точно не имела здесь места.       К тому же говорить открыто с тем, ради кого её сестра жертвует своей жизнью, было целесообразно и даже правильно.       — Да. Я так понимаю, вы обо всём знаете?       — Да, но в глазах старейшин всё выглядит совсем иначе, — ответила хокаге. — Я хочу знать… — она повернулась и серьёзно посмотрела на джонина. Взгляд её был холодным, а глаза — такими знакомыми. И всё же что-то отличало их от родных золотых. Это сходство одновременно причиняло боль: «Каори никогда так на меня не смотрела».       — Ты и Шисуи на нашей стороне?       Итачи был готов к подобным вопросам. Как всегда, собранность читалась в его виде, словах, поведении.       — Я всегда защищал Коноху, как и Шисуи. Но, — тут хокаге сощурила глаза, — новые обстоятельства требуют изменений. Теперь Коноха не является моей приоритетной целью. Смею высказаться и от лица Шисуи — пусть не все его действия мне известны, но в целом так.       — И что же является твоей высшей целью, Итачи? — вопрос, который задала Цунаде, давно вертелся в его голове, но не был до конца озвучен даже им самим. Теперь представился момент.       — Моя семья. Каори и Саске. Ради их блага я делаю всё то, что можно посчитать долгом и предательством. И, к сожалению или к счастью, я добьюсь этого, не взирая ни на мораль, ни на закон, — ответ джонина был беспрекословным.       Хокаге подошла на шаг ближе, заглянув в чёрные глаза с конкретным вопросом:       — Ты сможешь сохранить ей жизнь?       Это был голос не главы деревни — нет, это был вопрос, волнующий любящего человека.       — Да, даже если придётся пожертвовать своей, но я сохраню жизнь ей, — Учиха ответил однозначно и без альтернатив.       — А сможешь ли ты жить ради неё? — хокаге знала: её сестра не сможет существовать счастливо и спокойно без этого человека. Пусть сейчас их страданиям не видно даже края, но она по-настоящему живёт. — Ведь проблема заключается в том, что если ты сляжешь в могилу, то затянешь туда и её.       Эти откровенные слова ударили больнее всего, и хорошо, что темнота скрывала все те эмоции, которые вспыхнули в тёмных зрачках.       — Я жив до этого момента только потому, что она существует в моём мире. Моя жизнь не стоила бы и ломаного медяка без неё и Саске, — все эти слова были для него конечной остановкой, и если бы хокаге продолжила давить, то чёрт знает, что было бы.       — Хорошо, — Цунаде отошла и отвернулась, голос приобрёл прежнюю собранность. — Ты и Шисуи включены в список отступников Листа, за вашу безопасность я не ручаюсь. Но вот Каори… сделай так, чтобы никто не узнал, что она вступила в организацию Акацуки.       И вдруг глава услышала неожиданный вопрос:       — Если Каори не захочет вернуться в Коноху после всего — как вы это объясните старейшинам и остальным?       Да, Сенджу боялась подобного, но думала об этом. Давно думала.       — Я сделаю всё, чтобы уберечь её, — короткий и ясный ответ.       Двоих стоящих людей объединяла одна лишь нить — любовь. Ради неё люди убивают, предают и, ради неё же, выживают.       Но вот совсем другая обстановка была возле костра. Наруто, держа в руках коробочку с лапшой, упал пятой точкой на бревно, где сидела куноичи.       — Каори, посмотри, какая аппетитная. Могу поделиться, — запихивая в рот огромную порцию.       Сенджу расхохоталась, а вот Саске недовольно скривился — сейчас Узумаки его раздражал по шкале до десяти на целых десять.       — Пошёл вон, воняешь тут своими полуфабрикатами, — юный Учиха предпринял попытку отогнать напарника, который портил ему настроение.       — Вабфще нефт, — в моменте пережёвывания своего ужина Наруто отвечал с набитым ртом.       — Да ладно тебе, Саске, пусть ест. Ты, кстати, ничего не ел, — куноичи обратила внимание на его тарелку и доложила ещё кусок птицы. — Держи.       — Н-нет, — заикаясь, что было ему совершенно не свойственно.       — Давай-давай, вы пока ещё не настолько независимый и самостоятельный, юноша, — поучая его в шутливой форме.       Саске слегка покраснел, но спрятал щёки за тёмными прядками волос, наклонив голову, зажимая зубами крылышко.       — Ого, Каори, что ты с ним сделала? Он выглядит так необычно, — в наглую пялясь на новую разблокированную эмоцию друга, которая, конечно же, не обошла его пытливую морду стороной.       Сенджу засмеялась.       — Скажи «милашка»! Я помню, он так часто делал, я его ещё называла… — тут девушка не закончила.       — Каори! — возмущённо воскликнул Учиха, проглатывая кусочек мяса.       — Ну ладно-ладно, — мирно вскинув руки, она сдалась под его натиском.       — Ну-у-у-у… Мне же интересно! А как ты его называла? Как? — а вот Узумаки и не думал успокаиваться. Желание докопаться до истины поднялось.       — Наруто, умолкни, — зашипел генин, швырнув в него первым попавшимся куском затвердевшей грязи — и попал точно в лапшу напарника. Та шмякнулась на землю.       В голубых глазах промелькнула, кажись, вся жизнь.       — Ты… ты что натворил?! — закричал Наруто, хватаясь за голову.       — Меньше будешь болтать, — отмахнулся Учиха, укусив крылышко.       Каори наблюдала, как Узумаки полез к Саске с кулаками. Это выглядело смешно: он обвинял его в потере лапши и требовал купить новую.       И вот в момент Сенджу ощутила лёгкое тепло. Оно стирало все остатки неприятного и освещало призрачное будущее.       «Смотря на них, я чувствую, что завтра наступит», — диковинные и несуразные мысли, всего лишь человеческие причуды, но ведь они дарят счастье, пусть эфемерное, но счастье.       — Наруто, придурок, — ругнулся Саске, полетев вниз с бревна, на котором сидел. Непонятно, что хотел от него Узумаки, ведь лишней порции лапши у него при себе не было.       — Наруто, хватит, — окликнула его Каори, видя, что они разошлись.       — Но… — вякнул генин. — Эх… ну и ладно, — поднявшись на ноги, слезая с Учихи, который уже хотел пустить в ход кулаки.       Сенджу потрепала светлые волосы, и Узумаки улыбнулся, засияв как солнышко.       — А ты с нами вернёшься в деревню и будешь теперь всегда рядом? — столь наивный вопрос. Куноичи расслабила лоб, мягко улыбнувшись.       Учиха тоже поднялся, ожидая услышать ответ.       — Я… вернусь, но ненадолго. Есть ещё дела, — молвила Сенджу, видя, как Узумаки подсел ближе.       — Тогда я тоже с тобой. Если ты сражаешься, то я буду тебя защищать, — сжав кулак, демонстрируя свои твёрдые намерения.       — Нет, — Каори покачала головой, положив руку на кулачок юноши, опуская его. — Вы с Саске останетесь в Конохе, в безопасности, а потом мы снова встретимся.       — Но, Каори… — первым выпалил Саске. Он инстинктивно ухватил её ладонь, будто она могла убежать или испариться. — Ты не можешь уйти одна, там слишком…       Ему не дали договорить — потянули за плечи, и генин не сразу понял, как его голова коснулась чужого колена.       — Я буду с твоим братом, а значит — не одна. И когда ты будешь в деревне, то я смогу спокойно сражаться, зная, ради чего и кого это делаю, — холодные костяшки прошлись по овалу его лица, успокаивающе поглаживая. Он закусил губу — горло опалило, точно как в детстве.       «Ещё разныться не хватало при Наруто», — всплыло в его мыслях.       Тут же Узумаки улёгся на второе колено Сенджу и приобнял её одной рукой, уткнувшись носом прямо в живот.       — Я смогу тебя защитить. Пусть Саске будет в деревне, но меня возьми с собой, — жалобно проскулив.       От сентиментальных эмоций не осталось и следа — Учиха звонко шлёпнул рукой по светлой головешке.       — Ай! Ты чего дерёшься?! — возмущённо высказался Наруто.       — Засунь свой язык себе в жопу, — огрызнулся Учиха, и они начали толкаться прямо на коленях Каори.       Куноичи пошатывало из стороны в сторону, пока один хотел всечь второму, и вскоре эти брыкания ей поднадоели.       — Отцепись, даттебайо, — рявкнул Наруто.       — Я тебя задушу — и отцеплюсь, — вторил ему Саске.       — А ну, хватит! — шлёпнув обоих по рукам, Каори отвернула их лбы в разные стороны.       — Каори, скажи Саске, чтобы он перестал и пусть накормит меня лапшой, он должен! — обиженно надулся.       — Пф… Скажи этой бестолочи, что он сам виноват… Хотя нет, не говори — он же тупой как пробка, — дерзнул Саске. И по новой бы началась стычка, если бы Сенджу не уложила руки на их плечи.       — Давайте я расскажу вам, как меня учили моей первой технике. Это была техника клонирования, и Тобирама был самым строгим учителем, — и дальше началась история, которую двое юношей слушали очень внимательно, а монотонный голос начал клонить в сон. Даже Саске не понял, в какой момент дал слабину и окунулся в сновидения.       Каори ушла, как только вернулись Цунаде с Итачи. Джирайя как раз отнёс Наруто в дом, уложив спать.       Итачи не хотел будить Саске, но переместить его с улицы в комнату было нужно. И если честно — он думал, что он проснётся, но, удивительно, этого не произошло.       Нести взрослого брата спустя пару лет вот так, на руках, как раньше, навевало кучу старых воспоминаний.       — Что ты с ними сделала? — шёпотом проговорил старший Учиха, аккуратно укладывая голову Саске на подушку.       — Гладила по волосам, рассказывала историю — они как-то сами уснули, — пожав плечами, ответила куноичи, выходя из домика.       Итачи последовал было за ней, но когда Каори подошла к двум саннинам, то решил остаться и не мешать их разговору.       Подперев плечом стену, Учиха глянул на мирно спящего брата, и его лицо расслабилось.       «Пусть тебе снятся хорошие сны, Саске. Спи», — не зная зачем, он проговорил это в своей голове.       Сенджу же вскоре подошла к сестре. Она хотела начать с расспросов — пора бы расставить все точки над и, но первой заговорила Цунаде.       — По прибытии в деревню вы с Итачи будете под масками Анбу. Я придумаю легенду о том, что шиноби Анбу встретили нас на границе Страны Огня, якобы направленные Какаши для защиты хокаге, — погладив плечо Каори, старшая Сенджу позволила себе улыбнуться, рассматривая сестру, понимая, как же сильно она скучала, и мысль о предстоящей разлуке резала сердце на живую.       — Цуна… — её голос был каким-то задумчивым. Она засунула руки в передние карманы свободных штанов, ссутулив плечи. — Я хотела спросить, — и тут стало понятно, речь не пойдёт о предстоящих делах.       — Говори, — кивнула саннин, поглаживая короткие светлые пряди.       — Наруто ведь… он сирота. А как… как звали его родителей? — подняв золотые глаза, она оглядела учителя и сестру, и вот что-то пробежало во взглядах обоих. — Вы знаете, да?       — Да, — с противоречивым выдохом ответила саннин. — Но почему ты спрашиваешь?       Привязанность Каори к мальчикам крепла изо дня в день. Ещё с момента их знакомства они стали для неё чем-то важным, а с годами она прикипела к ним ещё больше — они стали ей как родные.       «Раз Цуна не ответила сразу, значит, есть что скрывать», — молча поняла куноичи. Сенджу всегда думала, что родители Наруто погибли на войне, но никогда не интересовалась где именно.       — Просто он никогда о них не говорил. И сегодня я поняла, что не знаю, как он жил до нашей с ним встречи, как стал джинчурики и почему именно он. Кто его воспитал?       Вот и всплыли закрытые за семью замками тайны.       — Его родители погибли, но ты знаешь их имена — Минато и Кушина, — более тихо молвила хокаге.       Сенджу перевела взгляд на учителя.       — Сенсей, Минато ведь ваш ученик? Я помню его. И он был четвёртым каге, правда… очень недолго, — воскрешая в памяти смутные отрывки прошлого, хмурясь.       — Да, — отшельнику было нелегко поднимать данную тему. — Как только родился Наруто, на деревню напал девятихвостый, и Кушина с Минато защитили Лист ценой жизни, запечатав хвостатого в Наруто.       Каори вскинула голову и отшатнулась, будто от удара.       — Что…?! В родном сыне? Как… как они могли так поступить с ним? — сердце сжалось. Она хотела закричать. Но на кого? На кого злиться сейчас?       — Тише, — подвела её за руку Цунаде, успокаивая. — Всё не так просто.       — Но как вырвался девятихвостый? Ведь он был запечатан, да? — снова вопросы, куноичи открывались всё новые, тёмные страницы прошлого.       — Да, — кивнул Джирайя. — Его джинчурики была мать Наруто. Но при родах на них напал один человек. Он убил нескольких Анбу и жену третьего — Бивако Сарутоби. Минато подоспел в самый конец. Он спас только сына, а Кушину забрал тот человек и сломал печать, сдерживающую хвостатого. А дальше… Минато сражался против лиса и того человека. Кушина сдержала девятихвостого, а четвёртый… запечатал лиса ценой своей жизни и жизни матери Наруто.       Сенджу забывала, как дышать. Сердце ускорило ход, в голове снова всё смешалось дрянной кашей.       — Кто? Кто этот человек? И почему ты так подробно знаешь эту историю? — упрямо глядя в глаза наставника.       Саннин прикрыл веки, и под ними показались, до сего дня невидимые для глаз Каори, морщины.       — Этот человек из организации Акацуки. Известный под именем Тоби. Или Мадара Учиха. Человек в маске.       Каори посерела. Ощущение, что в груди возникла дыра, и она затягивала всё сильнее и сильнее. Сердце отбивало набатом.       «Человек в маске… Наруто… Минато и Кушина… погибли…» — в ушах гремел звон. Она резко повернулась в сторону дома и посмотрела в окно.       — Наруто… он…       — Он ничего не знает, — скрестив руки на груди, отшельник покачал головой.       Куноичи оторвала взгляд и вцепилась глазами в сестру. По её виду было понятно — она была в курсе этого.       — Откуда вы знаете эту историю? — сжимая кулаки, её потряхивало от наплывающего гнева.       — Третий, — коротко отрезала Цунаде. — Минато велел не вмешиваться. Анбу и третий следили за всем издалека.       — И не стали помогать? — отвращение выедало душу, точило её изнутри. Каори отступила назад — нет, не от сестры или учителя.       — Я не знаю, Каори. Не знаю почему, — ответила хокаге, удерживая её за плечо.       — Он ведь, — уронив голову вниз, губы задрожали, — ничего не знает.       — Да. И пока мы не говорили… Я думал сказать, но боюсь, что его захлестнёт ненависть, — Джирайя был дальновидным. Да, он всегда смотрел вперёд, в незримую точку будущего.       — Ясно, — отчеканила младшая Сенджу.       — Каори, — окликнула её Цунаде, когда та пошла в противоположную сторону.       — Я пройдусь. Всё нормально, — спешным шагом уходя, только бы не стоять на месте, только бы не слышать свои же мысли так громко.       «Тоби, ты… клянусь, я убью тебя. Ты сдохнешь как собака, и даже могилы у тебя не будет, мразь», — хотелось что-то разнести. И не просто дерево или камень, нет — желание стереть в порошок, утопить в своей же крови одну тварь.       Ненависть порождает ненависть. Да, Каори заучила этот урок, но сейчас меньшее зло должно уничтожить большее, и она была готова вынести все последствия, стать той творящей рукой. И нет, это было не спонтанное решение — теперь она это признала.

***

      Итачи глядел в окно, и на моменте, когда ушла Каори, перевёл взгляд на брата, отлипая плечом от стены.       Саске не спал. Давно. Он проснулся в тот момент, когда Каори повысила голос, и слышал всё.       Учиха не стал ничего с этим делать. Да и что он мог? Закрыть ему уши или завязать глаза?       «Саске уже взрослый, и свои правила ему не пропишешь», — молча смирившись.       Итачи кивнул на дверь, Саске невыразительно мотнул головой в согласии.       Дождавшись, пока брат покинет комнату, младший Учиха находился в растерянности. Лежа на спине, тёмные глаза метались по потолку. И вот генин повернулся к мирно спящему Наруто.       «Поменялось ли что-то? Моё отношение? Нет. По виду всё тот же Наруто».       «Но как… как ты можешь быть таким беззаботным дураком? Что за болезнь такая — видеть в людях хорошее?.. А будешь ли ты видеть его после того, как всё узнаешь?» — и в эту секунду Учиху охватило чувство, схожее со страхом. Он приподнялся и сел.       «Нет», — мотнув головой. — «Узумаки из той породы, что быстро забывают плохое, предпочитая цепляться только за хорошее».       Однако даже эти умозаключения не были нужным аргументом для искоренения тянущего чувства в грудной клетке.       «Что за чёрт? У меня анемия?» — пощупав грудину, будто так он мог приписать нужный ответ своему состоянию.       И снова, как ни пытайся, но Саске не мог увести взгляда от этого болвана.

***

      Учиха облокотился о ближайшее дерево, смотря на то, как Сенджу пинает несчастный валун, кромсая его на кусочки.       — Не успокаивай меня, — огрызнулась куноичи, впечатывая кулак в ствол дерева пробивая там дыру, при этом джонин стоял молча.       — Я всё слышал, — это не было новостью для Сенджу.       — И что скажешь? — Каори резко развернулась к нему, движения куноичи были рваными, а в глазах тлела ярость.       — Скажу, — Учиха отпрял от дерева и алыми глазами посмотрел в жёлтые. Она ожидаемо не отошла, не прервала зрительный контакт. — Тебе нужно поспать, Каори, — и в момент, когда на лицо Сенджу легла мимолётная растерянность, ноги подкосились, а дальше — ничего.       Итачи предусмотрительно перехватил её ещё до встречи с землёй, бережно взяв на руки, посмотрев на спящее личико любимой.       — Ты меня убьёшь. Но это будет завтра. Да, завтра, — прошептав, опускаясь поцелуем на светлый лобик.

***

      Саске не мог уснуть, и неожиданно распахнулись двери — в комнату тихо пробрался Итачи, а в руках у него была…       «Каори».       Юноша подорвался с футона, но был остановлен взглядом брата — в нём можно было прочесть: всё под контролем.       Волнение немного спало.       Уложив Сенджу, бережно укрывая её одеялом, джонин подошёл к Саске, присев на одно колено, и, чтобы не разбудить Наруто, проговорил шёпотом:       — Ложись спать, а завтра, если захочешь, мы поговорим, — голос был таким мягким, что       Саске смог разобрать — брат по-настоящему переживает.       Юноша коротко кивнул, согласившись.       — Что с ней? — всё же решив спросить.       Итачи глянул через плечо — как раз на куноичи.       — Я её усыпил. Ей нужно поспать, — замолчав на секунду, — не сказал бы, что она пошла бы добровольно отдыхать.       — Она же тебя убьёт, — озадаченно произнёс младший Учиха.       Итачи повернулся к нему лицом и слегка поднял руку — он хотел потрепать тёмные волосы, однако ощутил: ему не позволено переступать эту грань.       «Возможно, однажды», — смиренно опуская руку.       Это не обошло взгляда Саске.       — Да, но я постараюсь выжить, — старший Учиха решил улыбнуться, и генин опустил глаза, поджав губы — что-то кольнуло в районе рёбер.       — Спи. Я на дежурство, через пару часов вернусь, — вставая и заканчивая разговор с младшим.       — Разбуди, потом я, — намереваясь выбить себе место в дозоре.       Но, встретив молчание, из-за темноты в помещении не было понятно, что на губах Итачи всё ещё не спала улыбка.       — Отдыхай, ещё побудешь, — направляясь к выходу.       Разговоры закончились аж до самого утра — там уже лагерь был собран в ускоренном темпе. Каори злостно косилась в сторону Итачи, который решил поиграть в героя.       Саске пару раз забеспокоился в отношении безопасности жизни старшего, но Наруто целиком и полностью забирал внимание куноичи.       Генину даже было завидно — конечно же, Учиха никогда не признается себе в этом. Но когда Каори обращала на него внимание и дарила тепло одним лишь взглядом, что, к слову, умела лишь она, то всякие дурные мысли разбегались и исчезали.       За пару суток они добрались до Конохи, все уже знали свои роли и планы хокаге. Каори отправилась вместе с саннинами и Наруто, а вот к Саске был представлен Анбу — это было даже иронично, ведь Итачи выдавал себя за того, кем, собственно, и был. Притворяться — наверное, это настолько базовый навык, что старший Учиха вызубрил его много лет назад.       Они были сосланы в отдельный дом — не сказать, что Саске остался недоволен, нет, однако, стоя на веранде под проливным дождём, он раскидывал в голове все кусочки по своим местам.       «Коноха, брат, клан, Белый Лотос…»       И тут позади появился человек в маске куницы. Он замер на месте, ожидая, и Саске развернулся.       «Да, я должен поговорить с ним».       Две пары глаз встретились — такие похожие и одновременно абсолютно разные.